Год в тени

Первые недели после разговора с Дамблдором слились для Регулуса в однообразную череду дней. Он просыпался на диване у Северуса, завтракал хлебом с сыром, пил горький чай и смотрел на кирпичную стену за окном. Тело медленно восстанавливалось — швы заживали, боль утихала, сил становилось больше. Но внутри всё ещё было пусто. Северус уходил в лавку рано утром и возвращался затемно. — Ты не можешь сидеть здесь вечно, — сказал он однажды, стоя в дверях. — Будешь помогать. — Чем? — Варить. Заказов много, я один не справляюсь. Регулус поднял бровь. — Ты доверишь мне свои зелья? — Ты закончил Хогвартс, — сухо сказал Северус. — У тебя был «Выше ожидаемого» по зельеварению, если я ничего не путаю. Не звёзд с неба хватал, но основы знаешь. Этого достаточно. — Откуда ты… — Я помню. Мы обсуждали твои оценки, когда ты пытался поступить к Снеггу в подмастерья. Но отец не позволил. Регулус помолчал. Это было правдой — он действительно хотел заниматься зельями после школы. Зельеварение было единственным предметом, который ему нравился по-настоящему. Тишина лаборатории, точность пропорций, предсказуемый результат. Всё то, чего не хватало в жизни Блэков. — Ладно, — сказал он. — Показывай, что варить.

***

К концу первого месяца он уже уверенно стоял у котла. Северус поручал ему простые заказы: сонное зелье, противоядие от слабых ядов, мазь от ожогов. Регулус вспоминал школьные годы, перечитывал старые конспекты (Северус одолжил свои — исписанные мелким бисером, с сотнями пометок на полях) и постепенно набивал руку. — Не перегрел, — буркнул Северус, пробуя очередную партию. — Цвет правильный. Запах тоже. Даже ты справился. — Твой комплимент — как пощёчина. — Работай дальше. Регулус усмехнулся и снова склонился над котлом.

***

В апреле пришло первое задание от Дамблдора. — Есть один человек, — сказал Северус, закрывая дверь лавки. — Работает в Министерстве. Передаёт информацию сторонникам Лорда. Регулус отложил нож для резки корней. — И что я должен сделать? — Понаблюдать. Узнать, кто его связной. Когда и где передаёт информацию. Ничего не предпринимать. Только смотреть. — Просто смотреть? — Просто смотреть. Регулус кивнул. Он умел смотреть. Он всю жизнь только и делал, что смотрел на то, от чего хотел отвернуться.

***

На следующую ночь он стоял в тени у выхода из Министерства. Закутался в мантию с капюшоном, замер у стены и ждал. Волшебники расходились по домам: кто-то — в камины, кто-то — трансгрессией, кто-то — пешком. Он заметил цель — невысокого плотного мужчину с рыжими усами. Мужчина огляделся, свернул в переулок и достал зеркало для связи. Регулус приблизился бесшумно, крадучись, как учили на сборищах Пожирателей. Не слышал слов, но видел лицо. Запомнил. Зафиксировал. Потом вернулся к Северусу и рассказал всё. — Хорошо, — сказал Снейп. — Дамблдор будет доволен. Регулус не почувствовал гордости. Только странное спокойствие.

***

В мае Северус пришёл в лавку с необычным выражением лица — он выглядел почти… растерянным. — Что случилось? — спросил Регулус. — Лили беременна, — сказал Северус, глядя в стену. Регулус отставил котёл. — Поздравляю. — Не меня. — Знаю. — Регулус помолчал. — Ты в порядке? — Нет. — Северус сел на стул. — Но это неважно. Важно, что Лили… она будет матерью. У неё будет ребёнок. — А ты будешь рядом. — Я всегда рядом. Регулус не стал спрашивать, что это значит. Он и так знал. Северус любил Лили Эванс с детства. И, наверное, будет любить до конца жизни. — Может, тебе стоит… — Не надо, — перебил Северус. — Не говори того, что ты думаешь. Регулус замолчал.

***

В июне он снял собственную квартиру. Маленькую, на окраине Лондона, в доме, где жили в основном магглы. Одна комната, кухня, крошечная ванная. Стёкла мутные, обои пузырятся, пол скрипит. Но Регулус не был бы Блэком, если бы не попытался сделать это место своим. На следующий же день после переезда он отправился в маггловский магазинчик за углом и купил всё, чего не хватало: глиняные горшки, землю, семена лаванды и розмарина. Лаванду — потому что её запах успокаивал. Розмарин — потому что его можно было добавлять в зелья. Он расставил горшки на подоконнике, аккуратно воткнул семена в землю, полил и прошептал: — Ну, давайте. Мне нужен кто-то живой в этом доме. Потом была мебель. Дешёвая, подержанная, но крепкая. Кровать, стол, два стула. Он сам их собрал — без магии, потому что хотел почувствовать, что делает что-то своими руками. Гвозди не слушались, стул скрипел, но это было его. Северус пришёл в гости через неделю и застал его за развешиванием полок. — Ты превращаешь эту конуру в музей уюта? — спросил Снейп, оглядывая комнату. — Я превращаю её в дом, — ответил Регулус, не оборачиваясь. На полках уже стояли книги. На столе — заварной чайник и кружки (две, для него и Северуса). На кровати — плед от Беллатрисы с благородной змеёй, который грел не столько тело, сколько душу. — Не хватает только коврика, — заметил Северус. — Я вяжу. — Что? — Коврик. Салфетки. Я умею вязать, Сев. Бабушка научила. У Блэков есть свои традиции, не только проклятия и тёмные ритуалы. Северус посмотрел на него так, будто видел в первый раз. — Ты вяжешь салфетки, — повторил он с непроницаемым лицом. — И лаванду ращу. — Регулус кивнул на подоконник. — Хочешь чай? Северус хотел. Они сели за стол — скрипучий, шаткий, но свой. Регулус разлил чай по кружкам, поставил на стол тарелку с печеньем (купил в маггловской пекарне, свежее, ещё тёплое). Над столом висела салфетка, которую он связал сам — белая, с изящным узором, похожим на паутину. — Ты меня удивляешь, — сказал Северус, разглядывая салфетку. — Чем? — Я думал, ты сломаешься. После пещеры, после всего. А ты… живёшь. Вяжешь. Лаванду садишь. — А что мне ещё остаётся? — Регулус пожал плечами. — Умирать я уже пытался. Не получилось. Теперь буду жить. По-настоящему.

***

Лето тянулось медленно. Он работал в лавке, выполнял редкие задания, обустраивал свой маленький дом. Лаванда проросла через две недели — тонкие зелёные ростки, тянущиеся к солнцу. Регулус разговаривал с ними по утрам. Тихим голосом, почти шёпотом. Потому что больше не с кем было разговаривать. Он связал ещё одну салфетку — на этот раз голубую, под цвет стен. И коврик — маленький, полосатый, для прихожей. Руки привыкли к движению, и мысли становились спокойнее. Иногда он думал о будущем.

***

В августе он случайно увидел газету. «У ПОТТЕРОВ РОДИЛСЯ СЫН», — кричал заголовок. И ниже: «Светлое событие в тёмные времена». Регулус купил номер, хотя не знал зачем. На фотографии Лили держала на руках маленький свёрток. Джеймс обнимал её за плечи и улыбался. Мальчик был крошечным — комочек с чёрными волосами и сморщенным лицом. «Гарри, — прочитал Регулус. — Гарри Джеймс Поттер». Он долго смотрел на фото. «У неё есть сын, — подумал он. — У Лили есть сын. И у Джеймса. А у меня — только шрамы на руке, пустая квартира и лаванда на подоконнике». Он положил газету на стол и пошёл ставить чайник. Потом вернулся к креслу, взял спицы и начал вязать детский плед. Сам не зная зачем.

***

Осень перешла в зиму незаметно. Заданий стало меньше — Волдеморт затих, готовился к чему-то большому. Регулус чувствовал это напряжение даже в своей маленькой квартире, даже в лавке Северуса, даже в тихих переулках, по которым он ходил домой. В воздухе пахло грозой. А потом всё рухнуло. 31 октября Северус ворвался в его квартиру без стука. Регулус сидел в кресле, вязал плед (уже почти закончил, оставался только край) и слушал радио. Маггловское, потому что магическое передавало только военные сводки. — Что случилось? — спросил он, увидев лицо друга. — Поттеры. — Северус сел на стул, не глядя на него. — Лили… Лили мертва. Спицы выпали из рук. — Как? — Волдеморт. Пришёл к ним. Убил. И Джеймса, и Лили. — Северус поднял голову. В глазах была пустота. — Гарри выжил. Ребёнок. Младенец. А они мертвы. Регулус смотрел на недовязанный плед. «Я вязал его для чужого ребёнка, — пронеслось в голове. — Для ребёнка, которого никогда не видел. А теперь его мать мертва». — Волдеморт? — Исчез. Испарился. Его заклинание ударило по нему самому. Никто не знает, жив он или мёртв. Но он ушёл. Война… кажется, кончена. Они молчали. Долго. Тяжело. — Мне жаль, Сев, — тихо сказал Регулус. — Насчёт Лили. Северус не ответил. Только кивнул. Потом поднял с пола спицы и недовязанный плед. Посмотрел на узор — аккуратный, сложный, явно не для взрослого. — Для кого это? — Не знаю, — честно ответил Регулус. — Просто вязал. Через три дня пришло письмо от Дамблдора. Не записка — настоящее письмо. Длинное, на плотной пергаментной бумаге. «Мистер Блэк, прошу вас посетить меня в Хогвартсе. Дело касается Гарри Поттера. Время не терпит. А.Д.» Регулус сжал письмо в руке и долго смотрел на него. Потом перевёл взгляд на детский плед — он лежал на спинке кресла, почти законченный. «Закончу, — подумал он. — А потом посмотрим». — Дамблдор зовёт, — сказал он Северусу. — Знаю. Меня тоже. — О чём он хочет говорить? — Угадай. Хогвартс встретил его тишиной. Коридоры были пусты — ученики разъехались на каникулы. Портреты спали или делали вид, что спят. Только эхо шагов разносилось по каменным стенам. Кабинет Дамблдора находился на седьмом этаже, за каменной горгульей. Регулус назвал пароль («Лимонные дольки» — Дамблдор не менял его годами) и поднялся по винтовой лестнице. Директор сидел за столом. Не улыбался. Не предложил чаю. — Садитесь, мистер Блэк. Регулус сел. — Вы знаете, что случилось. — Знаю. — Тогда вы понимаете, почему я вас позвал. — Не совсем. Дамблдор помолчал, собираясь с мыслями. — Гарри Поттер — сирота. Его крёстный отец, Сириус Блэк, арестован по обвинению в убийстве двенадцати магглов и Питера Петтигрю. — Сириус не мог… — Я знаю. — Дамблдор поднял руку. — Но сейчас это не важно. Важно другое: у мальчика нет никого. Единственные родственники — магглы, сестра Лили. И я не уверен, что это правильное место для него. Регулус ждал. — Я хочу предложить вам стать опекуном Гарри Поттера. Тишина зазвенела. Регулус смотрел на Дамблдора так, словно тот сошёл с ума. — Вы предлагаете бывшему Пожирателю Смерти взять на воспитание сына человека, который меня ненавидел? — Я предлагаю человеку, который год назад согласился умереть, чтобы уничтожить крестраж Волдеморта, взять на воспитание мальчика, который нуждается в защите. И который, как я заметил, уже начал вязать для него плед. Регулус опустил глаза. — Я не умею воспитывать детей. — Никто не умеет, пока не начнёт. — Я — Блэк. Моя семья… — Ваша семья — это вы, — перебил Дамблдор. — Не ваша мать. Не ваш отец. Не дом на площади Гриммо. И не лаванда на подоконнике, хотя это очень мило. Вы сами выбираете, кем быть. Регулус встал. — Я не могу. Это слишком большая ответственность. — Я не тороплю вас. — Дамблдор тоже поднялся. — Подумайте. У нас есть время. — Сколько? — До Рождества. Потом Совет попечителей примет решение. Регулус кивнул и вышел. Всю дорогу до дома он думал. «Я не могу. Я не гожусь в отцы. Я не умею любить — меня не учили. Что я дам этому ребёнку? Холодную квартиру, пустой холодильник, ночные кошмары?» Он зашёл в свою комнату, сел в кресло и уставился на плед. «Джеймс Поттер ненавидел меня. Он смеялся надо мной, называл слизеринским отродьем, дразнил за то, что я боялся матери. И я должен растить его сына?» Он провёл пальцами по вязаному узору. «Но Лили… Лили была добра. Однажды она сказала, что я могу быть лучше. Она даже не знала, что эти слова стали для меня соломинкой. Что я держался за них, когда всё шло ко дну». Он закрыл глаза. «Её сын остался один. Как я когда-то. Как я, когда Сириус сбежал, когда мать кричала, когда отец пил. Никто не пришёл и не сказал мне: «Ты не один». Никто». «А теперь этот мальчик — там. У магглов, которые могут быть такими же холодными, как моя мать. Или хуже». «Я не могу оставить его там. Я не могу». «Но я боюсь. Боюсь, что не справлюсь. Боюсь, что сломаю его. Боюсь, что он вырастет и возненавидит меня, как я ненавидел своих родителей». «Но если не я — кто? Он взял спицы и довязал плед до конца. Последний ряд. Последний узел. Он расправил его на коленях — мягкий, тёплый, с узором из серебряных нитей. Маленький. Детский. — Для тебя, — тихо сказал он пустой комнате. Он не спал всю ночь. На следующий день он написал Дамблдору: «Я согласен. Но дайте мне время подготовиться. И помогите. Я не знаю, как быть отцом». Ответ пришёл через час: «Никто не знает. Но вы научитесь. Навестите меня завтра в полдень. Я познакомлю вас с мальчиком». Они встретились на пороге дома в Годриковой Впадине. Дом Поттеров был разрушен. Крыша обвалилась, стены почернели от взрыва. Но в спальне наверху, в маленькой колыбели, лежал он. Регулус подошёл ближе и заглянул. Мальчик спал. Чёрные волосы, круглая мордашка, шрам на лбу — тонкая красная линия, похожая на молнию. Он был таким маленьким. Таким беззащитным. Регулус протянул руку, но не посмел дотронуться. — Гарри, — тихо сказал он. — Ты даже не знаешь, кто я. Мальчик не проснулся. Регулус достал из сумки плед — тот самый, серебряный, связанный за долгие вечера в пустой квартире. Аккуратно укрыл ребёнка. — Я вязал его для тебя, — прошептал он. — Хотя тогда ещё не знал. Он взял ребёнка на руки — вместе с пледом, бережно, как самую хрупкую вещь в мире. Мальчик был лёгким, тёплым — и таким маленьким. — Ничего, — прошептал Регулус. — Я не знаю, как быть отцом. Но я научусь. Обещаю. Он повернулся к Дамблдору. — Я забираю его домой. Дамблдор кивнул. — Назови его имя в магическом договоре, — сказал он. — Это защитит его. И вас. Регулус посмотрел на спящего Гарри. — Я, Регулус Блэк, — сказал он тихо, но твёрдо, — беру на себя заботу о тебе, Гарри Джеймс Поттер. Отныне ты — мой дом. А я — твой. Пока смерть не разлучит нас. Магия дрогнула в воздухе — невидимая, едва уловимая. Что-то щёлкнуло, соединилось, скрепилось. Регулус прижал ребёнка к груди. Плед был тёплым. Лаванда на подоконнике его пустой квартиры ждала их обоих.