Глава 5: Общая работа.

Дорога домой прошла в тишине. Стас смотрел в окно, но его взгляд был не рассеянным — он был сосредоточенным, будто он переваривал то, что случилось на сеансе. Инесса не нарушала молчания, давая ему время. Она знала, что ему нужно пережить это в одиночестве, даже если она сидит рядом. Она просто держала руль и вела машину, иногда бросая на него быстрые взгляды. Он выглядел уставшим, но его глаза светились каким-то новым светом — светом надежды. Когда они подъехали к дому, он вышел из машины первым и подождал её у подъезда. Это был жест, которого она не ожидала. Он открыл дверь перед ней, и она вошла, чувствуя себя немного неловко. Ей было странно, что он помнил такие мелочи, несмотря на то, что его память всё ещё была фрагментарной. — Зачем это? — спросила она, обернувшись к нему. — Просто, — ответил он, пожимая плечами. — Я не знаю почему. Это само собой вышло. Инесса улыбнулась, и они вместе вошли в лифт. Внутри было тихо, только гул мотора нарушал тишину. Стас стоял рядом, его плечо касалось её плеча, и она чувствовала его тепло через ткань куртки. Это было почти как раньше, когда он был таким же заботливым и близким. Когда они вошли в квартиру, она сняла куртку и повесила её на вешалку. Он сделал то же самое, но его движения были медленнее, более осторожными. Она заметила, что он всё ещё не полностью пришёл в себя после гипноза, но это был прогресс. — Что хочешь на ужин? — спросила она, проходя на кухню. — Могу приготовить что-нибудь. — Да не надо, — ответил он, идя за ней. — Давай просто пельмени сварим. Я голоден, как волк, и не хочу ждать. Инесса усмехнулась, открывая морозильную камеру. Там, как всегда, лежал пакет с замороженными пельменями — их спаситель в дни, когда ни у кого не было сил готовить. — Хорошо, — сказала она, доставая пакет. — Пельмени так пельмени. Я сметану возьму, а ты? — Майонез, — ответил он, садясь за стол. Она кивнула и поставила кастрюлю с водой на плиту. Пока вода закипала, она чувствовала его взгляд на своей спине. Стас сидел за столом и смотрел на неё, как будто видел впервые. Это было и странно, и приятно. Она не знала, что он чувствует, но она знала, что он не отводит взгляда, и это заставляло её сердце биться чаще, чем она хотела бы. — Что ты там рассматриваешь? — спросила она, не оборачиваясь. — Тебя, — просто ответил он. — Я смотрю на тебя и думаю, как я мог забыть такую женщину. Инесса замерла на мгновение, потом обернулась и посмотрела на него. Его лицо было спокойным, но в его глазах она видела искренность. — Ты вспомнишь, — сказала она. — Всё вспомнишь. — Надеюсь, — ответил он, отводя взгляд. Вода в кастрюле закипела, и она бросила пельмени. Они опустились на дно, и она помешала их ложкой, чтобы они не прилипли. Запах теста и мяса наполнил кухню. Через двадцать минут пельмени были готовы. Она начала раскладывать их по тарелкам, когда вдруг ойкнула и схватилась за живот. Резкая, но короткая боль пронзила её, и она на секунду замерла. Стас мгновенно оказался рядом, как будто его подбросило с места. Его руки были на её животе и пояснице. Одна ладонь легла на её округлившийся живот, другая поддерживала спину. — Всё хорошо? — спросил он, и в его голосе звучала тревога. — Да, — ответила она, выпрямляясь. — Просто толкнула сильнее обычного. Он смотрел на неё, не убирая рук. Его глаза изучали её лицо, будто он искал признаки боли, и она чувствовала это тепло, которое разливалось по её телу. Его ладонь на животе была тёплой и уверенной. — Садись, — сказал он, убирая руки. — Я сам выложу. Инесса хотела возразить, но он уже взял ложку и начал раскладывать пельмени по тарелкам. Она села за стол, чувствуя лёгкое головокружение от внезапного движения. Через мгновение Стас поставил перед ней тарелку с пельменями и сметаной, а рядом — свою, с пельменями и майонезом. Она взяла вилку и начала есть, но её мысли всё ещё крутились вокруг его рук и его голоса. — Часто она так толкается? — спросил он, садясь напротив. — Нет, — ответила она, прожевав пельмень. — Обычно спокойная. Видимо, ей что-то не понравилось. Стас усмехнулся, но в его глазах всё ещё была тревога, которая не прошла до конца. — Понятно, — сказал он и продолжил есть. --- Эти несколько дней пролетели незаметно. Инесса почти всё время проводила дома — декрет есть декрет. Живот уже изрядно округлился, и каждое движение давалось с трудом. Она чувствовала постоянную усталость, которая накатывала волнами, и сонливость, от которой невозможно было избавиться. Но она старалась не жаловаться — по крайней мере, не при Стасе. Он и так переживал, глядя на неё, хотя старался этого не показывать. Часто, когда она сидела на диване с книгой или просто смотрела в окно, он садился рядом и молчал. Иногда клал руку ей на живот и ждал, пока малышка начнёт шевелиться. Это стало их маленьким ритуалом. И хотя он всё ещё не помнил многого, его движения были уверенными, почти родными. Инесса не спрашивала, что он чувствует. Просто наслаждалась моментом. Сегодня был очередной сеанс у психолога. Они записались заранее, и Александр Викторович обещал, что сегодня они закрепят те воспоминания, которые удалось открыть на прошлом сеансе. Инесса волновалась, несмотря на то, что всё шло плавно. Она не знала, что именно увидит Стас на этот раз и как он это переживёт. Она переживала, что он может не справиться с напором новой информации, которую он получит. Но она верила в него, и в то, что всё будет хорошо. В назначенное время они приехали в центр. Стас, как обычно, был молчалив. Его лицо казалось спокойным, но в глазах читалось напряжение. Александр Викторович встретил их в кабинете с той же доброжелательной улыбкой и попросил сесть. — Начнём с небольшого опроса, — сказал он, садясь напротив. — Я хочу понять, удалось ли вам вспомнить что-то самостоятельно за эти дни. Стас поёрзал в кресле. Его пальцы начали постукивать по подлокотнику — верный признак того, что он нервничает. Инесса заметила это движение и затаила дыхание. Она видела, что Стас собирается с мыслями, и не хотела мешать ему. — Ну... — протянул он, отводя взгляд в сторону, — кое-что есть. — Расскажите, — мягко сказал Александр Викторович. — Это поможет нам двигаться дальше. Стас помолчал. Его взгляд остановился на Инессе, и она почувствовала, как он слегка задержался на ней, прежде чем снова отвести его в сторону. — Есть некоторые вещи, — тихо сказал он. — О которых вслух не говорят. Александр Викторович кивнул, не пытаясь давить. Он знал, что некоторые воспоминания являются слишком личными, чтобы выносить их на всеобщее обсуждение, даже в кабинете психолога. Инесса тоже поняла, о чём он говорит. Её сердце дрогнуло, и она почувствовала, как её щёки заливает румянцем. — Это хорошо, — сказал Александр Викторович, сохраняя ровный тон. — Это значит, что ваше подсознание открывается. Не обязательно рассказывать подробности. Главное — понять, что ваш мозг начал восстанавливать связи. Стас кивнул, но больше ничего не сказал. Александр Викторович дал ему пару минут на то, чтобы собраться, а затем начал сеанс гипноза. Он снова попросил Стаса сесть удобнее, закрыть глаза и дышать глубоко, ровно, чувствуя, как его тело расслабляется, как каждый мускул, каждая клетка начинают отдыхать и отпускать напряжение. Инесса снова заняла своё место в углу, стараясь не шуметь и не мешать. — Я хочу, чтобы вы снова перенеслись в те моменты, которые мы открыли в прошлый раз, — сказал Александр Викторович. — Почувствуйте их. Вспомните запахи, звуки, ощущения. Позвольте им стать реальными для вас. Стас молчал. Его дыхание стало ровным, и Инесса увидела, как его лицо постепенно расслабляется. Он снова погружался в транс, и она смотрела на него, чувствуя, как в груди разрастается тепло. В его глазах, ещё закрытых, она видела, как проходят эмоции — сначала легкая улыбка, затем сосредоточенность, а потом что-то более тёплое и глубокое. — Что вы видите? — спросил Александр Викторович. — Где вы? — Мы в ресторане, — сказал Стас. — Её платье. Чёрное... с красными розами. Мы ужинаем. — Кто это — вы? — Я и она, — ответил он. — Инесса. Мы разговариваем. И я беру её за руку. Инесса почувствовала, как у неё перехватило дыхание. Он снова видел её, снова вспоминал тот вечер, когда они были вместе в ресторане, когда он впервые взял её за руку. Она хотела что-то сказать, но сдержалась. — И что вы чувствуете? — продолжил психолог. — Я хочу её, — ответил Стас. — Но я знаю, что это неправильно. Инесса на мгновение закрыла глаза, не в силах смотреть на это. Воспоминание было слишком тёплым и болезненным, слишком личным, чтобы делить его с кем-то. Александр Викторович плавно повёл его к более поздним событиям, тем, которые касались их совместной жизни, и Стас отвечал, иногда запинаясь, но каждый его ответ был шагом вперёд. Он вспоминал свои ощущения, запахи, моменты, которые были важны для него. Инесса смотрела на него и понимала, что он возвращается. Не сразу, не полностью, но постепенно, шаг за шагом, она видела, как он снова становится тем Стасом, которого она знала и любила. Сеанс подходил к концу, и Инесса не могла сдержать улыбку — он вспоминал. Александр Викторович посмотрел на Стаса и произнес: — Закрепим эти воспоминания. Когда вы проснётесь, они останутся с вами. Вы будете помнить их так же ясно, как вчерашний день. Стас выдохнул, и его тело расслабилось. Через несколько минут он открыл глаза — и взгляд его был другим. В нём была та самая искра, которую Инесса так давно искала. Он повернулся к ней, и его рука легла на её живот, словно проверяя, что она всё ещё здесь. Она положила свою ладонь поверх его, и они сидели так, молча, не говоря ни слова. Всё, что нужно было сказать, уже было сказано. Они вышли из кабинета психолога, и в коридоре повисла та особенная тишина, которая бывает после глубокой работы. Тишина, наполненная смыслом и новыми ощущениями. Александр Викторович проводил их до дверей, коротко резюмировав, что работа идёт прогрессивно. — Ещё один сеанс, — сказал он, обращаясь к Стасу. — Финальный. Я думаю, после него вы сможете самостоятельно восстанавливать воспоминания. С помощью разговоров, через эмоциональную связь. Это уже будет не моя работа, а ваша общая. Инесса кивнула, чувствуя, как внутри разливается тепло от этих слов. Она смотрела на Стаса и видела, как его взгляд стал чуть яснее, чуть теплее, чем был. Он словно начал возвращаться к ней, медленно, но верно, и это было самым важным, что случилось за последнее время. Она уже представляла, как они поедут домой, как она приготовит ужин, и они проведут вечер на диване в тишине, которая больше не будет давить. Но Стас остановился у машины и повернулся к ней. В его глазах было что-то новое, что-то, что она не могла сразу понять. — Слушай, — сказал он, и его голос звучал немного неуверенно, словно он боялся, что она откажется. — Давай не поедем сразу домой. Может, заедем в какое-нибудь место? Кофе выпьем или чай. Поговорим. Инесса удивлённо посмотрела на него. Она не ожидала, что он захочет куда-то ехать. После сеанса он обычно был уставшим и хотел только одного — лечь и отдохнуть. Но сейчас он выглядел иначе. Он выглядел так, будто ему что-то нужно было сказать. Или будто он хотел побыть с ней наедине. — Хорошо, — ответила она, и её голос прозвучал мягко, без колебаний. — Поехали. Он улыбнулся — той своей редкой улыбкой, которая всегда согревала её сердце. И открыл перед ней дверцу машины, как настоящий джентльмен. Инесса села, и он захлопнул дверь, обошёл машину и сел за руль. Он включил зажигание, и автомобиль тронулся с места. Путь до ближайшего кафетерия занял около получаса. Инесса не спрашивала, куда они едут, и Стас не говорил. Ей просто нравилось быть с ним рядом, чувствовать его тепло и понимать, что он делает это ради неё. Когда они остановились у небольшого уютного заведения с деревянной вывеской, она улыбнулась. Это место было особенным для них. Он не помнил этого, но она знала, что это было одно из мест, где они когда-то проводили время вместе. — Хорошее место, — сказала она, выходя из машины. — Ты выбрал его интуитивно? Он задумался, оглядывая фасад и витрину, за которой виднелись мягкие кресла и столики. — Наверное, — ответил он. — Я просто почувствовал, что сюда хочу. Словно что-то знакомое. Инесса взяла его под руку, и они вместе вошли внутрь. В кафетерии было тихо и уютно. Тёплый свет настольных ламп, приглушённая музыка, запах свежего кофе и выпечки — всё это создавало атмосферу покоя и уединения. Они выбрали столик у окна, откуда была видна улица и прохожие. Когда официант принёс меню, Инесса долго изучала его, выбирая что-то, что поднимет ей настроение. Наконец она закрыла меню и улыбнулась официанту. — Мне, пожалуйста, кусочек шоколадного торта с вишней и латте, — сказала она. Официант кивнул, записывая заказ, и повернулся к Стасу. — А вам? — Чёрный кофе, — ответил он, даже не заглянув в меню. — Без сахара. Официант удалился, и Инесса почувствовала, как Стас смотрит на неё, и поняла, что его взгляд изменился. Он уже не выглядел тем потерянным, уставшим человеком, которого она привезла из больницы. В нём появилась та самая искра — та, которую она так любила и которой так не хватало. Она хотела спросить, что он чувствует, но боялась спугнуть его, дать ему время самому заговорить. Официант принёс заказ и сразу же удалился к следующему столику, оставляя их наедине. Его взгляд был глубоким и задумчивым, словно он перебирал в голове образы, которые только что появились в его сознании. Он не торопился, просто смотрел и думал. — Ты самое лучшее, что случилось со мной в жизни, — сказал он, и его голос прозвучал тихо и серьёзно. — Я понимаю, что может быть, я помню не всё. Но я помню достаточно, чтобы понять, как много ты значишь для меня. Инесса почувствовала, как у неё перехватило дыхание. Она смотрела на него, не веря своим ушам. Он помнил её. Он говорил о её значимости в его жизни. И это было больше, чем просто слова. Это было признание того, что он начал возвращаться к ней. Она наклонилась вперёд, взяв его руку в свою. — Я знаю, что это трудно, — сказала она, и её голос дрогнул. — Но я здесь. Я всегда буду здесь. Инесса смотрела на Стаса, и в груди разливалось тепло, смешанное с лёгким волнением. Его слова звучали так искренне, так проникновенно, что она почти поверила, что он полностью вернулся к ней. Почти. Она ждала продолжения, ждала, что он скажет ещё что-то, что укрепит её веру в то, что их отношения снова станут прежними. Но вместо этого Стас вдруг усмехнулся, и в его глазах мелькнул тот самый знакомый огонёк, который она так любила. Он откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и посмотрел на неё с лёгкой, почти насмешливой улыбкой. — Знаю, — сказал он, и его голос зазвучал с той самой хрипотцой, которую она помнила. — Ты же упёртая бараниха. Инесса замерла на мгновение, а затем невольно улыбнулась. Слова, интонация, этот взгляд — всё это было настолько его, настолько родным, что у неё защипало глаза. Он вспомнил эту деталь. Или, возможно, он просто понял это по тому, как упорно она боролась за его память, как она отказывалась сдаваться. Но это не имело значения. Он вспомнил её характер. Эту её черту, которая была с ней с самого детства и которая помогала ей выживать в самые трудные моменты. — Да если бы не я, — фыркнула она, стараясь придать голосу театральное возмущение, — мы бы тут не сидели, знаешь ли! Она наклонилась вперёд, опершись локтями о стол, и с вызовом посмотрела на него. Её глаза сверкали, и она чувствовала, как внутри закипает тот самый дух противоречия, который всегда помогал ей добиваться своего. — Ты думаешь, я бы сам не нашёл дорогу к этому психологу? — усмехнулся он, поднимая чашку с кофе. — Я, может, и забыл многое, но не забыл, как искать выходы из сложных ситуаций. — Выходы — да, — согласилась она, качая головой с ироничной улыбкой. — Но признаться, что тебе нужна помощь — это уже не про тебя. Ты бы скорее дал себе провалиться в эту чёрную дыру, чем обратился бы к кому-то. Я же знаю тебя. Стас отставил чашку и на мгновение задумался, глядя на неё. Его взгляд стал мягче, и в нём появилась та самая благодарность, которую он не всегда умел выражать словами. — Ладно, — сказал он, — может быть, ты и права. Ты действительно меня вытащила. Наверное, поэтому я и хочу быть с тобой. Она усмехнулась и слегка коснулась его руки, чувствуя тепло его кожи, ту связь, которая никогда не рвалась, даже когда он не помнил её имени. — И всё же, — продолжила она, — если бы я не была такой упёртой, мы бы сейчас не сидели тут. Я бы сдалась после того, как ты не узнал меня в больнице. Но я не сдалась. Я знала, что ты вспомнишь. — Ты всегда такой была? — спросил он. Инесса усмехнулась, делая глоток латте и чувствуя, как тепло напитка разливается по телу. — Ещё с детства, — ответила она, слегка прищурившись от удовольствия. — Когда я хочу что-то, я добиваюсь этого. Это в моей крови. И знаешь, это мне помогло много раз. И на работе, и в жизни. Даже когда папа пытался повлиять на мои решения, я всё равно стояла на своём. — Значит, мне повезло, — сказал он, улыбнувшись и чуть наклонив голову, как будто внимательно рассматривая её. — Что я встретил такую упёртую женщину. — Повезло, — согласилась она, усмехаясь. — Ещё как повезло. Могла бы быть какая-нибудь тихоня, которая бы просто заплакала и ушла. А я — я настойчивая. Стас рассмеялся и покачал головой, в его глазах сияли искорки уважения и восхищения. Этот смех был таким знакомым, таким родным, что у Инессы сжалось сердце. Она поняла, что он не просто вспомнил её характер, но и начал снова видеть её такой, какой она была на самом деле.