Интерес

Красиво полыхает. Фелония делает шаг навстречу огню, завороженно наблюдая за тем, как разлетаются искры. — Я бы не советовал этого делать…если, конечно, у тебя нет сверх способности управлять огнем. Рука подоспевшего Давида ложится на ее предплечье. Коллега выглядит неприлично довольным. Фелония скашивает взгляд на небрежно припаркованный красный кабриолет с откидным верхом. — Откуда? — шепчет, продолжая смотреть на игру не желающего сдаваться напору подоспевших пожарных пламени. — Всё после, Фел. Сейчас о главном — следов красотки так и не найдено, а одна из главных достопримечательностей нашего скромного городка сожжена… — Красотки? — Фелония насмешливо фыркает. Нехватка кофеина в крови прескверно отражается на её настроении. — Может, у нее два горба и повязка на глазу… — Нуу, уж чего, а вкуса у нашего богача не занимать. Навыка коллекционера, если хочешь. Всё же, склоняюсь к варианту, что Одри Голдштейн — красотка. Произнося всё это, Давид не забывает в своей привычной манере сканировать пространство на предмет дамочек покраше.Фел закатывает глаза: — Пфф, Одри Голдштейн, говоришь? А что о ней вообще известно? Девичья фамилия хотя бы? Не из воздуха же Микаэль себе ее сотворил? — Напор воды по центру! — кричит кто-то из пожарных. И одновременно с этим, через смог пожара, и кажется что через огонь, к собравшимся направляется эффектная женщина с ярким макияжем, почти седыми волосами и на экстремально высоких каблуках… — Может и из воздуха. Мы работаем в этом направлении. Вау… Последнее адресовано конечно незнакомке. Настроение Фелонии стремительно падает. Ещё и черный джип начальства тормозит перед дымящим черным смогом зданием. Не иначе, как вспомнил большой босс о своих прямых обязанностях. Ну или попиариться решил. Из машины выкатывается полный мужчина, наигранно скорбным взглядом окидывающий последствия пожара. — Мы, несомненно, сочувствуем этой трагедии… Странная женщина тем временем подходит к высокому начальству. Окидывает оценивающим взглядом с ног до головы. — Ты сочувствуешь, птенчик? Ха-ха… Смех какой-то истеричный, на грани безумного. Рука с черным маникюром ложится на щеки опешившего мужчины, экстремально длинные ногти впиваются в кожу: — Так сочувствуешь, что даже спешно снял с себя очередную шлюху и примчал не успев кончить? Шеф полиции багровеет, но отчего-то молчит. Не спешат на помощь и подчинённые, хотя странность происходящего выходит за все возможные рамки. Все молча соглашаются с её правдой? — Вмешаемся? — шепчет склонившийся к Фел Давид. — Сумасшедшая какая-то…- Спокойно. В этом городе каждый второй — того. Себе Фелония признается, что получает от происходящего странное удовлетворение. И даже отсутствие кофе уже не так расстраивает. — Да что вы себе… — отмирает начальство, отпихивая руки странной женщины. — Тсс, птенчик, не нужно переживать так…в то плохо станет…с другой стороны, далеко возить необходимость отпадает. — Мисс? Может, довольно? Спокойный голос оказавшегося рядом Микаэля. Он смотрит на незнакомку строго, спокойно, впрочем, как всегда. — О, мужчина. А вы мне нравитесь. Сдержанный, верный, ревнивый… Незнакомка облизывает губы, кладет ладонь на грудь Голдштейна и шепчет: — Не потеряйте ту бесценную, что с вами пока что…а иначе её может забрать кто-то другой. Как драгоценный клад из земли вырыть… — Как могу к вам обращаться? — Микаэль не двигается с места и никак не даёт понять, что странные фразы его задели. — Все зовут меня Чумой, видимо за характер…а вы моего брата не видели? Бледный такой, высокий, не расстается с сигаретой? Она окидывает взглядом собравшихся и отвечает на свой же вопрос: — Не видели, значит. Что ж, для вас же лучше. У Микаэля звонит мобильный. Он быстро подносит его к уху: — Да, Герман, привет…что? Одри нашлась? Уже еду… Незнакомка, представившаяся прозвищем, Чума, подмигивает ему: — Вот видишь, вернулась потеря. Сможешь сохранить? И, ни с кем не прощаясь, она бредёт в противоположную от пожара сторону. Давид крутит пальцем у виска: — Свихнулась дамочка. Может, потеряла кого-то близкого… — Может… — Фелония с прищуром смотрит на удаляющуюся фигуру, — …а может это она и устроила огненное шоу? Или ее брат?.. -**- Одри долго стояла под сильным напором почти огненной воды, всеми силами стараясь унять дрожь. Струи хлестали ее по спине, подобно хлыстам. Она чертыхнулась, посмотрев на свою руку. Кольцо…на ее пальце абсолютно точно было обручальное кольцо. Она потеряла его во всей этой катавасии или…или кольцо забрал спаситель? Малек? Он с такой убежденностью говорил вчера, что она придет к нему, будто знал. Словно специально украл, чтобы выманить. Стоп. Ты становишься параноиком, Одри. Она наспех обтерлась махровым полотенцем — на белоснежной ткани остались следы крови. Конечно же эта ночь не прошла бесследно для её тела. Но что было до того, как она очнулась на кладбище? Невозможно вспомнить. В голове рябь, помехи, созданные кем-то намеренно? Подходит к журнальному столику, на котором чернотой поблескивает визитная карточка: , Малек Синнер. Профессор., — Золотом выбито на ней. С оборотной стороны адрес. В центре города, минутах в десяти езды отсюда. Он находится очень близко. И мурашки по телу от одной этой мысли. А может, от распахнутого окна. Ветер доносит до комнаты запахи дождя и…гари? — Одри, я сообщил Микаелю, он едет сю…да. Герман Хилл явно смущён ее наготой. Не подумал, что нужно постучать, прежде чем войти? Она почему-то думает о том, насколько раздражен будет Микаэль отсутствием кольца на её пальце. О радости встречи мыслей почему-то не возникает. Дрожь усиливается — надо бы прикрыть окно. И немедленно вернуть утерянное кольцо… С чего вообще решила, что оно у Синнера? Профессор-клептоман что ли? Увидел красивую побрякушку и решил присвоить? Ерунда какая-то. Зачем ему это? А накой вообще такой солидный человек по местам упокоения шарахается ночами, да ещё могилы раскапывает? Шестое чувство буквально вопило, что не стоит Одри ехать к странному профессору, лучше остаться в этих безопасных стенах, пообщаться с Германом. А Микаэль — меньшее из двух зол. Наверное. — Одри! Одри, ты опять? Что сказать Микаэлю? Герман не останавливает ее физически, спускается вслед по резной лестнице, но женщина ощущает его взгляд… — Скажи, что я скоро буду… Откуда-то сверху раздается протяжное карканье. Одри запрокидывает голову и видит кружащего под потолком ворона. — Это подарок. — Поясняет Герман, также следя за птицей. — Сын увлекается этими птицами…приучает. Говорят, они очень умные. Одри улыбается: — Передай спасибо Яну. — Непременно. Ну вот, имя его сына она с ходу вспомнила, а события последних дней — нет… — ** — — Оо, мистер Синнер кудесник, волшебник, просто замечательный человек! Он непременно поможет Вам! Взгляд рыжеволосой секретарши лучился просто фанатичной преданностью. Одри обвела взглядом дорогой интерьер, задержала взгляд на картине ангела с вырванными крыльями и вежливо улыбнулась: — Мне, собственно, только спросить. — Многим поначалу только спросить… Секретарша осекается и встаёт с места, вытянувшись по струнке: — Мистер Синнер, а мы тут… Одри не нужно оборачиваться, чтобы понять: профессор Синнер стоит за ее спиной. А ещё она уверена, что он ухмыляется. — Одри. — И даже просто имя в таких интонациях звучит по особому. — Рад, что вы пришли… Секретарша робко протягивает ему черную папку: — Вот, здесь всё. — Потом. — Он пристально смотрит на Одри. — Прошу в мой кабинет. Слова о пропавшем кольце застревают в горле, кажутся глупыми. Одри шагает за ним, потому что не может иначе. Щелкает дверной замок, напрочь отрезая все пути к отступлению. Малек Синнер закатывает рукава белоснежной рубашки. Стрелки на настенных часах перемещаются на цифру 7. Одри машинально делает шаг назад, когда профессор наступает на неё. — Поговорим, Одри? — О чем? — выдыхает, уперевшись спиной в край стола. Он подходит слишком близко, напрочь ломая все личные границы и зоны допустимого. Не очень профессионально. Но всё, о чем может думать Одри в эти секунды: разрезающий ее подсознание серый взгляд… — О причастности Микаэля к твоей амнезии. Готова? Тик-так…