Часть 16

Прошел целый долгий месяц.

Для Литерии это были тридцать дней бесконечных праздников. Для Алекса же это изнуряющее время слилось в одну серую ленту, сотканную из библиотечной пыли, запаха старого пергамента и вины, которую он заталкивал глубже в сердце каждый раз, когда возвращался к своей белой двери. За эти недели он стал для Верхнего яруса призраком. Титул Хранителя позволил парню изолироваться от Пятерки Героев. Алекс распорядился, чтобы еду Лие и Финну доставляли слуги. Сам Алекс заходил в комнату исключительно глубокой ночью, когда Лия и Каэль не покидавший покоев любимой из-за паранойи и клятвы крови уже крепко спали. Изгой переодевался в свежие вещи в сплошной темноте, стараясь не шуметь, и сразу уходил обратно в библиотеку. Но в библиотеке он не терял времени. Перед ним на столе лежал свиток «Отражения Сути» -древняя, запрещенная техника Литерии, позволяющая переносить визуальный Гнозис с одного объекта на другой. -Почти готово, -прошептал он, и его небесно-голубые глаза, ставшие за этот месяц еще более холодными и ясными, зафиксировали последнюю руну. Его план со «шкурой» перестал быть безумной фантазией. Теперь это была выверенная математическая формула. Он нашел способ, как с помощью крови и эссенции быка создать иллюзию, которую не раскусит даже Одриан -по крайней мере, в первые часы. Ему оставалось лишь одно: совершить этот «подвиг» во имя Софи. Всё это время он играл свою роль. Он отвечал на письма Софи, иногда позволял себе зайти в её покои с «отчетом», ловя на себе её жадные, оценивающие взгляды. Он видел, как Крейг, уже вставший на ноги, провожает его взглядом, полным бессильной, гноящейся злобы. Крейг ждал момента, когда фаворит оступится. Алекс свернул свиток. На его лице, осунувшемся и бледном от недостатка солнца, не было сомнений. За этот месяц он не просто изучил нага -он подготовил почву для самого масштабного обмана в истории Литерии. -Пора заканчивать эту игру, -произнес он в пустоту библиотеки. -Лия, Финн, Селиан... потерпите еще немного. Алекс застегнул последнюю пуговицу на свежей рубашке. В гардеробной было тихо, только за дверью слышался негромкий шепот Лии и Каэля. Он замер у самого порога, положив ладонь на новую белую дверь. Руны под пальцами пульсировали, как сердце Литерии -холодное, ритмичное, безжалостное. Месяц. Он прожил в этом режиме тридцать дней. Тридцать дней он не ночевал в собственной комнате, тридцать дней он видел Финна только мельком. Он чувствовал, как их мир, который он так отчаянно защищал с кочергой в руках, теперь медленно рассыпается под весом его собственного молчания. «Так нужно», -повторил он себе в сотый раз. -«Чем меньше они знают о том, что я задумал, тем в большей они безопасности». Алекс накинул на плечи плащ. В зеркале на него смотрел незнакомец. Умный, исполнительный, незаметный. Идеальный инструмент Одриана. Он глубоко вздохнул, вытесняя из головы образ Лии и заменяя его схемами из библиотеки. Когда он вышел из комнаты, он даже не обернулся. Он шел по коридорам дворца, направляясь к Королевскому крылу. Ему нужно было официально подтвердить свою готовность к празднику в честь Призыва. По пути он видел слуг, которые уже начали украшать галереи знаменами с гербами Героев. В воздухе пахло свежим лаком и предвкушением торжества. И именно там, в пустынной галерее, где эхо его шагов смешивалось с шумом подготовки к празднику, он увидел её. Софи стояла у окна, и в её жемчужном платье отражалось утреннее солнце. Она ждала его. Она чувствовала, что «Хранитель» созрел для решающего разговора. Алекс замедлил шаг, чувствуя, как его нутро сжимается от отвращения, но на лице его застыла маска покорного ожидания.

Игра началась.

Алекс встретил Софи в частной галерее, ведущей к покоям Короля. Софи стояла в окружении своих фрейлин, но, увидев Хранителя, повелительным жестом отослала их прочь. Она выглядела безупречно -Литерия словно подпитывала её красоту каждым прожитым днем. -Месяц, Алекс... -Софи медленно подошла к нему, постукивая веером по ладони. -Целый месяц ты прячешься в своей библиотеке. Ты получил ключи, ты получил статус, ты даже получил право сидеть рядом с троном. Но я так и не увидела ничего, кроме твоих отчетов о «стабильности ресурса». Где та преданность, о которой ты шептал мне в коридоре? Где доказательства того, что ты -мой Герой, а не просто очередной чиновник Одриана? Она остановилась в шаге от него, и её взгляд, острый и холодный, пронзил его насквозь. Алекс медленно поднял голову. В его небесно-голубых глазах на мгновение вспыхнуло нечто такое, что заставило Софи затаить дыхание -смесь обожания, безумия и ледяной решимости. Он не стал оправдываться. Он медленно опустился на одно колено, склоняя голову так низко, что его лоб коснулся подола её жемчужного платья. Перед глазами Алекса была её туфля, инкрустированная крошечными алмазами. Он чувствовал на себе её взгляд, полный презрительного торжества. И он сделал это. Алекс прильнул губами к холодному шелку её туфли. Короткий, почти невесомый поцелуй, который в Литерии значил больше, чем любая клятва верности. -Скоро, -прошептал он, не поднимая головы. -На предстоящем пиру в честь нашего Призыва. В день, когда Литерия обрела своих защитников, вы, Софи, обретете то, чего заслуживаете больше всех. Я подарю вам то, что вы так жадно искали в лесу. Настоящую драгоценность, которая будет сиять только для вас. Софи замерла. Она почувствовала, как по коже пробежал холодок -не от страха, а от осознания того, что она окончательно подчинила себе этого странного юношу. Её пальцы коснулись его волос, почти ласково, но в этом движении было движение хозяйки, гладящей преданного пса. -Драгоценность... -повторила она, и в её голосе зазвучала жадность. -Что ж, Алекс. Я буду ждать. Не разочаруй меня, иначе твое падение с этого возвышения будет куда быстрее, чем подъем. Алекс встал, когда она ушла. Его лицо было бледным, а на губах всё еще оставался привкус дорожной пыли и алмазов. Его тошнило от самого себя, но в глубине души он ликовал. Крючок был заглочен. Теперь Софи будет ждать «подарка», и именно это ожидание ослепит её, когда он принесет ей окровавленную подделку. Алекс шел по коридору, и в его голове уже выстраивалась четкая схема: он выведет всех четверых под прикрытием праздничного хаоса. Каэль с его знанием лесных троп был ключом к их выживанию за пределами стен. Всё казалось почти реальным. Но на пороге его комнаты стоял офицер королевской гвардии. -Хранитель Алекс, -офицер коротко коснулся шлема. -Личный приказ Его Величества. В Казематах возникли трудности с калибровкой эссенции в нижних ярусах. Госпожа Эльза затребовала лучшего проводника из тех, кто сейчас в городе. Каэль переводится в её распоряжение. -В смысле в ее распоряжение? -Алекс замер, чувствуя, как внутри всё обрывается. Праздник Призыва был через три дня. -Нельзя ли подождать до конца торжеств? -Приказ вступил в силу в момент подписания, Хранитель, -отрезал офицер. -Когда работы будут завершены, эльф вернется к своим обязанностям. Дверь комнаты открылась, и Каэль вышел в сопровождении конвоя. Его руки были скованы тонкими антимагическими наручами. Он остановился напротив Алекса, и в его глазах, обычно полных гордости, застыл немой ужас. Каэль понимал: его уводят именно тогда, когда Лия была наиболее уязвима, и уводят к Эльзе -единственному Герою, которого он боялся по-настоящему. -Алекс... -прошептал Каэль. -... это слишком долго. Пообещай мне... -Я ничего не могу сделать, -голос Алекса прозвучал сухо и безжизненно. -Это воля Одриана. Ступай. Время пролетит незаметно, и ты вернешься. Гвардейцы увлекли эльфа прочь. Алекс смотрел ему в спину, понимая, что его идеальный план только что разлетелся на куски. У него не было так много времени. У него было три дня до пира, и теперь план может быть под угрозой. Он вошел в комнату. Лия стояла у стола, её пальцы судорожно сжимали край столешницы. Она слышала каждое слово. -Ты отослал его, -произнесла она, и этот тихий, мертвенный тон был страшнее любого крика. -Ты Хранитель... ты мог его оставить. Но ты позволил им забрать его к Эльзе. Теперь я здесь одна с тобой. Алекс промолчал. Он не мог сказать ей правду, не мог признаться, что Каэль должен был стать частью побега. Теперь ему нужно было либо переносить всё, рискуя, что Селиана казнят раньше, либо действовать без Каэля. Алекс закрыл дверь, отсекая звуки удаляющихся шагов конвоя. В комнате повисла тяжелая, удушливая тишина. Лия всё так же стояла у стола, и её взгляд, направленный в пустоту, казался острее эльфийского клинка. -Лия, послушай... -Алекс сделал шаг к ней, протягивая руку, но тут же опустил её, вспомнив вчерашний крик. -Я не подписывал этот приказ. Одриан не советовался со мной. Он просто... он так решил. -Вы -Хранитель, -Лия медленно повернула к нему голову, и в её глазах не было слез, только холодное, выжженное разочарование. -Вы сидите по правую руку от Короля. Вы пьете из золотых кубков. Не говорите мне, что вы не могли замолвить за него слово. Вы просто позволили этому случиться. -Ты не понимаешь! -голос Алекса сорвался на хрип. Глядя на эльфийку своими небесно-голубыми глазами, в которых сейчас плескалось отчаяние. -В Литерии «Герой» -это не тот, кто правит, а тот, кем правят эффективнее всего. Если бы я начал спорить с Одрианом из-за раба, он бы не оставил Каэля здесь. Он бы просто уничтожил его на месте, чтобы проверить мою верность. Алекс подошел к окну, сжимая подоконник. -Я ничего не решаю, Лия. Я могу выпросить лишнюю порцию мяса или новую дверь, но я не могу оспорить волю того, кто держит этот мир за горло. Каэль скоро вернется. Я... я сделаю всё, чтобы он вернулся. Лия лишь горько усмехнулась, кутаясь в плащ, который еще хранил тепло Каэля. -За это время вы можете получить еще десять наград, а мы -еще десять шрамов. Идите в свои Архивы, Алекс. Там книги, они не смотрят на вас так, как я. Алекс ничего не ответил. Он чувствовал, как его слова разбиваются о стену её недоверия. Он хотел сказать ей: «Я готовлю побег. Я спасу его. Я спасу тебя». Но он не мог. Каждое слово правды сейчас могло стать их общим приговором. Он развернулся и вышел из комнаты, оставив Лию наедине с её тихим горем. Теперь у него действительно не осталось иного выбора, кроме как довести свой безумный план со «шкурой» до идеала. Ведь через три дня, на пиру Призыва, он должен будет совершить невозможное

***

За день до праздника Призыва замок Литерии гудел, как потревоженный улей. Золотые стяги хлопали на ветру, а аромат жареного мяса и дорогих благовоний пропитал даже самые потайные углы дворца. Алекс, не привлекая внимания, шел к покоям Софи. Его шаг был уверенным, но внутри всё сжималось от ледяного спокойствия -так чувствует себя человек, зажигающий фитиль у бочки с порохом. Софи приняла его в своей малой гостиной. Она была в легком домашнем шелке, окруженная зеркалами, в которых её красота множилась до бесконечности. Увидев Алекса, она лениво отставила чашу с нектаром. -Хранитель... -протянула она, и в её глазах блеснуло хищное ожидание. -Завтра наш день. Завтра Литерия будет петь нам дифирамбы. Ты готов исполнить свое обещание? Алекс не просто поклонился -он опустился на колено в центре комнаты, и его серый плащ тяжелыми складками лег на мозаичный пол. Он поднял на неё свои небесно-голубые глаза, наполнив их фальшивой, лихорадочной преданностью. -Я пришел сказать, госпожа, что подарок готов. Но я вручу его вам завтра, при всех, на пиру в честь нашего Призыва. Пусть весь город видит, как высоко я ценю вашу благосклонность. Софи подалась вперед, её пальцы непроизвольно сжали подлокотник кресла. -При всех? Ты уверен, Алекс? Король может не одобрить такой самодеятельности. -Король одобрит величие, которое вы обретете, -голос Алекса дрогнул от притворного волнения. -Я всегда был влюблен в вас, Софи. Еще в том мире, в пыльных школьных коридорах, я был лишь тенью, ловившей ваш взгляд. И здесь, в Литерии, для меня нет высшей чести, чем служить вам. Считайте меня своим самым верным рабом. Завтра я докажу это делом, от которого содрогнется даже Одриан. Софи рассмеялась -звонко, торжествующе. Ей льстило это признание. Видеть «Хранителя Архивов», этого «задрота», признанного самим Королем, ползающим у её ног и клянущимся в вечной любви -это был триумф, который она ценила выше любых магических побед. -Твой подарок должен быть действительно стоящим, Алекс, -она протянула ему руку, позволяя коснуться пальцев. -Раз уж ты решил стать моим рабом перед лицом всей Литерии, не заставь меня краснеть. -Вы будете сиять, госпожа, -прошептал Алекс, прижимаясь губами к её коже. -Сиять так, как никто до вас. Он вышел из её покоев, и как только дверь закрылась, маска обожания мгновенно сползла с его лица, оставив лишь мертвенную бледность. Его тошнило от каждого сказанного слова, но дело было сделано. Софи ждала триумфа. Одриан ждал праздника. А Алекс... Алекс ждал ночи, когда он принесет в жертву «бычью шкуру», чтобы подарить свободу тому, кого Литерия уже списала в утиль.

***

Полночь. Золотые часы на главной башне пробили двенадцать раз, и этот звук эхом разнесся по пустым коридорам, заставляя Алекса вздрогнуть. Он вошел в свои покои стремительно, не зажигая огня. В руках у него была тяжелая кожаная сумка, набитая золотом и вяленым мясом. -Лия. Финн. Вставайте, -его голос был тихим, сухим и лишенным эмоций. Лия вскочила с кровати, прижимая к себе испуганного мальчика. Она хотела что-то спросить, её губы дрогнули, но Алекс лишь приложил палец к губам, обрывая любые звуки. -Ни слова. Берите только самое необходимое. У нас нет времени. Он не объяснял, что Каэль уже далеко, не говорил о плане с поддельной шкурой. Он просто сунул Финну в руки маленький сверток с едой, а Лие -кошель с монетами. Его небесно-голубые глаза в темноте горели холодным, лихорадочным блеском. Он вывел их за порог, и новая белая дверь бесшумно закрылась за их спинами, навсегда отсекая их от того места, которое они называли домом. Они двигались по служебным переходам, где пахло плесенью и старым камнем. Алекс вел их уверенно. На постах, где обычно стояли гвардейцы в золотых кирасах, было пусто. Только на одном из столов сиротливо стояла пустая бутылка из-под дорогущего вина и остатки фазана -цена тишины, которую Алекс оплатил из своего нового жалования. Стража «гуляла», празднуя щедрость Хранителя, пока сам Хранитель вел своих рабов в самое сердце подземелий. Спуск в темницу казался бесконечным. Лия споткнулась на скользкой ступеньке, и Алекс подхватил её за локоть. Она вздрогнула, но не отпрянула -в этой тьме он был её единственным ориентиром. Они достигли камеры Селиана. Внизу не было ни души. Алекс достал тяжелый ключ и со скрежетом повернул его в замке. Тяжелая дверь Западной Башни открылась, впуская их в сырое нутро тюрьмы. Селиан уже ждал. Он находился у решетки, и его серебристая чешуя тускло мерцала в свете единственной лампы. При виде Лии и Финна наг замер, его изумрудные глаза расширились. Он не ожидал, что «человек» приведет в эту могилу тех, кто ему дорог. -Они уйдут с тобой, -произнес Алекс на языке нагов, обращаясь к Селиану. -Но сначала нам нужно сделать то, ради чего я принес сюда эту шкуру. Алекс бросил на пол сверток с грубой бычьей кожей, и в тишине подземелья этот звук прозвучал как приговор всей Литерии. -Финн, -Алекс схватил мальчика за плечи, заставляя его посмотреть себе в глаза. -Ты знаешь эти стоки лучше всех. Веди их. Не останавливайтесь, пока не увидите знаки Сопротивления в Нижнем городе. Селиан защитит вас, если кто-то встанет на пути, но твоя задача -тень. Финн серьезно кивнул, его лисьи ушки прижались к голове. Он взял Лию за руку, и та, бросив последний, полный немого ужаса взгляд на Алекса, шагнула в разверзнутый зев канализационного люка. Селиан, тяжело опираясь на руки, скользнул следом, его чешуя в последний раз блеснула в свете лампы. -Живи, человек, -прошипел наг, прежде чем тьма поглотила его. Тяжелая плита люка встала на место. Алекс остался один в камере, и тишина здесь мгновенно стала ледяной. Он не терял ни секунды. Достав фляги, он начал щедро разбрызгивать густую, вонючую смесь бычьей и змеиной крови по стенам, решетке и полу. Он делал это методично, имитируя брызги от яростных, непрофессиональных ударов ножа. Затем он достал вещи Лии -запасное платье, которое он специально принес с собой. С омерзением, направленным на саму необходимость этого действия, он разорвал ткань в клочья, пропитал их кровью и разбросал по камере. Он тащил эти ошметки по полу, создавая жуткий, багряный след, ведущий к грязевым стокам -тем самым желобам, по которым в Литерии сбрасывали трупы «использованных» рабов. «Пусть думают, что я сорвался», -думал Алекс, вытирая окровавленные руки о подол своего плаща. -«Пусть верят, что я убил нага ради Софи. Он взял в руки подготовленную, «ожившую» чешую нага. Она была тяжелой, мокрой от бутафорской крови и выглядела тошнотворно реально. Алекс завернул её в дорогой бархат -подарок должен был выглядеть статусно. Когда он вышел из башни, его вид внушал первобытный ужас. Весь в крови, с безумным блеском в небесно-голубых глазах, прижимая к груди сверток, он шел по коридорам к залу, где уже начинались первые тосты. Он не скрывался. Он хотел, чтобы его видели. Сегодня «Отреченный» принесет свою жертву на алтарь Литерии, и этот алтарь захлебнется от его правды.

***

Алекс уверенно толкнул массивные створки дверей парадного зала и твердым шагом переступил порог прямо в самый разгар шумного праздника. В ту же секунду весь огромный Тронный зал накрыло удушливой, гробовой тишиной. Музыка оборвалась, бокалы замерли в воздухе, и абсолютно вся золотая толпа придворных фрейлин, Жрецов Литерии, а также Марк, Крейг и сама Софи в жемчужном платье молча, в полнейшем, парализующем шоке уставились на его окровавленную серую фигуру посреди зала. Алекс размеренным, звенящим шагом пошел по ковру вперед, оставляя за собой цепочку багровых влажных следов. Онемевшая толпа Жрецов испуганно расступалась перед ним, а он двигался прямо к замершей у трона Софи, чье жемчужное платье в утреннем свете теперь казалось блеклым рядом со сверкающим свертком в его руках. Хранитель остановился в шаге от неё, и на его бледных губах, испачканных бутафорской кровью, появилась та самая пугающая, безумная улыбка, которую он целый месяц усердно репетировал в тишине библиотеки. -Лишь вы одна во всей этой империи, прекрасная Софи, истинно достойны носить на своих плечах драгоценную бриллиантовую шкуру нага, -его голос, тихий и наэлектризованный, разнесся по притихшему залу, заставляя сердца фрейлин замереть от страха. -Вы -единственная истинная королева этого мира, и ради одного вашего мимолетного каприза у клетки я готов был принести на этот алтарь любую, даже самую священную жизнь Литерии. Примите же свой законный трофей. Он с глухим стуком бросил тяжелый, сочащийся кровью бархатный сверток прямо к её расшитым золотом жемчужным туфлям. Бархат раскрылся, являя двору ослепительное, мерцающее великолепие заколдованной чешуи. -Что за бред?! Какое, к черту, поклонение?! -в ту же секунду из угла зала взбешенным, истошным ревом взорвался Крейг. Его бледное лицо палача уродливо перекосилось, а изо рта от дикой ярости буквально брызгала слюна. -Одриан, король, этот слизняк нагло лжет вам прямо в глаза! Он разыгрывает перед вами комедию! Марк, скажи им! Скажи, какую грязную рабскую шлюху этот урод укрывал в своих покоях за нашей спиной! -Крейг прав, Ваше Величество! -Марк стремительно выступил вперед, его холеное лицо исказилось от удушливой, брезгливой злобы, а пальцы перчаток судорожно сжались на эфесе меча. -Этот задрот -обычное, трусливое ничтожество и посмешище для Пятерки Героев! Его личная эльфийская рабыня Лия вовсю кувыркалась в постели с его собственным рабом, пепельным Каэлем! Этот мятежный мусор командовал Высшим Героем в коридорах, пока наш «чистенький» Алекс рабски молчал в тряпочку и боялся зайти в комнату! Его достоинство осквернено грязью Нижнего города, Король! В зале поднялся страшный, осуждающий ропот Жрецов. Марк и Крейг торжествующе оскалились, готовые смаковать окончательное уничтожение врага, но Алекс даже не шелохнулся. Он лишь медленно повернул к ним свою голову, и его небесно-голубые глаза вспыхнули таким леденящим торжеством, что буллеры инстинктивно осеклись на полуслове. -Вы действительно думали, что я все это время слепо сидел в углу и ничего не замечал, ничтожные вы придурки? — тихо произнес Алекс, и от его спокойствия по залу пробежал могильный холод. -Я слишком хорошо знал абсолютно про каждую секунду их запретной связи за моим порогом. Но в отличие от вашей пьяной, скотской агрессии, я привык действовать как стратег. Я выждал идеальный тактический момент, когда они оба потеряют бдительность. И сегодня ночью, прямо перед тем, как спуститься к нагу, я своими собственными руками, хладнокровно расправился с ней, раз и навсегда до капли смыв этот рабский позор с имени Героя. Алекс выдержал удушливую паузу, упиваясь тем, как лица Марка и Крейга стремительно бледнеют и вытягиваются от парализующего шока. -Запомните это раз и навсегда, Мучители: истинная месть -это то самое изысканное блюдо, которое должно подаваться исключительно холодным. Софи, до этого испуганно замершая у трона, при этих леденящих словах восхищенно вздохнула всем телом. В её помутневших от кастового тщеславия зрачках разгорелся настоящий, дикий пожар ослепительного, безумного восторга хищницы. Перед ней больше не было забитого школьного задрота -перед ней стоял безжалостный, кровавый и чертовски опасный Теневой гроссмейстер, который ради её признания уничтожил собственную собственность и сокрушил законы Литерии! Одриан, не сводя глаз с Алекса, медленно пригубил вино. В его взгляде читалось удовлетворение хозяина, чей самый сложный инструмент наконец-то начал работать правильно. -Ты доказал свою ценность, Хранитель, -голос Короля разнесся над столом, заставляя замолкнуть даже Софи, которая всё еще перебирала пальцами серебристую чешую. -Твой дар прекрасен. Конечно, -Одриан на мгновение помрачнел, взглянув на пустующий постамент в углу зала, -живое изваяние нага-лорда, замурованное в кристалле прямо здесь, перед моим троном, было бы вершиной эстетики. Это было бы вечное напоминание о нашей победе. Король вздохнул, но тут же благосклонно кивнул Алексу. -Но я прощаю тебе этот порыв. Твоя страсть к Софи и твоя ярость к предательству Лии... это человечно. И это платье, -он указал на шкуру, -станет ослепительным символом нашей мощи. Софи будет в нем богиней. Одриан наклонился вперед, и его голос стал вкрадчивым. -Но теперь, когда твоя комната опустела, Алекс, тебе нужно восполнить потерю. В отличие от Марка и Крейга, ты никогда не требовал новых тел. Ты довольствовался малым. Но сегодня ты достоин большего. Завтра же я прикажу жрецам отобрать для тебя лучшую из новых рабынь. Чистокровную эльфийку или, если пожелаешь, человеческую девицу из благородного рода захваченных земель. Ты должен чувствовать себя Героем не только в Архивах, но и в своей постели. Марк и Крейг переглянулись. В их глазах читалась жгучая зависть: Король лично предлагал Алексу «лучшую», в то время как им приходилось довольствоваться общим распределением. Крейг, чей бок всё еще ныл от удара кочерги, сжал кулаки так, что костяшки побелели. Алекс медленно поднял кубок, салютуя Королю. Его небесно-голубые глаза оставались холодными, как лед поднебесья. -Ваше Величество слишком щедры, -произнес он, и в его голосе не было ни тени колебания. -Я приму ваш дар. Литерия научила меня, что старое должно сгорать, чтобы дать место новому. Внутри же у Алекса всё кричало. Каждое слово Одриана было как удар хлыста. Новая рабыня... новая жизнь, которую он должен будет либо сломать, либо тайно спасать. Одриан не просто дарил ему женщину, он затягивал на его шее золотую удавку, заставляя играть роль палача до самого конца. -Превосходно! -Одриан рассмеялся, и этот смех подхватил весь зал. -Пейте! За нашего Хранителя, который познал вкус крови и сладость верности! Пир продолжался, но для Алекса это был уже не триумф. Это был спуск в еще более глубокие круги ада. Одриан выдержал долгую паузу, наслаждаясь тем, как его слова о рабыне осели в умах Героев. Но затем он чуть подался вперед, и его голос приобрел стальную серьезность. -Но рабыня -это лишь плоть для утешения, -Король обвел взглядом затихший зал. -Литерия нуждается в большем. Мы видим, как Марк и Крейг тратят свой Гнозис на вино и мимолетные связи. Они сильны, но они остаются детьми. Алекс же сегодня показал нам нечто иное. Он показал взрослость. Способность на поступок, на жертву ради принципа и верности. Алекс как раз поднес кубок к губам, когда Одриан произнес следующие слова: -Поэтому я принял решение. Я женю тебя, Алекс. Не на рабыне, а на чистокровной человеческой девушке из высшей аристократии захваченного Северного Королевства. Её род древен и чист. Литерии нужны подданные, в чьих жилах будет течь кровь Героев из иных миров. Нам нужны те, кто будет вести наши армии против черни, обладая твоим умом и силой Искры. Алекс не просто поперхнулся -он по-настоящему подавился вином, судорожно закашлявшись. Тёмная жидкость плеснула на его и без того окровавленный плащ. Он быстро поставил кубок, чувствуя, как внутри всё обрывается. Женитьба? Династия? Одриан хотел превратить его в племенного жеребца для нужд своей империи. Марк вскочил с места, его лицо пошло пятнами. -Ваше Величество! Женитьба? На человеке с Севера? Но мы... мы всегда считали, что право на наследие нужно заслужить годами службы! -Он заслужил его за одну ночь, Марк, -Одриан осек его коротким взглядом. -Пока ты спал, он очистил свою честь и преподнес Литерии дар, который будет сиять десятилетия. Софи замерла. Её улыбка на мгновение стала натянутой. Идея, что Алекс -её «преданный раб» -теперь будет принадлежать другой женщине официально, явно не входила в её планы. Она бросила на Алекса быстрый, ревнивый взгляд. Алекс наконец выпрямился, вытирая губы тыльной стороной ладони. Его небесно-голубые глаза лихорадочно блестели. -Ваше Величество... это... неожиданная честь, -выдавил он, стараясь придать голосу оттенок покорности, хотя в голове уже метались мысли о том, как это разрушает остатки его планов на уединение. -Я польщен тем, что вы видите во мне будущее Литерии. -Будущее уже здесь, Хранитель, -Одриан снова поднял кубок. -За твой новый дом. За твою новую кровь. И за Литерию, которая становится сильнее с каждым твоим шагом!