Мимо

Зима постепенно теряла праздничную привлекательность.  Снег, ещё недавно укрывавший территорию Хогвартса ровным белым покрывалом, теперь лежал грязными неровными островками вдоль дорожек и стен замка. Днём он подтаивал, превращаясь в холодную кашу, а ночью снова покрывался тонкой коркой льда. Небо уже несколько дней оставалось одинаковым – тяжёлым, низким и почти бесцветным. Ветер гулял по внутреннему двору, забираясь под мантии и заставляя ускорять шаг. Большинство учеников старались лишний раз не выходить на улицу и прятались в коридорах, библиотеках или гостиных своих факультетов. Гермиона сидела за дальним столом в библиотеке и пыталась сосредоточиться на статье по защитной магии. Мысли постоянно возвращались туда, куда не следовало, что до неприличия раздражало. –  Грейнджер. Гермиона подняла голову. Напротив неё стоял Тео Нотт. – Добрый день, Нотт. – Значит, всё-таки помнишь меня. – Тебя крайне сложно забыть.  – Не знаю. После каникул от тебя не было ни одной совы. Он сел напротив, не дожидаясь приглашения.  Гермиона почувствовала лёгкий укол совести. Письмо. Она действительно так и не ответила. – Прости. Я собиралась. – Уверен. Он произнёс это с таким невозмутимым видом, что Гермиона улыбнулась. – Ты мне не веришь. – Ни единому слову. – Как грубо. – Просто я реалист. Несколько секунд они смотрели друг на друга, а потом оба тихо рассмеялись. – Если тебя это утешит, письмо мне понравилось. – Меня это совершенно не утешает. Мне нужен был ответ. – И всё же, ты это пережил.  – Это было непросто.  Разговор оказался удивительно лёгким. Никакого напряжения, и бесконечного анализа каждого взгляда и каждой фразы. Именно в этот момент она заметила движение в конце прохода между стеллажами. Светлые волосы. Малфой. Он появился всего на несколько секунд,  слегка замедлил шаг, посмотрел в их сторону, и почти сразу отвернулся. Гермиона почувствовала, как раздражение,  накопившееся за последние дни, мгновенно вернулось. Хватит. С неё действительно хватит. Она резко закрыла книгу. – Мне нужно идти. – Настолько срочно? – Да. – Боюсь даже спрашивать. – Верное решение. Тео проводил её задумчивым взглядом. – Грейнджер. Она остановилась. – Что? – Постарайся никого не убить. – Ничего не обещаю. Когда она вышла из библиотеки, Малфоя уже не было, но это её не остановило. Она нашла его возле западной галереи. Почти случайно. Хотя, возможно, не совсем случайно. Последние несколько дней Гермиона слишком часто замечала, где он появляется, в какое время выходит из библиотеки и какими коридорами предпочитает пользоваться. Малфой стоял у окна. Несколько секунд Гермиона просто смотрела на его спину, после чего решительным шагом направилась вперёд. – Малфой. Он обернулся, и в его лице мелькнуло что-то похожее на раздражение, а может и обречённость. Гермиона не успела понять. – Грейнджер. – Нам нужно поговорить. – Нет. Ответ прозвучал настолько резко, что она даже растерялась. – Что значит «нет»? – Именно то, что означает это слово. – Ты серьёзно? – К сожалению. Гермиона почувствовала, как внутри мгновенно вспыхивает злость. – Прекрасно. Тогда я буду говорить, а ты слушать. – Звучит утомительно. – Почему ты меня избегаешь? Малфой вздохнул так, будто разговор уже успел его утомить. – Я тебя не избегаю. – Не ври. – Очень убедительный аргумент. – Потому что это правда. – Нет, Грейнджер. – Да, Малфой. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. – Ты буквально разворачиваешься и уходишь каждый раз, когда видишь меня. – Сильное преувеличение. – Я видела это собственными глазами. – Тогда, полагаю, тебе не стоит больше доверять своему зрению. Гермионе захотелось его ударить. – Почему ты не можешь просто ответить на вопрос? На этот раз он ненадолго отвёл взгляд. – Твой вопрос не имеет смысла. – Нет. – Да. – Малфой… – Что? – Ты действительно собираешься делать вид, что ничего не случилось? Малфой медленно выдохнул. – А что именно, по-твоему, произошло? Гермиона уставилась на него. – Ты серьёзно? – Более чем. – Хорошо. Она скрестила руки на груди. – Тогда, может быть, ты мне объяснишь, почему последние две недели ведёшь себя так, словно меня не существует? – Возможно потому, что это значительно упрощает жизнь. Его слова прозвучали так спокойно, а Гермиона почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось. – Вот как. – Именно так. – Понятно. На самом деле ей абсолютно ничего не было ясно. Малфой смотрел куда-то мимо неё, старательно показывая, что этот разговор был ему настолько безразличен, что он уже мысленно занимался чем-то другим. – Знаешь что? Теперь её голос звучал почти так же холодно, как и его собственный. – Если ты жалеешь о том, что произошло, мог бы просто сказать мне об этом. Впервые за весь разговор он посмотрел ей прямо в глаза. – Я этого не говорил. – Тогда в чем дело? Он просто молчал, и это стало ответом само по себе. Гермиона коротко кивнула. – Ясно. Она развернулась раньше, чем успела сказать что-то ещё, и пошла прочь по коридору, не оглядываясь.  Только завернув за угол, Гермиона поняла, что всё ещё сжимает пальцы в кулаки. Разговор ничего не объяснил, скорее наоборот… Всё стало только хуже. Несколько минут Драко так и стоял возле окна.  Коридор давно опустел.  Где-то вдалеке хлопнула дверь, зазвучали голоса, а потом всё снова стихло. Драко закрыл глаза, и провёл рукой по светлым волосам.  Замечательно. Просто замечательно. Каждое её слово до сих пор звучало в голове так отчётливо, словно она всё ещё стояла напротив и смотрела на него тем самым взглядом - прямым, требовательным, не позволяющим спрятаться за привычной маской равнодушия. Впрочем, другого он и не ожидал. Если быть честным с самим собой, он шёл к этому разговору уже несколько недель. Каждый раз, когда сворачивал в другой коридор, замечая её издалека. Каждый раз, когда находил повод уйти раньше или сделать вид, что слишком занят. Гермиона была права. Он избегал её. Сознательно. С той самой дисциплиной, которой его учили с детства: если что-то становится опасным - держись от этого подальше. Именно поэтому её вопрос вызвал такое раздражение. Впрочем, за ним скрывалось нечто ещё менее приятное - чувство вины. Он слишком хорошо помнил тот вечер. Снег. Фонари. Лестница. Карие глаза. Поцелуй. Особенно поцелуй. Он помнил не только сам момент. Помнил, как она замерла на долю секунды, как холодный воздух обжигал лёгкие, как весь привычный мир вдруг стал удивительно тихим, словно на несколько мгновений исчезло всё то, что обычно определяло его жизнь. К сожалению, некоторые воспоминания обладают неприятным свойством возвращаться в самый неподходящий момент. Например, каждый раз, когда пытаешься о них забыть. И чем настойчивее он пытался вытеснить их из памяти, тем ярче они становились. Драко резко выдохнул. Некоторые ошибки можно исправить, некоторые - пережить.  Проблема заключалась в том, что он всё меньше понимал, к какой категории относится эта. – Прекрасно. Слово прозвучало в пустом коридоре особенно мрачно. – Просто прекрасно. – Не уверен, что согласен. Драко вздрогнул. Затем медленно обернулся. Тео Нотт стоял в нескольких шагах от него, прислонившись к стене. – И давно ты здесь? – Достаточно. Зрелище получилось весьма неловким. Драко закатил глаза. – Уйди. – Боюсь, теперь уже поздно. Тео изучающе посмотрел на него. Он был одним из немногих, кто умел замечать то, что Драко предпочитал скрывать даже от самого себя. – Ты выглядишь так, будто только что собственноручно разрушил свою жизнь. – Впечатляющая демонстрация способности делать выводы из недостатка информации. – Она тебя ненавидит, – заметил Тео. От этих слов неприятно кольнуло где-то под рёбрами, хотя он сам не был уверен, что дело в ненависти. Драко невольно сжал челюсть. – Очень полезное наблюдение. – Всегда рад помочь. – Нотт. – Что? – Замолчи. Тео неожиданно усмехнулся. – Ты ведь понимаешь, что сам всё испортил. Драко ничего не ответил. Он мог сколько угодно ссылаться на обстоятельства, семью, будущее или здравый смысл.  В конечном итоге решение всегда принимал он сам. Тео посмотрел в сторону коридора, за которым исчезла Гермиона. Потом снова перевёл взгляд на него, и устало добавил: – Впрочем, это уже твоя проблема. Драко снова повернулся к окну. Белые хлопья растворялись в сумерках, исчезая почти сразу после того, как касались земли.  Ещё недавно ему казалось, что достаточно просто держаться на расстоянии, и всё постепенно забудется. Теперь он уже не был в этом так уверен. Чем больше времени проходило, тем очевиднее становилось то, чего он совершенно не хотел признавать. Всё зашло дальше, чем следовало.