Свобода

2010 год. Швейцария. Institut auf dem Rosenberg. Когда люди зарабатывают миллиарды, у них не всегда остаётся время на воспитание и общение со своими детьми. Такова цена за слишком большую загруженность на работе. Некоторые родители отправляют своих детей в частные пансионаты, где те получают не только образование, но и учатся выживать в мире, где статус и деньги решают всё. Institut auf dem Rosenberg был одним из таких мест. Здесь всё началось. Обеденный перерыв у старшей школы. Все ученики разбрелись по разным уголкам кампуса. Рыжая девочка вышла на улицу и расположилась за дальним столиком под большим дубом, чтобы повторить свой доклад по макроэкономике. Она перебирала листы, не обращая внимания ни на кого вокруг. Её рыжие волосы горели на солнце, а сосредоточенное выражение лица говорило о том, что она полностью погружена в учёбу. В тридцати метрах от девушки мялся её одноклассник, который нервно перебирал поднос со своим обедом и никак не решался подойти. Это был худощавый и высокий брюнет с длинными, чуть вьющимися волосами. На нём были надеты тёмные брюки и жилетка с вышитой на ней эмблемой своего рода — старый герб, который напоминал о том, что его семья когда-то была на высоте. Он делал несколько шагов вперёд к девушке, потом передумывал, разворачивался и шёл по направлению к столовой, затем снова останавливался и делал несколько шагов к девушке. Парнишка выглядел жалко — и все, кто наблюдал за ним, это отмечали. Одноклассники перешёптывались, указывая на него пальцами, и ухмылялись. Он знал это. Он чувствовал их взгляды на своей спине, но не мог перестать. Она была прекрасна, и он не мог не смотреть на неё. Его сердце бешено колотилось. Он готовился к этому моменту целую неделю. Он даже выучил фразу, с которой хотел подойти. Он репетировал её перед зеркалом, но сейчас все слова вылетели из головы. И вот парень остановился и снова уставился на девочку. Он сжал поднос так, что пластмасса жалобно скрипнула. «Всё», — решил он. Вот прямо сейчас он соберёт всю свою волю и подойдёт. Он сделает шаг. Он скажет ей «привет». Может быть, она ответит. Может быть, она даже улыбнётся. Он делает шаг по направлению к её столику, как вдруг на его спину опускается тяжёлая рука незнакомца, а под ногами оказывается препятствие в виде подножки. Брюнет с грохотом падает на землю под громкий хохот нескольких одноклассников. Поднос вылетает из рук, еда разлетается в разные стороны — салат, соус, кусочки хлеба. Парнишка падает грудью прямо в свой обед, чувствуя, как холодный соус пропитывает ткань и прилипает к коже. Он резко оборачивается, опираясь на локти, и видит над собой крупного парня со светлыми волосами, растрёпанными в разные стороны. На нём небрежно надетая расстёгнутая рубашка. Блондин стоит, ухмыляясь, и указывает на него пальцем, переглядываясь с ещё несколькими парнями из своей компании. — Ха-ха, — заливается задира смехом, и его голос разносится по всей территории кампуса. — Посмотрите на нашего хлюпика. Что, испачкался о свой диетический салатик? Он оглядывается на своих друзей, и те поддерживают его дружным хохотом. Брюнет пытается подняться, но блондин снова толкает его, заставляя остаться на земле. Затем он чуть пнул шатена в бедро — не больно, а скорее унизительно, как человека, который находится настолько ниже его, что не заслуживает даже нормального удара. Блондин присел рядом с напуганным одноклассником и прошептал тому почти на ухо, так, чтобы никто из компании не услышал: — Даже не смотри в её сторону, Романо. Такому нищеброду, как ты, должно быть стыдно даже смотреть на неё. Он выдержал паузу, давая словам осесть в сознании брюнета, и продолжил уже тише: — Ты никогда не получишь ни её, ни чего-либо стоящего в этой жизни. Ты не ровня нам. Брюнет сжал кулаки. В его глазах промелькнула искра — та самая, что обычно предшествует отчаянному поступку. Он хотел ударить его. Ударить со всей силы, врезать кулаком в это самодовольное лицо, стереть с него эту ухмылку. Но в ту же секунду он вспомнил отца. Вспомнил его холодный взгляд, его слова: «Лукас, ты должен быть выше этого. Ты должен терпеть, учиться, ждать. Наша семья не может позволить себе скандалов. Мы должны восстановить своё имя, а не разрушать его». И он промолчал. Но если быть честными, дело было не только в деньгах. Семья Романо была глубоко не бедной, но по сравнению с семьёй рыжей девушки и этого блондина они явно уступали в несколько раз. — Мистер Кулхард, прекратите немедленно! — раздалось где-то за спиной у компании задир. Голос был строгим, но чем-то напоминал мышиный писк — тонкий, пронзительный, неспособный внушить реального страха. — Унижение чести и достоинства другого ученика не входит в ценности нашего учебного заведения! Кулхард развернулся к женщине и натянул на лицо самую искреннюю улыбку, которую только мог изобразить. — Что вы, мадам, — сказал он приторно-сладким голосом. — Лукас просто оступился, и я помогал ему подняться. Так ведь, Романо? Он болезненно схватил брюнета за руку и резко дёрнул вверх, вынуждая того подняться. Пальцы Кулхарда впились в руку Лукаса с такой силой, что тот почувствовал, что еще немного и услышит хруст собственных костей. Он сжал челюсти, чтобы не вскрикнуть. Романо молчал, и Кулхард сжал его руку ещё сильнее, он ждал ответа и вынуждал произнести его немедленно. — Да, мадам, — выдавил Лукас. — Я просто слишком неуклюж. — Ладно, допустим, — ответила низенькая женщина, подозрительно оглядывая компанию. — Но не забывайте о наших правилах, господа. Она развернулась и покинула поле зрения компании, оставляя их в полном одиночестве. Как только женщина скрылась за углом, Кулхард резко развернул Лукаса к себе, схватив его сзади за шею и притянул к себе. — Слушай меня, мелкий, — прошипел блондин с горячим и противным дыханием. — Элена — моя девушка. Еще один взгляд в ее сторону и я попрошу папу на день рождение подарить мне компанию твоего папаши. Понял меня? Он толкнул брюнета в грудь, и тот снова упал на землю. Смех компании эхом разнёсся по кампусу, а блондин, не оборачиваясь, направился к столику, где сидела рыжая девушка. Лукас лежал на земле и смотрел в небо. Ему было всего 16 лет, а он уже чувствовал себя ничтожеством. 2014 год. Австрия. Январь. В зале для заседаний адвокатской конторы было холодно — не от температуры, а от ощущения окончательности происходящего. Лукас Романо сидел за длинным столом, напротив него — адвокаты и несколько членов совета директоров компании отца. Все они смотрели на молодого человека, которому только что исполнилось двадцать, и ждали его реакции. Адвокат в строгом костюме поднялся со своего места, поправил очки и начал читать завещание: — По завещанию Вольфганга Романо весь акционерный пакет компании переходит его прямому наследнику, Лукасу Мартину Романо. Лукас сидел неподвижно. Он знал, что это произойдёт. Знал, что рано или поздно компания перейдёт к нему. Но он не думал, что это случится так рано. Он не думал, что отец умрёт от обычного гриппа. Адвокат продолжал говорить что-то про активы, про обязательства, про налоги. Лукас должен был спасти то, что осталось от империи отца. Когда заседание закончилось, Романо вышел на улицу. Зимний воздух обжёг лёгкие, а парень стоял на ступенях и смотрел на серое небо Австрии. Лукас ненавидел отца за то, что тот оставил ему долги. Он ненавидел себя за то, что не был готов. И он ненавидел Кулхардов, которые ждали момента, чтобы раздербанить их компанию. 2014 год. Австрия. Июль. Лукас смотрел на экран своего ноутбука. На странице светского журнала была фотография Элены Кэррингтон в белом платье. Она стояла рядом с Логаном Кулхардом, и их лица сияли от счастья. Под фотографией была подпись: — Согласны ли вы, Элена Кэррингтон, выйти замуж за Логана Кулхарда? — Да, — прошептал Лукас, повторяя за ней слово, которое она произнесла в тот день. «Никогда больше, — подумал Лукас. — Никогда больше я не буду смотреть на то, как кто-то получает то, что хочу я. Если я не могу получить это честно, я получу это иначе». Романо откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. В его голове начал формироваться план. Долгий, сложный, требующий терпения и жестокости. Он не знал, сколько лет ему потребуется, чтобы воплотить его в жизнь. Но он знал, что сделает это. Он получит её. И он получит всё остальное. Когда-нибудь. По щелчку пальцев. 2014 год. Швейцария. Декабрь. Офис компании отца казался Лукасу тюрьмой. Высокие потолки, стеклянные стены, дорогая мебель — всё это не имело значения, когда акции падали с каждым днём, а кредиторы стучали в двери. Лукас сидел за столом, и его голова была опущена на руки. Он чувствовал, как дело всей его семьи стремительно оказывается в полной заднице. — Мистер Романо, — сказал финансовый директор. — Наши акции падают. Такими темпами мы просто потеряем компанию вашего отца. Нам следует дать согласие на предложение Логана Кулхарда и стать его партнёром. Это единственный возможный вариант выжить на рынке. Лукас поднял голову. Он знал, что Кулхард предлагает сделку, которая спасёт компанию, но уничтожит его гордость. Согласится на это предложение, это как подписать сделку с дьяволом. Лукас станет партнёром человека, который унижал его в школе. Он будет работать с человеком, который женился на женщине, которую он любит. Он будет вынужден улыбаться ему в лицо и благодарить за спасение. — Созовите совет, — с леденящей интонацией сказал Лукас. — Мы примем предложение Кулхарда. 2024 год. Монако. Частный ужин. С момента начала вынужденного партнёрства с Кулхардом прошло десять лет. Десять лет, которые Лукас Романо ненавидел каждую секунду. Компания его отца пережила кризис и стала потихоньку вставать на ноги после затяжной полосы неудач. Однако поддержка Кулхарда всё ещё оставалась жизненно необходимой. Без его финансовых вливаний и деловых связей империя Романо рухнула бы в одночасье. Лукас знал это. В личной жизни героев тоже многое поменялось. Элена родила Логану двоих детей — мальчика и девочку. Их брак считали идеальным: красивая пара, богатые, счастливые, всегда вместе на светских мероприятиях. Для внешнего мира они были воплощением совершенства. Романо ненавидел свою зависимость от Кулхарда. Ненавидел, что Элена принадлежала не ему. Лукасу приходилось улыбаться Логану на мероприятиях, пожимать ему руку, благодарить за «поддержку». Он ненавидел каждое прикосновение. Он молился про себя, чтобы Логан не отозвал своё партнёрство — ведь это разрушило бы абсолютно всё, что он так старательно пытался восстановить. Но кое-что он смог отыграть у Кулхарда. И это было опасно. Безрассудно. Но брюнет не мог с собой ничего поделать. Это была его слабость, его одержимость, и он пошёл на поводу у своих тёмных желаний. Романо хотел её. Он всегда хотел её. Благотворительный ужин партнёров Логана Кулхарда в его особняке. Ежегодная ярмарка тщеславия, как однажды назвал её сам Лукас. Мероприятие, где нужно было лично встретиться с «рабами» блондина — людьми, которые попали в финансовую зависимость от семейства Кулхард и были вынуждены танцевать под их дудку. Все пришли с парами. Все улыбались. Но Лукас, как обычно, был один. Романо стоял в самом конце банкетного зала, прислонившись к колонне, и оценивающе, с неприкрытой надменностью наблюдал за всеми. Когда в зал вошли хозяева вечера, он немного оживился. Элена шла под руку с «напыщенным индюком» Кулхардом, как мысленно называл его Лукас. Она была прекрасна — в длинном тёмно-синем платье, с идеальной укладкой и той самой королевской осанкой, которая сводила его с ума еще со школы. Логан улыбался, пожимал руки, обнимал партнёров. Они были идеальны. Под конец вечера, когда гости начали расходиться, Лукас осознал, что Логан за весь вечер не сказал ему ни слова. А это значило, что тот копит смесь отчитывания с завуалированными насмешками и оскорблениями. Романо решил ретироваться в сад, чтобы выкурить пару сигарет и отдохнуть от столь утомительного времяпрепровождения. Он плутал по ухоженному, буквально вылизанному, идеальному саду — лабиринту из зелёных изгородей и цветущих кустов. Он свернул пару раз налево, потом направо, пытаясь затеряться в этом зелёном лабиринте, подальше от света особняка. Оставшись в полном одиночестве, Романо достал из внутреннего кармана пиджака отцовский портсигар — старую серебряную вещицу с выгравированными инициалами. Затем зажигалку. Бизнесмен закурил, уставившись в ночное небо. Уже завтра он вернётся в свой офис, будет слушать отчёты и думать, как расширить бизнес ещё сильнее, на какой рынок выйти, как увеличить прибыль, как вернуть фамилии Романо былое величие. И вдруг где-то справа послышался едва уловимый всхлип и шелест листвы. Лукас от неожиданности вздрогнул, обернулся и раздвинул листву. Его сердце остановилось на секунду. На скамейке, в полной темноте, сидела Элена. Она тихо плакала и её плечи вздрагивали. Миссис Кулхард была так уязвима в этот момент, так не похожа на ту идеальную жену, которую она изображала перед гостями. Лукас почувствовал, как в его голове что-то щёлкает. План, который он вынашивал годами, вдруг обрёл реальные очертания. Он был человеком с низкими моральными принципами, обиженный буквально на весь белый свет за то, как с ним обошлась жизнь. Он любил Элену — по-настоящему, глубоко, болезненно, но подсознательно он хотел ещё и заполучить её назло Логану. Заполучить так, чтобы тот знал: его слова о том, что она никогда не достанется Романо, были ложью. Лукас выпрямился, стряхнул пепел с сигареты и подошёл к ней. — Элена, — тихо сказал он, присаживаясь рядом. — Что случилось? Она вздрогнула, подняла на него заплаканные глаза и попыталась улыбнуться, быстро стирая пальцами слезы с лица. — Лукас... — прошептала она. — Прости, я не хотела, чтобы кто-то видел... — Я никому не скажу. Просто скажи мне, что произошло. Женщина молчала несколько секунд, а потом всё вылилось наружу. Лукас слушал её, не перебивая. Он успокоил её. Он выслушал. Он дал ей то, чего ей так не хватало в браке — понимание и поддержку. А потом они встретились снова. На другом мероприятии. И ещё раз. И ещё. Лукас постепенно становился для Элены тем, кем Логан никогда не был — внимательным, заботливым, понимающим. Он был полной противоположностью её мужа в тех аспектах, которые её не устраивали. Романо утешал её, дарил ей тепло, которого она была лишена. Спустя некоторое время они начали тайный роман. Встречались редко, всегда в разных местах, под чужими именами, в съёмных квартирах. Иногда на общественных мероприятиях обменивались незаметными касаниями — случайное прикосновение к руке, мимолётный взгляд. Элена спала с Лукасом, а вечером возвращалась к Кулхарду, в его объятия и в свою идеальную семью. А Лукас женился на Лили и старательно пытался сделать ей ребёнка. Он строил свой идеальный образ для бизнеса, для партнёров, для всего мира, и возможно подсознательно хотел сделать образ своей "семьи" идеальнее, чем у Кулхардов, и утереть Логану нос еще и в этом. Романо убедил Элену, что Новак лишь ширма и они продолжали свои тайные встречи на протяжении всех отношений с Лили. 2031 год. Август. Брэкли. — Да скажите хоть что-нибудь наконец! — выпалил Кими, переводя взгляд с ошарашенного Тото на юриста, который что-то старательно набирал в телефоне, и обратно. Вольфф медленно поднял глаза от фотографии. Его лицо было бледным. — Это Элена Кулхард, — сказал Тото, делая паузу. — Жена главного бизнес-партнёра Лукаса. Логана Кулхарда. — Лукас спит с женой своего партнёра? — Мэгги присвистнула. — Ха, вот идиот же. Разрушить всё из-за того, что не способен удержать себя в штанах. — Ну, давайте я опубликую эти фотографии, — вмешался Лука, потирая руки. — Раз это бизнес-партнёр Лукаса, то он понесёт репутационные риски, и... Он не успел закончить. Его перебила рыжая бестия — Кристин, юрист по экономическим преступлениям. Она поднялась из-за стола и посмотрела на него так, что у Сандро мгновенно пропало желание продолжать. — Ты совсем глупый или прикидываешься? — отрезала она резко. — Или тебе просто жить надоело? Как только ты выложишь эти снимки, тебя убьёт и закопает Романо за то, что он есть на этих снимках. Потом Логан Кулхард — за то, что его жена там же. А потом, рядом с тобой, а может и в одну могилу, ляжет Лукас за то, что вообще посмел посягнуть на чужую жену. Так понятно? Лука нервно сглотнул и сел обратно на стул. — Для особо непосвящённых повторю, — продолжила Кристин, обводя взглядом всех присутствующих. — Романо в созависимом партнёрстве с Кулхардом. Если мы покажем это Кулхарду, тот разнесёт компанию Романо в пух и прах. Поэтому в обмен на эти снимки мы можем затребовать, чтобы он отписал от Лили компанию. Это наш единственный козырь. Понятно? Все молча кивнули. Юристы начали обсуждать детали, но потом адвокат по гражданским делам, тот самый полноватый мужчина, выключил телефон и поднялся. — Моя команда начала готовить документы, — сказал он, поворачиваясь к Кристин. — Команда Кристин тоже. Теперь нам нужно личное присутствие Лили по законам Монако, и мы можем начинать бракоразводный процесс. Поэтому ваша задача — сделать так, чтобы Лили появилась у нас в офисе. Я, как её адвокат, вместе с ней подам заявление на развод и инициирую частные встречи с юристами Романо для досудебного урегулирования всех вопросов. Юристы попрощались и покинули кабинет. В комнате повисла тишина. Мэгги смотрела на брата, который был бледнее обычного. — То есть, я правильно поняла? — спросила она, нарушая тишину. — Нам просто нужно сообщить Лили, что всё готово? — Да, — ответил Тото, потянувшись за телефоном. — Мы со Сьюзи сказали ей кодовую фразу. Я сейчас позвоню ей, и, даже если Лукас рядом, она выждет момент, сообщит где находится, и мы сможем её забрать. Вольфф набрал номер и поднёс телефон к уху. Прошло несколько секунд, но никто не ответил. Тото нахмурился, посмотрел на экран и набрал снова. — Странно, — сказал он, опуская телефон. — Звонок не проходит. Сьюзи, попробуй ты. Женщина взяла свой телефон, набрала номер Лили. Гудки, один, второй, третий — и сброс. Она покачала головой. — Не берёт, — сказала она, и в её голосе появилась тревога. — Ладно, — Тото потёр виски, чувствуя, как начинает болеть голова. — Попробую через Лукаса. Может, мы сможем позвать их на ужин, и там сообщить, что у нас все готово. Он набрал номер Романо. Один гудок, два, три — и вызов сбросился. — Он тоже не берёт, — сказал Тото, нахмурившись. — Мне это абсолютно не нравится. Австриец набрал третий номер — на этот раз это был номер консьержа в доме, где у Романо были апартаменты. Через несколько гудков на том конце ответили. — Здравствуйте, — сказал Вольфф, стараясь говорить максимально официально. — Это Тото Вольфф. Повисла пауза. Видимо, на другом конце сверяли его имя со списками разрешённых контактов. — Я бы хотел узнать, мистер и миссис Романо сейчас дома? Мне бы хотелось завезти им подарок. — Извините, — ответил голос в трубке, — но они сейчас отсутствуют. — А когда вернутся? — настаивал Тото. — Извините, я не обладаю такой информацией. Тото положил трубку, не попрощавшись. — Мне это не нравится, — сказал он. — Совсем не нравится. Тебя уволили без объяснения причин, да, Сандро? — Да, — подтвердил Лука. — Сука, — выругался Тото, и это слово прозвучало так неожиданно из уст железного канцлера, что все на мгновение замерли. — Он знает, что мы знаем. И он знает, что без личного присутствия Лили ничего не получится. Осознание обрушилось на всех одновременно. Кими вскочил на ноги, не в силах больше сидеть на месте. Его дыхание стало частым, а в груди закипал страх. — Cazzo! — выкрикнул гонщик и с силой ударил по столу, так что стоящий стакан воды опрокинулся. — События повторяются! А если он снова её спрятал, как весной?! Мы же так и не смогли её найти! Если он захочет её спрятать, он это сделает! Мы потеряем её снова! Итальянец заметался по кабинету, как дикий зверь в клетке, сжимая кулаки и чувствуя пульсацию собственного сердца в вене на шее. Голос его переходил на крик, и он пытался найти хоть какое-то решение, но видел только испуганное лицо Лили после того спонсорского мероприятия. — Энди, успокойся, — мягко, но твёрдо сказала Мэгги, подходя к нему и кладя руку на плечо. — Я спокоен! — почти прокричал Кими и скинул руку сестры. — Сядь! — резко гаркнул Тото, что Кими инстинктивно остановился. Гонщик замер, перевёл на него взгляд и медленно, словно через силу, сел на ближайший стул. Остальные тоже заняли свои места. — Значит так, — начал Тото своим деловым, но спокойным тоном. — Снимки сделаны вчера ночью. Уволили Сандро — когда? — В тот же день, — ответил Лука. — В восемь утра вышел официальный пост. Сегодня утром я забрал свои вещи. — Хорошо. А когда у них должен был быть вылет из Миконоса? — Вчера в десять утра по местному времени, — уточнил журналист. — Значит, нам нужно проверить, вылетели ли они из Греции и куда направились, — сказал Тото. — Да как ты можешь быть таким спокойным?! — снова не выдержал Кими, и его голос сорвался на крик. Тото медленно перевёл на него ледяной взгляд. — Потому что паника не поможет, Кими. Романо напуган. Эти фотографии с Эленой явно не входили в его планы. Он не успеет всё продумать так, как весной. Вероятно, он будет реже использовать свой самолёт и передвигаться на машинах. И если он захочет спрятать Лили, у него будет меньше времени, чтобы замести следы. Кроме того, я лично ожидаю, когда с Сандро свяжутся, чтобы выкупить фотографии, потому что Романо понимает, какие репутационные риски он может понести. Он может потерять абсолютно всё. — Тото сделал паузу. — Есть ещё один вариант: он мог не понять, что снимки для развода, а Лили увез на всякий случай. Тогда он может прятать её не так тщательно, и это нам на руку. Поэтому будем ждать. Я позвоню людям, они попробуют её найти. А нас ждёт Зандворт. — Какой, к чёрту, Зандворт?! — почти закричал Кими, вскакивая с места. — Лили неизвестно где, а ты думаешь о гоночном уикенде?! Тото посмотрел на него с усталостью и раздражением. — А что ты предлагаешь? Прыгнуть в машину и объехать каждый дом в Европе? Я не могу бросить команду, Кими. И тебе бы тоже не мешало подумать о работе. Мы ещё поговорим об этом наедине. Мэгги, видя, как накаляется атмосфера, решила вмешаться. Она поднялась и встала между братом и его руководителем. — У меня сейчас каникулы в университете, — сказала она, стараясь говорить спокойно. — Я сдала последнюю работу и могу полностью погрузиться в поиски. У меня есть время. — А я вообще безработный, — подхватил Лука, ухмыляясь. — Только сплетнический паблик и остался. Так что могу составить тебе компанию, да piccola? Кими и Мэгги метнули в журналиста убийственный взгляд, но сдержались. — В академии пока всё стабильно, — добавила Сьюзи. — Так что я тоже могу помочь с поисками. Поэтому, Кими, тебе и тебе, Тото, нужно вернуться в гонки. Мы сами сможем найти Лили. Тем более что Ferrari и Пиастри всё сильнее напирают на вас. И, Кими, если ты забыл, ты идёшь шестым в чемпионате. Кими открыл рот, чтобы возразить, но встретился с несколькими взглядами — разными, но одинаково твёрдыми. Кими понял, что его тактично выпроваживают из развода, что всё будет решено без него. Ему оставалось только довериться Мэгги, Луке и Сьюзи. Он тяжело выдохнул, сжал кулаки так, что ногти впились в ладони, и медленно кивнул. В его глазах застыла мольба: «Найдите её. Пожалуйста». Мэгги уехала с Лукой в его квартиру в Лондоне, чтобы начать собственное расследование. Всю дорогу до Лондона Мэгги молчала, глядя в окно машины. Она не могла позволить себе думать о худшем. Зайдя внутрь квартиры, лицо Мэгги тронула эмоция лёгкого отвращения. Это была однокомнатная студия, очень узкая и длинная, почти полностью заставленная — нет, скорее заваленная коробками с какими-то бумагами. В дальнем конце располагалась белая магнитная доска, исписанная какими-то пометками и перечеркнутая красными линиями. В другом углу стояли сумки с фототехникой — дорогие объективы, камеры, штативы, всё аккуратно упакованное, но стоящее в хаотичном беспорядке. На полу лежали стопки старых газет и журналов, некоторые раскрытые на страницах с фотографиями знаменитостей. В нос итальянки ударил гнилостный запах. Она повернулась в сторону, откуда, по её догадкам, он исходил. На столике стояла коробка из-под пиццы. Она аккуратно приподняла крышку и посмотрела на содержимое: там располагалось что-то пушистое и зелёное, которое, по-видимому, некоторое время назад было пиццей. Плесень уже начала расползаться по остаткам, и Мэгги почувствовала, как к горлу подступает тошнота. — Я редко бываю дома, — стыдливо почесал затылок журналист, и его голос звучал виновато. — Обычно я либо на заданиях, либо в офисе. Дом — это просто место, где я сплю. Иногда. Мэгги кинула на него шокированный взгляд, закрыла коробку и, протерев руки о джинсы, перешагнула через ещё одну кучу — по-видимому, грязного белья. Она подошла к доске и остановилась, подняв брови от удивления. На доске уже были первые наброски о местоположении Лили — фотографии, заметки, даты. Но её пугало наличие красных нитей, которые вели от доски к каким-то материалам, прикреплённым прямо к стенам. Там были заметки не только про Лили, но и старые расследования про её брата и его алкогольную зависимость, про Ландо Норриса и Маги Корсейро — у них в отношениях опять начался кризис, и они кидали друг другу намёки через социальные сети. Были даже заметки про каких-то политиков, о которых Мэгги никогда не слышала. — Сандро, ты маньячина, — констатировала итальянка. — И как ты вообще тут что-то понимаешь? В таком тотальном беспорядке? — Уфф, — поджал губы Лука и продолжил с некоторой обидой в голосе. — Я же не прошу тебя тут разбираться. Я вижу тут систему, она мне понятна, и это главное. Так что не читай мне лекции о гигиене. Нам нужно заняться более важными делами. Садись. — Он указал на диван позади девушки. — Сюда? — вытаращила глаза итальянка. Диван был в каких-то пятнах, на нём лежало скомканное покрывало, а под одной из ножек — красный конверс, видимо, один из тех, что Лука носил раньше. Сейчас кроссовка служила опорой для дивана, который явно был сломан. Мэгги ещё раз окинула диван взглядом и перевела глаза на журналиста, чувствуя, как её брови еще сильнее взлетают вверх. — Я боюсь, если я сюда сяду, то я или забеременею, или диван скажет мне «мама». Сколько девок перебывало на этом диване, Сандро? А что это я, сколько ты дрочил на этом бедном диване, а? — спросила девушка, и её слова звучали с вызовом и неприкрытым любопытством. Лука закатил глаза и сделал передразнивающее лицо, изображая глубокую обиду. Мэгги, не долго думая, взяла со стола ближайшую газету — это оказался прошлогодний выпуск The Sun с той самой разгромной статьёй об алкоголизме Кими. Она развернула её, и взгляд упал на крупный заголовок: «ЗВЕЗДА MERCEDES ТОПИТ ГОРЕ В АЛКОГОЛЕ: НОВЫЙ РАЙККОНЕН?». Антонелли почувствовала злобу. — О, как раз подходит, — она постелила газету на диван. — Твоими статьями о Кими можно только подтираться. — Спасибо, piccola, за то, что так высоко ценишь мою работу. Люблю, целую, обнимаю, — ответил Лука с сарказмом, но в его глазах промелькнула новая тень обид. Он привык к тому, что его работа вызывала неоднозначную реакцию, но слова Мэгги задевали его больше, чем он хотел бы признавать. Мэгги закатила глаза и села, стараясь не касаться дивана руками. Она чувствовала себя неуютно, но отступать было некуда. Лука протянул ей планшет. — Короче, смотри. Тут в закладках есть сайты. Вот тебе листок. — Он сорвал со стены кусок бумаги, покрытый какими-то записями, и протянул ей. — Тут номера бортов, как принадлежащих Романо, так и тех, которыми он иногда пользовался и брал в аренду. Посмотри в базе, вылетал ли хоть один из них из Миконоса накануне или нет. Мэгги взяла листок и принялась за работу, прокручивая страницы на планшете, вводя номера в поисковики. Лука включил ноутбук, достал телефон и начал искать информацию. Попутно он совершал звонки, отвечая на разных языках и с разными эмоциями: то грубо, то кокетливо, флиртуя с кем-то, чтобы выудить информацию. Он записывал данные на листок, и когда их набиралось несколько, крепил их на стену за ноутбуком — аккуратно, с системой, которую только он понимал. Мэгги была не так быстра — опыта у неё было меньше, но она смогла выяснить, что самолёт Романо приземлился в Ницце вчера, как и планировалось. А вот куда они направились дальше, должен был выяснить Сандро. Они просидели так до самого вечера. Лука поручал итальянке несложные, но муторные задания: проверить десятки сайтов, прозвонить в несколько справочных, проверить данные по рейсам. В поиске информации он становился реальным безумцем — никого не слышал, не видел, был полностью погружён в просмотр материалов. Его пальцы бегали по клавиатуре, а глаза горели лихорадочным блеском. Мэгги иногда смотрела на него, и холодок пробегал по коже. Он был одержим, но это было единственным, что могло спасти Лили. Когда Сандро непроизвольно зевнул уже в третий раз, Мэгги встала и вышла из квартиры, не сказав ни слова. Вернулась через пятнадцать минут с двумя стаканами: для себя — зелёный жасминовый чай, для него — большой американо. Она поставила напиток рядом, и он бросил короткое «спасибо», даже не отрываясь от экрана. Мэгги вздохнула и продолжила доделывать поручение. Прошло ещё несколько часов. Девушку начало клонить в сон. Она облокотилась о спинку дивана и продолжала просматривать сайты, пока не провалилась в сон. Итальянка проснулась, как ей казалось, через мгновение, но прошло уже несколько часов. Комната вокруг заметно изменилась: на полу появилось больше скомканных бумажек, шторы были плотно задёрнуты, а свет в комнате горел только от ноутбука. На ней был накинут плед — не тот, грязный и скомканный, который лежал рядом, а совершенно новый, с принтом из упряжки оленей. Видимо, Сандро решил распаковать свои новогодние подарки только в августе. Она бесшумно поднялась и подошла к окну, распахнув шторы. Полумрак душной комнаты озарился ярким солнечным светом. Лука, сидевший за столом, прикрыл рукой глаза, щурясь от яркого света. Он стал бледнее, чем вчера, под глазами залегли тёмные круги, а его взгляд выглядел ещё более безумным — как у средневекового вампира, которого солнце вот-вот испепелит. — Ты вообще спал, Сандро? — подошла к нему Мэгги и без церемоний взяла его лицо в свои руки, большими пальцами оттягивая кожу под глазами. — Выглядишь хуже обычного. — Щас, щас, Мэгги, — вырвался Лука из её рук. — Я почти нашёл что-то важное. Оно рядом, я вот уже чувствую. — Ооо, совсем отъехал кукухой, — протянула девушка. — Слушай, так Лили ты не поможешь. Ей нужен твой мозг и навыки ищейки, а если ты откинешься от недосыпа, мы точно не сможем её найти. Скажи мне, что искать, и я сделаю всё возможное, а ты идёшь спать. Прямо сейчас. Она почти за шкирку оттащила его от ноутбука и кинула на кровать, глядя на него сверху вниз. Лука попытался подняться, но она прижала его ладонью к постели. — Piccola, если ты хочешь быть сверху, знай: я не буду против, — ухмыльнулся журналист, раскинувшись на кровати и похлопывая по своим бедрам, приглашая девушку как бы оседлать его. Лицо Мэгги побагровело от бешенства. Она сжала кулаки но, дойдя до пика злости, выдохнула, разжав пальцы. Итальянка смотрела на него, на его бледное лицо, на его усталые глаза, и понимала, что он просто пытается скрыть своё состояние. — Stronzo! — выругалась девушка. — Ауч, можно было и помягче выражения выбирать, — по-детски возмутился Лука. — Спать, придурок! Спать! Сейчас же! — рявкнула итальянка. Лука закатил глаза, но укутался в покрывало — в своё, старое, не в то, которым укрыл Мэгги. Уже проваливаясь в сон, он пробормотал: — Если Тото или Сьюзи позвонят, всё запиши. На столе — пункты, которые нужно проверить. Он зевнул и почти мгновенно провалился в сон, громко посапывая. Спал он неспокойно: дёргался, что-то бормотал, иногда вскрикивал, будто убегал от погони. Мэгги то и дело поднимала с пола упавшее покрывало, набрасывала его на диван и продолжала искать информацию, проверяя новые данные и делая заметки. Так подходил к концу второй день их безрезультатных поисков. Проснувшись, Лука обнаружил, что в квартире он один. Он огляделся в поисках итальянки и на мгновение решил, что её присутствие ему лишь приснилось или было видением от недосыпа. Это было бы правдой, если бы не оставшийся в воздухе шлейф её духов и стаканчик с её именем на столе. Он поднялся, нашёл телефон и позвонил Мэгги. — Ты где? — Я должна перед тобой отчитываться? — ответил чуть раздражённый голос из трубки. Она явно была не в настроении для светских бесед. — Нет, но... — Лука замялся, чувствуя, как его горло пересыхает. — Ты нашла что-нибудь? — Глобально ничего, — ответила итальянка с усталостью. — Всё, что нашла, оставила на твоём столе. Я вернусь завтра и продолжим. — Так а сейчас ты где? — не унимался Сандро. — Уфф, что ты такой настырный? Я в гостинице. — А почему не осталась у меня? Вчера ты прекрасно заснула на моём диване. Места хватит на двоих, — журналист ухмыльнулся. — Обещаю, сильно приставать не буду. — Вот как раз поэтому, — отрезала Мэгги. — Всё, мне некогда. Ciao. Мэгги вернулась в квартиру журналиста на следующее утро и обнаружила его снова сидящим в позе «зю» с глазами, готовыми лопнуть от напряжения. Он сидел перед ноутбуком, сжимая голову руками, и что-то бормотал себе под нос. Она уже хотела снова отправить его спать, как ноутбук неожиданно пикнул. Пара встрепенулась, открывая всплывающее уведомление. Это было сообщение от источника Луки о том, что Логан Кулхард устраивает банкет по случаю удачного начала сотрудничества с тихоокеанскими партнёрами. И ужин будет проходить в Лондоне — через два дня. Лука грубовато, без привычной игривости, отправил итальянку за новой порцией кофе, а сам принялся что-то искать и обзванивать людей, уточняя информацию. Он почти залпом выпил свежепринесённый напиток, не чувствуя его вкуса, и продолжил клацать по клавиатуре. Примерно через час, после десятка звонков и бесконечного скроллинга, Сандро резко вскочил, закричав от радости и перевозбуждения: — Да, сука! Да, твою мать! — он подпрыгнул на месте, поднимая руки к потолку. — Кто лучший журналист на этой планете, а?! Лука Сандро! Ууу, ууу! — он пританцовывал и напевал победную песню, не скрывая своего ликования. — Парад самовосхваления окончен? — буркнула Мэгги, скрестив руки на груди. Лука закатил глаза, но не смог сдержать улыбку. — Уфф, какая же ты всё-таки злюка, как и твой братец. Я нашёл список приглашённых, piccola. И угадай, кто посетит этот приём? — Они оба? — встрепенулась Мэгги, подаваясь вперёд. — Именно, — подтвердил Лука, и его глаза заблестели. — На фамилию Романо выдано два пригласительных. А значит, и Лили тоже будет в Лондоне. Останется только отыскать её и забрать. Мы почти у цели. — Ты мне скажи на милость, как мы её найдём? — спросила Мэгги серьезным тоном. — Хорошо, мы знаем, что она будет на мероприятии. А дальше что? Ты думаешь, после твоих фотографий он её хоть на шаг от себя отпускает? Он будет держать её на поводке, как собачку. Сандро задумался, и его эйфория начала угасать. План и правда начинал трещать по швам. Да, они нашли её, но теперь самое важное было придумать, как разъединить Романо и Лили, чтобы забрать её. Голова просто отказывалась работать — слишком много бессонных ночей, слишком много информации, слишком много давления. Заметив, как взгляд журналиста начинает потихоньку тускнеть, как его плечи опускаются, Мэгги отправила его спать, а сама позвонила Сьюзи и сообщила об их находке. Теперь они вместе принялись думать над решением появившейся проблемы. Спустя три часа Лука резко дернулся во сне, вскрикнул и упал с кровати на пол, привлекая внимание сестры Кими. Он лежал на полу, тяжело дыша, и в его глазах горело чистое безумие. — Да! Точно! Это гениально! — журналист быстро вскочил, отряхнулся, перевернул доску на другую сторону и начал быстро-быстро писать синим маркером. — Смотри! Если мероприятие через два дня, значит, они скоро прилетят в Лондон. Это раз. Я уверен, что Романо взвинчен до предела — я ведь ещё ничего не опубликовал. Он не знает, что мы задумали. Он думает, как бы изъять фотографии у меня. Он будет нервничать и совершать ошибки. Значит, нам нужно узнать, где они остановятся, и я напишу Романо, что хочу встретиться. Если он приедет сам — мы сможем его отвлечь. Если пришлёт амбалов — значит, я в смертельной опасности. — И что ты поедешь? — спросила Мэгги с некоторым опасением после такой пламенной речи. — Нет, конечно. Пусть он просто покатается. Мы заставим его побегать некоторое время, а сами попробуем связаться с Лили или забрать её. Главное — чтобы он уехал. — Неплохой план, — кивнула Мэгги с надеждой. — Но как мы найдём их адрес? Лондон — не полторы улицы. Мы не можем обыскать весь город. — Мне кое-кто поможет, — загадочно улыбнулся Лука, и в его глазах заплясали чёртики. — Кто? — насторожилась итальянка. — Фанаты Ice Spice. — Так, ты точно не проснулся, — фыркнула она, качая головой. — Как нам помогут люди, которые пишут фанфики и рисуют арты с моим братом в обнимку с Лили? Они живут в своём мире, они не занимаются реальными поисками. — Среди них есть особо безбашенные, — терпеливо объяснил Лука. — Которые всё ещё верят в их отношения, даже после её свадьбы с Романо. И есть чистые фанаты Лили, которые готовы следовать за ней по пятам. Они знают о ней всё — каждый её шаг, каждую фотографию, каждое появление. Они заметят её раньше, чем любой частный детектив. — И что ты предлагаешь? — спросила Мэгги, всё ещё не веря, но готовая слушать. — Позвони Кими. Пусть срочно приедет в Лондон. — Лука подошёл к ней, и его голос изменился на почти лихорадочный. — И пусть купит женскую сумку, ювелирку — что-то дорогое, что можно заметить, и большой букет цветов. Я сделаю пару фотографий, выложу на свой сплетнический паблик и скажу, что он готовит сюрприз для Лили. А потом, в закрытых фанатских группах, кто-нибудь обязательно вычислит, где она остановится. — А просто просидеть с биноклем у аэропорта не вариант? — задала вполне резонный вопрос итальянка. Лука поджал губы и развёл руками. — Можно, — сказал он с сарказмом. — А в какой аэропорт они прилетят? В Хитроу? В Гатвик? В Лутон? Или ещё куда? Я знаю как минимум восемь аэропортов для частных бортов, и это если мы считаем, что он воспользуется своим самолётом. А если они полетят регулярным рейсом? Вариантов слишком много, времени слишком мало. Нас всего двое — ну, хорошо, нас пятеро, но и этого недостаточно. Так что пиши Кими. Завтра утром он должен всё сделать. Всё было выполнено идеально. Кими отпросился у Тото буквально на четыре часа, доехал до Лондона, выполнил постановочную фотосессию в одном из бутиков на Нью-Бонд-стрит и вернулся обратно, убедив всех, что покупает подарки для своего бывшего стратега. Сандро выложил фотографию гонщика, интригуя подписью: «Одинокий парень покупает такие подарки... Интересно, кому? Неужели на горизонте новая любовь?». Затем, выждав определённое время, когда его читатели уже заглотили наживку, он опубликовал эксклюзивную информацию о том, что Лили Новак будет на днях в Лондоне. А потом, воспользовавшись подставным аккаунтом LilyNovakTheBest1508, он закинул удочку самым преданным фанатам, намекнув на возможное «тайное свидание» двух бывших коллег. Начались поиски. Фанаты мониторили социальные сети, аэропорты, отели — всё, что могли. Оставалось только ждать. В очень закрытой и приватной группе спустя несколько появилась информация о предположительном адресе, где остановилось семейство Романо. Это к удивлению оказался не отель, а жилой комплекс в тихом районе Лондона, сдающий апартаменты на короткий срок. Мэгги и Лука приехали по предполагаемому адресу. Вход был расположен в тихом, но довольно узком переулке, где невозможно было даже припарковать машину — лишь высадить кого-то и сразу уехать, как будто специально обещая постояльцам полную приватность. Но это же мешало плану парочки: у них не было возможности спрятаться от Романо, а проверить, правильный ли адрес, было необходимо. Нужно было увидеть, действительно ли Лукас выбрал это место. На часах было около одиннадцати вечера. Улицу окутывал мрак, лишь слабые фонарные столбы, расположенные друг от друга на расстоянии примерно десяти больших шагов, освещали дорогу. Парочка расположилась на другой стороне улицы, в нескольких метрах от входа в нужное здание. Они стояли в тени, стараясь быть незаметными. Лука выдохнул, чувствуя, потеют ладони, и написал сообщение Романо: «Я хочу встретиться с Логаном Кулхардом, если хотите пообщаться со мной до встречи с ним, то встретимся через двадцать минут, Трафальгарская площадь, у памятника адмиралу Нельсону». Отправив сообщение, парочка начала ждать, когда же жертва их плана покинет своё укрытие и выдаст своё точное местоположение. Лука выбрал место встречи не случайно — так что если Романо покинет дом, он пойдёт не в их сторону, а в совершенно противоположную и не заметит парочку, стоящую в темноте. Это Лондон, тут бывает всякое. Пара стояла и ждала. Минуты тянулись мучительно, каждая секунда казалась часом. Две, три, пять минут. Потом на телефоне Луки пришёл утвердительный ответ — Романо согласился на встречу. А это значило, что миллиардер клюнул на наживку. Он сделает всё, чтобы спасти свой бизнес, свою любовь с Эленой. Вот только интернет-сталкеры не всегда умеют добывать точную информацию, особенно если дело касается адреса предполагаемого объекта, и если никакого дополнительного контента не выкладывается. Лука и Мэгги пристально смотрели на вход в здание, которое, по их расчётам, должно было быть убежищем Романо. Вдруг за спиной, в нескольких метрах, что-то щёлкнуло — звук открывающейся двери. Холодок пробежал у обоих по спине, а волосы на затылке приподнялись. Они медленно, боясь пошевелиться, обернулись. Дверь абсолютно другого дома, того, к которому они стояли спиной, медленно и со скрипом открылась, и из-за неё показался Лукас Романо. Даже в темноте его силуэт был чётко узнаваем. Мэгги часто задышала, а Лука почувствовал, как его сердце начинает биться с неимоверной скоростью. Они ошиблись, причём сильно. Они стояли у не того здания. Как только Романо пройдёт мимо них, их план с треском провалится — улица была слишком узкой, и не было никакой возможности разойтись так, чтобы миллиардер не заметил своих преследователей. Сандро впал в ступор — этого он не продумал. Романо сокращал расстояние, и его взгляд непроизвольно начал всматриваться в одинокую парочку в ночном переулке. Он явно что-то заподозрил. Мэгги смотрела на Лукаса, потом на Луку и обратно. У неё в голове появилась почти безумная идея, которая должна была сработать только при идеальных условиях. Она сделала глубокий вдох и скомандовала: — Поцелуй меня. Быстро. — Что? — опешил от настойчивости итальянки журналист, и его брови свелись к переносице. Расстояние между Романо и парой стремительно сокращалось — оставалось не больше десяти метров. — Не тупи! — прошипела Мэгги. Она мотнула головой, распустила волосы, которые упали на лицо, скрывая его, и молниеносно припечатала Сандро к стене, утягивая того в жадный и страстный поцелуй. Она быстро закинула его руки на своё тело — одну на спину, другую на бедро, чтобы со стороны это выглядело как неприличное объятие, и обвила ладонями его лицо, делая почти невозможным на расстоянии разобрать, кто же стоит в переулке. После пары секунд ступора Лука осознал, что происходит, и стал отвечать так же жарко и требовательно, как она. Он перемещал свои руки по телу девушки, исследуя каждый изгиб, чувствуя, как она прижимается к нему, как её пальцы вцепляются в его волосы. Романо, проходя мимо, скривил физиономию от столь, по его мнению, тошнотворного зрелища и не стал всматриваться, проходя мимо пары, как мимо какого-то мусора. Лука перевёл свою руку на затылок девушки, стараясь углубить поцелуй, но как только он перешёл черту, Мэгги укусила его за язык, вынуждая завершить это действие. Она быстро посмотрела в сторону — Романо там уже не было, он успел дойти до конца улицы и свернуть за угол. — Ауч! — высунул язык журналист, осматривая полученную «производственную» травму. — Знаешь ли, я не особо люблю боль во время прелюдии. Я, знаешь ли, по натуре нежен, и если ты так хотела поцеловать меня, тебе следовало не устраивать такие игры. — Он указал на свой покусанный язык, и в его глазах мелькнула обида. — С ума сошёл? — Мэгги вытерла губы тыльной стороной ладони. — Это было нужно для дела! Ты же решил отправить, по-видимому, исследовательскую экспедицию в мой рот! Не забывайся, Сандро. В следующий раз я и вправду откушу тебе язык. — Ммм, — протянул парень, показывая девушке свою нахальную улыбку, — «в следующий раз». То есть ты допускаешь, что это был не наш последний поцелуй, piccola? Я польщён. Мэгги залилась краской. Она выпалила это не подумав, но ночной сумрак скрыл её смущение. Она отвернулась, делая вид, что осматривает улицу. — Всё, заканчивай, — прошипела итальянка. — Пошли. Нам нужно ещё отыскать нужную квартиру, а для начала — как-то вообще попасть в здание. Они подошли к двери, из которой вышел Романо. Она была на магнитном современном замке, и у парочки комнатных детективов-спасателей очевидно ключа не было. Лука для верности дёрнул за ручку, но дверь даже не дрогнула. Журналист выругался себе под нос, и они побрели обходить здание в поисках другого способа попасть внутрь. Спустя несколько метров от главного входа они обнаружили небольшой переулок, который из-за темноты не заметили раньше. Он был ещё уже, чем основная улица — в нём с трудом разошлась бы пара человек. Пройдя ещё несколько метров, они увидели тёмную дверь в нужное им здание. Мэгги подёргала дверь, но та тоже оказалась закрыта. Затем подошёл Сандро и заметил, что, в отличие от парадного входа, замок здесь был не электронным, а обычным механическим. — Постой на стреме, — скомандовал Лука. Он, будто бы какой-то преступник из старого кино, стал оглядывать переулок по сторонам, проверяя, нет ли поблизости камер наблюдения или случайных прохожих. Потом подошёл вплотную к двери, залез в свою объёмную сумку и что-то оттуда достал. Мэгги не увидела, что именно — лишь услышала металлическое бряканье. Журналист ещё раз осмотрелся по сторонам, убедился, что Антонелли заняла нужную позицию у входа в переулок, и стал проводить какие-то манипуляции с замком. — Сандро, — прошептала Мэгги, и в её интонации слышалось искреннее изумление, смешанное с лёгким страхом, — мне с каждым разом становится находиться с тобой страшнее и страшнее. Я правда начинаю думать, что ты какой-то маньячина. Нормальные люди так не делают. — Почему же? — спросил Лука не оборачиваясь, сосредоточенно ковыряясь в замке. Мэгги бросила взгляд на руки журналиста и заметила в них металлические палочки, которые, вероятно, были отмычками — или чем-то в этом роде. Они блеснули в тусклом свете уличного фонаря, и у итальянки перехватило дыхание. — Ну как тебе сказать, — протянула Мэгги. — Я не встречала людей, которые носят в сумке отмычки. Они же запрещены законом в Великобритании. Точнее, на них нужно специальное разрешение иметь. Откуда они у тебя? — Кто ищет, тот всегда найдёт, — усмехнулся парень, и в этот момент замок издал тихий щелчок. Дверь приоткрылась, и в лицо им пахнуло тёплым, сухим воздухом. — Я в шоке, Сандро, — покачала головой итальянка, и её глаза были широко раскрыты. — Я просто в шоке. Что ещё ты умеешь? Ты что, профессиональный взломщик? Был вором в прошлой жизни? Лука выпрямился, убрал отмычки в сумку и многозначительно поиграл бровями, глядя на неё с той самой хищной улыбкой, которая бесила девушку до самой глубины души. — Поверь, piccola, — в голосе послышался откровенный подтекст, — эти пальчики умеют ещё очень многое. И поверь, я могу показать тебе гораздо больше, если ты захочешь. Мэгги в очередной раз закатила глаза. Они вошли в здание, оказавшись в небольшом тёмном холле с кафельным полом и тусклым светом. Дверь за ними тихо закрылась, отрезая их от внешнего мира. Внутри было тихо, лишь где-то наверху слышались приглушённые шаги. — И что теперь? — спросил Лука, оглядывая холл. — Как мы найдём её? Эту часть плана они и правда не продумали. Здание было четырёхэтажным, с тремя жилыми этажами, и на каждом этаже располагалось по несколько квартир. Пара поднялась на второй этаж и остановилась в одной из ниш рядом с большой напольной вазой, пытаясь придумать, как действовать дальше. — Может, мы просто будем стучать? — предложил Лука, понизив голос до шёпота. — Или подходить к каждой двери и звать Лили? Это займёт время, но мы хотя бы не привлечём внимания. — Есть вариант проще, — сказала Мэгги и чуть закусила губу. — Но он тебе не понравится. Она набрала воздух в лёгкие и крикнула на весь коридор: — ЛИЛИ! Глаза журналиста округлились до размера блюдец. Он схватил её за руку, дёргая на себя. — Ты с ума сошла?! — прошипел журналист. — На нас же сейчас вызовут полицию! Соседи вызовут охрану! Мы тут не одни! — А ну да, конечно, — фыркнула итальянка, вырывая руку. — А просто ходить по всем дверям стучать или шептать лучше? Это быстрее, и подумаешь — крикнул кто-то что-то. Один раз, ничего не случится. Пойдём, тут тихо. На следующий этаж, быстрее. Всё ещё в полном шоке от действий девушки, журналист мелкими перебежками поплёлся за Мэгги, чувствуя прилив адреналина. На третьем этаже девушка повторила своё действие, и её голос эхом разнёсся по коридору: — ЛИЛИ! Они замерли, прислушиваясь. Тишина. Только где-то внизу хлопнула дверь, и Лука вздрогнул, но Мэгги жестом показала ему ждать. Прошло несколько секунд. Они уже собирались уходить на четвёртый этаж, как вдруг в самом конце коридора послышался какой-то скрежет — звук отодвигаемого засова — и дверь медленно, почти бесшумно, отворилась. Из образовавшейся щели выглянула белокурая голова, бледная и взволнованная, и быстро осмотрелась по сторонам. Это была Лили. Она выглядела испуганной и осунувшейся. — О боже, Сандро, — с облегчением выдохнула Мэгги. — Вот она. Пара бегом, стараясь не шуметь, подбежала к открытой двери. Лили стояла на пороге, ошарашенная, и не могла поверить в то, что перед ней стоит Мэгги, с которой она не виделась и не разговаривала вот уже почти полгода. Её глаза были широко раскрыты, а лицо — бледным, как мел. Ещё больше она удивилась, увидев журналиста, стоящего за спиной подруги, — того самого, который фотографировал её свадьбу с Лукасом, который писал статьи про Кими. При виде Луки девушка отшатнулась назад, и её взгляд стал испуганным и она как будто онемела. Потом блондинка инстинктивно сделала шаг назад, прижимая руки к груди. Мэгги заметила это и, не раздумывая, шагнула вперёд, беря руки подруги в свои. Её голос стал мягким, успокаивающим. — Лили, боже, мы нашли тебя! — сказала она, ощущая, как её собственные руки слегка дрожат от напряжения. — Всё хорошо, это Лука. Он со мной, слышишь? У нас всё получилось. Лили смотрела на неё, не в силах произнести не слова и жадно глотала воздух губами. Её тело начало почти трястись, и она, не выдержав, бросилась в объятия подруги, крепко прижимаясь к ней, словно ища защиты. — Собирайся, — сказала Мэгги, поглаживая её по спине. — Документы, главное, возьми документы — и пошли отсюда. Быстро. После этих слов Лили отстранилась, и её тело стало заметно напряжённым. Она отшатнулась от подруги и начала отходить в глубь апартаментов, будто Мэгги предложила ей не спасение, а что-то до жути пугающее. Пульсация ее сердца оглушительно ударила по ушам и дыхание участилось. — Нет, нет, — забормотала Лили, пятясь назад и прижимая руки к голове. — Я не могу. Я сяду, если уйду. И Леони, и... и... Лукас... и... и... Голос её сорвался, и она начала плакать. Её охватили волны паники, которые стремительно накатывали и накатывали, заставляя её трястись, задыхаться и ощущать тяжесть в груди. — Шш, Лили, тихо, тихо,— сказала Мэгги, подходя ближе и снова беря её за руки. — Смотри на меня. Только на меня. Дыши. Вдох, выдох. Ты слышишь меня? Лука нашёл нужный козырь. Юристы сказали, этого достаточно, чтобы развестись. Мы не дадим тебя в обиду. Уходим сейчас же. Где документы? Где твои документы? Лили громко всхлипнула и перевела глаза полные ужаса на Мэгги, пытаясь поверить в слова подруги. — Т-т-точно? — голос бывшего стратега вибрировал от напряжения. — Да, — ответила Мэгги с максимальной твёрдостью, которую только могла выдать из себя. Лили уткнулась в плечо итальянки. Она махнула рукой в сторону комнаты и пролепетала что-то про белую сумку. Мэгги, прижимая её к себе, кивнула Луке, и тот молниеносно вбежал в апартаменты, оглядывая комнату. Он увидел белую дорожную сумку, стоящую у кровати, схватил её и выбежал обратно. — Всё здесь? — спросила Мэгги, заглядывая в глаза Лили. — Да, — едва слышно ответила та. Троица быстро покинула квартиру, захлопнув за собой дверь. Они двигались перебежками, озираясь по сторонам, стараясь быть незаметными. Каждый звук казался им шагами миллиардера, каждое движение — его приближением. Они спустились на первый этаж, выскользнули через чёрный ход, и, добежав до оживлённой улицы, остановили такси. Лука посадил обеих женщин на заднее сиденье и сам сел вперёд, назвав адрес гостиницы, где остановилась Мэгги. В такси Сандро проверил телефон и увидел сообщение от Романо — миллиардер уже был на месте, но Лука проигнорировал его, отправив контакт в блок. По пути до отеля журналист делал нужные звонки: сначала Тото, потом Сьюзи, затем напрямую юристам, сообщая, что операция прошла успешно. Мэгги сидела рядом с Лили и старательно пыталась успокоить подругу, которая всё ещё находилась в довольно странном состоянии — она смотрела в одну точку, её руки сильно дрожали, и она то и дело сжимала пальцы в кулаки, словно пытаясь убедиться, что она на свободе. Итальянка гладила её по спине, шептала успокаивающие фразы на итальянском, и постепенно дыхание Лили становилось ровнее. Уже в номере гостиницы Мэгги усадила Лили на кровать, налила тёплого чая и настояла, чтобы та выпила пару успокаивающих таблеток, которые шатенка сама пила перед важными экзаменами. Лили послушно сделала глоток, затем ещё один, и через некоторое время лекарство подействовало — её перестало трясти, глаза стали тяжёлыми, а дыхание — ровным. Ещё через несколько минут бывший стратег и вовсе уснула, провалившись в глубокий сон. Мэгги укрыла её одеялом и выключила верхний свет, оставив только тусклый ночник. Чтобы не разбудить блондинку, вырванную из лап этого монстра, пара детективов-любителей зашла в ванную комнату, чтобы обсудить дальнейшие события. Там им позвонил Тото, сообщив, что частный борт до Монако будет через полтора часа, и они должны быть готовы. Вернувшись в номер, Романо был взбешён. Он ожидал отыграться на Лили за пакость журналиста-вымогателя, но не обнаружил её в апартаментах. Его ярость была безграничной — он заметался по комнате, переворачивая стулья и роняя вещи. Он поднял все каналы, чтобы найти блондинку, но всё было тщетно. Он даже позвонил Вольффу, пытаясь выведать информацию, но тот соврал, что не знает, где Лили. А когда разговор завершился, железный канцлер навсегда заблокировал этот номер. 2040 год. Август. Сан-Марино. — О боже мой, — шокированно бормотала Альма, прижимая ладони к щекам. — Но хорошо, что вы смогли её найти. Это же просто ужасно... — Она замолчала, обдумывая услышанное, а затем её лицо озарилось вопросом. — Только вот я не совсем понимаю: вам Лили сама открыла дверь? Тогда почему она не убежала раньше, если у неё была возможность просто уйти? Она же не была заперта физически? — Солнце, — ответил ей Лука. — Я говорю, что её трясло и так далее, но ты просто не видела её в тот момент. Её не просто трясло, — он показал лёгкое подёргивание руками, пытаясь изобразить ту дрожь, которую видел, — её прям... ну не знаю, как это описать словами. Человек был настолько запуган всеми этими событиями, что просто не мог действовать рационально. Я клянусь, я в таком состоянии людей никогда не видел. — Альма, — вмешался Кими, и его челюсть выдвинулась вперёд от злости, которая до сих пор жила в нём, когда он вспоминал те события, — не забывай, что вообще происходило. Эта тварь держал её чуть ли не на привязи. Социальная изоляция от всех — он запрещал ей общаться, контролировал каждый её шаг, каждый звонок. Максимум, где ей было позволено разговаривать, — это ужины с Вольффами. И те мероприятия, на которые он её таскал, были для неё не общением, а ролью: она должна была улыбаться, быть идеальной, молчать. Он запугивал её тюрьмой, деньгами, Леони, всем, чем только мог. Он просто доломал её до конца, так что она боялась выходить, боялась, что он что-то сделает — с ней, с Марко, со мной, с кем угодно, кто попытается ей помочь или просто связан с ней. — Кими её ещё не сразу увидел, — добавил Лука. — Человек был просто дезориентирован. Ей реально, — он акцентировал это слово, — было страшно. Я не знаю, как объяснить, она смотрела на меня, и я видел, что она не понимает, кто я, зачем я здесь, почему я с Мэгги. Она не доверяла мне, потому что я ассоциировался у неё с Романо. — Он надул щёки, пожал плечами, пытаясь передать свои эмоции, а затем развёл руками и завёл их за голову. — Ну, я, вот ну... Я просто не знаю, как ещё это объяснить. — Мне тогда позвонил Лука, — вновь начал Кими. — И я не знаю, я просто... вот, — он выпустил воздух из лёгких. — Я прям физически ощутил лёгкость. Вот никогда не задумывался о выражении «гора с плеч», да, ну выражение и выражение, но вот в тот момент я реально физически понял смысл этой фразы. Когда Лука сказал мне, что Лили с ними, что она с моей сестрой, что ей ничего не угрожает, я прям выдохнул. Я хотел приехать, но Мэгги сказала, что не нужно, что я попросту не успею доехать, да и Лили перегруз по людям явно не пошёл бы на пользу. Мне пришлось согласиться с этим, хоть я и лично хотел убедиться, что всё хорошо. Я сидел в Брэкли и просто ждал новостей, чувствуя себя беспомощным. Наверху послышался скрип деревянных половиц, а затем на последней ступеньке лестницы появилась Лили под руку с Мэгги. Глаза блондинки всё ещё были красными от слёз, но она заметно успокоилась с того момента, как Кими ушёл из комнаты, и Мэгги сменила его. Подруги вернулись и заняли свои места, и вся компания снова была в сборе. Лили придвинулась ближе к мужу, кладя голову ему на плечо, и он приобнял её рукой, как будто закрывая от всего мира, и оставил лёгкий поцелуй на её макушке. — Вы продолжили рассказ? — спросила Лили, обводя взглядом присутствующих. — Мы как раз подошли к твоему разводу, — сказала Сьюзи. — Ну значит, я как раз вовремя. 2031 год. Август. Монако. Мэгги пришлось разбудить Лили, которая спала глубоким сном. Итальянка мягко коснулась её плеча, и блондинка вздрогнула, открывая глаза с выражением испуга, которое сразу сменилось узнаванием. Собрав вещи, троица на частном самолёте Вольффа покинула Великобританию. Весь полёт Лили сжимала руку итальянки, будто боясь, что всё это ей снится, и если она отпустит руку, то всё просто исчезнет, и она снова окажется в доме с Лукасом, в полной социальной изоляции. По прилёту в Монако их ждал заказанный трансфер, который отвёз троицу в незнакомую никому квартиру. Это были просторные апартаменты с новым ремонтом, недалеко от офиса юридической компании, которая занималась делом Лили. Это был тот район Монако, который находился далеко от комплекса, где блондинка жила с Лукасом, и вообще в другой стороне от квартиры Мэгги. Лили не знала этого места, и это давало ей чувство безопасности. Дверь открыла Сьюзи. Лили не ожидала увидеть женщину, и волна слёз накатила с новой силой, когда она обняла миссис Вольфф. Она чувствовала, как Сьюзи гладит её по спине, как тёплый голос говорит ей, что всё будет хорошо, что она в безопасности. Лили стояла в объятиях женщины, которая была для неё почти матерью, и позволяла себе плакать — впервые за долгие месяцы не от страха, не от бессилия или беспомощности, а от облегчения. Лили всё ещё немного странно косилась на Сандро. Для неё он был абсолютно незнакомым человеком, которого к тому же нанял Лукас для съёмок их свадьбы, а значит, доверия к нему у бывшего стратега не было. Она видела его лицо, вспоминала, как он фотографировал её с Романо, как он писал статьи, как он был частью того мира, который она ненавидела. Заметив такую реакцию на журналиста, Мэгги вплотную подошла к Луке, достала из кармана ключи от своих апартаментов и тихо, но с угрозой в голосе произнесла: — Залезешь в ящик с моим нижним бельём — я тебя на стринги порежу. Понял меня? — Она сообщила ему адрес своей квартиры, чтобы он переночевал там, и тот, понимая, что спорить бесполезно, кивнул и покинул апартаменты. Антонелли вместе с миссис Вольфф остались ночевать в новом жилище блондинки, чтобы ей было спокойнее. Уже на следующее утро Лили пришлось покинуть безопасное место и посетить юридическую компанию. Когда компания женщин вошла, их встретили полноватый мужчина и рыжая бестия. Они разложили на столе документы и пояснили план действий. Мужчина, перебирая бумаги, объяснил каждый пункт: подача заявления о разводе, досудебное урегулирование, раздел имущества, вопросы, связанные с TRIOS INDUSTRIAL. Он говорил чётко, профессионально, но с пониманием того, что перед ними сидит жертва, а не просто клиент. Затем адвокат дал ей подписать нужные бумаги — доверенность на представление интересов, согласие на досудебное урегулирование. И уже буквально через полчаса после этого юрист по гражданским делам отправил официальное уведомление юристам Лукаса Романо об инициировании встреч касательно досудебного урегулирования бракоразводного процесса. Документы были подписаны, печати поставлены — процесс начался. Девушка всё ещё была слишком запугана, и было видно, что она даже после услышанного плана мало доверяет юридической команде. Она смотрела на адвокатов с подозрением, словно ожидая, что они предадут её. Но они были к этому готовы: рядом уже ждал психолог, которого пригласили специально для того, чтобы Лили смогла справиться с пережитым стрессом. Первая сессия была назначена на тот же день, и так начались её восстановительные работы, которые должны были помочь ей вернуть веру в себя и в людей. Юристы сообщили Лукасу о поступившем предложении. Это взбесило его настолько, что сгоряча он уволил нескольких своих сотрудников — просто за то, что те появились в поле зрения. Его гнев был направлен на всех, кто мог быть связан с этим предательством. Он понял, что его поймали за задницу, и решил действовать грубо. Один звонок — и финансирование Марко Леони было прекращено. Романо знал, что это был рычаг давления на Лили, и он не колебался ни на секунду. Узнав об этом, Лили вновь впала в истерику. Она сидела на диване в апартаментах, сжавшись в комочек. Она бормотала, что нужно прекратить развод, что ей стоит вернуться обратно, и тогда всё вернётся на свои места, что тогда Лукас не выполнит свои угрозы. Она говорила о тюрьме, о Леони, о том, что он уничтожит всех, кто ей дорог. Психолог вела с ней беседу почти три часа. Она говорила медленно, спокойно, используя техники когнитивной терапии, чтобы помочь Лили увидеть ситуацию рационально. Она объясняла, что угрозы Романо — это тактика запугивания, что у них есть доказательства его вины, что они могут защитить Леони и что тюрьма ей не грозит, если она не вернётся к нему. Лили слушала, плакала, снова впадала в панику, но постепенно, с каждым часом, ее разум потихоньку возвращался. Пока психолог разговаривал с Лили, Мэгги позвонила Кими, сообщив о том, что его стратег находится в очень нестабильном состоянии, триггером для которого стало прекращение финансирования Леони. Антонелли всё понял. Он позвонил отцу и сказал, что не стоит переживать и дальнейшие расходы он возьмёт на себя. Марко Антонелли, услышав это, удивлённо крякнул, но не стал переспрашивать — он знал, что его сын не стал бы предлагать это просто так. Узнав о том, что проблема с финансированием решена, итальянка передала эту информацию психологу. Та подошла к Лили и, взяв её за руки, мягко, но настойчиво сообщила, что был найден другой источник финансирования для Леони, что он в безопасности, что никто не причинит ему вреда. Это стало поворотным моментом. Лили подняла на психолога заплаканные глаза, и в её взгляде впервые за долгое время появилась искра — маленькая, но реальная искра надежды. Она сделала глубокий вдох, вытерла слёзы и, чуть слышно, но твёрдо сказала: — Хорошо. Продолжаем. Я не вернусь к нему. 2031 год. Сентябрь. Монако. Первая встреча по досудебному урегулированию бракоразводного процесса была назначена на первую неделю сентября. Команда Лили готовилась к ней несколько дней, перебирая каждую деталь, каждый возможный сценарий. Зал для переговоров был арендован на нейтральной территории — в одном из бизнес-центров Монако, где ни одна из сторон не имела преимущества. Это был просторный кабинет с панорамными окнами, выходящими на залив, длинным стеклянным столом и строгой, деловой атмосферой. Лили сидела в приёмной и снова и снова прокручивала в голове, что скажет, как будет смотреть на него, сможет ли выдержать этот разговор. Когда часы показали назначенное время, юристы поднялись, и Лили, чувствуя, как ноги становятся ватными, последовала за ними. Они вошли в переговорную вторыми. В комнате уже расположились два юриста и сам Лукас Романо, который сидел в кресле во главе стола, надменно откинувшись на спинку. Его поза была расслабленной, но в глазах горел безумный огонь, который Лили видела в самые страшные моменты их брака. На губах миллиардера была натянута противная и одновременно пугающая хищная улыбка. Когда блондинка зашла в кабинет, она встретилась с его взглядом. В голове зазвучал голос: «Извинись. Попроси прощения. Всё прекратится, если ты извинишься. Вернись к нему, и он перестанет злиться». Лили остановилась на пороге, ощущая паралич всего тела. Волосы на затылке встали дыбом, и она сделала шаг назад на инстинктах, словно пытаясь сбежать. Её взгляд метался между юристами и Лукасом, и она сжала край пиджака Кристин, шепча что-то несвязное. Видя, как напряглась Лили, Лукас лишь злобно ухмыльнулся. Он перевёл взгляд на неё, задерживая его на долю секунды дольше, чем нужно — заставляя её вспомнить всё, что он с ней делал. Романо хотел, чтобы она боялась. Он хотел, чтобы она сдалась. Его взгляд был как напоминание: «Я всё ещё владею тобой. Я всегда буду владеть тобой». Лили сжала руку Кристин сильнее, и в её глазах читалась мольба — она просила юриста остановить всё это, уйти, спасти её от этого кошмара. Кристин Стивенс, более известная как рыжая бестия, встретила взгляд Лили и ответила ей твёрдым, непоколебимым взглядом. Она слегка сжала её руку в ответ, давая понять: «У нас есть четкий план и он сработает». Затем она жестом указала Лили на стул, и та медленно села. Кристин заняла место справа от неё, мужчина — слева. — Юрист по гражданским делам Биньямин Крейн, — представился мужчина в очках-половинках, раскладывая перед собой документы. Его голос был ровным и спокойным. — Юрист по экономическим преступлениям Кристин Стивенс, — добавила рыжеволосая женщина, но в отличие от своего коллеги голос ее явно выражал не спокойствие, а жесткость, граничащую с безжалостной жестокостью по отношению к оппонентам. Со стороны Романо тоже присутствовали два юриста. Первый был взрослый мужчина со сосредоточенным и холодным лицом, в идеально отглаженном костюме, с седыми волосами. Вторым же защитником Лукаса в этом процессе выступала взрослая женщина за пятьдесят, ее светлое каре касалось ее плеч, а шею украшала тонкая нитка жемчуга, она была спокойна и собрана. — Юрист по гражданским делам Келли Келлман, — представилась женщина. — Корпоративный юрист мистера Романо Том Макгилл, — добавил мужчина. — Как мы поняли из вашего уведомления, — начала Келли, открывая свою папку, — миссис Романо готова инициировать процедуру развода. Согласно брачному договору, заключённому между сторонами в июне 2030 года, если с вашей стороны нет дополнительных претензий, мы можем подписать все необходимые документы прямо сейчас и передать дело в суд по гражданским делам Монако для окончательного утверждения. Это стандартная процедура, которая не займёт много времени. — Также мы хотим уведомить вас о том, что подаём на вашу клиентку встречное заявление по факту мошенничества в особо крупном размере, — констатировал Том. — Согласно статье 327 Закона о доходах Великобритании, миссис Романо, будучи исполнительным директором компании TRIOS INDUSTRIAL, принимала участие в финансовых операциях, которые были квалифицированы нашими экспертами как мошеннические. Мы намерены добиваться привлечения её к ответственности, что, как вы понимаете, может повлечь за собой серьёзные правовые последствия. В том числе лишение свободы на срок до четырнадцати лет. Лили вздрогнула, услышав это. На руках блондинки проступил холодный пот и она вытерла его о собственные новые брюки. Четырнадцать лет. Она снова услышала эту цифру, и мир вокруг неё начал плыть. Вновь появилось тяжесть в груди, а паника появилась на горизонте. Биньямин Крейн, не повышая голоса, с непоколебимой уверенностью, ответил: — У нас есть определённые обстоятельства, которые, вероятно, позволят вашей стороне пересмотреть свои дальнейшие действия. Надеюсь, ваша сторона понимает, что развод с таким крупным клиентом, как Лукас Романо, не останется незамеченным для прессы. Мы все знаем, как работают таблоиды в Монако. Также спешу вам сообщить, что мы хотим использовать не расторжение брака по обоюдному желанию, а расторжение брака по причине. Ваш клиент нарушил пункт 6 брачного договора, а именно — совершил супружескую измену. Это является достаточным основанием для развода по вине одной из сторон, что значительно меняет правовые последствия. — Простите, — парировала Келли с неприкрытой насмешкой, — но это голословные обвинения. Ваша сторона должна предоставить доказательства. Без них это лишь попытка дискредитировать моего клиента. Крейн открыл одну из заранее подготовленных папок и протянул её стороне Романо. Внутри были фотографии, на которых был запечатлён Лукас вместе с Эленой Кулхард. Они были сделаны с расстояния, но чётко узнаваемы: объятия, поцелуи и момент соития. Лили, увидев эти фотографии впервые, почувствовала отвращение и перевела взгляд на мужа. Она смотрела на снимки и не могла поверить, что всё это происходило у неё за спиной. Келли бегло пролистала фотографии, однако ее лицо не выразило никакой эмоции. — Это подделка, — быстро ответила юрист, словно по заготовке. — Искусственный интеллект. В современном мире такие технологии доступны каждому. Моя сторона настаивает на проведении экспертизы. — Хорошо, — спокойно ответил Крейн, складывая руки на столе домиком. — Ваше право считать так. Закажите экспертизу. Мы не возражаем. Но ещё раз напомню: развод с вашим клиентом будет очень громким в Монако. А общественность не всегда верит в то, когда мужья говорят о неподлинности фотографий измены. Особенно общественность в лице мистера Логана Кулхарда. Насколько мне известно, как только начнётся бракоразводный процесс, фотографии иногда могут утекать в сеть. А мистер Кулхард, по моей информации, очень любит читать светские новости о своей фамилии. Если он узнает о связи зависимого от его компании партнёра с его женой, последствия могут быть непредсказуемыми — как для личной жизни, так и для бизнеса, как считаете? Том Макгилл сжал челюсть. Он переглянулся с Келли, затем с Лукасом. Миллиардер, до этого сохранявший невозмутимость, поджал губы от закипающей внутри злости. Он смотрел на Лили, и его взгляд источал лишь ненависть. Она почувствовала этот взгляд на себе и инстинктивно сжалась, но Крейн положил руку на её плечо, успокаивая. — Это шантаж? — процедил Том, сверля взглядом юриста Лили. — Что вы, — ответил Крейн, разводя руками с видом невинности. — Просто вы должны понимать все риски бракоразводного процесса. Мы не хотим причинять никому вреда. Мы просто ищем справедливое решение для нашей клиентки. — Мы поняли вас, — сказала Келли после долгой паузы. Ее слова отдавали леденящим холодом и невозмутимостью. — Что вы хотите, чтобы развод квалифицировался по обоюдному согласию, а не по пункту об измене? Кристин включилась в игру, раскрывая свою папку с документами. — Мы хотим, чтобы TRIOS INDUSTRIAL была переписана обратно на вашего клиента. Мы требуем подписания официальных документов о том, что наша клиентка не принимала фактического участия в управлении активами компании. Мы также требуем письменного подтверждения того, что все финансовые операции, проведённые за период её номинального руководства, были совершены без её ведома. Плюс мы хотим, чтобы Лукас Романо официально признал, что миссис Романо не несёт ответственности за любые юридические последствия, связанные с деятельностью TRIOS INDUSTRIAL. В обмен на это мы готовы подписать соглашение о неразглашении всех обстоятельств дела, включая фотографии, которые могут навредить репутации мистера Романо и его деловых партнёров. — Нам нужно подумать, — глухо сказал Макгилл. — Мы должны ознакомиться с вашими документами. Команда Лили протянула заранее заготовленную папку с подробными юридическими обоснованиями и проектами соглашений. Встреча была завершена. Лили медленно поднялась. Она не смотрела на Лукаса, но чувствовала его взгляд на своей спине — холодный, ненавидящий, прожигающий, но уже не всесильный. Лили почувствовала реальный шанс на свободу. 2040 год. Август. Сан-Марино. — Следующая встреча была назначена на первую неделю октября, — продолжила Лили. — Юридические команды Лукаса старательно копали под меня, искали все грязности, сплетни, слухи — всё, что могло бы дискредитировать меня и выставить непонятно кем. От такого количества проверок я чувствовала себя в постоянной опасности и почти не выходила из той квартиры. Меня ежедневно посещал психолог — мне стали сниться кошмары с Лукасом. Психолог приносил мне еду, мы разговаривали, прорабатывали каждую мысль, каждый травмирующий момент. Мне понемногу становилось легче, но страх всё ещё сохранялся, — Новак замолчала, и в её глазах промелькнула тень пережитого ужаса. — Это просто ужасное время, если честно... К горлу вновь подкатил ком, и Лили сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. — Ребят, лучше расскажите, что в Формуле происходило, пока я была в этом аду. Я переведу дыхание немного и продолжу про развод. — Конец летнего перерыва, Зандворт, Монца — время подписаний новых пилотов, продлений и расторжений контрактов, уход легенд, — начал Оскар, откидываясь на спинку дивана. — Честно говоря, это был один из самых эмоциональных периодов в моей карьере... 2031 год. Сентябрь. 3 сентября 2031 года в социальных сетях появился пост, который мгновенно облетел весь мир Формулы-1. Пользователь @oscarpiastri опубликовал короткое, но ёмкое сообщение: «Мини Пиастри-Зейнемер в пути. Мы ждём тебя, малыш». К посту была прикреплена совместная фотография Оскара и Лили Зейнемер, на которой девушка уже стояла с заметно округлившимся животом, а австралиец нежно обнимал её со спины. Кадр был тёплым, интимным и одновременно очень публичным — редкий для Пиастри жест, который говорил о том, что он полностью готов к новому этапу своей жизни. В Red Bull знали об этом уже несколько недель, но ждали подходящего момента, чтобы сообщить общественности официально. Руководство FIA назначило персональную пресс-конференцию для Оскара Пиастри на медиа-день в четверг, и атмосфера в паддоке была наэлектризованной. Небольшой зал для интервью был забит до отказа. Журналисты из ведущих спортивных изданий, фотографы, операторы — все жаждали услышать, что скажет австралийский гонщик. Оскар, обычно спокойный и невозмутимый, сегодня выглядел немного нервым. Он прокручивал в голове заготовленный текст, который должен был озвучить прессе, и его ладони покрывались липким и холодным потом. Когда гонщик зашёл в зал, его встретили вспышки камер. Он расположился за столом, рядом с ним сел Лоран Мекис с одной стороны и Марк Уэббер — с другой. Бывший гонщик и менеджер специально прилетел на этап в Монцу, узнав, что его подопечный собирается сделать важное заявление. Пиастри окинул всех присутствующих журналистов взглядом, затем посмотрел на организатора и начал: — Все вы, наверное, видели мой недавний пост о том, что в скором времени я стану отцом. Журналисты придвинулись ближе и в зале повисла тишина, нарушаемая лишь редкими щелчками затворов фотоаппаратов. — Что ж, — продолжил Оскар, и на его губах появилась лёгкая, немного глуповатая улыбка, когда он пытался перестать нервничать и взять себя в руки, — я провожу свой девятый сезон в Формуле-1. Довольно большой срок, однако за это время я многого достиг. Но в моей жизни начинается новый этап, и я хочу полностью посвятить себя этому. Вне зависимости от результатов текущего сезона, 2031 год для меня в Формуле-1 станет последним. Пиастри закончил и выдохнул, словно сбросил с плеч тяжёлый груз. Уэббер положил руку на спину своего подопечного и одобрительно кивнул. Зал взорвался вопросами. Оскар старался отвечать на все. Он говорил о семье, о будущем, о том, что готов к новым вызовам. В конце конференции слово взял Лоран Мекис. Он сообщил о дальнейших карьерных перестановках в команде: — В связи с уходом Оскара из команды, состав Red Bull на 2032 год будет следующим: Изак Хаджар и Арвид Линдблад. Руководитель команды ответил на несколько вопросов журналистов, и конференция официально завершилась. Оскар поднялся и покинул зал, направившись в моторхоум, где его ждала Лили. Ему хотелось провести с ней немного времени перед другими обязательными медиа-активностями. После официальной пресс-конференции Пиастри по поводу ухода из Формулы-1 все остальные команды оживились. В следующие несколько дней в СМИ одна за другой выходили статьи, которые кардинально меняли расклад сил в пелотоне. The Race - 5 сентября 2031 года «ВСЛЕД ЗА ПИАСТРИ: ЛЕКЛЕР ОБЪЯВИЛ ОБ УХОДЕ ИЗ FERRARI. КТО ЗАЙМЁТ МЕСТО ГЛАВНОЙ ЗВЕЗДЫ СКУДЕРИИ?» После громкого заявления австралийского гонщика о завершении карьеры монегаск Шарль Леклер подтвердил, что сезон 2031 года также станет для него последним в Формуле-1. «Я провёл здесь тринадцать сезонов, и это было потрясающее приключение, но настало время новых горизонтов», — заявил Леклер в своём обращении к фанатам. Вслед за этой новостью официальный аккаунт Ferrari сообщил о подписании контракта на сезон 2032 года с пилотом своей академии развития, действующим чемпионом Формулы-2 и боевым пилотом Haas — Никитой Бедриным. Напомним историю россиянина, выступающего в автоспорте с итальянской гоночной лицензией. Никита Бедрин в своё время в картинге и младших сериях являлся одним из главных соперников действующего пилота Mercedes Кими Антонелли. Они постоянно делили подиумы и не уступали друг другу ни на шаг, однако судьба повернулась для россиянина не самым удачным образом. В то время как молодое итальянское дарование было замечено лично руководителем топ-команды Тото Вольффом, Никите пришлось пробиваться с самых низов. В 2020 году Никита дошёл до финального этапа программы развития талантов Ferrari, но тогда в Маранелло сделали выбор в пользу австралийца Джеймса Уортона. Позднее Бедрин провёл несколько успешных сезонов в Формуле-4 и Формуле-3, однако из-за отсутствия личных спонсоров был вынужден вернуться на ступень ниже. В 2026 году россиянин выступал в британском чемпионате GB3, где выиграл с большим отрывом, а также являлся тестовым пилотом в Формуле-E за команду DS Penske. В 2028 году Бедрин получил место боевого пилота в Формуле-E и даже будучи новичком доказал свои исключительные таланты, одержав победу на этапе в Берлине и финишировав в пятёрке лучших по итогам сезона. Академия развития Ferrari вновь обратила на него внимание и на исключительных основаниях подписала его в свою программу. В 2029 году, всё ещё оставаясь боевым пилотом в Формуле-E, Никита официально провёл тестовые заезды в рамках программы развития Ferrari и стал резервистом команды. В 2030 году освободилось место в Формуле-2, и Маранелло удалось «протащить» россиянина в королевский автоспорт. Имея приличный опыт пилотирования, Бедрин с небольшим отрывом выиграл чемпионат Формулы-2, опередив ближайшего преследователя на 12 очков. Понимая, что Леклер не собирается продлевать контракт, Ferrari решила посадить Никиту в Haas на сезон 2031 года, где пилот довольно неплохо проявил себя, набрав очки в пяти из двенадцати гонках и фактически доказав, что достоин места боевого пилота в топ-команде. Начиная с сезона 2032 года, Никита Бедрин составит своему бывшему напарнику по Формуле-4 Оливеру Берману компанию за рулём итальянского болида. Надеемся, «Скудерия» сделала правильный выбор. Motorsport Week - 7 сентября 2031 года «"Я УСТАЛ": МАКС ФЕРСТАППЕН ОБЪЯВИЛ ОБ УХОДЕ ИЗ ФОРМУЛЫ-1» В своих социальных сетях шестикратный чемпион мира Макс Ферстаппен сообщил, что не собирается продлевать контракт с немецкой командой, так как хочет сосредоточиться на себе и проектах в классе GT. «Формула-1 дала мне всё, о чём я мог мечтать, но пришло время двигаться дальше. Я хочу больше времени проводить с семьёй и реализовывать проекты, которые давно откладывал», — написал голландец. О том, кто займёт место легендарного Mad Max, сообщил сегодня утром Тото Вольфф на пресс-брифинге. Руководитель Mercedes подтвердил, что на место Ферстаппена будет взят член академии развития команды, шведский гонщик Ларс Бьерн, который уже успешно доказал свой талант в младших сериях и на частных тестах болидов прошлых лет. «Ларс — невероятно талантливый пилот, и мы уверены, что он готов к вызовам Формулы-1. Мы наблюдали за его прогрессом последние несколько лет и считаем, что он достоин места в нашей команде», — заявил Вольфф. Как мы видим, в Mercedes, в отличие от Ferrari, не выбирают стратегию тестирования новичков в средних командах, готовя их к переходу в топ, а сразу бросают в пучину с головой. Напомним, что вы могли видеть Ларса Бьерна на свободных практиках, где он заменял боевых пилотов. Также шведский гонщик известен тем, что в 2028 году разбил машину Кими Антонелли в особо важной для итальянца гонке, что вызвало немало споров в паддоке и даже кратковременное охлаждение отношений между пилотом и руководством академии. Что ж, пожелаем новичку удачи. Впереди — новый сезон, новые вызовы и новые имена на подиумах. 2031 год. Сентябрь. Брэкли. Боно сообщил Кими, что Тото попросил его подняться в кабинет. У Антонелли сразу же возникло нехорошее предчувствие — он уже прочитал новости о том, что Макс уходит и что одно из мест в Mercedes уже подписано новичком. Зайдя в кабинет, гонщик увидел Вольффа, который сидел в кресле, раскинувшись, и потягивал свежесваренный кофе вприкуску с овсяным печеньем, которое, по-видимому, принесла Сьюзи. Кими сел в кресло прямо напротив руководителя и, сложив руки на коленях, замер в ожидании. Обстановка не располагала к дружеской беседе — слишком много невысказанных вопросов висело в воздухе. Он смотрел на Тото, пытаясь прочитать его лицо, но оно оставалось непроницаемым. — Ты уже видел новости? — начал издалека Вольфф, отпивая глоток кофе. — Что Макс уходит? Да, и вообще половина пелотона, — ответил Кими, и его голос непроизвольно поднялся на более высокую тональность. Он прокашлялся, чтобы снова говорить нормально, и добавил: — Видел. Трудно не заметить. — Ты знаешь, зачем я тебя сюда позвал? — У меня есть определённые предположения. — Кими закусил губу. — Это касается контракта? — Да, касается, — сказал Тото абсолютно без эмоций. — Ты уже, наверное, видел, что мы подписали Ларса Бьерна, новичка. А твой контракт мы всё откладываем и откладываем. Кими молчал и лишь утвердительно кивнул. — На это есть определённая причина, — продолжил Вольфф, делая паузу. Он поставил чашку на блюдце и сложил руки перед собой. — Концерн не хочет продлевать с тобой контракт на новый сезон. — Как? — почти жалобно произнёс Кими, и его глаза стали почти как у котёнка — широкие, полные растерянности и боли. — Концерн, мягко говоря, не в восторге от твоих выступлений в последние пару лет, — сказал Тото уже мягче, с отеческой интонацией. — Если сезон 2029 года принёс нам Кубок конструкторов, то в 2030-м мы отдали его Red Bull, а в этом сезоне буквально подарили его Ferrari. По прогнозам, в этом году мы займём лишь третье место в Кубке конструкторов, а для нас это недопустимо. Ты сам знаешь, что такое падение — это финансовая катастрофа. — Меня выгоняют? — спросил итальянец. — Нет, — твёрдо ответил Тото, и Кими поднял на него непонимающие глаза. — Благодари судьбу и волю случая, что Макс устал и решил покинуть команду именно в этом году. Вольфф выдохнул, взял чашку и снова сделал глоток. — Мне удалось убедить концерн дать тебе последний шанс и возглавить команду в новом сезоне. Они с большим скрипом согласились. Они дали тебе год, Кими. Если 2032 год будет таким же провальным, как два предыдущих, — Вольфф тяжело вздохнул, — тут уже даже я не смогу спасти твоё место в Mercedes. — Я понял, Тото. Вольфф открыл один из ящиков стола, достал документы и подозвал гонщика ближе. Он протянул ему ручку, но когда Кими почти уже схватил её, австриец вдруг отодвинул её в сторону и сказал: — Я понимаю, что последние пару лет ты был взвинчен из-за Лили, Ферстаппена, твоего расставания с Леоной и преследования того журналиста Сандро, но сейчас всё это закончилось. Пожалуйста, не подведи меня. Я за тебя поручился. Остаток сезона проведи красиво — как ты умеешь, когда хочешь. И наконец австриец отдал ручку итальянцу, пододвигая контракт на новый сезон. Кими взял её в руку, ощущая холод от металла и вывел свою подпись на бумаге. — Не подведи меня, Кими, — повторил Тото с искренней просьбой. — Хорошо, Тото. Обещаю. Повисло молчание. Через некоторое время Кими набрался смелости и спросил: — Как там Лили? Ему почти не сообщали информации по просьбе Вольффа, чтобы не отвлекать от чемпионата. Тото поджал губы. — Уже лучше, — сказал канцлер. — Провели первую встречу по разводу. Юристы сказали, что продуктивно. — А не в юридическом плане? — уточнил Кими, надеясь узнать хоть что-то о её состоянии. — Тяжело, — ответил Тото. — Но это всё, что я знаю. Снова повисло молчание. Кими хотел спросить ещё, но понял, что Тото не скажет большего. — Кими, иди. Тебя, наверное, Боно ждёт на симуляторе. — Да, наверное, — почесал шею гонщик. — Пока, Тото. И спасибо за контракт. Вольфф лишь выдохнул, ничего не сказав, и Кими покинул кабинет. 2031 год. Октябрь. Монако. Вторая досудебная встреча по урегулированию бракоразводного процесса состоялась на второй неделе октября. Состав участников остался прежним, но атмосфера в переговорной была иной. Лили уже месяц посещала сессии с психологом, и они смогли добиться определённых результатов. Психолог помогла вывести из головы блондинки навязчивую мысль о вине перед Романо, но впереди было ещё много работы. Когда она вошла в переговорную и встретилась с холодным, пронизывающим взглядом мужа, в ней больше не возникло желания извиняться и просить о прощении. Том Макгилл — корпоративный юрист, которого в юридических кругах Нью-Йорка называли «закрывателем сделок» за его способность добиваться невозможного, — достал папку с документами, которые сторона миллиардера согласовала и частично опровергла, дополнив и отредактировав предложенный стороной Лили проект мирового соглашения. Он протянул финальный вариант Кристин Стивенс, и рыжая бестия углубилась в чтение. Прошло около получаса. Она внимательно вчитывалась в каждый пункт, иногда переспрашивая у Биньямина Крейна отдельные формулировки. Наконец, она почти незаметно кивнула своему коллеге, давая понять, что условия в целом приемлемы. Заметив этот жест, Келли Келлман, юрист по гражданским делам со стороны Лукаса откинулась на спинку стула и коротко улыбнулась дежурной вежливой улыбкой. — По-видимому, вашу сторону устраивают наши условия, и мы смогли договориться, — сказала она с профессиональным облегчением. — Мы готовы подписать соглашение о неразглашении, бракоразводные документы по обоюдному согласию и разойтись, как в море корабли, ожидая официального завершения расторжения брака. Я полагаю, это устраивает всех. Она уже потянулась за ручкой, но Биньямин Крейн поднял ладонь в останавливающем жесте. — Простите, — сказал он спокойно, — но у нас есть ещё определённые обстоятельства, которые мы хотели бы обсудить. Он кивнул Кристин, и та достала из своего саквояжа папку другого цвета — тёмно-синюю, с грифом «Конфиденциально». Она открыла её и разложила на столе несколько документов и фотографий, пододвигая их к стороне Романо. Келли Келлман наклонилась, чтобы рассмотреть бумаги. Женщина сморщила нос и с неприкрытой злобой посмотрела на своего клиента. В её взгляде читался профессиональный укор: «О таком вообще-то желательно сообщать заранее, Лукас. Иначе я не могу защищать тебя должным образом». Лукас, заметив реакцию своего адвоката, скривил лицо и перевёл гневный взгляд на Лили, заставляя её вжаться в кресло. Его глаза метали молнии, и блондинка ощутила, как по спине пробегает холод, а пот проступает ледяными каплями и стекает вниз. — Итак, — продолжил Биньямин официальным тоном, — мы имеем определённые улики. В частности, фотографии, на которых зафиксированы телесные повреждения, нанесённые вашим клиентом моей клиентке в период брака. Также мы располагаем письменными показаниями свидетелей, один из которых является медицинским работником, подтверждающими, что к моей клиентке систематически применялось физическое насилие. Кроме того, независимая судебно-психиатрическая экспертиза установила, что с начала 2030 года над моей клиенткой проводилось планомерное психологическое и репродуктивное насилие, что подтверждается медицинскими заключениями и аудиозаписями консультаций психолога. Все мои слова подкреплены документально. Вот ваш экземпляр, можете ознакомиться. Крейн протянул вторую копию папки Келли. Том Макгилл, до этого сидевший неподвижно, как статуя, вдруг оживился. Он взял папку, бегло пролистал её и поднял взгляд на Крейна. — У нас есть встречные вопросы, — холодно как отрезал произнес юрист со стороны Романо. — Моя сторона хотела бы поднять вопрос о поездках вашей клиентки в дом семьи Антонелли на Рождество 2030 года, а также о её контактах с господином Антонелли в период брака. Мы располагаем документальными подтверждениями того, что миссис Романо посещала семейные мероприятия Антонелли без ведома и согласия мужа. Это ставит под сомнение её утверждения о том, что она находилась в психологическом подчинении. Более того, — он сделал паузу, давая словам уложиться в головах оппонентов, — мы имеем информацию о том, что у вашей клиентки была предпринята попытки суицида летом 2031 года. Аудиозаписи с её собственных сессий с психологом могут быть истолкованы как свидетельство нестабильности, что ставит под вопрос достоверность её показаний. Если мы подадим ходатайство о приобщении этих материалов к делу, суд может поставить под сомнение её способность адекватно оценивать собственное состояние. Биньямин не повёл и мускулом. Он слишком много вёл бракоразводных процессов и видел и не такие выпады. Мужчина сохранял спокойствие. — Мы готовы обсуждать эти вопросы, — ответил Крейн смотря юристу Лукаса прямо в глаза. — Но давайте уточним, мистер Макгилл. Вы пытаетесь утверждать, что моя клиентка, которая подвергалась систематическому физическому и психологическому насилию, не имеет права на защиту, потому что она искала поддержки у людей, которым доверяла? Или вы пытаетесь представить её попытку суицида как свидетельство её нестабильности, а не как закономерный результат постоянных издевательств со стороны вашего клиента? Потому что, если мы пойдём по этому пути, я с удовольствием представлю суду все доказательства того, что именно ваша сторона довела мою клиентку до такого состояния. — Ах ты сучка! — не выдержал Романо. Он резко вскочил на ноги, опрокинув стул, и эти слова эхом отразились от всех стен переговорной. — Я тебе всё дал, тварь! А ты так со мной поступаешь! Ты пожалеешь об этом! Никто не смеет так поступать с Лукасом Романо! Слова мужа возымели эффект. Лили побледнела, буквально слившись с белыми листами бумаги, лежащими перед ней. — Это угроза, мистер Романо? — спросил юрист, смотря на миллиардера поверх очков. — Я должен зафиксировать это как попытку давления на мою клиентку. В таком случае мы будем вынуждены ходатайствовать о судебном запрете на любые контакты с вашей стороны. Келли, которая явно была не в восторге от поведения клиента, довольно грубо схватила его за локоть и вынудила сесть обратно. Её голос был шипящим и раздражённым — она теряла терпение. Женщина ненавидела, когда клиенты портили ей дело. — Заткнись, Лукас! Сядь! Ты только усугубляешь своё положение. Я не смогу выиграть это дело, если ты будешь вести себя так экспрессивно и только подтверждать их аргументы о твоей агрессии! Ты меня услышал? — Не затыкай мне рот! — рявкнул Романо, вырывая руку и сверля юриста взглядом. — Я тебя нанял! Так что сиди и выполняй свою работу! А не указывай мне, что делать! — Я выполняю свою работу, — отрезала Келли шепотом прямо на ухо миллиардеру. — И моя работа — защищать твои интересы. Поэтому заткнись, ради Бога. Но Романо проигнорировал женщину. Затем он резко повернулся к Лили и уставился жене прямо в глаза. — Ты обвиняешь меня в измене и побоях? — прошипел Романо. — Не строй из себя невинную овечку, жертву! Что я такой плохой! Ты сама ебалась с Антонелли, и все в этой комнате об этом прекрасно знают! — он выхватил из папки верхний лист с показаниями свидетелей. — И посмотрите, кто выступает одним из свидетелей! Андреа Кими Антонелли! Её любовничек! Это всё цирк и абсурд! Вы просто пытаетесь опорочить меня! Вы не имеете права! Глаза Лили забегали. Она перевела испуганный, жалобный взгляд на своего адвоката, ища защиты. Её глаза начали наливаться слезами, истерика подкатывала, и она еле заметно начала качать головой, как бы говоря: «Это неправда. Не дайте ему уничтожить меня». Распознав сигнал клиентки, Биньямин Крейн продолжал сохранять абсолютное спокойствие, положив ладони на стол. — Это обвинение в супружеской неверности, мистер Романо? — переспросил Крейн, и в голосе чуть послышался вызов. — Вы утверждаете, что моя клиентка состояла во внебрачных отношениях с господином Антонелли? — Захлопнись! — рявкнула на миллиардера Келли одновременно с Романо, но было поздно. — Да! — выкрикнул миллиардер. — И я это докажу! Келли Келлман зажмурилась, а сидящий рядом Том Макгилл прикрыл лицо руками. Их клиент только что сделал заявление, которое в юридической практике могло быть расценено как клевета, если не будет подтверждено доказательствами. Они знали, что Крейн именно этого и добивался. — Хорошо, — ответил Биньямин и расплылся в добродушной улыбке. — Мы приняли ваше заявление к сведению. Мы ждём от вас предъявления доказательств, подтверждающих супружескую неверность моей клиентки. В противном случае ваши слова будут квалифицированы как клевета, порочащая честь и достоинство моей клиентки, что является основанием для подачи встречного иска о защите чести и достоинства, а также о компенсации морального вреда. — Он сделал паузу и посмотрел прямо в глаза Романо. — Надеюсь, вы понимаете, что у нас есть все основания для этого, учитывая предоставленные доказательства физического и психологического насилия. Думаю, суд в Монако будет не на вашей стороне, если мы поднимем этот вопрос. Том Макгилл, который, в отличие от Келли, придерживался тактики спокойствия как и Крейн, наконец поднял взгляд от бумаг. — Мы изучим ваши материалы, но я должен предупредить вашу сторону: если вы попытаетесь использовать показания господина Антонелли как основного свидетеля, мы будем вынуждены ходатайствовать о его отводе на основании конфликта интересов и личной заинтересованности в исходе дела. Мы также настаиваем на проведении независимой психиатрической экспертизы миссис Романо, чтобы исключить возможность того, что её показания являются результатом нестабильного эмоционального состояния. — Макгилл посмотрел на Лили пронизывающим взглядом. — Мы не верим, что ваша клиентка способна давать адекватные показания. У нас есть основания полагать, что она манипулирует ситуацией. — Вы имеете право ходатайствовать о любой экспертизе, — спокойно ответил Крейн. — Но напоминаю вам, что мы уже предоставили заключение независимого психиатра. Ваша сторона может провести свою экспертизу. Но если вы попытаетесь затянуть процесс, мы будем вынуждены обратиться в суд с ходатайством о принудительном разводе на основании доказанного насилия. Я думаю, судья оценит наши аргументы, учитывая предоставленные фотографии, медицинские заключения и показания свидетелей. В комнате стало тихо. Романо смотрел на Крейна с ненавистью и он осознал, что его поймали в ловушку, что теперь он жертва, что его козырь с компанией был утрачен из-за увлеченности Эленой. У него не было доказательств измены Лили, лишь сплетнические посты об Ice Spice в интернете. — Встреча окончена, — сказал Том Макгилл, поднимаясь. — Мы изучим ваши новые материалы и свяжемся с вами для назначения следующей встречи. Мистер Крейн. Мисс Стивенс. 2031 год. Ноябрь. Монако. Третью и финальную встречу по досудебному урегулированию удалось согласовать лишь на середину ноября. Сторона Лукаса всячески пыталась подвергнуть сомнению раздобытые сведения, предоставленные командой Лили. Девушку дважды вызывали к различным независимым психологам и психиатрам, но те полностью подтверждали заключения стороны истцов. Когда блондинку вызвали в третий раз, мистер Крейн заявил, что это уже начинает походить на давление на клиента и может быть расценено как попытка психологического насилия в рамках судебного процесса. Требование было снято. Том Макгилл и Келли Келлман сидели в переговорной и вполголоса, но настойчиво рекомендовали своему клиенту не раскрывать рта во избежание очередного инцидента, подобного тому, который случился на прошлой встрече. Тогда эмоциональная вспышка Романо стоила стороне Лили дополнительного пункта в характеристике его поведения, который был зафиксирован как свидетельство агрессивности и неадекватности. Для стороны защиты Лукаса это дело превратилось в настоящий кошмар. Ничего нельзя было нарыть на бывшего стратега: ни крупных скандалов, ни финансовых махинаций, ни компрометирующих связей. Они почти полтора месяца рыли под её отношения с Кими Антонелли, но смогли найти лишь какие-то незначительные данные, не более чем сплетни, которые было бы сложно противопоставить тому, что имелось на руках у Крейна и Стивенс. Биньямин Крейн сидел собранно, медленно поднося чашку со свежим чаем к губам, ожидая, когда подойдут Лили и Кристин. Сегодня предстояло озвучить очень важный пункт, и он был готов к скандалу. Ему нужно было максимально очистить голову, чтобы не пропустить ни одной детали. Пока команда Романо рыла под Лили, юридическому штабу блондинки предстояло решить, что делать с теми доказательствами, что у них были. Варианта было два, и оба были предельно простыми: мстить или отпустить. Исполнить можно было любой из них. Крейн, как и Стивенс, склонялся ко второму варианту, потому что он был самым простым и позволяющим начать все с чистого листа. Вариант с местью был муторным, тягомотным, но Романо бы получил по заслугам за всё, что он сделал, но вот вопрос в том когда. И вот наконец все были в сборе. — Мы ознакомились с представленными вами данными, — начала Келли. Женщина несколько раз пересекалась с Крейном в судебных делах и знала, что этот юрист, скорее всего, предложил своей клиентке стандартный выбор. Она молилась, чтобы та выбрала простой вариант. — Буду кратка. Что вы хотите? Нашему клиенту важно сохранить лицо перед общественностью. От этого зависит его компания, его деловая репутация, его партнёрские отношения с инвесторами. — Понимаю вас, — сказал Крейн и посмотрел на Лили, которая за последние три месяца заметно порозовела и стала хотя бы немного источать жизненные признаки. Потом мужчина перевёл взгляд на Кристин, и та протянула ему маленькую свернутую бумажку. Лили до самого заседания не могла решить, как завершать эту историю с этим ужасным человеком: отомстить ли ему за всё, что он с ней сделал, или просто уйти и забыть всё, как страшный сон. Биньямин развернул записку, прочитал написанное и встретился взглядом с Лили. Она смотрела на него с едва заметным кивком, затем он перевёл взгляд на Келли. — С учётом всех пунктов касательно данного дела, — произнёс юрист, — наша сторона выбрала для решения проблемы выплату в размере 300 миллионов евро. Во взгляде Макгилла на мгновение промелькнула фраза: «А вы не ахуели там?», но он сдержался. В голове Келли прозвучало облегчение — сторона девушки выбрала мирный путь, а значит, всё обойдётся и закончится тихо. Единственным, кого в комнате не устраивало происходящее, был Лукас Романо. — Какие 300 миллионов евро? — выплюнул он, как яд, в сторону Лили. — За что я должен платить этой стерве? Она не получит ни гроша, слышишь меня? Я тебе ни копейки не дам! Я скорее сожгу свои деньги, чем отдам их тебе! В миллиардера прилетел злой, стальной взгляд от Келли. Она сжала зубы, медленно положила ручку нас стол и произнесла стараясь сохранить спокойное профессиональное выражение лица: — Извините нас. Нам нужен небольшой перерыв. Пятнадцать минут. Она поднялась, и вместе с Томом они буквально вывели Романо из кабинета под руки, оставляя Лили и её команду наедине. — Они на такое никогда не пойдут, — прошептала Лили, когда дверь закрылась, и оперлась руками в стол, придерживая голову. — У них нет выбора, — уверенно сказала Кристин, открывая свою папку и проверяя цифры. — Триста миллионов для Романо — не такая большая сумма, если сравнивать с тем, что он может потерять, если мы пойдем в суд. Поверь мне, я видела дела, где люди платили и больше, чтобы сохранить лицо. Он знает это. И его юристы знают это. — Вероятно, сейчас они ему это объясняют, — добавил Крейн, смотря в отражение за свое плечо. — Хороший адвокат всегда объяснит клиенту, что дешевле заплатить сейчас, чем проиграть потом. За дверьми кабинета вся юридическая формальность испарилась. Том, который до этого был холодным и полностью сосредоточенным, перешёл на шепот на повышенных тонах, буквально впиваясь взглядом в Романо. — Мистер Романо, вы своими реакциями добиваетесь чего? — прошипел юрист. — Радуйтесь, что они предложили вам просто откупиться, а не идти в суд! Вы понимаете, что если мы дойдём до суда, вы потеряете не просто деньги, а всё? — Какой суд? — рявкнул Романо, вырывая руку из захвата юриста. — Что она мне там сделает? У неё нет никаких реальных доказательств! — Я вам сейчас объясню, — вмешалась Келли. — Зная, как работает Крейн, он будет всё подписывать пачкой. Формально мы не подаём в суд на вашу жену по TRIOS INDUSTRIAL, потому что нас сдерживают те фотографии. Если мы не согласимся на их условия, он скажет: «Хорошо, встретимся в суде». Там, с учётом вашего поведения в браке, они добьются того, что она всё подписала неосознанно, под давлением, — а это и TRIOS INDUSTRIAL, и даже ваш брачный договор. Мы это не выиграем, Лукас. — И? — поднял брови Романо, и его глаза горели высокомерием. — Она быстрее сядет, чем докажет, что всё подписала недобровольно. У меня есть деньги, есть связи, есть адвокаты, которые будут работать на меня, а не на неё! — Это будет муторно, но вполне реализуемо, — перехватил инициативу Том. — Фотографии измены они знаете как используют? Под самый конец, чтобы дожать и выставить вас отвратительным партнёром. Также, разорвав брачный контракт, где было прописано, что у каждого свой бюджет и при разводе ничего не делится, она сможет претендовать на половину вашей прибыли за время брака. А потом фото с Кулхард всплывут. Вы отдадите Лили половину состояния, и Логан в это же время вас сожрёт. Плюс испорченная репутация — и вы на дне. Вероятно, вам ещё и срок дадут за домашнее насилие. Этого хотите? Романо сжал кулаки, но промолчал. Келли продолжила, и в её голосе появилась сталь: — Мы, конечно, не в восторге от 300 миллионов евро — они загнули, но даже так это лучший и самый гуманный исход для вас. Поэтому заткните рот. Мы попытаемся сбить цену, но если не получится, мы подписываем всё. Вам понятно? Мы не можем позволить себе ещё один пункт в ваш характеристический портрет. — Не смей со мной так разговаривать! — рявкнул Романо, и его лицо побагровело. — Я Лукас Романо! Я сделаю так, что ты завтра уже работать не будешь, если продолжишь в том же духе! Ты меня слышишь? — Мне плевать, кто вы, — отрезала Келли. — Вы не первый миллиардер, который мне угрожает, и уж явно не последний, с которым я работаю. Поэтому закрыли рот, зашли в кабинет, сидим и улыбаемся. Чтобы ещё чего хуже они не предложили. Вам ясно? Макгилл и Келлман развернулись и направились обратно в кабинет. Романо громко выругался, топнул от злости ногой, ударив кулаком по стене, и пошёл следом за юристами. Он сел на своё место и уставился в окно, чтобы в очередной раз не сорваться. — 300 миллионов евро — это чересчур большая цена для мистера Романо, — начала Келли ровным тоном. — Мы с ней не согласны. Мы предлагаем 50 миллионов максимум. Это разумная цифра. — Это не рынок, миссис Келлман, — спокойно ответил Крейн. — 300 миллионов — это наша цена с учётом подписания соглашения о неразглашении. Эта сумма была высчитана Кристин на основе доходов вашего клиента за последние три года, включая бонусы от ближневосточных контрактов и дивиденды от инвестиционных фондов. Цена обоснована. Мы не согласны на меньшее. Если вас не устраивают такие условия, встретимся в суде. Крейн и Стивенс показательно начали собираться, как бы сокращая время для ответа другой стороны. Они знали, что этот приём работал безотказно на клиентов, хотя юристы обычно не велись. — Подождите, — произнёс Лукас, сжимая зубы до скрежета. — Я согласен. Биньямин улыбнулся уголками рта и вернулся на своё место. Тут вступил Макгилл: — Но мы также настаиваем на полном изъятии всех материалов с Эленой Кулхард, подписании соглашения о неразглашении сроком на семь лет и штрафом за любые отрицательные высказывания в сторону моего клиента в размере полной суммы наших отступных. Для прессы — всё по обоюдному согласию. Просто не сошлись характерами. — Хорошо, нас устраивает, — кивнул Крейн. Юристы быстро раскрыли папки и подписали имеющиеся у них документы. Остальные формальности они обсудят уже наедине без клиентов — обычные юридические процедуры, связанные с подачей официального заявления о расторжении брака. От имени Лили и Лукаса оно будет подано в суд Монако, и, как только документы пройдут регистрацию, общественность узнает о разводе миллиардера и бывшей восходящей звезды стратегии в Формуле-1. 2032 год. 3 января. Монако. — Поставьте свои подписи здесь, здесь и здесь, — сказала женщина в бирюзовом костюме, секретарь судьи, указывая на строчки в документах. Лили сидела по левую сторону длинного стола, Лукас — по правую. Они не смотрели друг на друга — каждый был сосредоточен на своих документах. За спиной Лили стояли Биньямин Крейн и Кристин Стивенс, за спиной Лукаса — Том Макгилл и Келли Келлман. Каждый контролировал, чтобы процесс прошёл гладко и без сюрпризов. Лили взяла ручку и вывела свою подпись, которую когда-то ставила под брачным договором с таким счастьем, с такой верой в их с Лукасом светлое будущее. Теперь она ставила её, чтобы разорвать всё это. Секретарь поменяла экземпляры, и супруги поставили свои последние подписи. Женщина в бирюзовом собрала документы, проверила каждую страницу, затем подняла глаза и официальным голосом произнесла: — Лукас Романо и, теперь снова, Лили Новак, ваш брак официально расторгнут. Лили медленно подняла левую руку и посмотрела на обручальное кольцо, которое носила полтора года. Оно сверкало в свете лампы, напоминая о тех днях, когда она верила, что будет счастлива. Она сняла его медленно и положила на свои документы. Затем она подняла глаза и встретилась с Лукасом. Впервые за долгие месяцы она не чувствовала страха. Она ощутила полную свободу. Выходя из кабинета, Крейн и Макгилл обменялись короткими фразами: — Семь дней, Том, — сказал Крейн. — У вас семь дней на то, чтобы средства поступили на счёт Лили Новак. — Я помню, — холодно констатировал Макгилл. — Деньги поступят в срок. Можете не сомневаться. На пороге здания суда собралась огромная толпа журналистов. Развод Романо и Новак стал главной темой для обсуждения и спекуляций в Монако и за его пределами. Пара провела в браке всего полтора года, а так как заседания по досудебному урегулированию проходили в закрытом формате, общественности были интересны грязные подробности, которые так и не просочились в прессу. Вспышки камер, щелканье затворов, выкрикиваемые вопросы — всё это обрушилось на Лили, как только она вышла за дверь суда. Журналисты окружили её плотным кольцом, не давая дойти до машины, которая стояла в нескольких метрах. — Лили, Лили, посмотрите в камеру! — Лили, как прошёл развод? — Что вы получили? Отступные? Это правда, что вы получили баснословную сумму? — Развод по обоюдному согласию или была какая-то другая причина? — Вы вернётесь в Формулу-1? — Какие отношения вас связывают с Кими Антонелли? Вы развелись из-за него? — Вы вернули свою фамилию? Кое-как дойдя до машины, она вдруг остановилась и повернулась лицом к журналистам. Все затихли, ожидая заявления. Лили посмотрела прямо в объектив камеры: — Я вновь Лили Новак. — Она выдержала паузу. — И все комментарии касательно моей дальнейшей жизни и любые подробности я буду давать эксклюзивно лишь одному журналисту. Луке Сандро. Спасибо. Лука, который сидел в своей квартире в Лондоне и смотрел прямой эфир развалившись на диване с миской хлопьев в руке, поперхнулся молоком, когда услышал своё имя. Он отмотал запись, не веря собственным ушам. Затем снова перемотал. И снова. Его телефон взорвался звонками — коллеги, редакторы, знакомые журналисты — все хотели получить хоть какую-то информацию. Но Лука не отвечал. Журналист просто сидел на диване и смотрел на экран. Он помог ей, и она не забыла. Мэгги провела довольно много времени, рассказывая Лили о том, что происходило в последние месяцы. Она рассказала и о том, как Сандро рисковал своей карьерой, копая под TRIOS INDUSTRIAL, как он выслеживал Романо и делал те самые фотографии, которые стали решающими в разводе. Лили слушала и не могла поверить, что этот человек, который когда-то писал гадости о Кими и о ней самой, стал их союзником. Она помнила его как ужасного сплетника, который выискивал грязные слухи, но Мэгги объяснила, как он изменился — как он и Кими стали друзьями, как его уволили из The Sun, и как он, несмотря ни на что, продолжал бороться за правду. Лили приняла единственное правильное решение — сделать своим голосом в прессе именно Луку, поблагодарив его за всё, что он сделал, даже будучи практически незнакомцем для неё. На следующий день 300 миллионов евро поступили на счёт Лили. Она поблагодарила всех, кто был рядом, а затем решила на некоторое время остаться в одиночестве. Собраться с мыслями. Научиться быть заново. Никто не возражал. Все понимали. 2032 год. Январь. Брэкли. Шла последняя неделя января. База Mercedes снова ожила после зимнего перерыва — инженеры доделывали последние наработки по болидам перед предсезонными тестами, механики проверяли оборудование, в коридорах слышались голоса и шаги. Пилоты прибыли на базу, чтобы сделать новые слепки сидений и потренироваться на новых симуляторах. Кими воспринял роль старшего пилота в команде довольно серьёзно — он давал наставления своему новому партнёру Ларсу Бьерну, знакомил его с ключевыми сотрудниками, объяснял специфику работы с инженерами. Хотя это и не было строго необходимо — Бьерн и так часто бывал на базе, участвуя в программе развития, но Кими считал, что команда должна быть единой с первого дня. Инженеры забрали Бьерна для изготовления слепка сиденья, а Кими направился к симулятору. Его ждали несколько часов тренировок с учётом расчётных данных из аэротрубы. Он шёл по длинному коридору «памяти», где висели фотографии разных лет — победы, подиумы, лучшие сотрудники, исторические моменты команды. Он остановился у одной из стен и замер. Это был раздел, посвящённый 2027 и 2028 годам. Кими подошёл ближе. На нескольких фото была Лили — её высокий, дурацкий блондинистый хвостик, её сосредоточенный взгляд на стратегическом мостике, её улыбка на подиуме с ним, с Джорджем. Общая фотографии всей базы. Прощальный брифинг Джорджа и Лили, когда команда провожала их, а он просто не пришёл. Где она сейчас? Он видел её только в новостях — как она вышла из суда, как сказала о Луке Сандро, и с тех пор тишина. Тото говорил, что она уехала на некоторое время, чтобы понять, как жить дальше. Но почему-то в глубине души Кими не переживал за неё так сильно, как раньше. Она больше не была с тем ублюдком. Она была в безопасности. Даже если он не знал, где она. Он улыбнулся фотографии с Монцы 2027 года — той самой, где они оба обливались шампанским и пошёл к ожидающему его Боно. Он не знал, что Лили была уже близко. Очень близко. Лили приехала на базу Mercedes к Вольффам. Она хотела лично поблагодарить их за всё, что они сделали, и сказать, что её маленький отпуск окончен. Она приехала в Лондон, чтобы встретиться с банковскими консультантами по поводу полученных отступных, но на самом деле ей просто хотелось увидеть Сьюзи и Тото. За время её отсутствия кое-что в её внешности изменилось. Её блондинистые волосы, которые раньше были ниже плеч и которые она обычно затягивала в высокий хвост в Mercedes или закалывала крабиком в Red Bull, теперь были пострижены в каре. Она хотела избавиться от них. Как от старой жизни. Как от всего, что напоминало ей о прошлом. Она хотела начать всё с чистого листа. На её груди висел бейджик с надписью «Посетитель», в руках она держала кружку с чаем. Она разговаривала с Вольффами обо всём — о планах, о будущем, о том, как странно снова чувствовать себя свободной. Разговор длился долго, и Лили ощущала, что Сьюзи и Тото стали для неё второй семьёй Посмотрев на наручные часы, она поняла, что пора ехать — скоро встреча с консультантами. — Спасибо вам, — сказала Лили с теплотой. — За всё. За то, что помогли выпутаться из всей этой ситуации. Я до конца жизни буду вам благодарна. Она обняла железного канцлера и его жену, чувствуя полное спокойствие. Уже почти дойдя до двери, она услышала голос Тото: — Знаешь, Лили... Блондинка обернулась. — Мы... у нас бы ничего не получилось без Кими. Новак чуть приподняла бровь. Она знала, что Кими тоже помогал с разводом, но в голосе Вольффа она услышала что-то большее, что-то, что явно было больше, чем просто показания о побоях. — Если бы не Кими... — Тото сделал паузу, собираясь с мыслями. — Он забил тревогу. Он сказал мне, что Романо тебя бьёт. Это он инициировал всё это. Крейна нашёл и оплатил он, не я. С моей стороны была только Кристин. И квартира в Монако, где ты сейчас живёшь... — Сьюзи, я думала... — начала Лили, удивленно хлопнув глазами. — Нет, дорогая, — мягко сказала Сьюзи. — Кими снял её, как только узнал от Мэгги, что тебя нашли. Он хотел, чтобы у тебя было безопасное место. И Марко Леони... его спонсорство. Ты думала, как мы так быстро нашли ему поддержку? Кими — частный спонсор Марко сейчас. Он не хотел, чтобы ты знала. Лили почувствовала, как её глаза начинают щипать. Она сглотнула, чувствуя, как все таки ошибалась на его счет. — Всё равно спасибо вам, — сказала блондинка чуть улыбнувшись. — А Кими на базе? — Да, — кивнул Тото. — Вроде на симуляторе с Боно. Должен быть сейчас там. — Спасибо, — ответила она и вышла из кабинета, помахав рукой. Она помнила, где находится симулятор — нужно было спуститься вниз из кабинета Вольффа и пройти в инженерное крыло. Лили шла по коридору «памяти», цокая каблуками по плитке. У неё было ещё немного времени и она хотела сказать Кими спасибо лично. Лили вдруг остановилась. Из-за угла выплыл силуэт, который протирал волосы полотенцем и не обращал внимания ни на кого впереди. Он смеялся с чего-то, стоя к Лили боком, явно ведя с кем-то диалог. Этим силуэтом был Кими. Антонелли всё ещё улыбался, когда наконец перевёл взгляд вглубь коридора. И он увидел её. В реальной жизни. Свободную. Живую. Итальянец застыл, не в силах произнести ни слова. Полотенце выпало из его рук, упав на пол. Он смотрел на неё — на её короткие волосы, на её улыбку, на её глаза. Лили выглядела иначе. Спокойнее. Свободнее. Девушка сделала первый шаг. Потом второй. Третий. Она подошла к нему и обняла — крепко, обеими руками за шею, уткнувшись носом в его плечо. В нос Кими ударил запах её духов, которые он не чувствовал слишком долгое время. Гонщик почувствовал тепло её тела и, наконец, отойдя от шока, обнял её в ответ, зарывшись одной рукой в её волосы, прижимая к себе. Кими боялся, что если хоть на секунду разожмёт руки, она вновь исчезнет или испарится. — Спасибо, — прошептала она. Кими ничего не ответил. Он просто стоял и обнимал ее. Он хотел сказать так много, но не мог. Все слова казались пылью по сравнению с этим моментом. Они стояли так ещё некоторое время, но затем Лили мягко отстранилась. — Мне правда нужно идти, Кими, — сказала девушка с легкой грустью. — Спасибо за всё, что ты сделал. Я никогда не забуду. Пока, Кими. Она развернулась и пошла, оставляя его стоять в коридоре. Кими смотрел ей вслед и когда она уже скрылась за поворотом, произнес: — Пока, Лили...