Часть 5

Преслав. Прошло много лет с тех пор, как красные плащи червинцев впервые появились на берегах моря. Умер Кара-хан. Умер Бронислав. Ушла и Гёкче, успев увидеть, как её сын становится мужчиной. Теперь во главе народа стоял Боруслав. Высокий, широкоплечий князь с отцовскими глазами и материнскими скулами. В нём удивительным образом соединились два мира. Кровь славянских переселенцев. И кровь степных кочевников. Он умел вести дружину в бой и говорить с купцами. Мог неделями жить в седле и при этом рассуждать о торговле солью и рыбой. Но времена менялись. Болгарское царство давно приняло христианство. По землям ходили священники. Строились церкви. А старые боги постепенно отступали перед новым Богом. Боруслав понимал это. И понимал ещё кое-что. Его народ больше не был племенем изгнанников. Он стал частью большого мира. Мира, где правили цари, признававшие крест. Поэтому весной он отправился в Преслав. Вместе с лучшими дружинниками. Столица встретила их каменными зданиями, храмами и золотыми куполами. Многие из червинцев никогда прежде не видели такого города. Они с любопытством рассматривали широкие улицы. Монастырские стены. Резные ворота дворцов. Некоторые дружинники даже забывали смотреть по сторонам. Настолько всё отличалось от привычных степей и деревянных укреплений. Сам Боруслав ехал молча. Его тревожили воспоминания. Он вспоминал мать. Последний разговор перед её смертью. Гёкче тогда уже редко вставала с постели. Болезнь отнимала силы. Но голос оставался твёрдым. — Твой отец дал тебе меч. Она сжала его руку. — Но чтобы править этой землёй, тебе нужен Бог южных царей. Тогда Боруслав промолчал. А сейчас эти слова вновь звучали в памяти. Так ясно, будто мать ехала рядом. Крещение проходило в большом храме. Солнечный свет проникал через узкие окна. Горели свечи. Воздух был наполнен запахом ладана. Болгарские священники читали молитвы. Звучали слова на греческом и славянском языках. Для многих дружинников всё происходящее выглядело непривычно. Некоторые чувствовали себя неуютно. Некоторые откровенно нервничали. Один старый воин даже признался соседу: — В бою против печенегов мне было спокойнее. Но никто не ушёл. Они пришли вслед за своим князем. Как приходили на войну. Как приходили на совет. Как приходили на смерть. И теперь пришли сюда. Когда настал его черёд, Боруслав шагнул вперёд. Священник произнёс молитву. Возложил руку ему на голову. Спросил имя. — Боруслав. Священник кивнул. — А каким именем желаешь называться после крещения? Наступила тишина. Князь задумался лишь на мгновение. Перед глазами промелькнули отец в красном плаще. Мать на берегу Торска. Река, разделяющая и соединяющая людей. Степь. Море. Новый мир. — Борис. Священник улыбнулся. — Отныне раб Божий Борис. Вода коснулась его лба. Прозвучала молитва. И что-то незаметно изменилось. Не в небе. Не в храме. А внутри него самого. Словно завершился путь, начавшийся ещё тогда, когда Бронислав вёл свой народ через чужие земли. После церемонии князь вышел из храма. На площади его ожидали дружинники. Теперь уже христиане. Солнце стояло высоко над Преславом. Золотые купола сияли так ярко, что было больно смотреть. Один из воинов усмехнулся: — Так что теперь, князь? Мы стали болгарами? Борис рассмеялся. — Нет. — Тогда кто мы? Князь посмотрел на юг. Потом на север. Где далеко за степями лежали земли его отца. — Мы всё те же червинцы. Воин кивнул. Ответ ему понравился. Они начали спускаться по улице. А Борис ещё раз вспомнил слова матери. "Твой отец дал тебе меч, но чтобы править этой землёй, тебе нужен Бог южных царей". Теперь он понимал. Она говорила не только о вере. Она говорила о будущем. О том, как маленький народ переселенцев становится частью большой истории. И пока над Преславом звонили колокола, князь Борис, сын Бронислава и Гёкче, чувствовал, что сделал правильный выбор. Не отказавшись от прошлого. А добавив к нему новое.