2. «Ты та, с вступительного?»

      Второе апреля началось для Кирики с дождя.       Она стояла у зеркала в своей комнате в общежитии — Юэй предоставляла комнаты и Кирика настояла, чтобы она жила при академии, «для полного погружения», хотя на самом деле, это был лишь предлог, чтобы немного отдохнуть от вечно напряжённого эмоционального фона родителей. Форма сидела идеально: серая юбка чуть длиннее стандарта, рубашка застёгнута на все пуговицы, галстук затянут ровно так, как требовали правила. Она заправила выбеленные пряди за уши, проверила серьги-гвоздики и осталась довольна своим отражением.       Обычное лицо. Обычная школьница. Никто не догадается, что через пятнадцать минут, когда она войдёт в класс, полный будущих героев, её эмпатический радар взорвётся от перегрузки.       — Справишься, — сказала она себе. — Просто закрыть "ставни". Просто дышать.       Зонтик она не взяла — капли дождя приятно холодили лицо, помогая сосредоточиться. Главный корпус Юэй высился впереди, огромный и молчаливый, и Кирика на мгновение замерла, глядя на него. Она действительно здесь. Действительно поступила.       «Не подведи себя, Амано»

***

      Дверь в класс 1-А была огромной — такой огромной, что Кирика на секунду усомнилась, не ошиблась ли она корпусом. Но нет. Табличка гласила: «Класс 1-А. Отделение героев». Она поправила лямку сумки и потянула ручку.       Шум чужих эмоций ударил в неё прежде, чем она переступила порог.       Громко.       Вот что она почувствовала. Очень громко. Два десятка подростков в одном помещении — и у каждого свой эмоциональный фон, свои страхи, амбиции, раздражение, любопытство, смущение. Кирика на мгновение замерла, прикрыв глаза. Закрыть ставни. Закрыть.       — Эй, смотрите, ещё одна!       Голос принадлежал розовокожей девушке с рожками и золотистыми глазами. Она сидела на парте, болтая ногами, и улыбалась так широко, что у Кирики заболели скулы — нет, не от улыбки, а от волны чистой, незамутнённой жизнерадостности, которую эта девушка излучала.       — Я Ашидо Мина! — представилась она, не дожидаясь вопроса. — У тебя такие классные волосы! Это натуральный цвет?       Кирика моргнула.       — Эм... да. Спасибо. Амано Кирика.       — Ого, вежливая какая! — восхитилась Мина и тут же переключилась на кого-то ещё.       Кирика воспользовалась моментом и быстро просканировала помещение. Класс был почти полон. У окна сидел парень с головой вороны — Токоями, если она правильно запомнила фамилии из списка. От него веяло мрачным спокойствием и какой-то скрытой борьбой. Через парту от него — огромный, молчаливый парень с шестью руками. Его эмоции были тихими и ровными, как гладь озера. Это было... приятно.       Дальше — девушка с длинными зелёными волосами, похожими на водоросли. Она сидела, сложив руки, и от неё исходила аура абсолютной, нечеловеческой невозмутимости. Кирика невольно улыбнулась. С такой соседкой можно будет отдыхать.       И тут она увидела его.       Бакуго Кацуки, как потом выяснила Амано, сидел, закинув ноги на парту, и смотрел куда-то перед собой с выражением человека, который только что обнаружил, что вся его жизнь — сплошное разочарование. Его эмоциональный фон был ровно таким же, как на вступительном экзамене: гнев, гордость, презрение. Но теперь Кирика была ближе и могла разглядеть больше нюансов.       Под коркой ярости скрывалось что-то ещё. Нетерпение. Ожидание. И — она чуть не улыбнулась — лёгкое, тщательно подавляемое любопытство.       Он повернул голову и встретился с ней взглядом.       — Чего уставилась? — бросил он.       Кирика не отвела взгляд. Она спокойно смотрела на него секунду, другую. Потом пожала плечами и сказала ровным голосом:       — Думаю, что сяду подальше от тебя. Ты слишком громкий.       В классе кто-то хмыкнул. Кажется, парень с красными волосами и акульими зубами. Бакуго нахмурился, но Кирика уже отвернулась, направляясь к парте в третьем ряду у окна. Своеобразная золотая середина: не слишком близко к доске, не слишком далеко. И — что важнее — не слишком близко к эпицентру взрыва по имени Бакуго.       «Один — ноль», — подумала она про себя, хотя понимала, что это глупо. Они ещё даже не начали учиться, а она уже ведёт счёт их перепалкам.

***

      Следующие несколько минут она посвятила каталогизации одноклассников.       Первым, кого она выделила, была девушка с каштановым каре — та самая, что спасла зеленоволосого парня на вступительном экзамене. Урарака Очако. Сейчас она оживлённо разговаривала с Изуку Мидорией — тем самым зеленоволосым, который тогда сломал себе всё, что можно. От девушки исходило такое тепло, что Кирике захотелось сесть поближе.       Рядом с ними стоял высокий парень в очках — тот самый дотошный абитуриент, который задавал вопросы на вступительной лекции. Иида Тенья. От него веяло правильностью и дисциплиной, но не холодной, а какой-то искренней, почти трогательной. «Будущий староста», — мысленно подтвердила свой вердикт Кирика.       Её внимание привлёк парень с крашеными волосами — наполовину белыми, наполовину красными. Он сидел через проход от неё, глядя в окно, и его эмоциональный фон был... сложным. Очень сложным. Замороженным, но с проблесками чего-то горячего глубоко внутри. Кирика не стала вглядываться. Некоторые вещи лучше не трогать.       — Эй, привет!       Перед ней возник парень с жёлтыми волосами и чёрной молнией в причёске. Он широко улыбался, но эмоции его были полны нервной, дёрганой неуверенности, прикрытой бравадой.       — Я Каминари Денки! А ты, значит, Амано Кирика? — он ловко, как ему казалось, опёрся рукой о её парту и чуть наклонился. — Слушай, у тебя такие классные волосы. Это натуральный цвет? И глаза… необычные. Может, после уроков как-нибудь… ну, сходим куда-нибудь? Выпьем сок? Или чай? Или… что ты любишь?       Кирика приподняла бровь, спокойно выдерживая его взгляд. Его неуверенность била через край — он явно не привык, чтобы девушки отказывали, но и успехами похвастаться не мог.       — Спасибо за предложение, Каминари, — сказала она ровным голосом. — Я польщена. Правда. Однако у меня сейчас другие планы.       Улыбка Каминари дрогнула.       — Э… другие планы? Какие?       — Например, привыкнуть к новому классу. Познакомиться с теми, с кем буду учиться три года. А не… отвлекаться, — она чуть улыбнулась, смягчая удар, но взгляд оставался твёрдым.       Каминари открыл рот, потом закрыл. Потёр затылок.       — А, ну… ладно. Я понял. В смысле, не навязываюсь. Просто… ну, знакомимся же. Всё.       — Знакомимся, — согласилась она. — Вот и познакомились. Я — Амано. Ты — Каминари. Приятно.       Он ещё секунду помялся, потом махнул рукой и отошёл к своей парте, бормоча что-то про «не везёт».       Кирика проводила его взглядом и мысленно поставила галочку в списке одноклассников.       — У тебя получилось очень вежливо, керо.       Она повернула голову. На соседней парте, повернувшись к ней, сидела девушка с длинными зелёными волосами, собранными в низкий хвост, и большими глазами, которые смотрели спокойно и внимательно. Асуи Цую. Кирика не заметила, когда та подсела ближе — в классе было шумно, и она сосредоточилась на отражении Денки.       — Ты говоришь тихо, но твердо, — добавила Цую. — И ещё: ты же та, кто чувствует эмоции? Я заметила на вступительном экзамене. Ты использовала страх того парня, чтобы создать щит.       Кирика замерла. Её не часто раскрывали так быстро — и почти никогда в первый же день.       — Ты очень наблюдательная, — сказала она.       — Просто факт, керо, — ответила Цую и чуть склонила голову. — Не переживай. Я никому не скажу. У каждого свои секреты.       Кирика помолчала секунду, потом кивнула.       — Спасибо.       — Не за что. Если захочешь поговорить — я сижу здесь. Или можем на обеде поболтать.       С этими словами Цую отвернулась обратно к своей парте, оставив Кирику с лёгким, почти тёплым чувством внутри.       «С этой точно надо подружиться», — подумала она.

***

      — Всем занять свои места.       Голос раздался от двери, и Кирика мгновенно напряглась. В класс вошёл мужчина в чёрном, замотанный в какой-то серый шарф, похожий на кокон. Он выглядел так, будто не спал последние лет десять, и его эмоциональный фон был... выключенным. Почти. Не совсем пустым, а скорее приглушённым — как радио, настроенное на минимальную громкость.       Кирика сразу поняла: этот человек умеет контролировать себя. Не как она — через барьеры и ставни, — а иначе: жёстче и дисциплинированнее.       — Я Айзава Шота, геройское имя – Сотриголова — сказал он, входя в класс и небрежно держа в руках стопку спортивных форм. — Ваш классный руководитель. Рад знакомству.       В его голосе не было ни капли радости.       — Надевайте это и выходите на спортивную площадку, — продолжил он, раздавая форму. — Быстро. У нас нет времени на церемонии.       Кирика взяла свёрток с тканью и переглянулась с соседней партой, где сидела Джиро — девушка с короткими фиолетовыми волосами и наушниками на шее. Та смотрела на учителя со смесью скепсиса и любопытства.       — Первый день, а уже физкультура? — пробормотала Джиро. — Обожаю эту школу.       Кирика не ответила, но мысленно согласилась.

***

      На спортивной площадке их встретил ветер, пахнущий мокрой травой. Дождь кончился, оставив после себя свинцовое небо и лужи на беговых дорожках. Класс выстроился в неровную шеренгу.       Айзава оглядел их с таким видом, будто прикидывал, кого бы исключить первым.       — Мы проведём тест на определение ваших способностей, — объявил он. — В средней школе вам запрещали использовать причуды на физкультуре. Это глупость. Сейчас вы покажете, на что способны с ними.       Он повернулся к Бакуго.       — Бакуго. Ты занял первое место на вступительном экзамене. В средней школе каков был твой лучший бросок мяча?       — Шестьдесят семь метров, — ответил тот, сунув руки в карманы.       — Хорошо. Выйди и брось мяч ещё раз. Но теперь — используя причуду. Можешь делать что угодно, главное — не выходить за круг.       Бакуго усмехнулся — хищно, опасно — и шагнул вперёд. Кирика почувствовала, как его эмоции вспыхнули ярче. Азарт. Жажда показать себя. Гордость. И снова гнев — всегда, всегда гнев, как фоновая музыка его жизни.       Он взял мяч, прицелился и метнул с оглушительным криком:       — СДОХНИ!!! Взрывная волна ударила по ушам. Мяч улетел в небо, оставляя за собой дымный след. Кирика прищурилась, провожая его взглядом.       — 705,2 метра, — бесстрастно объявил Айзава, показывая экран телефона.       По шеренге прокатился шёпот. Семьсот метров! Кирика слышала восторг, зависть, неуверенность. Ашидо захлопала в ладоши. Каминари присвистнул.       Кирика же заметила другое. Когда Бакуго поворачивался обратно, его взгляд на мгновение скользнул по ней. Он словно проверял — впечатлил ли? Увидела ли она, на что он способен?       Кирика едва заметно пожала плечами.       «Да, я видела. Да, впечатляет. Нет, я не буду аплодировать».       Бакуго нахмурился и вернулся в строй.

***

      Айзава продолжил, и его следующие слова заставили класс замереть:       — Последний по итогам тестов будет признан безнадёжным и исключён.       Повисла тишина. Такая густая, что её можно было резать ножом. Кирика почувствовала, как эмоции класса взметнулись паникой. Страх. Недоверие. Возмущение.       — Это несправедливо! — выкрикнула Урарака.       Айзава посмотрел на неё с выражением, которое Кирика не смогла считать. Он был... закрыт. Полностью.       — Мир несправедлив, — сказал он. — Задача героя — бороться с этой несправедливостью. Привыкайте.       Кирика глубоко вздохнула и сосредоточилась. Последний будет исключён. Значит, нельзя быть последней.       Но была одна проблема.       Тест включал стандартные физические упражнения: бег на 50 метров, подтягивания, прыжки в длину, боксёрская груша, и так далее. Всё это требовало либо физической силы, либо использования причуды. А её причуда была почти бесполезна в одиночных испытаниях.       «Мне нужно топливо. Нужны чужие эмоции. А здесь, на площадке, все будут заняты собой».       Она прикусила губу.       «Ладно. Снова придётся импровизировать».

***

      Первым испытанием был бег на 50 метров. Кирика попала в пару с девушкой по имени Джиро. Та смотрела на неё с любопытством, но без враждебности.       — Твоя причуда — что-то с туманом? — спросила она, когда они встали на старт.       — Типа того, — ответила Кирика.       — А я могу удлинять свои уши-джекы и бить ими, — Джиро пожала плечами. — В беге не особо помогает.       Сигнал.       Кирика побежала. Без причуды — просто ногами, изо всех сил. Джиро бежала рядом, и её эмоции были яркими, чистыми — азарт, желание не проиграть, но без злобы. Кирика на мгновение потянулась к этому азарту, забрала капельку.       Туман всколыхнулся внутри, но она не выпустила его наружу. Вместо этого она направила энергию в ноги. По телу пробежала горячая волна — как глоток кофе в холодное утро.       Она рванула вперёд и пересекла финишную черту за 7,3 секунды. Джиро — за 7,5.       — Неплохо, — выдохнула Джиро, уперев руки в колени. — Ты ускорилась в конце. Это причуда?       — Можно и так сказать, — уклончиво ответила Кирика.       Джиро хмыкнула, но больше ничего не спросила.

***

      Испытания шли одно за другим. Кирика действовала осторожно, как воришка на чужой кухне: понемногу тянула эмоции у тех, кто был рядом. У Каминари — вспышку разочарования после неудачного прыжка. У Ашидо — волну восторга, которая выплеснулась через край. У того самого зеленоволосого Изуку — капельку отчаяния, когда тот не смог подтянуться больше трёх раз.       С Мидорией было что-то не так. Его эмоции были странными — неуверенность, смешанная с какой-то скрытой силой, которая то вспыхивала, то гасла. Кирика не стала лезть глубже. Не её дело. У каждого свои секреты.       На метании мяча она использовала чуть больше тумана, чем планировала — украла у Бакуго крошечную искру раздражения (он даже не заметил, слишком занят тем, чтобы злиться на Мидорию) и окутала мяч чёрным облаком. Тяжёлый, как ртуть, туман толкнул снаряд дальше. 167 метров. Не рекорд, но и не провал.       Однако Бакуго, кажется, заметил что-то. Когда она вернулась в строй, он посмотрел на неё пристальнее обычного, и в его эмоциях мелькнуло узнавание.       — Ты, — сказал он негромко. — Та, с вступительного. Тогда, на полигоне... у меня было чувство, будто кто-то забрался в голову. Дёрнул что-то.       Кирика не обернулась.       — Не знаю, о чём ты.       — Врёшь, — бросил он, но развивать тему не стал. Только хмыкнул и отвернулся.       «Он почувствовал тогда, — поняла она. — Не увидел, не услышал, а почувствовал»       Это было... тревожно.

***

      Список испытаний подходил к концу, и Кирика понимала, что держится где-то в середине. Не в топе, но и не в аутсайдерах. Однако нужно было что-то ещё, чтобы гарантировать безопасность.       Этим «что-то» стал бросок Мидории.       Когда Айзава вызвал его для повторной попытки, класс замер. Все уже видели, что парень не может использовать свою причуду нормально — она разрушает его тело, и все ждали провала.       Кирика тоже ждала. Но то, что произошло, заставило её забыть об осторожности и просто смотреть.       Мидория стоял в круге, сжимая мяч. Его эмоции метались как загнанный зверь: страх, неуверенность, отчаяние, решимость, снова страх. А потом...       Айзава что-то сказал ему. Кирика не слышала слов, но почувствовала, как эмоции Мидории изменились. Страх никуда не делся, но поверх него выросло что-то другое. Холодная, стальная решимость.       Он замахнулся.       Кирика увидела это своим эмпатическим зрением раньше, чем обычным: Мидория сконцентрировал всю свою чудовищную силу в одном пальце. Это было... невероятно. Безумно. И абсолютно гениально.       Палец сломался с хрустом, который был слышен даже с её места. Мяч улетел в небо, как маленькая комета, оставляя за собой кольцо сжатого воздуха.       — 705,3 метра, — объявил Айзава, и в его голосе Кирике послышалось что-то похожее на уважение.       Мидория стоял в круге, сжимая сломанный палец, и на его лице, несмотря на боль, расцветала улыбка.       «Вот чёрт, — подумала Кирика. — Он справился. Он действительно справился».       Она почувствовала, как по телу пробегает странное тепло. Это была не украденная эмоция. Это было... восхищение? Да, кажется, да.       Но восхищаться пришлось недолго.       — ДЕКУ, ТЫ ЧТО О СЕБЕ ВОЗОМНИЛ?!       Бакуго взорвался. В прямом смысле — из его ладоней полыхнуло пламя, когда он рванул вперёд, целясь в Мидорию. Его ярость была такой яркой, что у Кирики на мгновение потемнело в глазах. Слишком много. Слишком громко.       Айзава среагировал мгновенно. Его шарф метнулся вперёд, обвивая Бакуго и лишая его подвижности. Но Кирика заметила кое-что ещё. В тот момент, когда шарф коснулся Бакуго, его эмоциональный фон изменился. Ярость не исчезла, но словно... притупилась. Как будто кто-то прикрутил громкость.       «Он не просто лишает причуды, — подумала Кирика, глядя на учителя новыми глазами. — Он гасит и подавляет ее. Интересно... он чувствует то, что чувствую я?».       Айзава, словно услышав её мысли, обернулся. Их взгляды встретились — усталые, красные от недосыпа глаза учителя и внимательные, карие глаза ученицы.       Он ничего не сказал, но Кирика поняла: он знает. Знает о её причуде и, возможно, о том, что она делала на протяжении всего теста.       Стало неуютно.

***

      Тест закончился. Айзава вывел результаты на голографический экран. Кирика нашла себя на восьмом месте — не блистательно, но более чем достойно.       Первой была Яойорозу Момо — высокая девушка с хвостом, которая создавала предметы из своего тела. Её эмоции были спокойными и уверенными, и Кирика уже запланировала присмотреться к ней поближе.       Вторым — Тодороки Шото. Парень с двухцветными волосами. Его эмоции оставались замороженными, но Кирика заметила, что он ни разу не использовал свою левую сторону во время теста. Только правую. Интересно, почему?       Бакуго был третьим, и его ярость по этому поводу ощущалась даже без эмпатии. Кирика чувствовала себя почти виноватой — она ведь немножко украла у него. Совсем чуть-чуть. Может быть, именно этих капель не хватило для второго места?       «Хотя нет. Вряд ли. Скорее, его подвело собственное упрямство».       Последнее место занял Мидория — и Кирика испытала странное облегчение, когда увидела, что Айзава не собирается никого исключать.       — Это была логическая уловка, — сказал учитель, и по классу прокатилась волна облегчения. — Чтобы заставить вас выкладываться по полной.       — О боже, — выдохнула Урарака, прижимая руку к сердцу. — Я чуть не умерла от страха!       Кирика была с ней согласна.

***

      Когда они возвращались в класс переодеваться, Джиро поравнялась с ней.       — Слушай, Амано. Ты странная.       Кирика приподняла бровь.       — Спасибо?       — Это комплимент, — уточнила Джиро. — Ты смотрела на всех так, будто знаешь мысли каждого. Особенно на Бакуго.       — Я не читаю мысли. Только эмоции.       — А, ну да, конечно, — Джиро фыркнула. — Всего лишь эмоции. Ничего особенного.       Кирика не сдержала улыбку.       — Ты тоже странная, Джиро. Мне нравится.       — Вот и отлично, — девушка кивнула. — Будешь сидеть со мной на обеде? Расскажешь, что чувствует Бакуго, когда на него смотрит Мидория. Уверена, это весело.       Кирика задумалась на секунду.       — Это... сложно описать. Как будто вулкан пытаются залить водой, наверное...       — Звучит как начало отличной сплетни, — заключила Джиро. — Договорились.       И Кирика поняла, что только что обзавелась первой подругой в Юэй.

***

      Вечером, лёжа в кровати и глядя в потолок своей комнаты, Кирика прокручивала в голове события дня. Класс оказался... неожиданным, ярким и шумным. Полным людей, которые носили свои эмоции как открытую книгу.       Это было утомительно.       Но среди шума она нашла тихие уголки: невозмутимая Цую, сдержанная Яойорозу, саркастичная Джиро. И Тодороки, который, кажется, тоже предпочитал молчать.       А ещё Бакуго. Он был кем угодно, но не тихим. И всё же, когда он смотрел на Мидорию, за его яростью Кирика видела что-то ещё. Что-то, похожее на страх. Или боль. Или...       Она покачала головой и накрылась одеялом с головой.       «Не моё дело. Я здесь, чтобы учиться. А не разбираться в чужих эмоциональных проблемах».       Но где-то глубоко внутри она знала: это ложь. Именно за этим она здесь. Разбираться в эмоциях — чужих и своих. Потому что именно в этом была её сила.