Часть 9

***

Алексс помощью Финна медленно вернулся обратно в свои покои восточного крыла после тяжелого утреннего столкновения на конюшне. Тело по-прежнему изнурительно отзывалось тупой болью на каждый утренний пинок сапога Крейга, но стоило парню толкнуть тяжелую дубовую створку, как весь его тактический разум мгновенно пронзила леденящая вспышка чистой паники. В комнате по-прежнему царила неестественная, мертвая и пугающая пустота. Лия так и не вернулась. Она официально ушла в Нижний город вместе с Каэлем еще вчера утром, сразу после визита Десницы, и обязана была легально вернуться под защитой Золотого Медальона Героя к вечеру. Но сейчас, когда на дворе уже вовсю сияло новое утреннее солнце, её резное кресло у камина по-прежнему пустовало, а на столе сиротливо стоял вчерашний нетронутый королевский завтрак . Она не пришла ночевать во дворец, и именно поэтому Крейг сегодня утром так грязно издевался над его одиночеством в деннике. - Господин... её до сих пор нет, - испуганно прошептал Финн, и его чуткие лисьи ушки нервно задергались, улавливая лишь мертвую тишину Белых Стен. - Лия никогда бы не посмела остаться в низинах до обеда. Что-то случилось на пропускных постах? Алекс обессиленно привалился плечом к косяку, чувствуя, как внутри его груди отчаянно нарастает тяжелая, удушливая тревога. Его взломанное «Познание» после вчерашнего тотального истощения под землей до сих пор работало на последних искрах, не позволяя лазурным радаром просканировать территорию замка, а под кожей упрямо и слабо пульсировал чужеродный зеленый свет первородной магии. Он остался в замке без своих главных соратников, полностью отрезанный от информации. Алекс лихорадочно мерил шагами пустые покои, чувствуя, как от неведения и парализующего страха за соратников у него мелко подрагивают пальцы. Но в тот самый момент, когда он уже готов был натянуть капюшон и лично идти к Главным воротам яруса, тяжелая дубовая дверь его комнаты тихо, беззвучно приоткрылась. В покои бесшумно скользнули Лия и Каэль. Живые. Невредимые. Шкатулки с золотом при них уже не было - имперские монеты Одриана были надежно спрятаны в подполье Нижнего города. Золотой Медальон Героя по-прежнему гордо сиял на одежде эльфийки, обеспечив им легальный и беспрепятственный проход обратно через все посты городской стражи Чистоты. Алекс от дикого облегчения судорожно выдохнул, но в ту же секунду его стальной голос сорвался на гневный, грозный голос героя - Где... где, черт вас дери, вас двоих носило всю эту ночь?! Нижний город ведь прямо под нашими ногами! Вы опоздали практически на сутки ! Я на полном серьезе думал, что стража перехватила вас на пропускном пункте, Крейг уже вовсю глумится на конюшнях! Вы понимаете, как сильно вы рисковали нашей Теневой сетью? Лия смущенно, робко опустила свои лесные глаза в пол, аккуратно запахивая дорожный плащ, а суровый Каэль лишь молча, сдержанно качнул серебристой челкой, принимая гнев Хранителя. Эльф-воин плавно протянул руку, чтобы вернуть Алексу его Золотой Медальон, и в этот миг широкое железное кольцо его рабских кандалов слегка сдвинулось по предплечью вверх, на мгновение обнажив под ржавым металлом свежую, тонкую татуировку в виде пепельной ветви дерева. Точно такой же хрупкий рисунок прятался под тканью рукава Лии. Это был их священный, тайный брачный обряд Древних, совершенный этой ночью в глубоких подземельях трущоб в абсолютном секрете от всего Белого замка. За этой долгой ночной задержкой скрывалась их первая брачная ночь свободы, запечатанная узами плоти. Каэль быстрым движением поправил кандалы, надежно скрывая татуировку от чужих глаз. - Нас никто не перехватывал, - голос Каэля звучал ровно и спокойно в полумраке комнаты. - Твой Золотой Медальон сработал безупречно: стража на постах Верхнего яруса бледнела и расступалась, не смея даже заглянуть под наши плащи. Мы задержались в низинах исключительно по делу. Иллиану потребовалось гораздо больше времени, чем мы рассчитывали, чтобы посреди ночи тайно собрать всех ключевых Старейшин Сопротивления. Мы лично контролировали, как золото Короны до единой монеты распределялось по первым тайникам. Строительные отряды нелюдей уже сформированы, и раскопки сети потайных катакомб под Нижним городом начались до рассвета. Пришлось задержаться, чтобы утвердить безопасные рунные маршруты для вывоза гранитной крошки из пещер, иначе лазурные патрули наткнулись бы на свежие отвалы земли. Мы не рисковали Теневой сетью. Мы намертво завязывали её узлы под землей. Алекс внимательно, сквозь призму угасающего Дара «Познания», вслушивался в слова наставника. - Хорошо, - глухо выдохнул Алекс. -Главное, что золото у Иллиана, а инфраструктура катакомб запущена. Крейг сегодня невменяем, так что держитесь настороже...Самая сокровенная, хрупкая тайна влюбленных эльфов осталась абсолютно невидимой для всей вселенной, продолжая тихо жить прямо под носом у ослепленного золотом Короля Одриана. Внезапно тяжелая дубовая дверь в личные покои Алекса с оглушительным треском распахнулась от мощного, яростного удара кованым сапогом. Лия и Каэль от этого дикого, неожиданного грохота оружия инстинктивно, сильно вздрогнули всем телом. Эльфийка в парализующем страхе перед ворвавшимися стражниками Чистоты беззвучно вскрикнула и всем своим хрупким существом в панике прижалась к широкой, надежной груди темного эльфа-воина, ища у него защиты. Каэль мгновенно, защитным жестом крепко обнял её одной рукой под ржавыми кандалами, закрывая своим телом. На пороге комнаты стоял Марк, бледный как смерть, с искусанными в кровь губами, а за его спиной в фиолетовом коридоре испуганно теснились многочисленные вооруженные гвардейцы «Золотого щита». - А ну-ка живо хватит здесь прохлаждаться, чертов псих! - безумно проорал Марк, и его всегда высокомерный голос от парализующего страха сорвался на визг. - Наш священный подземный Источник полностью пуст! Кто-то подло осквернил сокровищницу! Король Одриан в диком бешенстве требует немедленно явиться абсолютно всех Героев в Зал Аудиенций! В эту же секунду! Марк брезгливо, полным паники взглядом окинул замершего у стола Алекса и стоявших чуть поодаль Лию с Каэлем. - Да ты, задрот, даже не соизволил переодеться после своих грязных ночных гулянок на конюшне? - Марк презрительно сплюнул прямо на лазурный ковер покоев. - Короче, шевелись и идем живо наружу! Король прямо сейчас явно не в том настроении, чтобы слишком долго ждать твою нищую серую фигуру! Алекс молчал. Настоящая, глубокая пустота внутри его магических каналов на одно короткое мгновение ярко вспыхнула тем самым первородным изумрудным светом Единорога, ласковым теплом пробежав по венам и подарив его истощенному телу ровно столько суверенных сил, чтобы прямо сейчас твердо, несокрушимо стоять на ногах перед лицом врага. Он сделал один уверенный шаг вперед, тактически закрывая собой Лию и Каэля от тяжелых взглядов стражников и демонстративно оставляя влюбленных соратников одних под защитой запертых стен.

***

Зал Аудиенций Верхней Литерии тонул в удушливой тишине. Когда Алекс вошел под конвоем Марка, остальные «Герои» уже были в сборе, но выглядели иначе. Крейг нервно потирал кулаки: ссадины от утренней тренировки, обычно заживающие за секунды, всё еще сочились сукровицей. Софи судорожно сжимала веер, чувствуя, как её кожа утратила жемчужный блеск. Теперь она казалась просто смертельно напуганной земной девочкой. Никто из них не знал об истинной природе эссенции. Принимая её как должное, Четверка столкнулась с паническим страхом, когда источник иссяк. Но страшнее всех выглядел Король Одриан. Монарх неподвижно восседал на лавовом троне, его священное сияние потускнело. Используя Дар «Познания», Алекс заметил пугающую перемену: кожа на висках монарха высохла, а в волосах проступила седина. Непобедимый бог Литерии стремительно превращался в дряхлого старика. - Кто?.. - этот короткий вопрос Одриан буквально со стоном выдохнул из своей груди, и от леденящего звука его голоса по мраморным стенам зала зловеще поползли серые тени. - Кто конкретно из вас, ничтожных, призванных мной искр, допустил... это? - Ваше Величество, умоляю, скажите, что вообще случилось? - в панике выкрикнула Софи, и её нежный голос испуганно дрогнул под сводами зала. - Почему все наши священные силы... они словно застыли на месте? Почему омолаживающие эликсиры жрецов больше не работают на нас?! Король Одриан проигнорировал испуганный выкрик Софи. Его тяжелый, стареющий взгляд скользнул по строю Героев: Крейг, Софи, Марк, Эльза стояли в растерянности, не понимая сути обвинений. Наконец взор монарха остановился на Алексе, стоявшем в конце строя в помятых доспехах и с травой на плаще. Изгян смотрел на короля с холодным равнодушием. - Ты, - прошипел Одриан, и седина блеснула под венцом. -Что ты, Отреченный, можешь сказать об исчезновении подземного Источника?! В груди Алекса ласковым теплом шевельнулась изумрудная искра, подпитывая ослабшие силы. С показным почтением он склонил голову перед троном. - Ваше Величество, я понятия не имею, о каком Источнике идет речь. Всю прошлую ночь из-за магического истощения я провел на конюшнях. Спросите Крейга - они с Марком нашли меня там утром. Будь у меня скрытые пути, я бы не спал в навозе. Крейг презрительно фыркнул, подтверждая слова Алекса и затягивая петлю на собственной шее: - Это правда, Одриан. Этот задрот всю ночь кувыркался на сеновале со своим рабским мальчишкой. Одно слово - пидор. Одриан прищурился. Алиби от заклятого врага стало для Алекса лучшей защитой. Король в своей гордыне не подозревал, что «задрот» теперь держит в руках судьбу всего угасающего мира, хотя грубое слово земного Героя на мгновение выбило монарха из колеи. - Боюсь, этот термин мне незнаком, - произнес король, вглядываясь в Алекса. Проигнорировав реплику, Крейг сплюнул на мрамор. Пафосные речи Одриана вызвали у Четверки волну яростного протеста. Крейг сделал шаг вперед, нарушая протокол: - Да о каком Источнике вы говорите, Ваше Величество?! - взревел он, заставив гвардию напрячься. - Какая пропажа? Мы за три месяца и половины дворца не обошли! Нам хватает наших покоев и арен. - Крейг прав, - вскинула подбородок Софи, игнорируя бледность. - Вы призвали нас как меч и щит. Мы очищаем кварталы и несем ваше имя во тьму, а теперь обвиняете в воровстве побрякушек, о которых мы не знали? Это оскорбление нашего статуса! Марк гордо выпрямился, поддержанный друзьями: - Мы - Великие Герои Литерии, а не бесправный скот. Мы не шарим по стокам в поисках эликсиров. Если жрецы разучились варить зелья - это их вина, и мы не станем оправдываться за то, чего не делали. - Молчать! - Одриан поднялся, и остатки имперского сияния ослепили вельмож. - Вы смеете повышать голос на Короля? Вы - лишь живые инструменты! - Инструменты, которые тупятся, потому что вы лишили нас заточки! - огрызнулся Крейг. - Обыщите весь замок, - обессиленно опустился на трон монарх. - Каждое крыло и камеру. Если жрецы найдут следы эссенции в ваших покоях, вы позавидуете мертвым драконам. Зал всколыхнулся от ярости. - Обыскать нас?! - взревел Крейг, побагровев от гнева. - Мы три месяца проливали кровь, а теперь вы хотите копаться в наших вещах? - Туда нельзя пускать стражу! - сорвалась на визг Эльза. Её глаза расширились от страха: обыск вскрыл бы её тайный виварий с запретными опытами. - В моей лаборатории хрупкие анатомические образцы. Если стражники нарушат руны, вы лишитесь поставок солдат! - Это не сысленно!- со слезами на глазах кричала Софи. - Мои платья, драгоценности! С какой стати нас подозревают в воровстве наравне с грязными эльфами?! Мы - истинные боги этого мира! Одриан молча кивнул. Гвардейцы «Золотого щита» со скрежетом двинулись на обыск. Дворец превратился в безумный улей. В покоях Софи и Эльзы стража перевернула всё вверх дном: платья сбросили на пол, шкатулки выпотрошили. И следы нашлись - почти у всех. В комнатах Героев обнаружились пустые флаконы из-под голубой эссенции, ставшей для Одриана доказательством заговора. В комнатах Марка и Крейга творился такой же разгром: сундуки взломали, ковры изрезали. Буллеры молча наблюдали за уничтожением своего имущества в восточном крыле. Капкан захлопнулся. И только в покоях Алекса царила звенящая тишина. Стражники ворвались внутрь, но замерли на пороге: комната была заставлена стопками старинных книг и свитков из Архивов. В Литерии фолианты считались священным ресурсом, и солдаты не смели сдвинуть их с места, поверхностно осмотрев комнату и не заметив смартфон в запертом ящике. Алекс стоял в дверях, скрестив руки: - Ищите, если хотите. Но если вы сомнете хоть страницу архива, я доложу Малахию об осквернении памяти Первородных. Одриан за это по головке не погладит. Гвардейцы попятились. В комнате Алекса не нашли ни капли эссенции: он не прикасался к наркотику, и его аскетизм стал щитом. Пока остальные Герои выли от злости в коридоре, Алекс сохранил в неприкосновенности знания. Шум погрома стих. К дверям покоев подошел камердинер короля: - Его Величество ждет вас одного, Отреченный. В Малых покоях, без свидетелей. Переступив порог, Алекс не увидел былого блеска. Одриан сидел в кресле у угасающего камина в простом халате. Без регалий правитель казался хрупким и изможденным, седина на висках посеребрила волосы еще сильнее, а худые руки дрожали. - Подойди ближе, Отреченный, - ппроизнес король. - Сними капюшон. Я хочу видеть твои глаза. Алекс подчинился. Когда свет камина упал на его лицо, Одриан вздрогнул: - Всё та же первозданная лазурь... - прошептал король, вглядываясь в глаза юноши, за чьими зрачками скрывалась изумрудная искра. - Софи и Крейг брызжут ядом, их комнаты забиты пустыми флаконами. Они воровали эссенцию литрами. Но в твоих вещах ничего не нашли. Ответь: почему? - Я не чувствую в ней истинной силы, Ваше Величество, - тихо ответил Алекс. - Для меня этот аромат пахнет тленом. Я предпочитаю книги. В древних свитках Гнозис чище. Одриан горько усмехнулся: - Ты единственный не стал рабом этой жидкости. И поэтому я вызвал тебя. - Король подался вперед, глядя на Алекса полными страха глазами. - Ты бродишь в тенях и видишь больше остальных. Скажи как шпион: кто мог пробраться в подземелья и так чисто уничтожить Источник, что на алтаре не осталось даже костей? - Возможно, Источник просто исчерпал себя, Ваше Величество? - предположил Алекс. - Ничто не длится вечно. Одриан откинулся на спинку кресла: - Исключено. Он должен был служить веками. - Король замолчал. - Слушай внимательно, Алекс. Отныне ты - мои личные глаза внутри Пятерки. Следи за ними. Я больше не доверяю Крейгу и Марку. Если они задумали переворот, я хочу знать об этом первым. И я щедро награжу тебя. - Только за ними? - удивился Алекс. - А как же Эльза и Софи? - В этом сомнений нет, - выдохнул Одриан. - Девушкам не свойственно плести заговоры. Их удел - сиять на площадях и рожать солдат. А Крейг с Марком вызывают серьезные опасения. - Будет исполнено, Ваше Величество, - тихо ответил Алекс. Поклонившись, он скрыл глаза под капюшоном. Король сам назначил Изъяна своим главным шпионом, вручив ключи от дворца в наивной вере, что обрел пса, тогда как пригрел саму смерть для Литерии. Двери закрылись. Вернувшись в восточное крыло, Алекс наткнулся на бушующую стену чужой ярости. Остальные Герои находились в исступлении. Коридор был усыпан обломками мебели и растоптанными шелками Софи, но душу Четверки разрывала слепая зависть: Король вызвал на аудиенцию презренного «задрота», проигнорировав их божественный статус. Когда Крейг и Марк заглянули в комнату Алекса, их шок сменился яростью. Из-за страха перед архивными книгами стража провела здесь лишь поверхностный обыск: перевернули матрас, вывернули шкаф, но стопки древних фолиантов остались нетронутыми. - И как это понимать?! - взревел Крейг, обращаясь к подошедшему Алексу. - Нас обыскивали как воров, а у этого ничтожества не тронули ни листа! Софи посмотрела на него взглядом, полным ядовитой ненависти. Алекс молча прошел мимо. Он знал: пока они исходят желчью из-за испорченных вещей, Корона сделала его главным шпионом замка. Крейг ринулся в атаку. Ослепленный яростью, он схватил Алекса за шиворот и нанес два тяжелых удара по ребрам, вжав тело в мрамор. Изо рта Алекса хлынула кровь, но из-под капюшона на палача смотрели ледяные лазурные глаза. Следом подскочила Эльза. В ее бледных пальцах блеснули скальпели. - Ты ответишь за всё! - прошипела вивисекторша, надрезая сталью его плечо сквозь ткань доспеха. Горячая кровь закапала на мрамор. Марк топтался в стороне: ему хотелось добить Отреченного, но страх перед запретом короля на драки в коридорах останавливал его. Алекс сквозь боль фиксировал нападение. Изумрудная искра Единорога поддерживала его сознание, пока мучители подписывали себе смертный приговор перед новым Теневым судьей. Тяжелая кованая дверь в конце коридора распахнулась, и вошел Верховный Казначей с двумя слугами, несущими подносы под бордовым бархатом. Услышав шаги, Герои отпрянули от Алекса. Крейг вытер костяшки о штаны, Марк поправил волосы, а Софи нацепила маску невинности. Алекс медленно сполз по стене вниз, тяжело дыша и ощущая во рту вкус крови. Он не пытался подняться или прикрыть рану на плече - пусть чиновники видят его избитым и беззащитным. - Достопочтенные Герои! - голос Казначея дрожал от подобострастия. Он прошел мимо обломков, избегая смотреть на окровавленного Изгоя. - Король Одриан опечален утренними мерами. В знак расположения и как компенсацию за досадные беспорядки он приказал выдать каждому из вас личное пособие из золотого запаса. Слуги открыли подносы. В полумраке блеснули тугие кошели с монетами и драгоценные камни, стоившие дороже всего Нижнего города. Корона пыталась откупиться от тех, кого лишила источника силы, не понимая, что Теневой Изъян уже запустил обратный отсчет для империи. Крейг жадно схватил тяжелый кошель, и на его лице расплылась сытая ухмылка. Гнев на короля испарился под тяжестью золота. - Ну, старик знает, как загладить вину, - буркнул берсерк, взвешивая монеты. Софи изящно приняла свой дар, в ее глазах блеснул азарт: она уже прикидывала, какие наряды купит взамен испорченных. Марк угодливо кивнул Казначею, забыв о недавней паранойе. Золото подействовало на Четверку как наркотик, стирая остатки гордости. Казначей подошел к сидевшему на полу Алексу. - И... вам, господин Отреченный, причитается то же самое, - старик протянул кошель, стараясь не смотреть на разбитую губу и порез на плече. Алекс в черной перчатке взял холодное и тяжелое золото. - Премного благодарю, - тихо произнес он, встретившись взглядом с испуганным чиновником. - Передайте Королю, что я оценил его щедрость. Когда процессия удалилась, Крейг бросил на Алекса презрительный взгляд: - Слышал? Старик извинился. Так что вытри сопли и радуйся, что тебе тоже перепало золото. Они шумно разошлись по комнатам, шурша золотом. Алекс остался один в развороченном коридоре. Он сжал кошель так, что монеты впились в ладонь. «Купили... - подумал он. - Вас купили за горсть металла сразу после того, как вытерли об вас ноги. И вы счастливы». Превозмогая боль, он поднялся. Теперь у него было золото для Лии, Каэля и подземелий - Одриан сам профинансировал свою гибель. Толкнув дверь, Алекс вошел в покои. Лия уже подняла стулья и собрала вещи. Увидев его разбитую губу, порез на плече и зажатый в руке тяжелый кошель с королевским гербом, она замерла. Алекс подошел к кровати и разжал пальцы. Кошель упал на покрывало с глухим звоном. - Это плата за утренний погром, - тихо сказал он, вытирая кровь. - Король извинился. Цена наших сломанных дверей и твоего страха — сто золотых монет и драгоценные камни из запасов Короны. Лия подошла ближе, не касаясь денег. В ее глазах читалась глубокая скорбь. - Они избили вас прямо в коридоре, - утвердительно произнула она, сжав кулаки. - А потом прислали плату за молчание. Обессиленный Алекс опустился в кресло, чувствуя, как от истощения закрываются глаза. - Они купили их покорность, Лия. Эти „Герои“ уже делят монеты и забыли про обыск. - Алекс горько усмехнулся. - Но золото не задержится в этих стенах. Завтра мы с Каэлем сами отнесем его Иллиану в Нижний город. Лия молча опустилась перед ним на колени. Взяв холщ и чашу с теплой водой, она принялась за работу. В ее движениях не было нежности, но читалась абсолютная преданность соратника, знавшего: этот израненный человек единственное, что защищает ее народ. - Значит, мы снова терпим, молчим и копим силы? - тихо спросила она, промывая порез на плече. - Мы превращаем их золото в наши мечи, Лия, - глухо ответил Алекс. - Пусть Король и Четверка думают, что я сломлен. Настоящая Тень растет в тишине. Лия бинтовала его ребра, а Алекс смотрел в темное окно. Его бывшие одноклассники были атлетами еще на Земле: Крейг качался, Марк играл в футбол. В Литерии магия лишь усилила их мощь, превратив в живые тараны Системы, получившие силу даром и не знающие ее истинной цены. Алекс вышел в пустой разгромленный коридор. Воздух в крыле казался густым и тяжелым, пропитанным запахом паникующей знати, изломанной мебели и фальшивого имперского золота. Шаги глухо отдавались под сводами мраморной галереи, когда он решительно двинулся к парадному выходу, стремясь вырваться из золотой клетки дворца на прохладный ночной простор. Но стоило ему миновать изгиб восточного крыла и ступить на просторную смотровую площадку верхнего яруса, как знакомый, зловещий скрип тяжелых ступеней заставил его резко замереть на месте. Из тени массивных колонн, увитых засыхающими розами Порядка, бесшумно выросла высокая фигура в дорожном плаще. В тусклом свете угасающих магических фонарей отчетливо блеснул серебряный медальон Канцелярии Жрецов. Лицо непрошеного гостя скрывалось в тени капюшона, но холодный, просчитывающий каждый миллиметр пространства взгляд выдавал в нем человека, уполномоченного действовать вне всяких королевских протоколов. - Ты слишком долго гуляешь в темноте для того, кто официально назначен личными глазами Короля, Отреченный, - раздался в тишине вкрадчивый, шелестящий голос, от которого по спине пробежал ледяной мороз. Алекс бесшумно спустился во двор и направился к королевским конюшням, где его ждал Финн. Увидев Хранителя, мальчик-лисица поспешно оседлал вороного коня, но Алекс устало покачал головой: - Нет, Финн. Давай просто пройдемся. Они покинули Белые Стены и вышли в город. Праздничная Литерия сияла магическими огнями, но для Алекса это фальшивое сияние выглядело как фосфоресцирующая на костях гниль. На проспектах Верхнего города люди-боги в белоснежных одеждах испуганно обсуждали новость о пропаже священной эссенции. В их сытых голосах уже слышалась липкая тревога - первая трещина в мире Чистоты. Финн семенил позади, чуткие лисьи ушки улавливали обрывки панических разговоров. Алекс шел вперед, скрытый капюшоном, а его небесно-голубые глаза сканировали пространство. Благодаря Дару «Познания», он видел, как медленно гаснет защитный магический фон зданий без подпитки из уничтоженного Источника. - Господин... - шепнул Финн, когда они свернули к смотровой площадке над обрывом. - Вы видите, как они суетятся? Даже стража на воротах ведет себя не так нагло. - Они боятся не темноты, Финн. Они боятся проснуться рядовыми смертными, - Алекс остановился у парапета, глядя на тусклые огни Нижнего города. - Без эликсиров и чужого Гнозиса все эти господа — напуганные дети в дорогих шмотках. Та же земная школа, только декорации масштабнее и жестче. Они шли мимо залитых огнями торговых рядов Верхнего города, где в воздухе витал аромат жженого сахара, корицы и ванили. Под золотистым тентом располагалась элитная кондитерская лавка для знати. На витринах под колпаками лежали засахаренные фрукты, медовые соты и воздушные пирожные с Гнозис-пудрой. Алекс остановился. Финн замер рядом, шумно втягивая носом воздух и прижимая рыжие ушки - за годы рабства мальчик-лисица не пробовал ничего слаще полусгнившего яблока из сточной канавы. - Послушай, Финн... Просто жди меня здесь, - тихо сказал Алекс, нащупывая в кармане тяжелые монеты из кошеля Короля. Он решительно шагнул в лавку. Продавец хотел скривиться от вида простого плаща, но, увидев пухлый кошель с королевским гербом, брошенный на прилавок, мгновенно расплылся в улыбке. Через минуту Алекс вышел наружу, неся сверток в вощеной бумаге, от которого исходил сладкий аромат выпечки и карамели. - Это все тебе, - Алекс протянул сверток мальчику. - Бери и ешь. Финн посмотрел на бумагу огромными янтарными глазами, боясь прикоснуться. - Господин... это же стоит как неделя моей работы на конюшне. Это слишком дорого для раба. - Просто ешь, - твердо повторил Алекс, и в его глазах мелькнула мягкость. - В моем мире старшие братья угощают младших, когда появляются лишние монеты. Сегодня я твой старший брат, Финн, а не грозный господин. Мальчик дрожащими руками взял пирожное с ореховой крошкой и робко откусил кусочек. Его глаза расширились от восторга, а на лице отразилось выражение чистого, незамутненного счастья. Они сели на каменную скамью в тени старого дуба, вдали от суеты главной площади. Алекс взял одно печенье — на его вкус оно оказалось слишком приторным, но, глядя на жмурящегося от удовольствия лисенка, он впервые за время Призыва почувствовал себя не «ошибкой системы», а живым человеком. - Знаете, господин... - смущенно пробормотал Финн с набитым ртом. - Если это небо скоро упадет на Литерию, я буду рад, что перед смертью узнал, какое оно на вкус. Алекс молча смотрел на него. В его груди, в такт изумрудному свету Единорога, зародилось нерушимое обещание: он сделает все, чтобы такие существа, как Финн, ели эти сладости не как милость господ, а по праву рождения.

***

Алекс вернулся во дворец, когда залы Белых Стен погрузились в ночной сумрак. Оставив счастливого Финна в конюшнях, он тихо поднимался по мраморной лестнице к своим покоям. Старая привычка запуганного «невидимки» превратилась в идеальный навык бесшумного движения. Приоткрыв дубовую дверь на пару сантиметров, он замер. В комнате не горели светильники, и лишь лунный свет падал на лазурный ковер. В этом призрачном сиянии стояли двое. Каэль крепко прижимал Лию к груди, а его грубая рука бережно касалась ее волос. Эльфийка прерывисто дышала, уткнувшись ему в плечо. Затем Каэль склонился и поцеловал ее. Это был не жест похоти, а чистый, сакральный поцелуй израненных изгнанников, нашедших друг друга в эпицентре золотого кошмара. В нем было столько нежности и боли угнетенного народа, что Алексу показалось, будто он подсматривает за чужим раем. Он вспомнил, как Лия обвиняла его в «грязных земных желаниях», и теперь понял причину. Она искала чистоты Древних и нашла ее не в нем, а в суровом воине, разделявшем с ней кандалы рабства. Миллиметр за миллиметром Алекс прикрыл дверь. Он не хотел разрушать этот честный и живой момент. Развернувшись, он бесшумно пошел по пустому коридору. В его жилах пульсировала сила Единорога, в кармане лежало золото Короны, но он отчетливо осознал: в эту минуту он остался тем же одиноким парнем, стоящим у стены на дискотеке и наблюдающим за чужой счастливой жизнью. - Пусть... - прошептал он, прижимаясь лбом к холодному мрамору. - Пусть у них двоих это будет. Он остался стоять в темноте - великий Хранитель, которому в этой жизни так и не нашлось места. Алекс сидел на обледенелом краю парапета Западной башни. Мощный ночной ветер трепал полы плаща, словно пытаясь столкнуть его в пугающую бездну, но высоты он не боялся. Прямо под ногами раскинулась Литерия - ослепительная, гордая и насквозь прогнившая столица. С высоты она казалась узором из белого камня и золотых нитей магических фонарей, но Алекс знал: каждый камень здесь омыт рабскими слезами нелюдей, а каждый огонек подпитан украденной у природы жизнью. Подняв голову, он посмотрел на крупные, похожие на капли раскаленного серебра звезды. - Вы ведь тоже совершенно одни во вселенной, да? - прошептал он в пустоту. - Миллиарды световых лет мертвой пустоты. Прямо как у меня. Благодаря Дару «Познания», он видел, что небо Литерии - это искусственный купол Жрецов, удерживающий хрупкое равновесие. Но после исчезновения Единорога купол начал мелко вибрировать. Система дала сбой, и Алекс был единственным во всем королевстве, кто слышал нарастающий гул грядущей катастрофы. В эту предрассветную ночь он принял свое положение. Он не был частью надменного Верхнего яруса или ослепленной золотом Пятерки. Отныне он осознавал себя Изъяном - непредвиденной ошибкой кода, которая должна была переписать Утопию Порядка на своих условиях. Вспомнив земную комнату, где он чувствовал себя школьным невидимкой, Алекс понял, что в его сути ничего не изменилось. Только теперь на плечах лежал груз ответственности за жизни угнетенных нелюдей, спящих внизу. - Пусть ваша Литерия сияет, пока может, - произнес он, поднимаясь с парапета. Его глаза вспыхнули лазурным светом. - Когда сияние погаснет, я зажгу для низин новый огонь жизни. В этом пламени больше не будет имперских «Слез». Он зашагал по винтовой лестнице вниз - к презирающим его людям и к соратникам, нашедшим тепло в объятиях друг друга, оставив Хранителя в звенящей пустоте. Он был готов к Теневой войне. Алекс спускался по винтовой лестнице, когда из тени ниши бесшумно отделилась фигура. Дар-«Познание» задолго до этого зафиксировал знакомый ритм дыхания, и парень не вздрогнул. Каэль стоял, прислонившись к граниту со скрещенными руками, а его эльфийские глаза поблескивали в полумраке. - Ты слишком долго пробыл наверху, - негромко произнес эльф, пряча за сухой интонацией тень беспокойства. - Пронизывающий ветер на высоте опасен для того, кто потерял столько сил. Алекс остановился на две ступени выше, оказавшись с ним одного роста, и посмотрел на воина. В памяти вспыхнул лунный свет в комнате и тот сакральный поцелуй, перечеркнувший его земное право на обретение дома. - Я искал первородной тишины, Каэль. В этом дворце ее больше нет, - спокойно ответил Алекс. - Слышишь гул в стенах? Вся Верхняя Литерия начинает стонать от осознания того, что Источника больше не существует. Каэль сделал шаг вперед, всматриваясь в бледное лицо подростка. - Ты совершил безумие. Ты лишил империю главного жизнеобеспечивающего ресурса. - Это вышло случайно. Мой разум хотел лишь облегчить страдания существу, жаждавшему свободы, - Алекс прошел мимо, едва коснувшись его плеча. - И пока я остаюсь единственным хранителем этой тайны, вы с Лией в безопасности. Король считает меня ничтожным Изъяном. Пусть считает и дальше. Более того, я официально назначен его личной ищейкой. На секунду задержавшись на площадке, он добавил, не оборачиваясь: - Я видел вас в комнате, Каэль. Я заходил. Тишина на лестнице стала почти осязаемой. Алекс чувствовал, как тело эльфа натянулось струной, а рука легла на эфес кинжала, но он не обернулся. - Я никогда не был твоим хозяином и не собираюсь быть судьей, - тихо продолжил Алекс. - Просто береги ее. Литерия - слишком грязное место для тех, у кого бьется сердце. У меня его, кажется, больше нет. Продолжай делать свою работу. Оставив эльфа в темноте, Алекс продолжил спуск. Внутри него пульсировала изумрудная искра Единорога, подтверждая правильность выбранного пути — пути одинокой Тени, защищающей чужой свет. Толкнув дубовую дверь, он вошел в покои. В комнате пахло чаем и воском. Лия неподвижно лежала на краю кровати, отвернувшись к стене; ее ровное дыхание выдавало не сон, а тревожное забытье. Алекс бесшумно опустился в кресло у стола. Лунный свет освещал комнату. Теперь, после встречи с Каэлем, он видел Лию иначе - не как бесправную рабыню, а как гордую женщину, нашедшую любовь вопреки кошмару. То, что она видела в нем лишь преграду или источник страха, больше не вызывало злости - только тихую грусть. «Спи спокойно, Лия, - подумал он. - Завтра я стану для твоего разума еще более чужим. Завтра Литерия начнет умирать, и мне придется вести ее к этой могиле». Закрыв глаза, он чувствовал тепло искры Единорога. Алекс не знал, что принесет рассвет, но знал одно: в мире, где все продается за золото, он только что совершил что-то поистине бесценное.