Глава 5: Мой путь

Do you feel cold and lost in desperation?

You build up hope, but failures all you've known.

Remember all the sadness and frustration

And let it go.

Let it go...

Iridescent — Linkin Park

***

Дождь. Он шёл уже третьи сутки, но Изуку казалось, что он шёл всегда. Что не было в его жизни ни солнца, ни голубого неба, ни сухих улиц - только этот бесконечный, монотонный, серый ливень, превращающий мир в размытое пятно. Вдалеке гремел гром, низкий, утробный, как ворчание голодного зверя. Изуку смотрел новости в своем разбитом телефоне, говорили о снеге в конце весны. Где-то на побережье - о штормах, смывающих целые посёлки. Погода сошла с ума после его последнего удара. После того, как он победил Шигараки. После того, как он сломал небо и эту планету. Изуку брёл по руинам уже несколько часов. Он не знал, куда идёт. Ноги сами несли его куда-то, огибая завалы и провалы в асфальте. Одежда насквозь промокла - рваный плащ, который не спасал от дождя, только добавлял веса. Волосы, грязные и слипшиеся, прилипали ко лбу и шее. Он не мылся, не ел, не пил. Тело, усиленное Один за всех, всё ещё функционировало, но ментальное истощение брало своё. Каждый шаг давался с трудом. Каждый вдох - как будто в лёгкие заливали воду. Глаза ввалились, кожа приобрела сероватый оттенок, как у покойника. Губы потрескались, и на них запеклась кровь - он кусал их, сам того не замечая. Под ногтями - засохшая бурая корка, которую он уже не пытался оттереть. От него воняло. Потом, кровью, грязью, дождём, который не смывал ничего, а только размазывал всё по телу. Он знал, что воняет, но ему было плевать. Плевать. Это слово стало его мантрой. Голоса в голове не давали ему покоя. — Прошу, Девятый .Ты должен остановиться, - голос Ёичи, первого носителя, звучал где-то в затылке. Мягкий, но настойчивый. Как учитель, который объясняет ученику то, что тот не хочет слышать. - Ты ещё можешь. Ты не перешёл черту окончательно. Вернись к друзьям, девятый. Вернись к себе. Твой разум еще не полностью поглотила тьма. — Да что ты несёшь?! - рявкнул Кудо. Его голос всегда был резким, как удар хлыста, и Изуку дёрнулся, задев плечом торчащий из стены обломок арматуры. Острая боль пронзила плечо, но он не остановился. - Какие, нахер, друзья?! Ты видел, что он сделал?! Больше двадцати трупов! А если быть точнее - двадцать шесть! Шестеро в администрации! Двадцать в лагере! Ты правда думаешь, что после такого можно просто вернуться и сказать: «Ой, простите, я погорячился»?! Они его в Тартар запекут, идиот! Или в какое-нибудь место похуже! Он теперь враг общества номер один! — Он не враг, - тихо, но твёрдо сказал Эн. Его голос всегда был самым спокойным, самым тихим, но сейчас в нём звенела сталь. - Он запутался. Он потерян. Но он всё ещё... — Он всё ещё убийца, - перебила Тень. Его собственная вторая личность. Голос, который звучал в его голове, как эхо его собственных мыслей, только темнее, жёстче, честнее. - Двадцать шесть человек. Двадцать шесть. И это только начало. Ты ведь понимаешь это, Изуку? Понимаешь, что это только начало? Что ты не остановишься? Что ты не МОЖЕШЬ остановиться? — Завалите, - пробормотал Изуку. - Просто завалите своё ебало. — Я пытаюсь помочь тебе. — Ты - моя больная фантазия! - он повысил голос, и эхо разнеслось по пустой улице. - Ты - мой сломанный мозг! Ты - то, что я ненавижу в себе! Ты не помогаешь! Ты путаешь меня! — Я, бля, говорю тебе правду. А правда в том, что ты уже переступил черту уже не можешь вернуться. Не можешь стать прежним. На твоих руках уже слишком много крови. Теперь только ты можешь идти вперёд. — Я НЕ ЗНАЮ! - заорал Изуку в пустоту. - Я не знаю, что мне делать! Я… Я УЖЕ НИЧЕГО НЕ ПОНИМАЮ, БЛЯТЬ! Я не знаю, кто я! Я не знаю, зачем я это делаю! Я уже убил столько людей, и я... я ничего не чувствую! Вообще! Ни сожаления, ни радости, ни боли - НИЧЕГО! Только пустоту! Только ваши ебучие голоса в моей башке, которые говорят мне , что нужно делать! Он остановился. Тяжело дышал. Дождь хлестал по лицу, по плечам, по сжатым кулакам. Голоса на мгновение затихли - даже они, кажется, были в шоке от его крика. А потом Нана, седьмая носительница, тихо сказала: — Изуку... ты не пустой. Ты просто очень устал. И очень напуган. — Я не напуган, - прошептал он. - Блять, я просто... я не знаю. Он снова побрёл вперёд. Ноги несли его куда-то, и он не сопротивлялся. В какой-то момент он оказался на окраине жилого района - когда-то здесь стояли тихие дома, где жили обычные семьи. Теперь это было кладбище. Изуку шёл мимо развалин, заглядывая в пустые глазницы окон. В некоторых домах ещё теплилась жизнь - он чувствовал это своим Опасность-чувством, - но не заходил. Он не хотел никого пугать. Не хотел никого видеть. Один дом привлёк его внимание. Он был наполовину разрушен - одна стена полностью обрушилась, но другая, с уцелевшей лестницей, ещё держалась. На втором этаже, кажется, даже сохранилась комната. Изуку остановился. Что-то внутри него - может быть, остатки геройского чутья, может быть, простое человеческое любопытство, - заставило его войти. Он перелез через обломки входной двери, прошёл по коридору, заваленному битым стеклом и кусками штукатурки. Внутри пахло сыростью и чем-то ещё - сладковатым, тошнотворным. На лестнице он увидел её. Женщина. Лет сорока, может, чуть старше. Светло-зеленые волосы, теперь грязные и спутанные. Она лежала на ступенях, придавив рукой грудь, как будто пыталась защититься. Её голова была пробита - что-то тяжёлое, балка или обломок бетона, ударило её, когда дом начал рушиться. Кровь залила ступени и засохла бурой коркой. Она была мертва уже несколько дней. Изуку замер. Смотрел на неё. Долго. Очень долго. Его лицо было неподвижным - стеклянное лицо, лишённое эмоций. Но внутри... внутри что-то дрогнуло. «Она похожа на мою маму», - мелькнула мысль. Такая же светлая, такая же хрупкая. Такая же... мёртвая? Нет. Его мама ещё жива. В коме, но жива. А эта женщина - нет. Она умерла здесь, одна, на лестнице собственного дома, и никто не пришёл ей помочь. «Ну и где были герои? - прошептала Тень. - Где были те, кто должен был защищать её?» Изуку не ответил. Он отвернулся - и замер снова. Из-под обломков, в углу у лестницы, торчала рука. Маленькая. Детская. Пальцы были сжаты в кулачок, как будто ребёнок до последнего держался за жизнь. Или за игрушку? Или за маму? Кожа была бледной, почти синей. Дождь, просачиваясь сквозь пролом в стене, капал на эту руку, и капли стекали по пальцам, как слёзы. Изуку стоял и смотрел. Стоял и смотрел. Стоял. И смотрел. — Блять, - выдохнул он. Одно слово. Всего одно. Но в нём было всё: боль, ярость, бессилие, ненависть. Не к кому-то конкретному - к миру. К этому ёбаному, несправедливому миру, где дети умирают под обломками, а герои не приходят. Где матери лежат с пробитыми головами, а система делает вид, что всё под контролем. Где такие, как он, - те, кто пытался быть героем, - становятся монстрами. — Где были герои? - прошептал он. - Как я знаю, должны были патрулировать специальные люди, которые выводили людей из города. Так почему никто не пришёл? Ведь именно из-за этого столько жертв. «Ну, ты подумай немного, блять, - ответила Тень. - Потому что герои не справляются, вся эта их система гнилая, никакие чёртовы правила тут не работают. Да и ты это прекрасно знаешь» — ЗАМОЛКНИ, - безжизненно сказал Изуку. «Но ты можешь изменить это. Ты можешь защитить тех, кто ещё жив. Ты можешь убить тех, кто угрожает невинным. Изуку, ты станешь настоящим правосудием!» — Я не хочу тебя слушать, - прошептал он.  «Но ты же слушаешь. Потому что знаешь, что я прав» Он ничего не ответил. Просто стоял и смотрел на детскую руку. А потом развернулся и вышел. Он не мог ничего сделать: не мог воскресить мёртвых, не мог изменить прошлое. Но он мог изменить будущее. Для других детей. Для других матерей. Для тех, кто ещё жив. Он вышел на улицу, под дождь. И пошёл дальше. Без какой-либо цели или направления. Просто вперёд. В темноту. В своё одиночество. Голоса снова начали свой бесконечный спор, но он почти не слушал их. Он думал о своем пути. «Зачем я это делаю?» - спросил он сам себя. «Это твой настоящий путь, ведь ты сам избрал его», - ответила Тень. — Я не тебя спрашиваю, - с психом ответил он. - Я спрашиваю себя. Настоящего себя. Того, кто ещё помнит, зачем стал героем. Того, кто ещё... кто ещё любит её. Тишина. Голоса ждали. — Я стал героем, чтобы помогать людям, - тихо сказал он, глядя на дождь. - Чтобы спасать их. Чтобы они не страдали. Чтобы дети не умирали под обломками. Чтобы матери не лежали с пробитыми головами. Но героизм не спас их. Правила не сработали. Система рухнула. И теперь я... я не знаю. Я убил так много людей. Я перешёл черту - я стал убийцей. Но я всё ещё хочу защищать. Я всё ещё хочу помогать. Просто... по-другому. «Ты хочешь убивать тех, кто заслуживает смерти, - подсказала Тень. - Ты не хочешь быть героем, привязанным к правилами, а свободной личностью со своим мнением, которая сама вправе решать, как ей поступать. Похвально, Изуку. Прям растёшь на глазах!» — Свободной личностью, - повторил он. - Ведь именно так. Свободен защищать - не как герой, а как... «Как Тёмный Кролик». Он вздрогнул. Это имя - то самое, которым его наградили гражданские, - всё ещё резало слух. Но теперь оно звучало иначе. Не как оскорбление, а как титул. Как признание. — Тёмный Кролик, - прошептал он. - Не Деку... Изуку замолчал. Дождь продолжал идти. Где-то далеко, в центральном госпитале, в палате интенсивной терапии, лежала его мама - Инко Мидория. Женщина, которая вырастила его одна, которая всегда верила в него. Которая сейчас была в коме, и шансы на то, что она очнётся, были меньше десяти процентов. Он не знал деталей - Айзава сказал только, что она жива, но его разум уже рисовал картины одну страшнее другой. Она не очнётся. А если очнётся - никогда не сможет двигаться, не сможет говорить или видеть. Он знал это. Не потому что ему сказали - а потому что он привык ждать худшего. Мама всегда была рядом. Когда отец ушел из семьи - Изуку был слишком мал, чтобы помнить его лицо, - мама заменила ему всех. Она работала до поздней ночи, но всегда находила время, чтобы помочь с домашним заданием. Она улыбалась, даже когда была уставшей до смерти. Она верила в его мечту стать героем, даже когда весь мир говорил: «Ты бесполезный». Когда одноклассники смеялись над ним, когда Каччан называл его ничтожеством, когда учителя отворачивались - мама была единственной, кто говорил: «Ты сможешь. Я верю в тебя». Она была его щитом. Его опорой. Его светом. А теперь она лежала в коме. Из-за него. Из-за его битвы с Шигараки. Из-за его переданной причуды. Из-за него. И он ничем не мог ей помочь. «Ты можешь отомстить за неё, - прошептала Тень. - Не ей - ей уже не поможешь. Но другим матерям. Другим детям. Ты можешь сделать так, чтобы они не пострадали, как твоя мама. Как та женщина на лестнице. Как тот ребёнок под обломками. Ты можешь убить всех, кто угрожает невинным. Ты можешь стать их защитником» — Уймись, второй я - безжизненно сказал Изуку. «Я пытаюсь помочь тебе, идиот» — Ты пытаешься полностью завладеть мной. Ты - моя вторая личность. Ты - то, что я ненавижу в себе. Ты - голос, который говорит мне убивать. И я... я не знаю, как тебя остановить. Я не знаю, как остановить себя. Я..., сука, больше вообще ничего не понимаю. Он схватился за голову и сполз по стене какого-то уцелевшего здания. Ногти впились в кожу, оставляя царапины. Слёз не было - он выплакал их все, когда думал о маме. Осталась только пустота. И голоса, которые снова начали спорить. «Он теряет контроль, - голос Ёичи дрожал. - Последний свет начинает угасать, превращая весь его разум во тьму. Думайте ,как нам ему помочь» «А что мы можем, мать твою?! - Второй почти рычал. - Мы - просто голоса! Мы не можем выйти наружу! Мы не можем врезать ему, чтобы привести в чувство! Мы БЕССИЛЬНЫ! Мы только его своим пением с ума его сводим» «Мы не бессильны, - тихо сказал Эн. - Мы всё ещё можем говорить с ним. Мы всё ещё можем напоминать ему, кто он такой» «А кто он такой? - Тень усмехнулась в его голове, и от этой усмешки у Изуку по спине пробежал холод. - Он - убийца. Он, блять, главный злодей страны. Спроси у любого человека на улице, и тебе ответят то же самое. Весь мир видит в нём чудовище. Почему он должен быть лучше, чем о нём думают?» «Потому что он ЛУЧШЕ! - крикнула Нана. - Потому что я обучила его своей причуде, веря, что он станет великим героем! И Я ДО СИХ ПОР В ЭТО ВЕРЮ ! Девятый, Тошинори ведь не просто так передал тебе силу Один за всех - он верил в тебя ,и блин до сих пор верит. Благодаря тебе, его жизнь стала намного ярче, ты смог превзойти его в разы по силе, Мидория.Но самое главное - ты стал ему родным сыном, которого он смог воспитать. Он любит тебя» «Он любит тебя. Да, конечно. Но его любовь - это любовь к тому мальчику, которым ты был. К Деку. К герою. А ты - больше не Деку. Ты - убийца. Как ты думаешь, он будет любить тебя, когда увидит, во что ты превратился, а? Когда поймёт, что его "сын" разорвал двадцать шесть человек голыми руками? Его любовь умрёт в тот же момент. Так же, как умерла бы любовь твоей матери, если бы она очнулась и увидела тебя» — ПЕРЕСТАНЬТЕ  - закричал Изуку. - Прошу вас. Я... я так устал. Я… не могу больше постоянно слышать вас. Тишина. Голоса замерли. Даже Тень, кажется, замолчала, ожидая продолжения. — Я не знаю, - повторил он тише. - Я убил. Я ушёл из Юэй. Я сломал чип. Я оттолкнул Айзаву-сенсея от себя. Я после таких действий не должен больше вообще никого подпускать к себе, чтобы не нанести никому вред. У меня остается только единственное - я должен попрощаться с ними. Со всеми. Пока я ещё могу. Пока я полностью не слетел с катушек. Он сунул руку в карман и достал телефон. Экран был треснут, но ещё работал - экстренная правительственная сеть, развёрнутая спасателями в первые дни после войны, всё ещё ловила сигнал в некоторых частях города. Связь была дерьмовой и нестабильной, но её хватало, чтобы отправить сообщение. Он открыл список контактов и начал набирать сообщение. Первое - всему классу 1-А. Его пальцы дрожали. Голоса в голове продолжали спорить, но он старался их не слушать. Он печатал, стиснув зубы, и каждое слово давалось с кровью. «Привет, ребята. Это Мидория. Я знаю, вы волнуетесь. Простите, что не отвечал так долго... Я хочу сказать вам кое-что важное. Я ухожу из Юэй. Я больше не герой. Я не могу им быть - не после того, что я сделал. Вы все замечательные люди, и я благодарен вам за всё, чему вы меня научили. За каждый бой, за каждую тренировку, за каждое слово поддержки. Вы были лучшей семьёй, о которой я мог мечтать. Но я больше не могу быть с вами. Это опасно для вас и для меня тоже. Пожалуйста, не ищите меня. Вы будете хорошими героями, хотя вы уже ими стали. Прощайте» Он напечатал это,но пока не отправлял. Потом набрал второе - Айзаве. «Айзава-сенсей. Спасибо вам за всё. Вы были лучшим учителем. Вы научили меня быть героем. Но я больше не герой. Простите, что сломал чип. Простите, что подвёл вас, и простите, что тогда сильно толкнул вас. Я обязательно буду приглядывать за мамой. Прощайте» Третьим - Всемогущему. «Всемогущий. Тошинори. Вы были для меня не просто наставником. Вы были отцом. Лучшим отцом, которого я мог представить. Вы верили в меня, когда никто не верил. Вы дали мне силу, которую я никаким образом не заслужил, и еще так и не смог стать тем героем, которого вы хотели видеть. Не смог превзойти ваши ожидания, я действительно подвёл вас, Тошинори. Мне очень жаль. Вы действительно ошиблись в выборе преемника, все-таки Мирио подходил куда лучше меня. Но я все равно благодарен вам за всё. Прощайте» Старателю. «Старатель-сан. Спасибо за всё, чему вы меня научили во время стажировки. Я знаю, вы сейчас проходите через трудные времена. Но я хочу сказать: вы изменились. Вы пытаетесь стать лучше. И это достойно уважения. Пожалуйста, позаботьтесь о Шото. Он сильный, но ему нужна семья. Прощайте» Гран Торино. «Гран Торино-сан. Спасибо за всё. За тренировки, за мудрость, за то, что заставляли меня двигаться вперёд, когда я хотел сдаться. Простите, что не оправдал ваших надежд. Надеюсь, вы очнётесь. Надеюсь, вы проживёте долгую жизнь. Прощайте» Он остановился. Остался один контакт. Самый важный. Очако. Пальцы зависли над экраном. Сердце колотилось где-то в горле. Голоса молчали. Даже Тень не смела вмешиваться. Потому что это - это было слишком личным. Слишком болезненным. Слишком важным. «Урарака. Очако. Я не знаю, как начать это письмо. Наверное, никак. Ты заслуживаешь лучшего, чем я могу дать. Я хочу, чтобы ты знала: ты была лучшим, что случилось со мной в Юэй. Нет - в моей жизни. Я помню каждый момент. Как ты отдала мне свои баллы на вступительном экзамене, хотя мы и не были так близко знакомы. Ты просто увидела мальчика, который нуждался в помощи, и отдала ему часть себя. Я никогда не говорил тебе этого, но именно в тот момент я понял, что значит быть героем. Герой - это не тот, кто побеждает злодеев. Герой - это тот, кто помогает, даже когда его не просят. Я помню спортивный фестиваль. Как ты сражалась с Каччаном, не жалея себя. Как ты улыбалась, даже когда проиграла. Как ты сказала: «Ты был великолепен, Деку» - и я почувствовал, что могу всё. Ты всегда давала мне эту силу. Не Один за всех, не причуду, а настоящую силу - веру в себя. Я помню каждую тренировку. Каждый раз, когда мы работали вместе. Каждый раз, когда ты смеялась над моими глупыми шутками. Каждый раз, когда ты волновалась за меня. Я помню, как ты сидела у моей койки в больнице. Как ты ждала, пока я очнусь. Ты - единственная, кто был там. Я должен был сказать тебе это давно. Но я боялся. Пиздец как боялся, что ты отвернёшься. Боялся, что ты не чувствуешь того же, что я недостаточно хорош для тебя. И теперь, когда я пишу это, я понимаю: блять, я действительно недостаточно хорош. Я стал тем, кого ты никогда бы не полюбила. Я стал убийцей и психопатом. Кровь моих жертв теперь на моих руках. И я не знаю, смоется ли она когда-нибудь. Но я хочу, чтобы ты знала правду. Ты - моя героиня. Ты - та, ради кого я просыпался каждое утро. Ты - та, кто делал мою жизнь осмысленной. Блин, я реально такой тупой, что раньше не сказал тебе это в лицо, хахаха. Без тебя... без тебя я был бы просто мальчиком ,с переданной причудой. С тобой я был Деку. Героем. Тем, кто может всё. Извини меня, что не сказал тебе это в живую. Извини, что не смог быть тем мужчиной, которого ты заслуживаешь. Прости меня за всё. Но, скорее всего, ты никогда больше не простишь меня за все это.  Прощай, Очако. Будь счастлива. Найди того, кто будет любить тебя так же сильно, как я. И стань лучшим героем, чем я когда-либо был. Я верю в тебя. Всегда верил. Прощай, моя героиня. Деку» Он нажал «отправить» и также разослал всем остальным их сообщения. После этого Изуку сразу же выключил телефон. Не стал ждать ответа. Не стал читать, что она напишет. Он знал - если прочитает, то сломается. А он не мог сломаться окончательно. Он посмотрел на телефон. На треснутый экран. На контакты, фотографии, сообщения. Вся его прошлая жизнь - в этом куске пластика и металла. Он сжал телефон в кулаке. Экран треснул окончательно, осколки посыпались на мокрый асфальт. Изуку размахнулся и швырнул телефон об стену. Вдребезги. Пластик, стекло, металл - всё разлетелось по улице, смешиваясь с дождевой водой. Теперь его никто не отследит. Никто не найдёт. Никто не свяжется. Он полностью отрёкся от мира. Пути назад нет. — Новый путь, - прошептал он. - Он начинается отсюда. Путь, который я выбрал сам. Без героев, без правил. Без... Он осёкся. Потому что понял: он так и не ответил себе на главный вопрос. Зачем? Зачем он это делает? Он снова сел на землю, прижался спиной к холодной стене и закрыл глаза. Дождь продолжал стучать по крышам разрушенных домов. И в этой монотонной музыке он начал рассуждать. Вслух. Как сумасшедший. Хотя, наверное, он им уже был. — Зачем я убиваю? - спросил он сам себя. - Не потому что хочу. Не потому что мне это пиздец как нравится. Мне же это не нравится. Или нравится? Но мне-мне никак. Я ничего не чувствую. Вообще. Только пустоту. «Ты убиваешь, потому что это правильно», - подсказала Тень. — Нет, - Изуку покачал головой. - Убивать неправильно. Я знаю это. Я всегда это знал. Мне с детства говорили: убивать нельзя. Герои ведь не убивают. «Тогда зачем? Зачем ты убил тех шестерых в администрации? Зачем ты убил тех двадцать в лагере?» — Потому что они заслужили, - голос Изуку стал твёрже. - Первые - заслужили. Они угрожали моим друзьям. Они говорили мерзости про Очако и всех остальных. Они убили санитаров. Они собирались убить раненых. Вторые - заслужили. Они насиловали женщин, избивали стариков, пугали детей. Они были дьяволами воплоти, не людьми. «Мне кажется, ты и сам ответил на свой вопрос» — Правосудие, - повторил Изуку. - Не геройство, не злодейство. Я убиваю тех, кто заслуживает смерти. Тех, кто угрожает невинным, кого система не может остановить. Тех, кто бежал из Тартара. Тех, кто мародёрствует, кто насилует и убивает. Я - не герой. Герои сдерживают себя правилами, а правила не работают. Посмотри на этот блядский город. Посмотри на эту страну. Правила не спасли мою маму. Правила не спасли девятнадцать про-героев или миллионы мирных граждан. Только сила. Только страх. Только смерть. «Наконец-то до тебя допёрло» — Но я не знаю, правильно ли это, - прошептал Изуку. - Я не знаю. Я просто... я просто хочу, чтобы невинные люди не страдали. Как моя мама. Как те люди в лагере. Как... как Очако. Я хочу, чтобы она была в безопасности, чтобы никто никогда не посмел угрожать ей. Чтобы никто никогда не говорил о ней так, как те ублюдки в администрации. И я готов убить любого, кто попытается. «Тогда продолжай. Убивай тех, кто угрожает невинным. Защищай слабых. Стань их защитником. Не героем - героев они не ценят. Защитником, которого они будут бояться и уважать» Изуку долго молчал. Дождь стучал. Вода капала с проломленной крыши. Голоса ждали. — Хорошо, - сказал он наконец. - Я продолжу. Я буду убивать преступников. Всех, кто бежал из Тартара или тех, кто встанет у меня на пути. Всех, кто грабит, насилует, убивает. Я очищу этот город. Эту страну. Этот чертов мир. И плевать, что обо мне говорят, что меня называют монстром. Я - то, что нужно этому миру. Он встал. Надел маску - ту самую, окровавленную, грязную, которая стала его вторым лицом. Активировал Один за всех - зелёные молнии с чёрной сердцевиной заплясали по телу. Дождь продолжал идти. Город внизу тонул в серой пелене. Где-то там были те, кого он поклялся убить. Где-то там были те, кого он поклялся защищать. Где-то там была Очако. Но он не мог вернуться. Не сейчас. Может быть, никогда. Он в последний раз оглянулся - туда, где где-то далеко остался Юэй, его класс, его друзья. Его прошлая жизнь. И сделал шаг вперёд. В пустоту. В пелену дождя. Туда, где герои умирают, а рождается что-то иное.

***

Вечером того же дня в общей комнате Юэй царила паника. Сообщение от Мидории пришло всем одновременно - Ииде, Тодороки, Цую, Киришиме, Момо, Джиро, Серо, Коде, Минете, Аояме, Тору, Шоджи, Одзиро, Сато. И Бакуго. Учителям. Всемогущему. Старателю. Гран Торино, который всё ещё был в коме. Все читали одно и то же: «Я ухожу из Юэй. Я больше не герой». — Что?! - Бакуго вскочил с дивана. - Что он, блять, несёт?! «Я ухожу из Юэй»?! КАКОГО ХРЕНА?! — Каччан, успокойся, - Иида поправил очки, но его руки дрожали. - Мы все в шоке, но криком делу не поможешь. — ДА ПОШЁЛ ТЫ СО СВОИМ «УСПОКОЙСЯ»! - Бакуго швырнул телефон в стену. - ЭТА ТВАРЬ ПРОЩАЕТСЯ С НАМИ! ТЫ ПОНИМАЕШЬ?! ОН ПРОЩАЕТСЯ! КАК БУДТО МЫ ЕГО БОЛЬШЕ НЕ УВИДИМ! — Может, и не увидим, - тихо сказал Тодороки. Все замолчали. — Что ты имеешь в виду, ква? - спросила Цую. — Он убил двадцать шесть человек. Он ушёл из Юэй. Он сломал чип. Скорее всего ,он разбил телефон. Он не хочет, чтобы его нашли. Он... он сдался. Сломался. И теперь он где-то там, один, и... - Тодороки осёкся. - Я не знаю, что делать. Я правда не знаю. В больничном крыле Всемогущий прочитал сообщение и долго смотрел на экран. Потом его руки затряслись. Телефон выпал из пальцев и упал на пол. Слёзы - горячие, горькие - потекли по его щекам. — Изуку… мой мальчик, - прошептал он. - Изуку, мой маленький мальчик. Прости меня. Прос… Он не договорил. Рыдания захлестнули его. Медсёстры бросились к нему, подхватили, усадили в кресло. Кто-то звал врача. Кто-то пытался успокоить. Но Всемогущий - Тошинори Яги, бывший Символ Мира, - просто плакал, закрыв лицо руками. Он потерял сына. Своего единственного сына. В палате интенсивной терапии Гран Торино, который всё ещё был в коме, не мог прочитать сообщение. Но медсестра, проверявшая его показатели, заметила, что его пальцы чуть дрогнули. Как будто даже в беспамятстве он что-то почувствовал. Очако сидела на краю своей койки и смотрела на экран телефона. Она перечитала сообщение трижды. Пять раз. Десять. Слёз не было. Она просто смотрела на слова: «Ты - моя героиня. Ты - лучшее, что случалось со мной в моей жизни. Прощай». И внутри неё что-то оборвалось. Что-то, что держало её всё это время. Она больше не плакала. Она застыла. Как статуя. Как человек, который только что потерял часть себя. — Я найду тебя, - прошептала она. - Даже если ты не хочешь. Даже если ты будешь посылать меня. Я найду тебя. Обещаю.

***

Ястреб сидел на краю койки, опираясь на костыли, когда в палату вошли трое. Представители Комиссии. Их лица были бесстрастными, как маски. Женщина, возглавлявшая делегацию, села на стул напротив и заговорила без предисловий: — Такамия-сан. Комиссия уполномочила меня обсудить с вами предстоящий прямой эфир. Через три дня вы, Старатель и Всемогущий должны выступить перед общественностью с заявлением по поводу Мидории Изуку. Позиция Комиссии такова: Мидория представляет собой угрозу национальной безопасности. Пока что на его счету двадцать шесть человек, действует вне закона. Комиссия признаёт его одной из главных опасных целей в мире. Ястреб молчал. Очень долго. Потом поднял голову. Его глаза горели. — Вы там все ебанулись? Женщина моргнула: — Простите? — Вы. Там. Все. Ебанулись? , - повторил Ястреб по слогам. - Вы сидите здесь и говорите мне, что мальчик, который спас весь мир, - угроза? Что его нужно запереть? Вы понимаете, что именно из-за вас он стал таким? — Такамия-сан... — Нет! - Ястреб ударил костылём по полу. - Это вы меня послушайте! Это из-за вас всё случилось! Из-за вашего дерьмового плана битвы с Шигараки погибли миллионы! Именно, блять, из-за вас не было эвакуировано больше половины населения! Из-за вашей некомпетентности разрушена почти вся страна! А теперь вы приходите и говорите, что во всём виноват шестнадцатилетний мальчик?! Женщина сжала челюсти, но промолчала. — Мидория - герой нашего времени! - продолжил Ястреб. - Благодаря ему есть выжившие! Именно благодаря ему весь мир не пострадал! Если бы не он, Шигараки разрушил бы всю эту несправедливую планету! Вы это понимаете?! А вы выставляете его тварью?! Монстром?! За что, сучары?! За что он заслужил такое обращение?! За что этот бедный мальчик тянет такой груз - ему, блядь, ШЕСТНАДЦАТЬ лет. Именно из-за вас, из-за ваших слухов и намёков, все люди в панике и ненавидят его! Именно вы создали того изгоя, которого теперь боитесь не только вы, но и весь мир! — Мы не можем изменить прошлое, Такамия-сан, - холодно ответила женщина. - Мы можем только реагировать на настоящее. Мидория убил двадцать шесть человек. Он опасен и должен быть обязательно остановлен. Так будет лучше всем. Мы уже не сможем его остановить иначе. Поэтому, будьте добры, следуйте правилам ,так будет проще всем нам. И будьте добры, в следующий раз соблюдайте субординацию. Она встала и вышла. Мужчины в костюмах последовали за ней. Ястреб остался один. Он смотрел на дверь и чувствовал, как внутри закипает бессильная ярость. «Мы уже не сможем его остановить. Нам теперь расхлёбывать то, что вы натворили».

***

Дождь усиливался. Изуку стоял на краю разрушенной крыши заброшенного дома, того самого, где он нашёл мёртвую женщину и детскую руку. Ливень хлестал по лицу, по плечам, по рваному плащу. Маска плотно прилегала к лицу, зелёные молнии с чёрной сердцевиной плясали по телу. Город внизу тонул в серой пелене. Где-то там были те, кого он поклялся убить. Где-то там были те, кого он поклялся защищать. Где-то там была Очако. Но он не мог вернуться. Не сейчас. Может быть, никогда. Он в последний раз оглянулся - туда, где где-то далеко остался Юэй, его класс, его друзья. Его прошлая жизнь. И сделал шаг вперёд. В пустоту. Туда, где герои умирают, а рождается что-то иное. «В апреле Деку покинул нашу геройскую академию»