Часть 6

25 августа 1992 года. Республика Червиния. Первый год независимости. На берегах Торска собралось несколько тысяч человек. Старики в выцветших пиджаках. Ветераны с медалями. Школьники с маленькими национальными флагами. Рыбаки из приморских посёлков. Рабочие. Учителя. Дарузские старейшины в традиционных шапках. Священники. Журналисты. Люди приехали со всей страны. Праздничные флаги развевались над рекой. Военный оркестр играл государственный гимн. На высоком берегу под белым полотном скрывался новый памятник. Именно здесь, согласно старинным хроникам, более тысячи лет назад встретились Бронислав и Гёкче. Именно здесь началась история народа, который позже назовут червинцами. Рядом с памятником стоял исполняющий обязанности президента Марк Ломарчук. Невысокий мужчина с усталым лицом. Последний год выдался тяжёлым. Развал Советского Союза. Политические споры. Гражданскую войну. Экономические трудности. Неопределённость будущего. Но сегодня был праздник. Ломарчук подошёл к трибуне. Шум постепенно стих. Люди ждали. Президент посмотрел на реку. На спокойные воды Торска. На памятник, укрытый полотном. И начал говорить. — Граждане Червинии. Его голос разнёсся над берегом. — Ровно год назад наша республика стала независимым государством. В толпе раздались аплодисменты. — За этот год мы пережили многое. Мы спорили. Ошибались. Учились жить самостоятельно. Ломарчук сделал паузу. — Но сегодня мы вспоминаем не только прошлый год. Он повернулся к памятнику. — Сегодня мы вспоминаем тысячу лет нашей истории. Многие закивали. Школьники подняли головы. Старики внимательно слушали. — Когда-то сюда пришёл князь Бронислав со своим народом. Они были изгнанниками. Людьми без дома. Президент указал рукой на степь за рекой. — Здесь они встретили других людей. Тех, кого тогда считали чужими. Он сделал короткую паузу. — Но история распорядилась иначе. На лицах дарузских старейшин появились улыбки. Они уже понимали, к чему он ведёт. — Бронислав и Гёкче создали не просто семью. Они создали будущее. Будущее нашей страны. Ломарчук говорил всё увереннее. — Сегодня мы помним, что потомки степняков, печенегов и дарузов являются такой же частью нашей истории, как потомки первых червинцев. Толпа встретила эти слова аплодисментами. Особенно громко хлопали люди в национальных дарузских костюмах. — Мы слишком долго жили в мире, где нас пытались разделить. По происхождению. По языку. По вере. По памяти наших предков. Президент покачал головой. — Но Торск давно дал нам другой урок. Он посмотрел на реку. Словно видел сквозь века молодую Гёкче и Бронислава. — Эта река когда-то разделяла людей. А потом стала соединять их. Голос Ломарчука стал твёрже. — Этот памятник напоминает нам, что в наших жилах течёт одна кровь. Он поднял руку. — Не имеет значения, считаешь ли ты себя потомком славян. — Или потомком тюрков. — Не имеет значения, как молились твои предки тысячу лет назад. Президент обвёл взглядом собравшихся. — Значение имеет только одно. Он сделал паузу. — Все мы граждане Червинии. На несколько секунд над берегом воцарилась тишина. А затем раздались аплодисменты. Сначала отдельные. Потом всё громче. И наконец весь берег взорвался овацией. Под звуки оркестра белое полотно упало вниз. Перед людьми предстала бронзовая композиция. Бронислав стоял в развевающемся плаще, положив руку на рукоять меча. Рядом была Гёкче. Спокойная и гордая. Между ними стоял юный Боруслав. Тот самый мальчик, который когда-то соединил два народа. За памятником текли воды Торска. Такие же, как сотни лет назад. Такие же, как при Брониславе. Такие же, как при Гёкче. Такие же, как будут течь после них. И пока над рекой развевались флаги молодой республики, казалось, будто сама история замкнула круг длиной более тысячи лет. От изгнанников в красных плащах. До независимого государства на берегах Торска.