Глава 6: Твоя жадность тебя погубит.

Последний сеанс у психолога должен был стать решающим. Александр Викторович предупредил их заранее: сегодня они будут работать именно с тем днём, когда произошла авария. Это был самый сложный этап, потому что именно это воспоминание было заблокировано глубже всего — как защитная реакция психики на травму. Инесса чувствовала, как напряжение сковывает её тело, когда они вошли в кабинет. Она сидела на своём обычном месте, в углу, стараясь не мешать, но внутри всё дрожало. Она боялась того, что мог вспомнить Стас. Боялась, что это может быть слишком тяжело для него. Но она знала, что это необходимо. Чтобы двигаться дальше, нужно было открыть эту дверь. Александр Викторович, как всегда, был спокоен и сосредоточен. Он попросил Стаса сесть поудобнее, закрыть глаза и дышать ровно. Его голос лился плавно, мягко, погружая Стаса в то состояние, где подсознание становилось более доступным. — Сегодня мы поработаем с днём аварии, — сказал психолог. — Я хочу, чтобы вы вспомнили всё, что предшествовало этому моменту. Где вы были? С кем? Что делали? Стас молчал несколько минут. Его лицо оставалось спокойным, но Инесса видела, как его пальцы слегка сжимаются на подлокотниках кресла. Потом он заговорил, и его голос звучал ровно, но в нём слышалось напряжение. — Я был в ресторане... — медленно произнёс он. — Встречался с одним бизнесменом. Мы обсуждали... условия сотрудничества. — Что за условия? — мягко спросил Александр Викторович. — Крыша, — ответил Стас, и в его голосе проскользнула знакомая хрипотца. — Он был недоволен новой ценой. Считал, что я заламываю. Пытался торговаться, предлагал свои варианты. Но я не согласился. Я сказал, что либо он платит по-новому, либо ищет другую крышу. И он знал, что это не вариант. Инесса затаила дыхание. Она знала эту часть его жизни, но слышать её от человека, находящегося в гипнотическом трансе, было странно и пугающе. Она смотрела на его расслабленное лицо и чувствовала, как внутри разливается тревога. — Что было дальше? — спросил психолог. — Он отдал мне конверт. За прошлый месяц. Сказал, что моя жадность меня погубит. — Вы запомнили эти слова? — Да. — В голосе Стаса появилась лёгкая усмешка. — Он сказал это мне в спину, когда я уже уходил. Я не обернулся. Просто вышел. — А потом? — Я сел в машину... — Стас замолчал, и Инесса увидела, как его лицо слегка исказилось, будто он пытался пробиться сквозь туман. — Я завёл двигатель... поехал... и больше ничего не помню. Только удар. И темноту. Александр Викторович кивнул и начал мягко выводить Стаса из транса. Он попросил его закрепить это воспоминание, сказать себе, что это всего лишь прошлое, и что оно больше не может навредить. Стас медленно открыл глаза, и Инесса увидела, как его взгляд фокусируется на ней. Когда они вышли из кабинета, она не могла молчать. Внутри неё всё кипело от предположений, догадок и страха за его жизнь. — Это мог быть он, — сказала она, как только они оказались в коридоре. — Этот... бизнесмен. Если он хотел от тебя избавиться, он мог подстроить аварию. Ты же сам всегда говорил: нет человека — нет проблемы. Стас усмехнулся. Эта усмешка была той самой, которую она так хорошо знала — с лёгкой долей цинизма и уверенности. — Не знаю, — ответил он. — Может быть, я просто не справился с управлением. Это тоже возможно. — Но его слова... «твоя жадность тебя погубит»... Это же прямая угроза! Стас взял её за руку и посмотрел в глаза, и его взгляд был спокойным и уверенным. — Если это был он, то он удивится моему неожиданному воскрешению. Совсем скоро. Но сейчас я не хочу, чтобы ты переживала. Ты должна думать о ребёнке. Инесса хотела возразить, но в его глазах она увидела ту самую твёрдость, которая всегда была в нём. Она знала, что он не скажет ей всего, чтобы защитить её. Она взяла его за руку и кивнула. — Хорошо, — сказала она. --- Неделя пролетела как один миг. Стас вернулся к работе с той же жёсткостью и собранностью, которая всегда отличала его от других. Он привык держать всё под контролем, и даже потеря памяти не смогла сломать эту его черту. Если что-то шло не так, он брал ситуацию в свои руки и исправлял её. Так было всегда. Так было и сейчас. Первые дни после возвращения в отдел были сумбурными. Бумаги, накопившиеся за время его отсутствия, лежали на столе стопками. Люди, которые привыкли к его руководству, с облегчением выдохнули, когда он появился на пороге. Некоторые, наоборот, напряглись — они знали, что Карпов не прощает ошибок, и пока его не было, многие успели натворить дел. — Станислав Михайлович! — обратилась к нему секретарша, когда он вошёл в кабинет. — Тут накопились отчёты, нужно утвердить. — Оставь, — коротко сказал он, проходя к столу. — Я посмотрю позже. Он взял верхнюю папку, открыл, пробежал глазами. Строчки плыли, но он заставил себя сосредоточиться. Всё было примерно так, как он ожидал. Ничего нового, ничего неожиданного. Но где-то в глубине души его беспокоил другой вопрос — тот самый бизнесмен, с которым он встречался в день аварии. Крышевание. Его основной бизнес, который приносил стабильный доход. И тот разговор, который он вспомнил на сеансе у психолога, не давал ему покоя. Конверт с деньгами, угроза, сказанная в спину. Мог ли этот человек действительно попытаться устранить его? Или это было просто совпадение? Он не знал, но на всякий случай решил проверить. В первые же дни после выписки он связался со своими людьми, которые продолжали работать на него, и поручил им проследить за тем бизнесменом - Виктор Игнатьев. — Хочу знать всё, — сказал он по телефону. — Куда он ходит, с кем встречается, чем дышит. Если он что-то планирует, я должен быть в курсе. Стас знал о нём немного. Владелец нескольких магазинов, который платил за крышу уже больше года. На вид — вполне себе респектабельный бизнесмен. Но за этой внешностью скрывался тот, кто мог пойти на многое, чтобы сохранить свои доходы — Он недавно затеял новый бизнес, — доложил один из его осведомителей. — Пытается расширить сеть. Похоже, ему нужны деньги, и он хотел бы, чтобы вы не драли с него так много. Стас усмехнулся, но внутри него закипала злость. Игнатьев пытался сэкономить на нём. И, возможно, даже пошёл на то, чтобы убрать его с дороги. Если это так, то он, Карпов, не собирается оставлять это безнаказанным. Сегодняшний вечер он решил посвятить тому, чтобы разобраться с этим вопросом. Сначала он просидел в своём кабинете до восьми, разбирая бумаги. Когда стемнело, он поехал в то место, где по его информации должен был находиться Игнатьев. Тот пил в баре — одном из тех мест, куда ходят те, кто хочет остаться незамеченным. Стас вошёл, сел за столик в углу и заказал виски. Ждать пришлось недолго. Когда он закончил свой бокал, он подошёл к столику Игнатьева. — Привет, — сказал он, усаживаясь напротив. — Соскучился? Игнатьев поперхнулся, чуть не пролил свой бокал. Его лицо на секунду побледнело, но он быстро взял себя в руки. — Ты? — выдохнул он. — Ты же... — Думал, что я мёртв? — усмехнулся Стас. — Нет. Прости, что разочаровал. --- Он вернулся домой позже обычного. Где-то за полночь, когда город уже затих, а фонари отбрасывали длинные, жёлтые тени на мокрый асфальт. Стас не замечал этого. Он был слишком занят — не мыслями, а тем, что осталось на его руках. Он поднялся на лифте, достал ключи, открыл дверь. В прихожей горел свет, и он услышал шаги — Инесса ждала его. Она всегда ждала, когда он возвращался. Сначала это раздражало, потом стало привычкой, а теперь... теперь он не мог представить, чтобы его не ждали. Но сегодня он не хотел, чтобы она видела его таким. Стас быстро скинул куртку и пиджак, стараясь не шуметь, и направился прямиком в ванную. Он включил воду, подставил руки под тёплую струю. Вода сразу покраснела, смешиваясь с кровью, которая запеклась на его костяшках. Он сжал зубы, чувствуя, как мыло жжёт ранки. «Идиот, — подумал он про себя. — Зачем ты это сделал?» Но он знал зачем. Он знал, что должен был. Не для мести, нет. Для того, чтобы обезопасить себя. И её. Он посмотрел на своё отражение в зеркале. Глаза были холодными, уставшими, но в них горел тот самый огонь, который помогал ему выживать во все времена. За дверью послышались шаги. Он знал, что она стояла и смотрела на него. Она не задавала вопросов, просто ждала, когда он сам заговорит. — Он? — наконец спросила она, и её голос был спокоен. Стас выключил воду. Он стоял, глядя на свои руки, и чувствовал, как боль уходит, сменяясь лёгким онемением. Он взял полотенце, вытер руки и повернулся к ней. — Он, — ответил он просто. Инесса не стала спрашивать дальше. Она просто подошла к нему, взяла его за руку и посмотрела на сбитые костяшки. Её пальцы были тёплыми, мягкими, и он почувствовал, как напряжение в нём начинает отпускать. — Я в порядке, — сказал он. — Я вижу, — ответила она и улыбнулась. Повисла тишина. — Он жив? — спросила она спустя долгую минуту. Стас молчал секунду. Две. Три. Но потом ответил. — Жив, — ответил он, — Он ещё пригодится. Всё его тело было напряжено. Подняв глаза, он увидел её — она стояла рядом, и в её взгляде было что-то, что он не мог сразу прочитать. Не страх, не упрёк. А что-то другое, более тёмное, более глубокое, что его удивило. Стас не был уверен, что она полностью одобряет его действия, поэтому не говорил всей правды до конца. — Я не хотел, чтобы ты знала, — сказал он, поворачиваясь к ней. — Но если ты хочешь, я расскажу. — Не надо, — тихо ответила она. — Я верю тебе. И в этот момент он понял, что несмотря на его возвращение к привычной жизни, всё, что он делал, он делал ради одной цели — чтобы она и их ребёнок никогда не столкнулись с той грязью, которая была частью его жизни. --- День рождения отца всегда был событием. Евгений Петрович не любил пышных празднований, но требовал, чтобы семья собиралась вместе. В этот раз он особенно настаивал на присутствии Инессы и Стаса. В последний раз они виделись на её дне рождения, и мужчины тогда обменялись лишь парой фраз, но их отношения уже переросли нейтральную стадию. Инесса знала, что отец ценит Стаса — пусть и не всегда показывал это открыто. Он видел, как тот заботится о ней, и это было для него главным. Когда они подъехали к дому, Инесса почувствовала лёгкое волнение. Она давно не видела отца, и хотя они созванивались почти каждую неделю, живого общения ей не хватало. Стас, как всегда, был спокоен, но она заметила, как его взгляд слегка напрягся, когда они подходили к двери. Евгений Петрович открыл им лично — в домашнем свитере, с доброй, но сдержанной улыбкой. — Ну, заходите, — сказал он, обнимая дочь. — Я уж думал, вы не приедете. — Пап, ну что ты, — ответила Инесса, прижимаясь к нему. — Мы не могли пропустить твой день рождения. Стас пожал руку Евгению Петровичу, и тот похлопал его по плечу. — Давно не виделись, — сказал генерал, с интересом изучая лицо Стаса. — Как ты себя чувствуешь? — Нормально, — ответил Стас с лёгкой улыбкой. — Почти как прежде. — Надеюсь, ты не забыл, что обещал мне показать ту охотничью байку? Стас усмехнулся. В его глазах мелькнула та самая искра, которую Инесса так любила. — Не забыл. Но сначала давайте отметим. Генерал проводил их в гостиную, где уже собрались остальные гости. Миша стоял у окна с бокалом в руке и смотрел, как они входят. Он выглядел по-прежнему — слегка растрёпанным, уверенным, с той лёгкой ухмылкой, которая всегда появлялась на его лице, когда он видел что-то забавное. Его взгляд на мгновение задержался на Инессе, затем скользнул по её животу, и он фыркнул, улыбнувшись своим мыслям. Инесса обменялась с отцом парой тёплых слов и передала ему подарок — охотничье ружьё с гравировкой, которое они выбрали вместе со Стасом. Евгений Петрович, рассматривая искусно сделанные узоры на прикладе, сдержанно улыбнулся и кивнул. — Отличный подарок, — сказал он, и Инесса знала, что эти слова были искренними. Затем она направилась к брату. Миша отставил бокал и раскрыл объятия. — Ну, здравствуй, сестрёнка, — сказал он, обнимая её. — Как ты? — Хорошо, — ответила она, прижимаясь к нему. — А ты? — Всё отлично, — ответил он, но в его голосе она почувствовала нотку, которую раньше не слышала. Он отпустил её и перевёл взгляд на Стаса, который стоял рядом с её отцом и о чём-то переговаривался с ним. — Неужто прям всё вспомнил? Стас обернулся, и на его лице появилась та самая ироничная усмешка, которую Инесса так любила. — Тебя бы я предпочёл забыть, — ответил он. В его голосе прозвучала шутка, но она знала, что между мужчинами установилась своя, немного грубоватая, но дружеская связь. Инесса улыбнулась, чувствуя, как между ними возникает что-то новое, что-то, что можно было бы назвать примирением или даже принятием. — Вы оба неисправимы, — сказала она с лёгким вздохом, но в голосе звучала теплота. Миша подмигнул Стасу, затем повернулся к ней и указал на её живот. — О, какой у тебя щит, — вдруг сказал он, кивая на округлость, которая уже заметно выделялась под тканью её платья. — Меня прям как бампер отталкивает. Инесса нахмурилась, но в её глазах заплясали смешинки. Она шутливо толкнула его в бок, и Миша рассмеялся в ответ, хватая её за руки. — Сам ты бампер, — фыркнула она, и её голос стал мягче, с нотками той же лёгкой насмешки. — Да ладно, — сказал он, подмигивая ей. — Это же комплимент. Ты у нас теперь непробиваемая. Инесса покачала головой, улыбнулась и шутливо ткнула его кулаком в плечо. Они так давно не виделись, что этот момент казался ей особенно ценным. Но её взгляд упал на его руку. Кольца на пальце не было. Она помнила, что он носил его всегда, даже когда они ссорились. — Миш, — спросила она, указывая на его палец, который был пуст. — Ты что, развёлся? Он перестал улыбаться, но в его глазах не было боли. Только лёгкая усталость и даже некое облегчение. — Марина узнала, — сказал он коротко, но с такой интонацией, которая не требовала дальнейшего объяснения. — Собрала вещи и уехала к маме. Инесса замерла, осознавая, что её брат, который всегда был в центре семейных разборок, остался один. Она хотела спросить, что случилось, как он себя чувствует, но в его голосе была какая-то странная лёгкость, почти беззаботность, которая её смутила. Он не выглядел подавленным. Скорее наоборот — он казался свободным, словно сбросил с плеч тяжёлый груз. Инесса не стала углубляться в расспросы. Она знала, что, если Миша захочет поговорить, он сделает это сам. Сейчас же она могла только улыбнуться, обнять его ещё раз и позволить ему оставаться в своей лёгкой, шутливой маске до тех пор, пока он сам не будет готов снять её. Анна подошла к ним, когда Инесса всё ещё стояла рядом с Мишей, чувствуя лёгкую тяжесть от новости о его разводе. Она мягко коснулась её локтя, привлекая внимание. — Инесса, — сказала она, улыбаясь, но в голосе чувствовалась искренняя забота. — Пойдём, я покажу тебе, что мы приготовили. Хочу убедиться, что тебе ничего не навредит. Грачёва кивнула, чувствуя благодарность за эту заботу. Она ещё раз взглянула на брата, который снова отошёл к столу и разговаривал со Стасом, и последовала за Анной на кухню. Там было тепло и уютно, пахло свежей зеленью и запечённым мясом. На столе стояли тарелки с разнообразными блюдами: запечённые овощи, мясо с травами, свежие салаты и несколько видов десертов. — Ух ты, — выдохнула Инесса, оглядывая стол. — ты всё это сама приготовила? Анна засмеялась, поправляя передник. — Почти всё. Женя помогал с мясом, но остальное — моя работа. Я хотела, чтобы сегодня было по-настоящему празднично. Инесса подошла ближе к столу, разглядывая каждое блюдо. Её взгляд упал на салат с зеленью, и она немного поморщилась. — Единственное, от чего меня до сих пор тошнит, — сказала она с виноватой улыбкой, — это сельдерей. Анна расхохоталась, качая головой. — Ну вот, а я как раз хотела его добавить в салат, — шутливо сказала она, хитро подмигивая. — Но потом передумала. Чутьё какое-то проснулось. Грачёва улыбнулась, чувствуя, как между ними возникает какая-то лёгкость, которую она раньше не замечала. Она подошла ближе к столу, разглядывая блюда, и отметила, что Анна действительно постаралась. Инесса знала, как её отец ценит домашнюю еду, и была рада, что он нашёл ту, кто разделяет его вкусы. — Я рада, что у папы есть ты, — сказала она, и её голос был искренним. — Он давно не был так счастлив. Анна на мгновение замерла, и в её глазах мелькнула благодарность. — Спасибо, — тихо ответила она. — Я тоже рада, что встретила его. Он удивительный человек. Инесса кивнула, чувствуя, что именно этой искренности ей не хватало в последнее время. Они ещё немного поговорили, и Анна показала ей несколько рецептов, которые собиралась приготовить в следующий раз, когда они приедут в гости. Инесса слушала её с улыбкой, чувствуя, как внутри разливается тепло. Она смотрела на Анну, на её искреннюю заботу и старание, и понимала, что отец сделал правильный выбор. В её голове крутились мысли о том, как много изменилось в их семье за последний год, и она была рада, что эти изменения были к лучшему.