Aperite Viam

Всю следующую неделю Гермиона находилась в отвратительном настроении. Она безуспешно пыталась внушить себе, что всему виной обычная усталость, и стоит только выспаться, разобрать накопившиеся задания и перестать накручивать себя - всё вернётся на свои места.  Учёба на восьмом курсе оказалась совсем не такой, как она ожидала. Каждый преподаватель словно решил наверстать упущенное за предыдущие годы, и список обязательных работ рос быстрее, чем она успевала их выполнять. Но дело было не только в занятиях. Мысли постоянно возвращались к одним и тем же вопросам, на которые у неё не находилось ответов: Что делать дальше после окончания школы? Какой путь выбрать?  Иногда ей казалось, что она движется вперёд, а иногда – что просто стоит на месте, наблюдая, как остальные постепенно определяются со своим будущим. В библиотеке было непривычно тихо. Гермиона закрыла книгу и потёрла глаза. Она просидела здесь почти три часа. За это время статья по международному магическому праву не стала интереснее. Зато настроение определённо стало хуже. – Давно сидишь? Гермиона подняла голову. Тео Нотт стоял по другую сторону стола. — Добрый вечер, Нотт. Не знаю. Тео бросил взгляд на стопку книг. – Тревожный симптом. – В каком смысле? – Кажется, ты забыла, что существует жизнь за пределами библиотеки. Он опустился на соседний стул. – И что ты предлагаешь? – Немедленно вывести тебя отсюда. – Очень остроумно. – Я вообще-то серьёзно. – У меня много дел. – То, что ты третий час разглядываешь одну и ту же статью, работой не считается. – Нотт… – Грейнджер. Несколько секунд они смотрели друг на друга, потом Тео неожиданно поднялся. – Пойдём. – Куда? – Выпить. Гермиона моргнула. – Что?! Мы всё ещё находимся в школе, если ты забыл. – Мне это известно. – Уже вечер. – Именно. Самое подходящее время. – Это запрещено. Тео выглядел так, словно услышал нечто по-настоящему неожиданное. – Ты сейчас серьёзно решила сослаться на правила? – Представь себе. – Мы восемь лет наблюдали, как Поттер превращает школьный устав в список рекомендаций. Гермиона закатила глаза.  – Это не делает нарушение правил разумным решением. Тео чуть наклонился вперёд. – Послушай, все мои знакомые сегодня безнадёжно заняты. Забини ушёл на свидание и вряд ли появится раньше отбоя. Пэнси вытаскивает кого-то из академической катастрофы. Малфой куда-то исчез, прихватив своё фирменное выражение вселенского недовольства. Так что у тебя есть два варианта. Он поднял два пальца. – Первый: остаться здесь и продолжить мучить себя этой статьёй. – А второй? – Вспомнить, что ты всё-таки человек. Гермиона снова закатила глаза. – Очень убедительно. – Я стараюсь. – Нет, не особенно. – Вот тут ты несправедлива. Она сама не заметила, как улыбнулась. Тео тут же указал на неё пальцем. – Вот. Видишь? – Что именно? – Улыбка! Редкое явление. Он подхватил свою мантию. – Ну так что? Гермиона посмотрела на книги, потом на окна, потом снова на Тео. Статья всё ещё была скучной, настроение всё ещё было ужасным, а перспектива провести ещё один вечер наедине с собственными мыслями вдруг показалась совершенно невыносимой. – Ладно. Тео удовлетворённо кивнул. – Отлично. – Если нас поймают… – Не поймают. – Откуда такая уверенность? – Потому что я слизеринец. – И что? – Для посвящённых - ответ исчерпывающий. Несколько минут спустя они уже шли по замку. Точнее, Гермиона шла, а Тео уверенно вёл её куда-то через лабиринт коридоров, явно пользуясь маршрутом, который не имел ничего общего с теми дорогами, которыми обычно пользовались преподаватели и добропорядочные студенты. – Скажи честно, ты вообще знаешь, куда идёшь? – Нет. – Это обнадёживает. – Я предпочитаю воспринимать жизнь как последовательность удачных импровизаций. – А я всегда считала это определением катастрофы. – Разница между катастрофой и приключением зачастую заключается исключительно в результате. Гермиона тихо фыркнула. Они свернули в очередной боковой проход. Замок постепенно затихал. Где-то далеко ещё слышались голоса учеников, возвращавшихся в гостиные факультетов, но с каждым поворотом они становились всё тише. Старые каменные стены словно поглощали звуки. Факелы горели через большие промежутки, и между островками света тянулись длинные полосы полумрака. В высоких окнах мерцал серебристый лунный свет, ложась на пол бледными прямоугольниками. Где-то под потолком лениво проплывали крошечные светящиеся искры - то ли остатки старых чар, то ли очередная загадка Хогвартса, на которую никто давно не обращал внимания. Гермиона всегда любила Хогвартс вечером. Иногда ей казалось, что замок существует уже так много лет, что давно приобрёл собственный характер. И характер этот, судя по всему, был довольно эксцентричным - лестницы меняли направление без предупреждения, двери исчезали, портреты подслушивали разговоры, а некоторые коридоры словно возникали только тогда, когда были нужны. Они начали спускаться по узкой винтовой лестнице. Каменные ступени были неровными и заметно стёртыми посередине. Наверное, за несколько столетий по ним прошли тысячи волшебников. По стенам скользили золотистые отблески света, а где-то в глубине лестничного колодца эхом разносились едва различимые звуки, словно сам замок тихо переговаривался во сне. Тео тем временем остановился возле старой ниши в стене. На первый взгляд здесь не было ничего особенного. Обычный участок кладки, каких в Хогвартсе были сотни. Однако стоило присмотреться внимательнее, как становилось заметно, что камни здесь покрыты тонкими серебристыми прожилками, будто когда-то в них вплели какие-то древние чары. – Вот мы и пришли. Гермиона огляделась. – Куда именно? – К очередному доказательству того, что основатели школы обладали крайне специфическим отношением к вопросам безопасности. – Мне начинает казаться, что ты искренне восхищаешься всеми архитектурными нарушениями Хогвартса. – Не всеми. Только лучшими. Он провёл ладонью по одному из камней. Где-то внутри стены что-то негромко щёлкнуло. Несколько секунд ничего не происходило, а затем часть кладки медленно отъехала в сторону. За ней открылся узкий тёмный проход. Из глубины тоннеля потянуло прохладой и запахом старого камня. Нотт сделал приглашающий жест рукой. – После тебя, Грейнджер. Гермиона посмотрела в тёмный тоннель, затем перевела взгляд на Тео, и совершенно неожиданно для себя поняла, что в библиотеку ей возвращаться не хочется. Проход оказался длиннее, чем Гермиона ожидала. Тео взмахнул палочкой. – Люмос. На кончике палочки вспыхнул мягкий золотистый свет.  Гермиона повторила заклинание, и темнота тоннеля немного отступила. Старый проход уходил далеко вперёд. Каменные стены местами покрывал мох, а под ногами тихо хрустел песок и мелкие камни. Воздух был прохладным и пах сыростью. Иногда им попадались выцветшие символы, вырезанные прямо в кладке. Иногда - остатки каких-то давно угасших чар.  Гермиона несколько раз ловила себя на том, что хочет остановиться и рассмотреть всё внимательнее. Тео только усмехался. – Не начинай. – Что именно?  – Уже вижу, как ты мысленно составляешь каталог находок и придумываешь систему классификации. – Это называется наблюдательность. – Нет, Грейнджер. Наблюдательность заканчивается на «интересно». У тебя всё обычно с этого начинается, а заканчивается тридцатистраничным исследованием. – Это древний магический проход. – Именно. – Мне положено интересоваться такими вещами. – А мне положено не дать тебе провести здесь следующие три часа. Остаток пути они почти не разговаривали, лишь шаги эхом отражались от стен. Через некоторое время впереди показался бледный свет. Последний участок прохода уходил вверх под небольшим углом, и вскоре они выбрались наружу. Гермиона удивлённо огляделась. Это был не тот Хогсмид, который она знала. Точнее, технически это всё ещё был Хогсмид, но явно не та его часть, куда обычно попадали школьники. Узкая улочка тянулась между старыми домами, тесно прижавшимися друг к другу. Здесь почти не было света, лишь несколько редких фонарей отбрасывали тусклые золотистые пятна на мокрую мостовую.  Где-то вдалеке слышались приглушённые голоса. Из одной трубы поднимался дым. В другом окне мелькнул силуэт человека. Место выглядело так, будто существовало параллельно привычному Хогсмиду и не особенно стремилось попадаться на глаза посторонним. – Где мы? – На окраине. – Я никогда здесь не была. – Меня это нисколько не удивляет, Грейнджер. Они свернули в узкий переулок. Настолько узкий, что Гермиона почти могла коснуться стен по обе стороны. Впереди был тупик, но Тео уверенно продолжал идти. – Нотт. – М-м? – Там стена. – Я знаю. Он остановился возле старой кирпичной кладки. На стене не было ничего особенного - ни двери, ни вывески, ни намёка на проход. Тео поднял руку и коснулся одного из потемневших кирпичей. – Смотри внимательно. – На что? Вместо ответа Тео провёл пальцами по кирпичу и негромко произнёс: – Aperite viam. Кирпич под его рукой вспыхнул серебристым светом. По стене мгновенно разбежались тонкие светящиеся линии, складываясь в сложный узор, похожий на звёздную карту. Гермиона удивлённо моргнула. – Это пароль? – Скорее ключ. Чары привязаны не только к словам, – продолжил Тео. – Сама по себе фраза ничего не значит. Она должна быть произнесена человеком, которого впустили в плетение чар много лет назад. – То есть если я сейчас повторю её… – Ничего не произойдёт. Словно подтверждая его слова, узор вспыхнул ярче. – Магия запоминает голос, магический след и намерение. Старомодно, но очень надёжно. – Кто это создал? – Понятия не имею. Но работа великолепная. Последние линии сошлись в одной точке. Воздух перед стеной пошёл рябью, словно поверхность воды. А затем прямо из пустоты медленно проявилась узкая деревянная дверь. Над дверью висел старый медный фонарь. На первый взгляд совершенно обычный, но только внутри вместо огня плавало крошечное серебристое существо. Что-то среднее между рыбкой и кометой. Оно медленно кружило внутри стеклянного шара, оставляя за собой тонкий мерцающий след. Гермиона подняла голову. – А это что? Тео тоже посмотрел на фонарь, и на его лице появилась едва заметная улыбка. – Не имею ни малейшего понятия. – Ты серьёзно? – Абсолютно. – И никто не знает? – Хозяин утверждает, что знает, но каждый раз рассказывает новую историю. Гермиона рассмеялась. Серебристое существо внутри фонаря сделало ещё один круг и вспыхнуло ярче. – Добро пожаловать в место, о котором тебе никто не рассказывал, – сказал он. И толкнул дверь. За дверью оказалось неожиданно тихо. Шум улицы исчез так резко, словно дверь отделяла не два помещения, а два разных мира.  Гермиона переступила порог и замедлила шаг. Бар был небольшим. По крайней мере, на первый взгляд. При дальнейшем рассмотрении становилось понятно, что пространство внутри устроено совсем не так, как ожидалось. Стены уходили дальше, чем позволяли размеры здания снаружи. Потолок терялся в мягком полумраке. Старые деревянные балки пересекались над головой, а между ними плавали десятки крошечных огоньков. Они лениво дрейфовали в воздухе, подчиняясь собственным законам.  За стойкой тянулись полки с бутылками самых странных форм и размеров. Некоторые были наполнены обычными напитками. Некоторые - чем-то светящимся. В одной бутылке внутри медленно кружилась миниатюрная гроза. В другой плавали золотые искры. Третья выглядела совершенно пустой, пока её не коснулся свет, и тогда внутри на мгновение вспыхнуло звёздное небо. Здесь не было музыки, и всё же помещение не казалось беззвучным: тихо потрескивал камин, позвякивали бокалы, шелестели страницы. Посетителей было немного.  Ведьма лет шестидесяти сидела в кресле возле огня и читала газету. Двое мужчин играли в волшебные шахматы. У окна молодой волшебник что-то писал на пергаменте, а рядом лежала раскрытая карта, на которой медленно двигались светящиеся точки. Никто ни на кого не смотрел. Никто никем не интересовался. Будто каждый пришёл сюда именно за этим - чтобы его оставили в покое. – Здесь как-то… Гермиона замолчала, пытаясь подобрать слово. – Спокойно? – подсказал Тео. – Странно. – Это тоже подходит. Они прошли к столику в глубине зала. Столешница была вырезана из какого-то тёмного дерева, а внутри прозрачной поверхности медленно двигались линии, напоминавшие созвездия. Гермиона провела пальцами по краю стола. Линии тут же перестроились. – Магия реагирует на прикосновения? – На настроение. – Конечно. – Это самое нормальное, что ты услышишь сегодня вечером. Она тихо рассмеялась. За стойкой стоял хозяин - высокий худой волшебник неопределённого возраста. Седые волосы были собраны в хвост, а  на переносице сидели очки с разноцветными стёклами. Он скользнул взглядом по Гермионе и Тео, отметив их присутствие, и кивнул Нотту так, словно видел его вчера. – Добрый вечер, мальчик. – Добрый вечер, Элиас. – Всё ещё жив? – Как видишь. – Тогда вечер обещает быть удачным. После чего хозяин вернулся к своему занятию так, будто разговор был завершён. Гермиона проводила его взглядом. – Он даже не спросил, кто я. – Здесь не принято задавать вопросы. Тео снял мантию и повесил её на спинку стула. – Большинство людей приходит сюда именно поэтому. Он обвёл взглядом зал. – Видишь вон того волшебника у окна? – Да. – Я понятия не имею, кто он. – И не пытался узнать? – Нет. – Почему? – Если кто-то приходит сюда, значит, скорее всего, у него есть причины не объяснять свою жизнь первому встречному. Гермиона задумчиво посмотрела по сторонам. И действительно, никто не пытался привлечь внимание, не хвастался фамилией и не демонстрировал статус. Казалось, за этой дверью всё то, что обычно определяло человека в магическом мире, вдруг переставало иметь значение. – Как ты вообще нашёл это место? На этот раз Тео помолчал чуть дольше. – Меня привели. – Кто? – Старший брат Блейза. Гермиона удивлённо подняла брови. – У Забини есть брат? – Даже два, если верить слухам. Но я говорю о Викторе. Он старше Блейза почти на пятнадцать лет и появляется в жизни семьи примерно так же регулярно, как комета. – Уже звучит подозрительно. – Подожди. Лучшее впереди. Тео усмехнулся. – Впервые я встретил его во Флоренции. Он сидел на крыше старого палаццо и спорил с каким-то французом о том, можно ли проиграть собственную тень в карты. – И? – До сих пор не знаю. Когда я уходил, они были на третьем часу спора. Гермиона рассмеялась. – Это точно родственник Забини. – Самое странное, что Блейз никогда не рассказывал о нём. Просто однажды сказал: «Если увидишь высокого мужчину в зелёном пальто и услышишь, как кто-то предлагает купить проклятый компас, уходи в другую сторону». – Разумный совет. – Я тоже так подумал. Поэтому, конечно же, подошёл познакомиться. – Разумеется. – Виктор посмотрел на меня и заявил, что я выгляжу как человек, который слишком много думает и слишком мало живёт. – В пятнадцать лет? – Именно это я ему и сказал. – И что он ответил? – Что возраст тут ни при чём. Тео покачал головой, вспоминая. – Потом он исчез на несколько месяцев. А когда снова появился в Британии, привёл меня сюда. – Просто так? – Не совсем. По дороге он успел поссориться с владельцем книжной лавки, выиграть у какого-то колдуна старинные часы и убедить меня, что половина полезных знакомств в жизни начинается с очень плохих решений. Тео на мгновение замолчал. – А потом он попросил хозяина вписать меня в чары. – Зачем? – Сказал, что однажды мне понадобится место, где никто не будет спрашивать, кто я такой. Гермиона посмотрела на него внимательнее. – И оказался прав? Тео перевёл взгляд на огонь в камине, и впервые за весь вечер улыбнулся без привычной иронии. – В пятнадцать лет мне казалось, что это самая бессмысленная вещь, которую я когда-либо слышал. – А потом? – А потом я вырос. Он произнёс это спокойно, просто как факт. – И понял, что иногда люди гораздо больше интересуются твоей фамилией, чем тобой самим. Несколько секунд они сидели молча. Гермиона не стала задавать ещё один вопрос. Почему-то ей казалось, что если она спросит сейчас, то разрушит что-то важное. К счастью, Тео, по всей видимости, придерживался того же мнения. Он легко хлопнул ладонью по столу и поднялся. – Так, всё. Если мы продолжим в том же духе, к концу вечера оба впадем в  экзистенциальный кризис. – Только к концу? – Хорошее замечание. Тогда хотя бы не будем усугублять ситуацию. Гермиона фыркнула. – И что ты предлагаешь? – Выпить что-нибудь странное и сделать вид, что жизнь понятна. Он направился к стойке. – Что будешь пить? – Я никогда здесь не была. – Это не ответ. – Я просто даже не представляю, что здесь вообще подают. – Отлично. Тео выглядел подозрительно довольным. – Тогда я закажу сам. Он уже остановился возле стойки. Элиас поднял взгляд поверх разноцветных стёкол. – Для девушки что-нибудь приличное. – Это исключает большую часть меню. – Именно поэтому я уточнил. Старый волшебник хмыкнул и исчез где-то среди бутылок. Через несколько минут Тео вернулся с двумя бокалами. Один выглядел вполне обычным, а второй  светился так, будто внутри жидкости медленно растворялся лунный свет. Гермиона недоверчиво посмотрела на напиток. – Почему он светится? – Если бы не светился, стоил бы вдвое дешевле. – Великолепное объяснение. – Я стараюсь. Она осторожно сделала глоток. Вкус оказался неожиданным - сначала холодным, почти как мята, потом появились цитрусы, а спустя секунду она почувствовала лёгкое тепло, будто где-то внутри зажгли маленький камин. Гермиона удивлённо посмотрела на бокал. – Это вообще законно? – Сложно сказать. Тео сделал глоток из своего бокала и устроился удобнее. Какое-то время они просто наблюдали за огнём в камине. Потом он неожиданно спросил: – Итак. Что именно сводит тебя с ума? – Прости? – Последние пару недель ты выглядишь так, словно пытаешься решить нерешаемую задачу.  Гермиона невольно рассмеялась. – Какое точное описание. – Благодарю. – А если серьёзно… Она замолчала, покручивая бокал в руках. Серебристый свет внутри жидкости лениво закружился вслед за движением. – Не знаю. Может быть, так и есть. – Это из-за учебы? – Нет. – Хорошо. Если бы дело было в этом, разговор получился бы удивительно скучным.  – Просто… Гермиона покрутила бокал в руках. – Ты никогда не задумывался о том, что через несколько месяцев всё закончится? – Постоянно. Ответ прозвучал так быстро, что она подняла голову. – Правда? – Конечно. Он посмотрел на огонь в камине. – Вопреки распространённому мнению, слизеринцы тоже способны испытывать ужас. Уголок его губ дрогнул. Гермиона покачала головой и сделала ещё один глоток. Напиток всё ещё приятно согревал изнутри, а серебристые искры в бокале медленно вспыхивали каждый раз, когда она поворачивала его в руках. Несколько секунд они молчали. За соседним столиком перевернулась шахматная фигура. Где-то возле стойки тихо звякнуло стекло. Один из парящих под потолком огоньков лениво опустился ниже, словно решил подслушать разговор. – Просто всё как-то странно, – наконец сказала Гермиона, проводя пальцем по краю бокала. – Семь лет назад мне казалось, что к окончанию школы я буду точно знать, что делать дальше. Тео слегка приподнял бровь. – В одиннадцать лет все кажутся себе удивительно разумными. – А потом? – Потом выясняется, что взрослые импровизируют ничуть не меньше детей. Просто делают это с более уверенным выражением лица. Гермиона усмехнулась. – И ты тоже не знаешь, что будешь делать? – Знаю примерно столько же, сколько знаю о происхождении той штуки в фонаре. Он кивнул в сторону двери. – То есть почти ничего. – Не верю. – Почему? – Потому что ты всегда производишь впечатление человека, у которого есть план. – У меня есть планы. Тео сделал небольшую паузу. – Обычно даже несколько. – И? – И они имеют неприятную привычку противоречить друг другу. На этот раз Гермиона искренне рассмеялась. Тео покрутил бокал в руках, наблюдая за тёмной жидкостью. – Кроме того, в нашем случае всё несколько сложнее. – В каком смысле? На мгновение он задумался. Не отвёл взгляд. Не попытался перевести разговор в шутку. Просто подбирал слова. – В том смысле, что некоторые люди рождаются с возможностью выбирать. Он легко провёл пальцем по краю бокала. – А некоторые рождаются с готовым списком ожиданий. Гермиона почувствовала, как что-то в его голосе изменилось, и поняла: впервые за весь вечер речь зашла о чём-то действительно важном. – Это про твою семью? Тео коротко усмехнулся. – Удивительно. Иногда ты и впрямь бываешь наблюдательна. Гермиона закатила глаза. – Спасибо. Это многое говорит о том, насколько высоко ты оцениваешь мои интеллектуальные способности. – Не преувеличивай, Грейнджер. Иногда я даже советуюсь с тобой по вопросам жизни и смерти. – Когда это? – Например, когда не могу решить, сколько часов подряд человек способен просидеть в библиотеке без необратимых последствий для психики. – Очень смешно. – Я знаю. Несколько секунд Нотт лишь задумчиво вертел бокал в пальцах. – И да, это про семью, – сказал он наконец. – Не только, конечно. Но семья всегда оказывается где-то рядом. Гермиона ничего не сказала. Она уже поняла, что если дать ему возможность говорить в собственном темпе, он расскажет гораздо больше, чем если начать расспрашивать. – Забавно, – продолжил он спустя мгновение. – Большинство считает, что проблема чистокровных семей заключается в деньгах, фамилиях и бесконечном снобизме. – Разве это не так? – Это лишь следствие. Он слегка пожал плечами. – Настоящая проблема в том, что за тебя очень рано решают, кем ты должен стать. Гермиона нахмурилась. – Но ты ведь всегда можешь выбрать что-то другое. Тео посмотрел на неё с таким выражением, будто услышал какую-то чрезвычайно любопытную теорию. – Можешь. Он сделал паузу. – Но это не значит, что этот выбор ничего не будет стоить. В его голосе не было горечи, только усталое понимание. – Когда ты растешь в семье вроде моей, тебе с детства объясняют, как должен выглядеть успех. Какие знакомства полезны. Какие решения разумны. Какие люди подходят для общения, а какие нет. Он криво усмехнулся. – Иногда мне кажется, что половина моего воспитания сводилась к очень длинному списку того, чего делать нельзя. – Ты поэтому нарушаешь правила при каждом удобном случае? – Разумеется. Тео поднял бокал. – Я считаю это здоровой формой протеста. Гермиона тихо рассмеялась. Но уже через секунду заметила, что он снова смотрит куда-то сквозь неё, словно вспоминает что-то гораздо более личное. – После войны всё стало ещё сложнее, – сказал он негромко. – Из-за твоего отца? На этот раз Тео не ответил сразу, но его пальцы чуть сильнее сжали бокал. – Да, – произнёс он наконец. – В основном из-за него. Пламя камина отразилось в тёмном стекле его бокала. – Мой отец был человеком весьма определённых взглядов. – Крайне дипломатичная формулировка. – Я стараюсь быть вежливым в разговорах о покойниках. Гермиона едва заметно улыбнулась. Тео ответил слабой усмешкой, но она быстро исчезла. – Если серьёзно, он принадлежал к поколению людей, которые были абсолютно уверены в собственной правоте. Во всём. – И ты никогда с ним не соглашался? – Иногда соглашался. Он пожал плечами. – Было бы странно прожить рядом с кем-то столько лет и не согласиться ни разу. На мгновение его взгляд стал отстранённым. – Но чем старше я становился, тем яснее понимал, что не хочу прожить жизнь так же, как он. Гермиона ничего не сказала. Тео редко говорил о себе. Ещё реже - настолько откровенно. – После войны стало особенно очевидно, чем заканчивается подобная уверенность в собственной исключительности. Он произнёс это спокойно. – Когда его не стало, я неожиданно обнаружил, что вместе с наследством люди передают и ожидания. – Какие именно? Тео тихо выдохнул. – Все возможные. Он поставил бокал на стол. – Как вести себя. С кем общаться. Какими проектами заниматься. Какие решения принимать. Что сохранить. Что поддержать. Что представлять. – Но ты ведь можешь отказаться. – Теоретически. Он слегка наклонил голову. – Знаешь, что самое забавное? – Что? – Большинство людей смотрит на мою жизнь и видит исключительно привилегии. – А это не так? – Нет, это так. Он усмехнулся. – В материальном плане мне грех жаловаться. И я это прекрасно понимаю. Несколько секунд он наблюдал, как в глубине бокала медленно кружится тёмная жидкость. – Просто свобода и отсутствие проблем - не одно и то же. Гермиона задумчиво провела пальцем по столу. Созвездия под прозрачной поверхностью тут же перестроились, образовав незнакомый узор. – Наверное, я никогда не смотрела на это с такой стороны. – Большинство не смотрит. – Потому что со стороны кажется, что у тебя есть всё. – Именно. Тео чуть усмехнулся. – А потом выясняется, что некоторые вещи достаются в комплекте. Он сделал короткую паузу. – Фамилия Нотт открывает много дверей. Его взгляд скользнул по залу. – Но иногда не позволяет пройти через те, которые ты выбрал сам. Гермиона медленно кивнула. Если честно, раньше ей никогда не приходило в голову смотреть на это с такой стороны. Со стороны жизнь Тео Нотта всегда казалась ей удивительно простой - богатство, связи, возможности. Наверное, именно поэтому она никогда не задумывалась о цене, которая могла за ними стоять.  Это не означало, что она полностью его понимала. Некоторые вещи были слишком далеки от её собственного опыта. Но впервые ей захотелось понять. Разговор после этого ещё несколько раз уходил в сторону. Они спорили о том, существует ли хоть один министр магии, которого можно назвать по-настоящему компетентным. Обсуждали преподавателей. Тео рассказывал какую-то совершенно невероятную историю про Забини и незаконный аукцион проклятых артефактов в Венеции, которая звучала настолько абсурдно, что Гермиона до конца не была уверена, где заканчивается правда и начинается вымысел. В какой-то момент она поймала себя на том, что смеётся по-настоящему. Просто потому, что ей было хорошо. Когда они наконец поднялись из-за стола, камин почти догорел. Несколько посетителей уже ушли. Остальные по-прежнему сидели на своих местах, словно время внутри этого странного бара текло иначе, чем снаружи. Элиас проводил их коротким кивком, а серебристое существо внутри фонаря над дверью вспыхнуло чуть ярче, когда они выходили наружу. Обратная дорога показалась короче. Они снова прошли через переулок, скрытую дверь и старый тоннель. Хогвартс встретил их привычной тишиной. Замок давно спал. Возле лестницы, ведущей к гриффиндорской башне, Тео остановился. – Полагаю, здесь наши пути расходятся. – Полагаю, что так. Несколько секунд они стояли молча. Потом Тео слегка склонил голову. – Поздравляю. – С чем? – Ты провела целый вечер вне библиотеки и выжила. Гермиона закатила глаза. – Это был единичный случай. – Разумеется. – И не смотри на меня так. – Как именно? – Будто собираешься использовать это как аргумент в будущих спорах. – Собираюсь? Грейнджер, я уже использую. Она тихо рассмеялась. Тео выглядел чрезвычайно довольным собой. – Доброй ночи, Грейнджер. – Доброй ночи, Нотт. Он развернулся и направился вниз по коридору. Гермиона ещё несколько секунд смотрела ему вслед.  Она вдруг поняла, что впервые за долгое время провела вечер, почти не думая ни о войне, ни об учёбе, ни о будущем. И уж тем более не пытаясь решить проблемы, на которые у неё всё равно не было ответов. Наверное, именно так и появляются друзья. Не обязательно похожие на тебя, не обязательно понимающие каждую твою мысль, - просто люди, рядом с которыми становится легче дышать. Гермиона поправила сумку на плече и направилась к башне Гриффиндора. Свернув за угол, она заметила знакомую фигуру у одного из высоких окон. На этот раз она увидела его раньше, чем он её. Сердце по привычке дёрнулось где-то внутри.  Малфой поднял голову, и они посмотрели друг другу прямо в глаза. Затем его взгляд скользнул куда-то ей за плечо - туда, откуда она только что пришла, после чего снова вернулся к её лицу. Гермиона замедлила шаг. Раньше она бы обязательно задумалась, что это значит, начала бы анализировать каждую мелочь, попыталась бы найти объяснение.  Сейчас же, неожиданно для самой себя, почувствовала лишь усталость. Не сегодня. Только не сегодня. Она спокойно отвела взгляд и пошла дальше. Когда за её спиной остался очередной поворот коридора, на губах всё ещё держалась лёгкая улыбка. Как ни странно, вечер был действительно замечательный.