Часть 4

Преслав, столица Болгарского царства. Пиршественный зал царя Симеона был полон света. На стенах горели бронзовые светильники. В больших очагах потрескивали дрова. Золотые и серебряные кубки отражали огонь, а слуги непрерывно носили блюда с мясом, рыбой, хлебом и фруктами. За длинными столами сидели комиты, воеводы, приближённые царя, книжники и духовные лица. Пир был шумным. Кто-то спорил о войне с ромеями. Кто-то рассказывал охотничьи истории. Кто-то уже успел выпить достаточно вина, чтобы говорить громче остальных. Во главе стола сидел царь Симеон. Широкоплечий, с тяжёлым взглядом человека, привыкшего повелевать. Он слушал очередной спор двух воевод, когда вдруг вспомнил что-то и повернулся к одному из гостей. — Михаил. Комит поднял голову. — Государь? Симеон отпил вина. — Помнится, рассказывал ты мне несколько лет назад про каких-то чужаков, которых поселил на границе. За столом сразу притихли несколько человек. О приграничных делах царь просто так не спрашивал. Михаил кивнул. — Помню, государь. — Что с ними стало? Комит пожал плечами. — Живут. — Живут? — Торгуют. Рыбу ловят. Соль добывают. Поля пашут. По залу прошёл лёгкий смешок. Симеон усмехнулся. — Не слишком героично звучит. — Зато дань платят исправно. На этот раз рассмеялось уже несколько человек. Симеон довольно кивнул. — Это уже лучше. Михаил продолжил: — Их князь Бронислав несколько зим назад разбил большую часть людей Кара-хана. Царь поставил кубок на стол. Это уже было интересно. — А что с самим Кара-ханом? На лице Симеона появилась насмешка. — Прячется теперь от всех желающих его убить? Михаил неожиданно улыбнулся. — Нет, государь. — Нет? — Он выдал свою дочь замуж за Бронислава. На несколько мгновений воцарилась тишина. Потом зал взорвался смехом. Даже Симеон откинулся на спинку кресла и громко расхохотался. — Кара-хан... Он покачал головой. — Кара-хан и когда в ад попадёт, найдёт оттуда выход. Снова смех. — Хотя попадёт он туда непременно. Царь поднял палец. — Ибо дела его столь же чёрные, как его имя. Сидевшие рядом согласно закивали. Никто не стал напоминать, что в прошлом и сам Симеон несколько раз пользовался услугами Кара-хана для весьма сомнительных поручений против своих врагов. Некоторые вещи лучше оставлять в прошлом. Особенно за пиршественным столом. Когда смех стих, Симеон снова посмотрел на Михаила. — И что теперь? — Теперь они родственники. — Забавно. Комит кивнул. — У Бронислава и Гёкче уже сын растёт. — Даже так? — Да, государь. — И как зовут? — Боруслав. Симеон задумался. Перекатил кубок в руке. — Боруслав... Он попробовал имя на слух. — Славный волк? — Примерно так. Царь усмехнулся. — Забавное имя. Несколько человек за столом согласно кивнули. Потом Симеон вдруг посерьёзнел. Он слишком долго правил, чтобы интересоваться только чужими свадьбами. — А Бронислав? Михаил сразу понял вопрос. — Не планирует ли он бунтовать? — Именно. Комит покачал головой. — Нет, государь. — Уверен? — Мои люди бывают среди них. Торгуют. Слушают разговоры. Симеон молчал. Михаил продолжил: — Бронислав и его народ слишком хорошо помнят, каково это — потерять дом. В зале стало тише. Даже самые шумные гости перестали разговаривать. — Они строят свои поселения. Растят детей. Расширяют поля. Ставят новые пристани. Комит развёл руками. — Они не хотят всё это потерять ещё раз. Симеон некоторое время смотрел на огонь в очаге. Потом медленно хмыкнул. Взял кубок. Поднял его перед собой. — Хорошо, когда человеку есть что терять. Он сделал глоток вина. — Такие обычно сидят тихо. Царь снова усмехнулся. — Особенно если у них подрастает какой-то Боруслав, Славный Волк. По залу прокатился одобрительный смех. Разговор постепенно вернулся к войнам, торговле и придворным делам. А далеко на северо-востоке, у берегов моря и вод Торска, князь Бронислав даже не подозревал, что в этот вечер сам царь Болгарии поднял за него кубок. Пусть и не из дружбы. А из удовлетворения человека, чья граница оставалась спокойной.