Глава 14. То, что невозможно терпеть

— Это больше невозможно терпеть! На эти слова одновременно обернулись Хуа Чэн и Се Лянь. Вернее… Се Лянь подпрыгнул от неожиданности. А Хуа Чэн медленно поднял взгляд от книги с выражением человека, которого наконец начали развлекать. Они сидели на широком подоконнике Дома Блаженства. Се Лянь мирно читал вслух какую-то старую книгу, а Хуа Чэн, судя по всему, слушал примерно половину текста, потому что остальное время смотрел исключительно на своего супруга. Идиллия была разрушена появлением крайне раздражённого Повелителя Чёрных Вод. Хэ Сюань стоял посреди комнаты. Мрачный. Взъерошенный. И явно находящийся на грани эмоционального бедствия. Се Лянь осторожно моргнул. — Черновод?.. — Не называй меня так! Повисла пауза. Хуа Чэн медленно ухмыльнулся. О нет. Это была именно та ухмылка. Та самая. Хэ Сюань мгновенно почувствовал желание уйти обратно. Но было поздно. — О, — протянул Хуа Чэн. — Всё настолько плохо? — Да! Се Лянь чуть не уронил книгу. Потому что… Хэ Сюань повысил голос. Это уже было историческим событием. А затем произошло нечто ещё более ужасающее. Он начал говорить. Много. Очень много. — Она невыносима! — мрачно заявил Хэ Сюань, начиная ходить по комнате. — Абсолютно невозможный человек! Она заставила меня играть в какую-то безумную игру с проклятыми костями! А до этого мы ловили гигантскую креветку! А ещё у неё есть курица, которая плюётся молниями! Се Лянь медленно перевёл взгляд на Хуа Чэна. Тот выглядел так, словно только что получил лучший подарок за последние сто лет. Хэ Сюань продолжал: — И все в этом городе считают, что я «добрый»! Почему?! Я никого не просил! А она постоянно улыбается! И смеётся! И— Он резко замолчал. Потому что Се Лянь смотрел на него очень странно. С жалостью. И умилением. Это было оскорбительно. — Что? — подозрительно спросил Хэ Сюань. Се Лянь кашлянул. — Ничего. — Ты сейчас врёшь. — Немного. Хуа Чэн лениво перелистнул страницу книги. — Продолжай. Хэ Сюань мрачно прищурился. Но, к своему собственному ужасу, продолжил. Потому что накопилось. Очень накопилось. — А ещё она постоянно трогает меня! Се Лянь подавился воздухом. Хуа Чэн медленно приподнял бровь. — Трагедия. — Это не смешно! — Нет, очень смешно. — И она всё время говорит моё имя! — Хэ Сюань? — невинно уточнил Хуа Чэн. — Не произноси его таким тоном! — Каким? — Таким! Се Лянь уже откровенно смеялся. Тихо. Но совершенно беспомощно. Хэ Сюань почувствовал себя глубоко преданным. — А ещё, — продолжил он мрачнее прежнего, — она смотрит на меня. — Ужасно, — серьёзно согласился Хуа Чэн. — И готовит мне еду! — Чудовищно. — И доверяет мне! На этот раз Се Лянь всё-таки не выдержал и рассмеялся в голос. Хэ Сюань замер. Медленно. А потом вдруг понял. Повисла тишина. Хуа Чэн закрыл книгу. — Ты закончил? — … — Хорошо. Он посмотрел на Хэ Сюаня с откровенным весельем. — Теперь послушай меня. Ты сейчас уже полчаса рассказываешь о том, какая она красивая, добрая, умная и как тебе нравится проводить с ней время. — Я такого не говорил! — Это подразумевалось. — Ничего не подразумевалось! — Хэ Сюань, — неожиданно мягко сказал Се Лянь. Он улыбался. Тепло. Спокойно. — Ты выглядишь счастливее. Хэ Сюань резко замолчал. Слова застряли где-то в горле. Потому что… Потому что это было правдой. И он это знал. Хуа Чэн лениво добавил: — Ты впервые за несколько сотен лет пришёл жаловаться не на месть, проклятья или убийства. Он усмехнулся. — А на женщину, которая тебе нравится. — Она мне не нравится. — Конечно. — Это просто временное помутнение рассудка. — Тогда почему ты всё время возвращаешься к ней? Хэ Сюань открыл рот. И ничего не ответил. Потому что ответа у него не было. И это раздражало больше всего. Се Лянь тихо сказал: — Ты столько времени был один. Повисла короткая пауза. — Может быть… тебе стоит позволить себе не быть одиноким хотя бы сейчас? Хэ Сюань резко отвернулся. Почему-то в груди стало слишком тесно. Это было крайне неприятно. И очень похоже на правду. Хуа Чэн улыбнулся: — Иди домой, Хэ Сюань. Домой. Странное слово. Он исчез раньше, чем они успели сказать что-нибудь ещё. Когда Путешествие на Тысячу Ли перенесло его обратно в Цанхай, город уже спал. Большинство фонарей погасло. Над каналами стелился туман. Было тихо. Хэ Сюань медленно вошёл во внутренний двор дворца. И сразу почувствовал что-то неправильное. Он нахмурился. А потом увидел её. Юлань сидела на диванах открытой веранды. Одна. В тонких тёмно-фиолетовых одеждах, укутанная в накидку от ночного ветра. Перед ней раскинулся ночной Цанхай. Фонари отражались в воде. Город дышал во сне. Но сама Юлань… Она выглядела бесконечно печальной. И от этого зрелища внутри у Хэ Сюаня вдруг что-то болезненно сжалось.