Начинаем сначала

2029 год. Январь-Февраль. Милтон-Кинс. Про Red Bull можно было сказать просто: это не Mercedes. Самое первое отличие, которое заметила Лили Новак, заключалось в её позиции: она была заместителем руководителя отдела стратегии и аналитики. Как таковой отделы не разделялись — существовали инженеры-стратеги и часть аналитиков, отвечающих за моделирование гонки. Ещё одним ключевым изменением, сразу бросавшимся в глаза, был стиль работы Ханны Шмитц. В отличие от Рози, которая требовала равномерно распределять ресурсы на саму гонку и на развитие болида в целом, хотя всё же отдавала предпочтение второму, здесь, в Red Bull, было чёткое разделение: за моделирование и развитие отвечали аналитики с базы, а не стратеги. Главным же приоритетом здесь была молниеносная реакция на непредвиденные обстоятельства на трассе. В течение первого месяца, до появления первых валидных данных с симулятора, руководительница Лили закидывала блондинку различными внештатными ситуациями, проверяя скорость принятия решений. Было важно, чтобы решения принимались в кратчайшие сроки и были оптимальными. После того как инженеры из конструкторского отдела наконец подтвердили, что машина полностью готова к тестам с пилотами, Оскара и Изака посадили за симуляторы. Лили предстояло досконально изучить технику австралийца и француза: их стиль вождения, методы сохранения шин, стратегии атаки. Нужно было понимать на интуитивном уровне, как поведёт себя пилот в той или иной ситуации, поскольку от этого зависела победа. Также одним из заданий, которое помогло устранить пробелы, стало доскональное изучение онбордов большинства гонок Оскара и Изака. Это заняло продолжительное время, но возымело тот самый эффект, которого ожидала Ханна. 2029 год. Февраль. Бахрейн. Проверкой на прочность стали предсезонные тесты в Бахрейне. Здесь всё было не так, как уже привыкла Лили. Начать стоило бы с брифингов. Первый тип брифинга проводился для стратегов и инженеров — касательно выбранных настроек исходя из расчетов. После него следовал брифинг пилотов с инженерами, чтобы ознакомить гонщиков с текущей ситуацией от предыдущего совещания. Третий тип брифингов был для стратегов, находящихся на этапах, и аналитиков с базы, обычно после практик вечером. Четвертый тип брифинга был следующим: поскольку в Red Bull не было разделения стратегов между пилотами, стратегический брифинг с гонщиками проводился общий, прямо перед заездами. Ещё одним существенным отличием было расположение сотрудников на этапах. В Red Bull предпочитали схему, когда все сидят в одном месте. Стратегический мостик, который здесь называли командным, был рассчитан на шесть человек, но в связи с обучением Лили его расширили до семи. Здесь находились два стратега, два гоночных инженера, главный инженер, руководитель команды и спортивный директор. В Mercedes же четыре стратега располагались на мостике, два гоночных инженера — в боксах, каждый на стороне своего пилота, и во главе всего этого восседал Тото Вольфф, пристально наблюдавший за процессом. Изак, выросший в Red Bull, уже был знаком с машинами RB. Для Оскара же пилотирование машины вживую стало своеобразной проверкой на адаптивность. Он, управлявший на протяжении шести лет лишь McLaren, был заложником мышечной памяти, которая не всегда шла ему на пользу. Однако, откатав две сессии первого блока официальных тестов и привыкнув к новой технике, на третий день, в сессии, открытой для мира, Пиастри поставил лучшее время, обогнав две машины серебряных стрел. Отчасти это удалось благодаря тому, что Лили удачно рассчитала окно чистого воздуха с разогретым асфальтовым покрытием, позволившим Оскару выстрелить. Под изучающим, с некоторым презрением, взглядом Антонелли, который должен был смотреть свою телеметрию с Боно, Оскар заехал в боксы. Кими слышал, как Боно и Рози говорили, что стратеги Red Bull хорошо выбрали окно для показательного круга, что и бесило Кими, ведь Лили Новак была в их числе. Через десять минут мостик быков покинули стратеги — их работа на сегодня была закончена. В боксах, вытираясь полотенцем, стоял Оскар и ждал гоночного инженера Педро Матуша, который пришёл на смену легендарному Джанпьеро Ламбьязе вслед за австралийцем из McLaren. Проходя мимо, Оскар протянул кулак Лили, как бы говоря: «Спасибо, хорошая работа». Новак легонько стукнула в ответ и пошла в моторхоум делать отчёт и ждать вечернего общего брифинга по результатам проведённых сессий. Через неделю, на вторых официальных тестах болидов от FIA, уже в Mercedes что-то перестало складываться ладно. Кими всё время ставил лучшее время, но потом выпускали Макса, и голландец перебивал его, казалось, не испытывая при этом никаких особых трудностей. Это злило итальянца, и он выезжал на попытку снова и снова, но каждый раз четырёхкратный чемпион оказывался чуть быстрее буквально на какие-то тысячные. В голове Антонелли стали закрадываться определённые мысли: уж не происходит ли что-то такое на стороне боксов Макса, о чём ему стоило бы знать? Но пока это были лишь сомнения. Он будет сражаться на равных со своим кумиром и не позволит тараканам в своей голове как-либо это изменить. 2029 год. Февраль — начало Марта. Милтон-Кинс. Оскар Пиастри уже пятый час безостановочно нарезал круги на симуляторе. Предстояла самая важная для него гонка сезона — домашняя. За все шесть лет, что он находился в Формуле-1, он ни разу достойно не смог откатать её нормально. Единственное более-менее красивое выступление на этой трассе было в 2024 году, но это было почти пять лет назад, а значит, фанаты уж слишком соскучились по своему земляку на подиуме — точнее, не соскучились, а просто молились, чтобы он приехал именно на подиум, именно дома. Лили пришла по расписанию для работы с Оскаром. Ей требовалось наблюдать за его пилотированием и собирать данные для аналитиков, которые на их основе смогут смоделировать ближайший Гран-при. Девушка встала за плечом гонщика и уставилась в экран. Оскар чувствовал её взгляд каждым волоском на затылке — взгляд был слишком сосредоточенным, слишком изучающим, отчего по телу пробегал холодок, но сказать что-либо он не мог, так как девушка просто выполняла свою работу, хоть и, по его мнению, с чересчур большой отдачей. Спустя почти полчаса и около двадцати откатанных кругов Лили внезапно подала голос: — Мистер Пиастри, попробуйте чуть-чуть пораньше отпустить педаль газа в четвёртом повороте, а вот в «Уайтфорде», наоборот, не скидывать ногу. Так вы минимизируете поребрик и немного отыграете время. — Давай просто Оскар. На «ты». Я тебя вроде не особо на много старше, да и не люблю, когда слишком много официоза — это сбивает, — не отрывая взгляда от экрана, проговорил Пиастри. — Окей, Оскар. Педро запустил Пиастри в первый сектор трассы Мельбурна, и пилот попытался выполнить предложение блондинки. С первого раза чисто не вышло — получилось слишком поздно и слишком резко. Как и со второго, и с третьего и даже с четвёртого раза. Лили уже чуть подвжалась в себя, ожидая, что, как и Кими, Пиастри сейчас выдаст критику её варианта, но тот лишь повторял снова и снова, пока не получилось задуманное и секторное время не упало на несколько сотых. — Окей, Лили, приму к сведению, — сказал Оскар и продолжил откатывать трассу ещё несколько раз. Педро подошёл к Лили и похлопал её по плечу, сказав, что неплохой вариант, довольно рискованный, потому что при выходе из пятого поворота, если чуть-чуть не рассчитать, то просто заденешь ограждения. — Почему такая уверенность в том, что это сработает? — спросил инженер. — Я рассчитала это ещё в прошлом году. Антонелли, если проходит эту связку так, всегда может отыграть время. А значит, если Оскар освоит этот трюк, это позволит нам подъехать близко. Ну и к тому же, опасность и адреналин — вроде главный слоган Red Bull, ну, по крайней мере, в той рекламе там так говорилось, — Лили улыбнулась, и инженер ответил тем же, чуть усмехнувшись в усы. Разбирая данные с телеметрии симулятора в реальном времени, как её учила Рози, девушка совместно с Педро и отзывами самого Оскара доводила до идеала прохождение всех секторов. По итогу этого рабочего дня троица осталась довольна: все поставленные задачи были даже перевыполнены, и Оскару в последующие дни оставалось лишь оттачивать полученные рекомендации почти до автоматизма. Следующий день прошёл по абсолютно такому же сценарию — но уже с Хаджаром и Ричардом Вудом. Стили пилотирования француза и австралийца сильно отличались друг от друга. Вопреки внешнему спокойствию Оскара, он предпочитал более агрессивную езду с поздним торможением и поздним заходом на апекс, позволявший чуть увеличивать скорость. Хаджар же, наоборот, в паддоке выглядел более активным, иногда даже дёрганным, но водил машину более плавно, оставлял микропаузы, давая машине стабилизироваться, чтобы не сносило заднюю ось. Иногда Лили казалось, что когда раздавали навыки пилотирования этим двоим, их перепутали. В общем, это иногда сбивало с толку, и приходилось быстро переключаться между стратегиями, что было не привычно для Новак, проработавшей почти полтора года с одним конкретным стилем, а затем три месяца с другим. Но Лили и Ханна как раз и работали над тем, чтобы делать переключение автоматически и быстро. 2029 год. Март. Австралия. Все команды прибывали на свои рабочие места. Этот сезон обещал быть особенно захватывающим, так как многое поменялось с прошлого года. Двигатели теперь имели баланс электрической части к ДВС 40 на 60, что существенно меняло подход к энергоменеджменту и стратегии использования ERS на протяжении круга. Но всё внимание было приковано именно к перестановкам в командах: Пиастри в Red Bull — нет, конечно, слухи начали ходить ещё в далёком 2026-м, когда Макс всё также не мог определиться с командой в связи с отвратительной первой частью сезона, но кто бы мог подумать, что даже при уходе Ферстаппена не в McLaren, а в Mercedes, Оскар также решит покинуть материнскую команду и сесть в болид «быков». Уму непостижимо. Ещё одним инфоповодом стало появление Лили Новак в синей форме. Никто не мог понять, как вообще Тото Вольфф позволил Лорану Мекису увезти «звезду» серебряных стрел. Его в прессе как только не называли, но мнения разделились почти поровну: одни считали, что он просто идиот, другие же считали его гением за то, что отправил в команду соперника разведчика, а потом вернёт девушку, через 3 года. Но ещё больший интерес подогревала не пресса, а обычные фанаты, которые строили различные теории о переходе. Большинство из них попросту не хотело верить в какие-то серьёзные вещи по типу спортивной политики, перекупов и так далее. Они хотели шипперства, страсти, огня на трассе, поэтому считали, что у Лили Новак и Кими Антонелли вновь произошёл крупный конфликт и итальянец потребовал немедленного увольнения девушки из команды, пригрозив, что иначе уйдёт сам. Однако недостатком этой версии было то, что тогда почему он не потребовал этого после Бразилии? Также были версии, связанные с их интимными отношениями. В каждой были свои правдивые кусочки, откровенный бред и выдумки, но это приносило медиа-контент, а значит, медиа-отделы никак в это не вмешивались. И вот утро пятницы. В паддок начали стекаться пилоты на первую практику. Кто-то один, кто-то с партнёршами. Поддержать австралийца на гонку прибыла Лили Зейнемер, с которой у пилота завязались отношения ещё в старших классах и продолжались по сей день. Девушка была одной из самых скрытных WAG в этом обществе; также она была не просто девушкой пилота, но и человеком с инженерным образованием и даже вместе с Пиастри была частью McLaren какое-то время. Однако в связи с нестабильной позицией Оскара в McLaren в 2027 году, во время летнего перерыва, она покинула команду в пользу работы в более стабильной сфере. Британка выбрала продолжить путь работы с автомобилями, но для обычных пользователей, поэтому нашла работу в структуре Rolls-Royce, где занималась разработкой систем комфорта и шумоизоляции для люксовых седанов. Пара спокойно зашла в моторхоум, и по лицу Лили было понятно, что она почти физически чувствует непривычную обстановку: стены синие, с красными логотипами, а не ярко-оранжевые, цвета папайи, которые иногда просто резали глаза. Девушка расположилась на одном из диванов и, достав книгу, принялась усердно поглощать информацию со страниц. Оскар же ушёл в рабочую часть мобильной базы, оставив британку в одиночестве. Спустя какое-то время наступил обеденный перерыв, и все сотрудники, в том числе и Лили, и Педро, и Оскар, направились в столовую. Пиастри также позвал и Зейнемер, так как оставлять без еды девушку было не в его правилах. Новак впервые в жизни увидела девушку Оскара. Нет, конечно, это была полуправда — за два года, что она проработала в Формуле-1, она несколько раз пересекалась с ней, но чтобы вот так близко и при таких обстоятельствах… Троица взяла себе еду и села за свободные места вокруг британки. — Солнце, познакомься, это Лили Новак, заместитель руководителя отдела стратегии, — представил Оскар блондинку своей девушке, та протянула руку в жесте знакомства. — Лили Зейнемер, — мило улыбнулась британка. — Ну, как уже и сказал Оскар, Лили Новак, — девушка пожала руку и тоже улыбнулась. Четвёрка вела непринуждённую беседу. Они затронули самые различные темы: проскакивало прозвище Лили в Mercedes Ice, инженерия для женщин в автоспорте, они даже вспомнили, как в честь Оскара назвали какую-то доисторическую осу в 2026-м, и посмеялись. В общем, обед прошёл довольно продуктивно. Закончив трапезу, все разошлись по делам: Оскар вместе с Педро — в боксы, готовиться к первой практике, Новак нужно было на совещание с Ханной, а Зейнемер ушла дочитывать книгу. Квалификация для Red Bull прошла ожидаемо: Оскар занял P4, Изак — P5. Серебряные стрелы расположились на первых двух позициях, между Mercedes и Red Bull вклинился Шарль Леклер, а замыкали восьмёрку Рассел на P6, Берман на P7 и Норрис на P8. В общем, Большая четвёрка снова забрала все первые места. И вот наступило воскресенье. Тысячи фанатов Оскара хлынули в паддок, и их радостные возгласы сливались в единый гул, скандируя имя гонщика. Трасса в Мельбурне даже сделала персонализированную трибуну для них, билеты на которую раскупили в течение часа — настолько Австралия любила Оскара, а он её. Каждый фанат Пиастри сегодня держал кулачки за своего пилота. Это его первый год в Red Bull, первый раз, когда он будет управлять абсолютно другим болидом в боевых условиях, но они верили, что он сможет. Кими стоял и разговаривал с Боно, украдкой поглядывая то на боксы Макса, то на стратегический мостик Mercedes, надеясь, что это всё же какая-то ошибка и что самое крайнее место справа сейчас займёт Лили. Даже если она не будет вести его, главное, что она в серебряных стрелах, а не во вражеской команде. Он не мог смириться с её предательством, и эта злость на её решение выжигала всё внутри. И вот остаётся три часа до начала гонки. У Mercedes и Red Bull совпало время перерыва, и большинство сотрудников разбрелись кто куда: кто по моторхоуму, кто по прилежащим территориям. Кими решил сесть снаружи, чтобы насладиться хорошей погодой и выслушать новости Леоны касательно её работы для косметического бренда, который в составе продукции использовали натуральный мёд. Из-за этого модель почти шесть часов продержали в сладкой и липкой массе, пытаясь сделать идеальные кадры. Девушка яро доказывала, что в её контракте такого не было прописано и что если у неё от этого испортится кожа, то она подаст на них в суд. Антонелли слушал вполуха, поддакивая время от времени. И вот он заметил знакомое лицо. Лили выплыла из моторхоума в компании своей новой начальницы Ханны Шмитц. Женщины что-то увлечённо обсуждали, и Лили удивлялась с каждой новой фразой знаменитого стратега так ярко и эмоционально, что Кими такого раньше за девушкой не замечал. «Хм, смеётся она ещё, предательница. Ну что, Новак, хорошо тебе там? Нравится "другая корпоративная культура", м?» — язвил пилот в своей голове, коверкая официальную причину ухода Лили. Пилот засмотрелся за плечо Леоны слишком долго. Модель несколько раз щёлкнула пальцами перед его носом, пытаясь вернуть внимание на себя, а потом резко развернулась, чтобы узнать причину такого зависания, но никого не увидела — Лили и Ханна уже скрылись за углом моторхоума Haas. Кими пересел на диван рядом с Леоной и обнял её. Фотографы, крутившиеся рядом, сделали несколько милых снимков — все остались в плюсе: репортёры с кадрами, Леона с обсуждением в прессе, Антонелли закрыл потребность в резко нахлынувшей тактильности от увиденной Лили Новак в чужой команде. Кими сегодня решил, что сделает всё, чтобы раскатать Red Bull на трассе, если они только попытаются помешать ему. Он не позволит Лили Новак обойти его, зная все его секреты. Но также он будет сегодня напирать на Макса, чтобы точно показать, кто первый номер в команде и вокруг кого её вообще строили последние несколько лет. И вот наступает время слушать гимн. Пилоты стоят на линии: Кими рядом с Оскаром и Джорджем, как будто их специально расставили так, чтобы в трансляции прозвучали слова о том, что все эти трое связаны с Ice, которая теперь будет вести к победе Пиастри. Завершив официальную часть, гонщики пожали друг другу руки, пожелали удачи и разошлись по своим местам. Макс ушёл с Кими — они обсуждали виды итальянской пасты, какая по авторитетному итальянскому мнению больше всего подходит для приготовления с морепродуктами и какой соус следует использовать. Оскар же пошёл с Джорджем — они спрашивали друг друга, как ощущаются совершенно новые для них болиды. И вот гаснут стартовые огни, и машины срываются с места. Старт для гонщиков первой восьмёрки был идеальным. Всё прошло даже слишком хорошо: никто не потерял и не забрал позиции, все ехали паровозиком. Но уже к седьмому кругу разрывы между пилотами стали виднее. Кими и Макс оторвались от Шарля уже почти на три секунды. Оскар же висел на заднем спойлере монегаска, не давая тому продохнуть, а за ними в четырёх секундах расположились остальные. Антонелли стал навязывать довольно агрессивную борьбу Максу, но нельзя забывать, почему прозвище Ферстаппена было «Mad Max». Голландский пилот не умел уступать, а на такой машине, которую сконструировали в Брэкли, отдавать позицию без борьбы он и не собирался. Макс перекрещивал траектории, закрывал все возможности, вынуждая Кими срезать трассу или вообще пропахивать гравийные ловушки. Это начинало раззадоривать итальянца и включать ещё более агрессивную борьбу. После десятого круга в гоночном темпе Пиастри как будто ощутил какую-то странную уверенность в машине. В связке четвёртого и пятого поворотов, как на симуляторе с Новак, он отыгрался и вошёл в зону овертейка у Леклера. В девятом повороте, агрессивно отпустив газ и выйдя из него, он нажал кнопку обгона, переместившись на P3. Фанаты взорвались в неимоверном крике — их Оскар, если продержится так до конца, наконец-то приедет на подиум, и для Австралии это будет самый большой праздник за уик-энд. Все фанаты Пиастри выдохнули. Теперь здесь, в Red Bull, не будет фаворитизма в сторону напарника, и, кажется, Оскар наконец-то может раскрыться в полную силу. Наблюдая за онбордами, Лили анализировала ситуацию на трассе. Оскар ехал хорошо, потихоньку снимая по три десятых с каждого круга и приближаясь к Mercedes, которые, казалось, были слишком заняты внутрикомандной борьбой, чтобы наблюдать за ситуацией на трассе. По трансляции послышались недовольные возгласы Антонелли от чересчур агрессивной защиты Макса, из-за которой Кими слетал брюхом на гравий, а это могло стоить ему гонки в целом. Ферстаппен же молчал и сохранял хладнокровие, не давая итальянцу ни единого шанса на обгон. Хаджар тоже потихоньку начал приближаться к Шарлю, но пока было слишком рано для обгона. «Кими так похерит резину, но нам это на руку, — подумала Лили. — Оскар тогда сможет его быстро нагнать, и мы поборимся даже за P2». — Педро, приём, — сказала она в радио. — Пусть Оскар пока сохраняет шины. Антонелли совсем скоро протрёт покрышки и заедет на пит-стоп. С атаками у него не очень — он больше в защите работает. Попробуем сделать оверкат и заехать примерно на пять кругов позже него. — Принято, — ответил инженер. И вот Антонелли удаётся вырваться в лидеры гонки. Болельщики затаили дыхание от таких поворотов. Двукратный чемпион мира обогнал четырёхкратного. Но долго это не продлилось — включив режим бешеного Макса, Ферстаппен уже на следующем круге по внешней траектории обошёл Кими. Шины Антонелли, который попытался почти сразу контратаковать, начали понемногу гранулироваться. — Чёрт, — послышался знакомый голос Шона с соседнего стратегического мостика. — Боно, заезжаем. Резина всё. — Понял. Антонелли заезжает на пит-стоп. Механики сработали за 2.3 секунды, но даже это не могло компенсировать потери времени на трассе. — Педро, — Лили снова взяла слово, — пусть Оскар прибавляет и нагоняет Макса. Наш шанс сегодня — вырвать P2. — Понял. — Вуди, пусть Изак прибавит, — сказала Ханна в командное радио. — Мы не должны пропустить Антонелли вперёд нас. — Принято. Лили посмотрела на начальницу, немного недоумевая. В отличие от Mercedes, в Red Bull любили командные тактики. Если один пилот идёт слишком высоко, а второй может существенно замедлить противника, то этим и воспользуются в Red Bull. Честно ли так делать? В рамках правил — да. Со стороны человечности — специально задерживать соперника? Ну, тут скорее не будет однозначного ответа. Оскар начинает понемногу ускоряться, сокращая расстояние до Макса. Австралиец проходит каждый поворот чище и чище — траектории становятся более плавными, торможения более точными. Он чувствует машину, слышит, как она отзывается на каждое его движение. И вот он уже видит Ферстаппена впереди своими глазами — примерно в полутора секундах от себя. В это время Кими уже выезжает с пит-стопа. По расчётам Ханны, Антонелли выходит в полсекунды позади Изака. У француза была замечательная способность обороняться от преследователей. Вспомнить хотя бы ситуацию с Фернандо Алонсо в 2025-м, когда Хаджар долго не пускал двукратного чемпиона, что стоило тому пяти секунд. Лили смотрит на данные француза и на данные Антонелли. «Ну, так же не совсем правильно поступать, — подумала Лили. — Чисто задерживать Кими в угоду более выгодной позиции Оскара. Но это же спорт». Новак закусила губу. Внутри неё велась борьба. В Mercedes она с таким не сталкивалась, так как во время работы там была борьба скорее внутри команды. Она вспомнила все взаимодействия с Кими в последнее время, все то, что он ей сделал и решила: — План C, — скомандовала Лили в командное радио для Изака. — Понял, — ответил пилот. План C как раз и означал жёсткую оборону до самого пит-стопа, максимально задерживающую соперника позади. Антонелли несколько раз предпринимал попытки обойти Хаджара, но тот слишком филигранно оборонялся, не оставляя итальянцу ни единого шанса — причём делая это немного агрессивно, но в рамках правил. Никаких поддавков для Антонелли Лили не будет делать. Это спорт. — Да что делает этот придурок?! Это штраф! — ругался Кими в радио. — Проверяем, — ответил ему Боно. FIA не нашла в действиях француза никаких нарушений, и гонка продолжалась. Оскар же всё ближе и ближе подбирался к Максу. Шины австралийца начали понемногу проскальзывать, а значит, пора уже заезжать на пит-стоп. — Первым заедет Оскар, — отдала команду Ханна. — Хаджар пусть ещё подержит Кими. В боксах поняли: сначала Педро позвал Пиастри на пит-стоп, а затем, через круг, и Изак заехал. Командной тактикой Кими потерял почти три с половиной секунды, и при выезде из боксов Оскар вышел третьим — после Антонелли, оказавшись в зоне овертейка. Пиастри был на свежем комплекте, в то время как у итальянца шины уже откатали почти семь кругов. Температура асфальта, достигавшая 42 градусов, делала своё дело — свежая резина Оскара давала ему преимущество в сцеплении, позволяя проходить повороты на более высокой скорости. — Оскар, план D, — произносит Педро в радио. План D состоял в том, чтобы максимально долго висеть сзади и просто ждать удобного момента, когда собственные шины доразогреются до нужной температуры, а шины соперника начнут понемногу разрушаться. Австралиец коротко отвечает согласием и не отпускает Антонелли на более чем семь десятых секунды от себя. Итальянцу это не нравится — он понимает, какую тактику решили применить в Red Bull, и начинает понемногу ускоряться. Но Оскар повторяет его действия, словно тень, приклеенная к его заднему антикрылу. Спустя ещё десять кругов — настоящих, выматывающих кругов, где каждая десятая секунды имела значение, — в одном из поворотов Кими чуть проскальзывает. Задняя ось теряет сцепление на выходе из пятого поворота, и этого оказывается достаточно. Оскар, словно хищник, почуявший слабину, немедленно атакует. Он входит в поворот по внутренней траектории, чуть касаясь поребрика, и выходит на прямую уже впереди Антонелли. Фанаты Пиастри взрываются. Это не просто обгон — это символ. Оскар Пиастри, их Оскар, наконец-то на подиуме. Он обогнал самого Кими Антонелли, двукратного чемпиона мира. И вот уже виднеется клетчатый флаг. Макс приехал первым, Оскар — вторым, а Кими — третьим. Пилоты вылезают из болидов, проходят обязательную процедуру взвешивания и ожидают послегоночное интервью. Макс снова сияет, так как выиграл первую гонку в другой команде, фактически заново начав собственную историю. Пиастри остаётся спокойным, но по его лицу видно, что он счастлив — он смог оказаться на подиуме дома, на глазах у десятков тысяч соотечественников, которые скандировали его имя. В кругу всеобщей радости есть одно недовольное лицо. Кими. Он занял третье место. Ему было бы, наверное, не так обидно занять второе после Макса, но третье — после Пиастри. Его обошёл Red Bull? Команда, которая выживала последние годы только за счёт навыков Ферстаппена, которая не могла сконструировать нормальный болид? И всё почему? Он застрял позади Хаджара, который просто специально задерживал его, позволяя Пиастри увеличивать разрыв. Это неимоверно раздражало его. Каждый круг, каждый поворот, каждый раз, когда он видел синюю машину впереди, он чувствовал, как злость закипает внутри. Начинается награждение. Выходит Кими с натянутой улыбкой. Затем Оскар — и вся трасса взрывается. И наконец Макс, и даже его стандартное «ту-ту-ту-ту Макс Ферстаппен» от фанатов перебивается: «Пиастриииии, оооооо!» Кими смотрит по сторонам. Внизу он замечает Лили. Она стоит и хлопает при награждении. Не как обычно — где-то сбоку, а стоит внизу и аплодирует другому. С ним она так не делала. Он бросает недовольный взгляд в сторону австралийца. Внутри него закипает странное чувство — профессиональная ревность, смешанная с обидой и горечью. Она была его стратегом, его опорой, его Ice. А теперь она аплодирует кому-то другому. И это больно. Они разошлись, и паддок постепенно опустел. Механики сворачивали оборудование, инженеры собирали ноутбуки, а в воздухе ещё витал запах горячей резины и отработанного топлива. Вечером у всех был первый послегоночный брифинг. — Red Bull снова используют командные тактики, — резюмировала Рози, постукивая пальцем по столу. — Это стоило нам позиций. Нужно что-то делать с этим. — Ну, мы всегда знали, что они любят это делать, — процедил Антонелли, не поднимая головы. — Да, — согласилась Уэйт, — но теперь у них есть определённый актив, который знает наши техники и тактики. Это меняет правила игры. — Не думаю, что она будет играть так грязно, — бросил Кими. — Приказ о твоём сдерживании сегодня отдала именно она, — с лёгким сожалением сказала Рози. — Что?! — Кими резко поднял голову, в глазах вспыхнуло неверие. — Она? Новак? Рози помедлила, но кивнула. Ей не нравилось, что Ханна учила Лили тактикам Red Bull — по мнению Уэйт, они были слишком резкими, хотя, если быть честной, она бы сама поступила так же, если бы в Mercedes не придерживались принципа равенства пилотов. Хотя в ней закрадывались сомнения на этот счёт. Mercedes сейчас был самой титулованной командой по составу пилотов, но Макс за столько лет в Red Bull не умел играть «на равных», команду всегда перестраивали под него. Но и Кими был таким же. Как бы Вольфф ни убеждал всех в обратном, Рассел в некотором роде всё равно оставался вторым номером, и команду потихоньку перестраивали под Антонелли. А теперь два эгоистичных пилота в одной команде... Рози пока даже не хотела думать о том, во что это выльется. После брифинга Кими сходил в душ и переоделся прямо в моторхоуме. Леона почти сразу после награждения уехала в отель, получив свежие кадры с поцелуем от Антонелли. Кими сидел на веранде, скролля ленту новостей, как вдруг его нос уловил шлейф смутно знакомых духов. Он поднял голову и увидел Лили — она проходила в нескольких метрах от него. Одна, с рюкзаком на плечах и небольшой сумкой в руке. В свете тусклых фонарей её силуэт казался почти призрачным. Это был отличный шанс. Он не слышал её голоса уже почти три месяца, а может, и больше. Пилот вскочил на ноги и за пару секунд оказался рядом, мягко, но настойчиво сжав её запястье. Лили вздрогнула от неожиданности и резко обернулась. На мгновение их взгляды встретились. Она была напряжена, готова к обороне, но в глубине её глаз промелькнула тень чего-то, что Кими не мог прочитать. Он смотрел на неё и не находил слов. Это был порыв, не подкреплённый ни планом, ни стратегией. Он просто хотел увидеть её глаза, спросить, почему она ушла, почему она отдала приказ сдерживать его сегодня на трассе. Несколько секунд они стояли в полной тишине. Их освещал лишь тусклый лунный свет и еле светящие фонари. — Почему? — наконец выдавил из себя Кими. — Тебя это не касается, — ответила Лили. — Командный приказ для Хаджара, — Кими сделал шаг ближе. — Зачем ты это сделала? Ты знала, что я не смогу его обойти. Ты знала, что его оборона вынудит меня потерять время. Ты специально хотела, чтобы я проиграл? Чтобы я оказался позади Оскара? — Это спорт, Антонелли, — её голос стал холоднее. — Я сделаю всё, чтобы моя команда побеждала. Не надейся, что я буду тебе поддаваться только потому, что когда-то мы были коллегами. Ты для меня теперь просто соперник. Как и любой другой гонщик на этой трассе. — Но Mercedes — это твоя команда! — он почти крикнул, но тут же взял себя в руки. — Ты выросла здесь. Ты была частью семьи. Как ты могла просто взять и уйти? — Больше нет, — её голос дрогнул. — Я теперь в Red Bull, Кими. И так будет лучше для нас всех. Она отдернула его руку от себя. — Удачи тебе в этом сезоне, Антонелли. Тебя ждёт длинный год. Она развернулась и пошла прочь, не оборачиваясь. Её шаги были уверенными, но Кими заметил, как ее плечи чуть задрожали, а голова немного опустилась вниз. Он остался стоять на месте, глядя ей вслед. — Я не дам тебе победить, Лили, — прошептал он в пустоту. — Никогда. 2029 год. Март. Китай. Прошла пара недель с Австралии, и сегодня настроение у Кими было лучше, чем обычно. На этом уикенде в паддоке его сопровождали отец и Мэгги — Вероника не смогла прилететь из-за каких-то неотложных дел. Леона тоже не приехала, сославшись на очередную крупную съёмку, теперь уже для бренда одежды для йоги. Кими не особо расстроился. В последнее время её присутствие скорее раздражало, чем радовало, хотя он сам не мог объяснить почему. Его установкой на гонку в Китае было получить P1, как и во все предыдущие годы. Он любил эту трассу, и трасса, можно сказать, любила его. Конфигурация с длинными прямыми и техничными поворотами идеально подходила под его стиль пилотирования, позволяя использовать агрессивное торможение и поздний вход в апекс. Единственное, что его беспокоило, — факт, что лучший круг до сих пор числился за Оскаром, установленным за McLaren в 2025 году. Сегодня итальянец ощущал, что его впишут в историю этой трассы. Кими усердно разбирал телеметрию с Боно после утреннего брифинга. Уверенности в нём только прибавилось. Они сидели в моторхоуме в одной из прозрачных переговорных, обсуждая прошедший спринт, в котором Антонелли занял первое место. Оскар же, на радость итальянцу, не смог стартовать из-за механической проблемы с электрической составляющей двигателя. Ну вот он, весь Red Bull в одной краске: могут сделать быструю машину, но проблемы с надёжностью продолжают преследовать их. Хаджар финишировал четвёртым, принеся несколько зачётных баллов для команды. Макс был третьим, уступив Леклеру — трасса в Китае голландцу не особо нравилась. Закончив обсуждения, Кими направился в зону гостеприимства Mercedes, к своей семье. Зайдя внутрь, он немного обомлел. В помещении помимо его семьи и других приглашённых гостей сидел Лукас Романо и вёл светскую беседу с Тото. Вот кого-кого, а его он бы не хотел сегодня видеть точно. Мужчина был в тёмно-синем костюме, с аккуратно уложенными волосами, перед ним стоял довольно крупный, а по мнению итальянца, даже несколько вульгарный букет из красных роз. Проходя мимо миллиардера и руководителя команды, Кими навострил уши. — Я говорил с ней после спринта, — услышал он голос Романо. — Она была так расстроена из-за схода Пиастри. Ведь они сегодня хотели попробовать новую тактику против вас. — И какую же? — Тото подался вперёд, проявляя профессиональный интерес. — Даже не надейся, Тото, — улыбнулся Романо, и в его голосе послышалась лёгкая насмешка. — Я не скажу. Во-первых, она со мной техническими подробностями не делится. А во-вторых, даже если бы знал, тоже бы не сказал. Это убьёт весь интерес наблюдать за вашим с Red Bull противостоянием. Вольфф закатил глаза, но улыбнулся. Они продолжили беседу, а Кими сел к своей семье так, чтобы продолжать подслушивать диалог. Он сам не мог понять, почему вообще этим занимается — так бесцеремонно сидит и подслушивает, — но любопытство явно пересиливало здравый смысл. — Тото, я оставлю этот букет пока у тебя, — сказал Романо. — Мне бы не хотелось, чтобы она увидела его раньше времени. Подарю после квалификации. Ненавижу, когда она не в духе. Женщины любят цветы, и это поднимет ей настроение, хотя бы немного. — С одной стороны, если Лили будет расстроена, её стратегические решения будут не самыми оптимальными, и это будет нам на руку, — Тото театрально потёр подбородок, но быстро осекся, встретившись с леденящим душу взглядом Романо. От этого взгляда даже у железного канцлера пробежали мурашки. Но Лукас быстро сменил выражение лица и снова стал мягким. — Ладно, Лукас, конечно. Давай в кабинет занесём. Мужчины встали и направились во временный офис Тото, чтобы спрятать цветы там. За всем этим, конечно же, наблюдала Мэгги. Марко во время этой беседы вынужден был покинуть зону гостеприимства на несколько минут — ему позвонила Вероника, которая пыталась выяснить у мужа расположение нужных ей документов. — Мда, братик, — протянула Мэгги, когда мужчины ушли. — Похоже, Лили теперь официально не только стратег Red Bull, но и вступила с этим миллиардером в отношения. Наконец-то, если честно, хоть у кого-то белая полоса в жизни началась. Кими метнул злой взгляд на сестру. Ему не нравилась идея, что Лили мало того, что ушла, так теперь ещё и вступила в новые отношения. Хотя он мысленно это понимал — ещё на церемонии вручения в прошлом году они пришли в парных образах. Иногда ночью, когда Леона слишком уставала и быстро засыпала, Кими вбивал в поисковик имена Лили и Лукаса, но за последние три месяца кроме их совместного выхода на церемонию вручения FIA ничего не находил. А теперь, если он подарит ей цветы сегодня при всех и, не дай бог, поцелует, он буквально заявит права на его Лили. Нет, она больше не его. Забудь, Кими. Кими не мог разобраться в себе. Он сам не понимал, что всё-таки происходит. С официальной стороны он встречался с Леоной, и ему вроде как было с ней хорошо. Ну, не то чтобы прям хорошо — скорее удобно. У них были регулярные интимные отношения, она часто появлялась с ним на этапах, хотя это было больше для её собственной выгоды. Кими мог тратить на неё деньги, медиа-отдел был доволен, Тото доволен. Всё вроде бы хорошо. Но на другой чаше весов почему-то всё ещё находилась Лили. Прошло уже почти девять месяцев с той ситуации в Монако и почти полгода с их последней ссоры, когда он выгнал её из своей команды как стратега. Пора бы уже полностью забыть о ней и выкинуть из головы окончательно. Но почему-то Кими не мог этого сделать. Кими будто разрывался на части. С одной стороны, ему хотелось, чтобы Лили вернулась в Mercedes и снова стала его стратегом. Возможно, даже чем-то большим. С другой стороны, он не мог простить ей то, что она покинула команду, не сообщив ему ни слова, хотя сам был виноват, что не пришёл на прощальный брифинг. Антонелли злился, что у неё, кажется, начались более стабильные и счастливые отношения, чем он мог бы ей дать. Его злило, что у блондинки в жизни всё понемногу налаживалось, когда он покинул её жизнь полностью. Эти мысли постепенно разъедали его изнутри, лишая покоя и уверенности. Кими перевёл взгляд на сестру, которая смотрела на него с некоторой ухмылкой. — Не смотри на меня так, — буркнул он. — Как? — спросила Мэгги, приподнимая бровь. — Как будто я жалкий. — Ты и есть жалкий, — беззлобно ответила она. — Ты сидишь здесь, пялишься на букет для нее. — Мэгги, — предупреждающе сказал он. — Что? Это правда. Ты сам всё разрушил. И теперь ты злишься на неё за то, что она пытается жить дальше. Это нечестно, Энди. Антонелли смотрел на дверь кабинета Тото, за которой скрылся букет роз, и чувствовал, как волна ярости снова накатывает. Вся эта ситуация, в которую он сам загнал себя, просто сводила его с ума. После квалификации Кими чувствовал себя на вершине мира. Поул — первый в сезоне, с отрывом в сотые от Макса, который остался вторым. Берман замкнул тройку, а Шарль, как назло, вылетел в гравий, оставив Оскара и Изака на четвёртом и шестом местах. Итальянец не мог не улыбаться — завтра он стартует первым, а Red Bull далеко позади. Он не позволит Новак, даже с её «идеальными» стратегиями, отнять у него победу. Сегодня он был быстрее. Сегодня он был лучшим. Кими прошёл мимо боксов Red Bull, направляясь к своим, но остановился у стойки с телеметрией, делая вид, что изучает графики. На самом деле его взгляд был прикован к командному мостику быков, где Лили всё ещё сидела, склонившись над данными, и о чём-то оживлённо спорила с Ханной и Педро. Её руки двигались быстро, пальцы чертили воздухе невидимые траектории, а лицо было сосредоточенным — таким же, каким он помнил её по их совместной работе. И тут из ниоткуда, словно призрак, появился Лукас Романо. В идеальном костюме, с лёгкой, приторно-натянутой улыбкой, которая, казалось, была намертво приклеена к его лицу. В руках он держал тот огромный букет алых роз. Кими стиснул зубы, когда увидел, как Романо подходит к командному мостику и окликает Лили. Блондинка обернулась, и на её лице мелькнуло удивление, смешанное с радостью. Тёплой улыбкой, которую Кими не видел уже несколько месяцев. Которая была предназначена не ему. Журналисты, почуяв сенсацию, мгновенно навели объективы. Несколько кадров — и этот момент будет растиражирован по всем таблоидам: загадочный инвестор, миллиардер Лукас Романо, вручает цветы восходящей звезде стратегии, Лили Новак, прямо в паддоке, у всех на виду. Лили аккуратно встала и подошла к Романо. Тот, не скрывая собственнических ноток, чуть приобнял девушку, вручил ей букет и оставил лёгкий, почти интимный поцелуй на её виске. Кими видел, как она улыбнулась в ответ, как её рука коснулась его плеча. Внутри него всё оборвалось. Кими чувствовал, как земля уходит из-под ног, как лёгкая эйфория от поула разбивается о стену холодной реальности. Итальянец чертыхнулся на родном языке и вынудил себя отвернуться. Весть о жесте Лукаса Романо разлетелась по паддоку мгновенно. Пара кадров, сделанных в тот момент, облетела все новостные ленты в течение часа. Своим жестом Романо буквально сообщил всему миру о своих новых отношениях с Лили Новак. Для фанатов #IceSpice это был судный день. Комьюнити, которое жило надеждой на воссоединение своих любимцев, просто рыдало. Социальные сети взорвались комментариями, полными боли и разочарования. Кто-то из присутствующих на треке слил реакцию итальянского пилота на это событие, засняв, как Кими смотрит на эту сцену, сжав челюсть так, что желваки ходили под кожей. Это видео убедило часть комьюнити в том, что уход Лили в другую команду был связан с чем-то личным. Что Кими, по-видимому, действительно потребовал увольнения Новак из-за её отношений с инвестором. На следующий день гонка прошла агрессивно. Макс напирал на протяжении всего времени, но Кими, всё ещё уверенный в своих силах от поула, не позволял голландцу приблизиться. Каждый поворот, каждая прямая — Кими чувствовал, как машина слушается его, как двигатель ревёт под его командой. Он был быстрее. Он был лучше. И он не собирался уступать. Однако, когда до конца гонки оставалось около десяти кругов, мысли, которые пилот так старательно сдерживал, заполнили его голову. Он снова увидел её лицо — ту улыбку, которую она подарила Романо. Ту нежность, с которой она коснулась его плеча. Это было невыносимо. Проклятая ревность, которую он не мог контролировать, снова взяла верх. Антонелли допустил ошибку — чуть замешкался на входе в поворот, и этого мгновения хватило, чтобы Макс проскочил вперёд. Кими откатился на вторую позицию и уже не смог вернуть лидерство. Клетчатый флаг. Макс снова первый, Кими — второй. Он проиграл. И по его мнению, в этом проигрыше была виновата Лили Новак.