Глава 21: Между тенью и светом

[POV Саске] Я не помнил, как бежал. Не помнил, сколько времени прошло с того момента, как Сакура перестала отвечать на мои слова. Лес проносился перед глазами размазанным пятном, деревья сливались в темную стену, но я продолжал бежать, будто если остановлюсь хотя бы на секунду — она умрет прямо у меня на руках. Ее тело становилось все холоднее, дыхание почти не ощущалось, а пальцы безвольно свисали вниз. Я крепче прижал ее к себе, словно одним этим мог заставить сердце снова биться. — Не смей… — сорвался с моих губ хриплый шепот. — Только не сейчас… слышишь? Она не отвечала. Я снова попытался нащупать пульс на ее запястье, но собственные руки дрожали так сильно, что перестали меня слушаться. Перед глазами вспыхивали обрывки последних минут: крик Сакуры, ладонь Итачи на ее горле, кровь на траве, ее взгляд, который медленно гас прямо у меня на глазах. Я ненавидел себя за то, что снова опоздал. Снова оказался слишком слаб. Всю жизнь я убеждал себя, что привязанности делают человека уязвимым, но только сейчас понял, насколько страшно потерять того, без кого уже не представляешь собственного существования. Я несся вперед, не обращая внимания на боль. Ветки хлестали по лицу, одежда цеплялась за кустарники, ноги несколько раз скользили по мокрой земле, но я лишь сильнее прижимал ее к груди. Если понадобится, я добегу до Конохи даже ползком. Только бы успеть.

***

Когда впереди показались знакомые стены деревни, часовые мгновенно подняли тревогу. — Учиха Саске! — Это Саске! — Всем приготовиться! Я видел, как несколько шиноби уже складывали печати, готовясь атаковать, но в следующую секунду они заметили Сакуру у меня на руках. Их лица изменились. — Это… Сакура?! — Она без сознания! — Немедленно позовите Пятую! Я даже не остановился. Пролетел мимо них так быстро, что никто не успел преградить мне путь. Позади слышались крики, кто-то пытался догнать меня, но сейчас для меня существовала только одна цель. Госпиталь. Двери распахнулись с таким грохотом, что медсестры испуганно обернулись. Кто-то вскрикнул, увидев меня, кто-то уже тянулся за оружием. — Где Цунаде?! Мой голос эхом разнесся по всему зданию. Через несколько секунд из глубины коридора появилась Пятая Хокаге. Она уже собиралась что-то сказать, но взгляд сразу опустился на Сакуру. Лицо Цунаде изменилось за одно мгновение. — Быстро в операционную! — резко приказала она медикам. Вокруг нас сразу началась суета. Каталку подкатили почти мгновенно, но я не отпускал Сакуру. — Саске! — рявкнула Цунаде. — Положи ее! Я будто не услышал. — Она должна жить… Это были первые слова за долгие годы, которые прозвучали не как приказ и не как угроза. Это была просьба. Цунаде посмотрела прямо мне в глаза. Наверное, впервые она увидела перед собой не преступника и не ученика Орочимару. Перед ней стоял человек, который был напуган сильнее смерти. — Она будет жить только если ты сейчас отпустишь ее, — тихо сказала она. Я медленно разжал руки. Стоило медикам забрать Сакуру, как меня словно лишили последних сил. Я так и остался стоять посреди коридора, не сводя взгляда с дверей операционной, которые закрылись прямо передо мной. Красная лампа над входом вспыхнула почти сразу. Началась операция.

***

Я продолжал стоять перед дверью, будто, если отведу взгляд хотя бы на секунду, произойдет что-то непоправимое. Время перестало существовать. Медики один за другим забегали в операционную, кто-то выносил окровавленные инструменты, кто-то приносил новые свитки, запасы крови и медикаменты. Сквозь приоткрытую дверь я лишь однажды успел увидеть яркое зеленое свечение чакры Цунаде, прежде чем дверь снова захлопнулась. — Потеря чакры критическая! — Давление падает! — Быстрее, еще регенерирующую сыворотку! Каждое услышанное слово било сильнее любого удара. Я никогда не чувствовал себя настолько беспомощным. Я мог сражаться с сильнейшими шиноби. Мог убивать. Мог уничтожать. Но сейчас не мог сделать абсолютно ничего. Я медленно опустился на пол, прислонившись спиной к холодной стене. На руках до сих пор оставалась ее кровь. Она уже начала подсыхать, превращаясь в темные пятна, но я не мог заставить себя стереть ее. Казалось, если смою хотя бы каплю, окончательно потеряю связь с ней. Не знаю, сколько прошло времени. Час. Два. Может быть, целая ночь. Я не замечал никого вокруг. Пока рядом не остановились шаги. — Зачем ты это делаешь, Саске? Я даже не поднял головы. Карин. Она все-таки нашла меня. — Мы должны уходить, — продолжила она, стараясь говорить тише. — Коноха уже знает, что ты здесь. Они скоро опомнятся, пришлют АНБУ, окружат госпиталь. Если останешься, тебя убьют. Я молчал. — Ты слышишь меня? Она осторожно коснулась моего плеча. Я резко сбросил ее руку. — Не трогай меня. Карин вздрогнула. — Это всего лишь… Я поднялся так быстро, что она невольно сделала шаг назад. — Даже не заканчивай эту фразу. Она впервые за долгое время выглядела растерянной. — Ты бросил все ради нее, — почти шепотом сказала Карин. — Ради девушки из Конохи. Ради той, которую сам когда-то прогнал. Посмотри на себя. Ты пришел в деревню, которую ненавидишь. Рискуешь собственной жизнью. Ради чего? Я долго молчал. А потом тихо ответил: — Потому что, если она умрет… все, что я делал до этого дня, потеряет смысл. Карин смотрела на меня так, словно впервые видела. — Саске… — Уходи. — Но… — Я сказал — уходи. Она сжала кулаки. — А если она очнется… что тогда? Думаешь, она простит тебя? Думаешь, забудет все, что ты сделал? Я медленно повернул к ней голову. — Я не жду прощения. Мой голос прозвучал настолько спокойно, что самому стало страшно. — Мне достаточно того, чтобы она просто жила. Карин еще несколько секунд стояла неподвижно, будто надеясь, что я передумаю. Но потом медленно отвернулась и, не сказав больше ни слова, ушла по длинному коридору. Я проводил ее взглядом и снова посмотрел на закрытую дверь операционной. Кроме этой двери, для меня больше ничего не существовало.

***

Операция продолжалась почти до самого рассвета. Несколько раз двери приоткрывались, медики выбегали за новыми препаратами, кто-то спешил за свитками с печатями, кто-то приносил кровь для переливания. Каждый раз я вскакивал с места, надеясь услышать хоть что-то, но никто не обращал на меня внимания. Для них сейчас существовала только одна задача — не дать Сакуре умереть. Когда первые лучи солнца коснулись окон госпиталя, двери наконец открылись. Цунаде вышла первой. Она выглядела так, словно за одну ночь постарела на несколько лет. Лицо осунулось, одежда была испачкана кровью, а руки едва заметно дрожали от перенапряжения. Я молча поднялся ей навстречу. Несколько долгих секунд она ничего не говорила, только смотрела на меня тяжелым взглядом. — Она жива, — наконец произнесла Цунаде. Я почувствовал, как ноги едва не подкосились. — Но… Одного этого слова оказалось достаточно, чтобы сердце снова сжалось. — Она потеряла слишком много крови. Цукуёми нанес удар не только по телу, но и по разуму. Я смогла стабилизировать ее состояние, но дальше все зависит уже не от меня. Она не приходит в сознание. И никто не знает, придет ли. Я закрыл глаза. Жива. Этого было достаточно. Пока. Цунаде сделала шаг ближе. — Я должна ненавидеть тебя, Саске. Должна приказать схватить тебя прямо сейчас. После всего, что ты сделал… после того, через что прошла Сакура… Но сегодня я не стану этого делать. Я поднял на нее взгляд. — Если ты действительно хоть что-то чувствуешь к ней, больше не причиняй ей боль. Она развернулась и медленно ушла по коридору. Я остался один. Ночью я снова пришел к ней. Как и следующей ночью. И еще через день. Я проникал в госпиталь через окно ее палаты, бесшумно садился рядом и часами смотрел на ее лицо. Она не двигалась. Не открывала глаз. Только ровное дыхание аппаратов напоминало о том, что она все еще здесь. — Знаешь… — тихо произнес я однажды, осторожно сжав ее холодную ладонь. — Ты всегда говорила слишком много. А теперь молчишь. Это нечестно. Ответа не последовало. Я усмехнулся, но улыбка исчезла так же быстро, как появилась. — Я ведь никогда не говорил тебе… что каждый раз, когда прогонял тебя… надеялся, что ты не послушаешься. Ты всегда возвращалась. Всегда была рядом. Даже тогда, когда не должна была. Я опустил голову. — А теперь… теперь вернись еще раз. Я не заметил, как впервые за много лет по щекам потекли слезы. Никто не видел их. Никто не должен был увидеть. Я приходил каждую ночь. Иногда рассказывал ей о миссиях. Иногда просто сидел молча. Иногда засыпал, не выпуская ее руки. Так продолжалось почти три недели. А потом однажды, вернувшись в свою старую квартиру, я замер. Посреди комнаты, прислонившись к стене, стоял Итачи. Он смотрел на меня так же спокойно, как в день уничтожения клана. — Ты стал слабее, младший брат. Я медленно активировал шаринган. — Тебя здесь нет. — Есть. Пока ты продолжаешь цепляться за нее, я всегда буду рядом. Он сделал шаг вперед. — Любовь делает людей жалкими. Она заставляет их забывать о цели. Посмотри на себя. Ты бросил месть. Ты бросил все ради одной женщины, которая, возможно, уже никогда не откроет глаза. — Замолчи. — Убей свою привязанность, Саске. Только тогда ты станешь по-настоящему свободным. Я резко выхватил катану и ударил прямо перед собой. Клинок рассек пустоту. Комната оказалась совершенно пустой. Я тяжело дышал, понимая, что это была лишь игра моего собственного разума. Не успел я убрать меч, как дверь квартиры с грохотом распахнулась. На пороге появился Наруто. Он тяжело дышал, будто бежал через всю деревню. — Саске! Я молча посмотрел на него. На его лице впервые за долгие недели появилась улыбка. — Она… открыла глаза. Время словно остановилось. Я не сказал ни слова. Просто сорвался с места, оставив Наруто позади. Сейчас существовало только одно место, куда я должен был успеть. К ней.