Потеря

Дождь мерно барабанил по окнам полицейского участка. Чашка с черным кофе так и манила к себе… Мне бы сейчас в рекламе сниматься, с такой то тягой к кофеину, а не вот это всё… Офицер Фелония Мартинес протяжно зевнула и уже потянулась к заветному напитку… — Срочно отправьте отряд на поиски! Хорошо, что не успела отхлебнуть, иначе б непременно подавилась. Сам Микаэль Голдштейн явился в их скромный гадюшник, чтобы…что? Лишний раз покомандовать? Блядь. А ведь смена так прекрасно начиналась! Вслух, впрочем, она произнесла ровно и безэмоционально: — И вам вечера, мистер Голдштейн. Чем обязаны? Казалось, что его взгляд замораживает пространство вокруг. Что ещё секунду назад горячий кофе покрывается тонкой корочкой инея… — У меня пропала жена. Действуйте. Чеканит слова, абсолютно уверенный в том, что все его распоряжения обязаны беспрекословно исполняться. Бесит! Фел Вопросительно смотрит на него, подмечая, как пальцами впивается в край ее рабочего стола. На безымянном поблескивает обручальное кольцо — не привычное, золотое, а черненое серебро с узором из крылатых херувимчиков — или кого другого, без лупы и не разобрать. — Как же так вышло? Действительно. Всего месяц назад свадебку сыграли — спешную и закрытую — впрочем, это не мешало их небольшому городку сплетничать об этом событии до сих пор. — Это — неважно. Важно найти ее как можно скорее. Одри…особенная. Фелония подмечает, как он делает паузу перед последним словом. Словно взвешивает, стоит ли раскрывать карты? Внутренняя ищейка делает стойку — что-то во всей этой истории нечисто. Свадьба спешная, почти тайная. Микаэль, которому до конца вечности пророчили быть холостяком, и вдруг — воспылал чувствами? Фел с сомнением смотрит на визитера, на то, как подносит к уху зазвонивший мобильный — значит, связь снова ловит. В такую погоду это невероятное везение. — Что у тебя, Давид? Фелония прислушивается к разговору, сдерживая неуместную ухмылку. Значит, их штатный адвокат в свободное время детективом заделался? Что ж, дело прибыльное. Нда, с темпераментом Давида необходимость подслушивать отпадает. Его пламенные ответы слышит не только она, но и весь полицейский участок через картонные стены. — Прием, босс! Отъезжаю от последнего в нашем городе стрип-клуба, Одри там нет, я все углы проверил лично! Микаэль на миг прикрывает глаза, борясь с нарастающим раздражением: — Ближе к делу, Давид… Сверкает молния, озаряя профиль стоящего у окна Голдштейна. Хорош, тут уж ничего не поделаешь. С таких вот красавчиков ваяли фигуры ангелов и демонов в человеческом облике скульпторы древности… Но всю величественность момента портит неуёмный детектив на полставки: — Так я о деле! Тепла молодая женщина ищет, страсти, огня…где искать, как не в таких заведениях, а?! И женщину и постель разогреть как следует нужно, чтоб стремилась, чтоб стоны на всю округу слышны были! — Давид, можно и потише, я не глухой… Ну да, определенно, как и заглядывающие в двери офицеры, соизволившие оторваться от вкуснейших клубничных пончиков ради будущих сплетен. Фелония делает им жест рукой — мол, выйдите отсюда, пока мистер Голдштейн не заметил и не оторвал вам головы. С всё таким же нечитаемым выражением лица. Снежный король, не иначе. А эта Одри, выходит, женская вариация Кая? Утащил он ее в свой замок с неясными целями… Только б не сорваться, примеряя на себя роль Герды. Ничем хорошим это не закончится. Только ужасным. Но Фелония итак ощущает себя действующим персонажем кошмара, из которого нет выхода, и даже кофе насладиться невозможно… — Пардон, Микаэль, мотор новой тачки слишком громкий! Ну так вот, отъезжаю от клуба, ищу дальше…в морг, кстати, ещё не заезжал… Ого, как полыхает на фоне старой церкви! Фелония берет трубку стационарного черного телефона образца 60х годов, произносит: — Пожар в районе закрытого кладбища. Высылайте машину. Из трубки, через помехи, раздается: — Принято. Микаэль продолжает держать в руке бесполезный мобильный — связь снова прервалась, а ветер снаружи усилился так, что несчастное тонкое деревце раскачивается, грозясь переломиться пополам. Ну или ветками выбить окно в ее кабинете… — Там может быть Одри. Тихая фраза. Он берет остывший кофе с ее стола и делает внушительный глоток. — Ваша супруга страдает пироманией? Фел не удается сдержать язвительности. А за кофе обидно — вот теперь точно настроение полетело к чертям… — Возможно. Действуйте. И вышлю вашему участку денежную сумму на хорошую кофемашину и запас приличного кофе, а не этого … Если бы Фелония была на месте полупустой чашки многострадального кофе, то предпочла бы упасть и разбиться, чем терпеть презрительный взгляд Микаэля. — Выдвигаемся на место немедленно. Дверь за маячившими в проходе сотрудниками полиции захлопнулась. — *-* — Одри распахнула глаза и натолкнулась на кромешную тьму. Она была всюду: сверху, снизу, по бокам, оплетала ее тело, словно кокон гусеницу. И по задумке нужно отрастить крылья, пробить эти стены и улететь прочь, к свободе…вот только она не могла. Жуткая слабость разлилась по телу и не давала пошевелиться, а на губах ощущался странный, горьковатый привкус чего-то знакомого. Чего-то смертельного. Яда? Некто отравил ее и оставил здесь…навсегда? Она судорожно сглотнула, невидимыми в этой черноте руками нащупывая твердую поверхность. Непробиваемую поверхность. И всё же попыталась постучать, слыша глухое, тук… попыталась крикнуть, но звук поглотился, впитался в эту тьму. Что происходит? Как? За что?! Одри не могла вспомнить. Провалы. Онемевшими пальцами нащупала какой-то предмет. Острый. Легко помещающийся в ладони. Нужно выбираться. Это — ключ. Но от чего? Вонзает нечто в твердую поверхность. Раздается скрежет. Не поможет. И на что надеялась? А тьма струится вокруг, шелковым саваном, шепчет в уши еле слышно, и только для нее: — Время не настало, Дитя… Она вдыхает — глубоко и расточительно, ведь кислород в этом пространстве бесценен. Она силится вспомнить, но получает лишь разрозненную мозаику, крошево памяти. Аромат роз. Женский силуэт. Строчки из очень важной Книги. И имя. Лэйн. В центре пылающего розового венка. Красиво, но бесполезно. Тем более, что она вероятно погибнет здесь, под землёй. И вместо паники — улыбка, что растягивает губы. Значит, это часть замысла. Значит, так нужно? Лэйн, Лэйн, Лэйн … Однообразную мысль прерывает резкий свет от фонаря, бьющий в лицо. Не позволяющий рассмотреть лицо склонившегося над ней человека. — Прекрасно, однако, сохраняются юные девы на этой земле. Задумчиво, меланхолично, почти скучающе. Одри с трудом принимает сидячее положение, всматриваясь в серые глаза незнакомца и почему-то ощущая себя кем-то вроде дождевого червя под изучающим взглядом. Может, найти ближайшую яму и зарыться туда? Во тьме как-то комфортнее было. — С-спасибо… Незнакомец снимает с себя длинный пиджак и накидывает ей на плечи. — Должен заметить, прогулки в неглиже в подобную погоду способствуют простуде… И в голосе сквозит что-то покровительствующее, давлеющее. — Вы — врач? Сама не знает, зачем спросила? Тонкие губы спасителя изгибаются в подобии улыбки: — Почти. Обопритесь на меня, вот так. И Одри послушно опирается, идёт, прихрамывая, за незнакомцем, чувствуя себя ведомой опытным кукловодом марионеткой. — Как вам… Она не заканчивает фразу, рукой хватаясь за ближайшую статую. Силы почти оставляют ее и если б не рука спасителя, шлёпнулась бы на землю. — …Удалось вас отыскать? — заканчивает за нее, аккуратно прислоняя молодую женщину к мраморному изваянию. — Скажем так, я умею слушать…и услышал Вас. Одри отдергивает ладонь от странной выпуклости, на которую натолкнулась в поисках опоры. — Интересная статуя, не находите? Незнакомец услужливо щелкает фонариком, подсвечивая монумент. Свободной рукой разворачивает Одри спиной к себе, позволяя тем самым увидеть цельную картину. Женская грудь…это на нее натолкнулись пальцы в потёмках. Очень красивая, вырезанная из белоснежного мрамора обнаженная женщина с грустным взглядом и обнимающий ее когтистой рукой демон, на несколько голов выше… Он хочет ее сожрать или утешить? Почему-то Одри склоняется ко второму варианту. — … Или же он просто хочет быть с ней в моменте… Незнакомец что, мысли читает? Одри вздрагивает и отстраняется, осознав всю двусмысленность происходящего. То, что они стоят зеркально этой статуе. Только рогов у незнакомца не наблюдается. Пока что. — Аккуратнее. Вы можете упасть. До моего авто ещё прилично идти, может… Он не заканчивает, предложение и так понятно. Ползти до транспорта ей как-то не сильно хочется и поэтому она соглашается. Он несёт ее молча под звуки усиливающегося дождя. В отблеске молнии она видит бледного длинноволосого мужчину с зажатой в пальцах сигаретой. В его темном взгляде — необъятная скука. Но он чуть кивает, когда незнакомец и Одри проходят мимо. Отшвыривает сигарету в сторону. Наблюдает как захлопываются дверцы серого авто и оно мчит в элитную часть города. Что ж, возможно, здесь намечается что-то интересное. — *-* — — Я — Одри. Всё же она считает нужным представиться, стоя на пороге особняка. — Малек. Коротко, задерживая ее ладонь в своей. — Вот моя визитка. Жду завтра. И не дожидаясь ответа, газует с места, уверенный что она придет. А если не захочу? Упрямая мысль, она сжимает черный пластик в руке, поднимаясь по ступеням, нажимая кнопку звонка. Всё ещё в его пиджаке. Всё ещё растерянная. Чудом вспомнила, что обитает здесь…с недавних пор. Дверь широко раскрывается. На пороге стоит высокий темноволосый мужчина. — Одри, Слава Богу, ты цела! Микаэль весь город на уши поставил… — Привет, Герман. Босыми, испачканными в земле ногами, она ступает на безупречно белый пол гостиной. Избирательная память подсказывает имя этого человека. И то, что он вероятно единственный надёжный человек в этом городе. Её лучший друг. Герман Хилл. Одри подходит ближе и крепко обнимает его…