Нам поможет только чудо!

2040 год. Август. Сан-Марино. На лестнице послышался топот, и через мгновение показался его виновник. Кими спускался в одиночестве, придерживаясь за перила одной рукой. Его взгляд немного отдавал мрачностью и грустью, плечи были опущены. На последней нижней ступеньке он вдруг остановился и подал голос: — Мэгги, можешь подняться, пожалуйста? Она просит. Итальянка не раздумывая ни секунды поднялась и последовала в сторону брата, чуть коснулась его руки в успокаивающем жесте, поймав его обеспокоенный взгляд. Она поняла всё без слов — Лили снова накрыло воспоминаниями, и ей нужна была подруга. Мэгги поднялась наверх, оставляя брата. Кими тяжело выдохнул и вернулся за стол на своё прежнее место. Все присутствующие смотрели на него с тревогой и ожиданием. — Вы продолжили рассказывать? — спросил Кими. — Да, — сухо произнёс Лука. — И на чём вы остановились? — Мэгги рассказала, что ты увидел её гематому на рёбрах на Рождество в доме твоей семьи в 2030-м. Что Лили просто убежала. — Тогда, вероятно, мне стоит продолжить, — сказал Кими и протяжно выпустил из лёгких воздух. — Дальше было хуже. 2030 год. Декабрь. Сан-Марино. Кими покинул дом почти сразу вслед за Лили, пытаясь отбиться от агрессивных нападок семьи, которые требовали информацию о том, что произошло такого между ними наверху. Он был зол — на семью, которая решила почитать ему нотации о хорошем поведении с гостями, ведь по их мнению он что-то сказал грубое, обидел Лили или ещё что-то в этом роде. Он был зол на Лили, потому что не мог понять её логики: почему, если её бьёт муж, она сидит как глупая овца и не разводится с ним? Всё это напирало внутри, раздражало, жгло яростью. Гонщик буквально влетел в собственный дом, хлопнув дверью в гараж так сильно, что картина, подаренная матерью на новоселье, упала с крючка на пол. Он не обратил на это внимания. Антонелли так же несдержанно распахнул дверь в ванную — ручка оставила вмятину на стене за ней. Он включил холодную воду и поднёс под неё руки, в попытках «остудиться» от всего того, что произошло. Кими умылся, но ярость не проходила ни на секунду. Она пульсировала в висках, сжимала грудь, заставляла кулаки сжиматься. Его воспитывали в строгости, и одним из пунктов воспитания было никогда не поднимать руку на женщину. В этот момент он был просто готов порвать этого инвестора на части за то, что тот даже помыслил о таком. После увиденного в его детской... Романо бы просто не выжил после столкновения с этой «машиной для убийств». Но больше его бесила реакция Лили на всё это. «Не лезь», «не твоё дело», «есть причины». Какие, нахер, причины вообще могут быть для такого?! Кими умылся ещё раз, потом ещё, а затем и вовсе засунул голову под струю холодной воды, чувствуя, как ледяные капли обжигают кожу, заставляя мозг хоть немного проясниться. «Выдыхай, сука, слышишь меня? Выдыхай», — говорил его внутренний голос, пытаясь успокоить. Он ударил ладонями о раковину и выпрямился. Одним резким движением стянул полотенце с сушилки, вытер насухо лицо и выкинул ткань куда-то в правую сторону от входа. Гонщик спустился вниз на кухню и открыл шкаф с алкоголем. Так он решал все свои проблемы в последнее время. Это снова поможет — если не решить, то хотя бы остыть или просто забыть. Это же и вправду не его дело. Лили не маленькая девочка, она взрослая женщина, руководитель в конце концов, сама разберётся. Гонщик потянулся к открытой ранее бутылке граппы — подарочной от какого-то итальянского спонсора. Кими уже поднёс горлышко к губам, чувствуя резкий запах виноградного спирта, как вдруг остановился. «Ей нужна помощь, идиотина!» — вдруг выругался внутренний голос. «Я ей её предложил. Деньги, адвокаты. Что ей ещё нужно, а? Ты её слышал? Ей это наверное не нужно. Долбанная мазохистка». «Перестань так о ней говорить, придурок. Что, если реально есть такая причина, которую даже этот базовый набор решить не может? М? Ты об этом своим пропитым наглухо мозгом подумал?» Кими снова осекся и поставил бутылку на кухонный гарнитур. Об этом он не подумал. Антонелли решил, что «есть причины» — это скорее отмашка от него, а не реальность. «Воот, закрутилась шестерёнки, да?» — насмехался над ним внутренний голос. — «Выбор за тобой: забыться и оставить ей это всё решить самой или перестать быть эгоистичным мудаком и хотя бы выяснить почему?» Антонелли закрыл глаза, концентрируясь на своём гневе, мыслях, эмоциях, чувствах. Выдох. Вдох. Глубже и глубже с каждым разом. В ушах пульсирует сердцебиение, в голове крутятся мысли о Лили и её грёбаном браке. Забыться или помочь? Последний выдох. Он взял граппу за горлышко и подошёл к раковине. Перевернул бутылку и смотрел, как бурая жидкость утекает вниз по трубам. Комната наполнилась ароматом крепкого алкоголя. Потом гонщик ещё раз подошёл к шкафу и взял бутылку скотча — её ждала та же участь, потом ещё бутылка, и ещё, пока шкафчик не стал пустым полностью. Запах спирта неприятно ударил в нос, и Кими открыл окна, чтобы не опьянеть от паров. «Она меня даже не подпустит. Я ей прямо помочь не смогу, — думал он, стоя у открытого окна и вдыхая холодный декабрьский воздух. — А кто бы смог узнать, что с ней происходит? Мэгги?» Он почесал голову, размышляя. «Не думаю. Она говорила, что Романо на свадьбе был ей не рад. Да и она бы мне сказала, если бы знала. Значит, Лили с ней не поделилась. Почему Мэгги не знает? Думай, думай». Антонелли несколько раз легонько ударил себя по лбу в попытках разогнать мысли в нужном направлении. «Если это её решение — "я сама всё решу"... Сука, Новак. Почему ты не сказала Мэгги?» «А если она боится за неё?» — подало голос подсознание. «В каком плане? Поясни», — требовательно спросил сам у себя гонщик. «О боже, Антонелли, мозг ты себе пропил. Что бы сделала Мэгги, если бы узнала?» «Наверное, пыталась бы помочь». «Правильно. А что бы сделал Романо?» «Не уверен...» «Бляяяять. Ну вспомни, что Мэгги тебе говорила о зашуганном на свадьбе персонале, о ситуации с Мекисом. Доехало наконец? Он бы сделал всё, чтобы жизнь Мэгги была разрушена. Или ещё что. Ну, суть ты уловил». «И что ты предлагаешь?» «Нужен человек, прочно стоящий или равносильный Романо, который ему капитально что-то сделать не сможет. Вольфф. Нужно сказать Тото Вольффу. Ему он скорее всего ничего не сделает. Понимаешь?» Кими ничего не ответил, лишь потянулся за телефоном в кармане брюк. Набрал знакомый номер и стал ждать. Послышались гудки, потом они стихли, и раздалось суровое, с ноткой стальной холодности «Алло». Антонелли забыл, что на улице давно за полночь — как в Италии, так и в Монако. — Тото, это Кими. — Да, я уже понял, что это не Санта-Клаус, — с недовольством от столь позднего звонка ответил железный канцлер. — Что случилось, Кими? — Лили, — выдохнул гонщик. — Что Лили? — У неё проблемы в браке. — Это она тебе сказала? — всё так же строго спросил Вольфф. — Нет, ну... эм, — Антонелли замялся. Он не знал, стоит ли говорить своему наставнику о том, что видел в доме родителей. Набравшись смелости, он выпалил: — Тото, у неё проблемы. Я знаю, что она хочет развестись, но есть какие-то причины, которые она мне сообщить не хочет или не может. Не знаю в общем. Можешь у неё узнать, что происходит? Я знаю, о чём говорю. Пожалуйста. По тону своего пилота Вольфф понял, что тот не шутит, и ответил, чуть расслабив голос: — Хорошо. Я спрошу у неё на следующей нашей встрече. — Тото, это правда важно, — жалобно произнёс итальянец. — И сделай так, чтобы Лукас не узнал об этом разговоре. — Я тебя понял. Я спрошу аккуратно. И не звони мне раньше восьми утра. Можешь только если кто-то умирает. Идёт? — Хорошо. Спасибо. Связь разъединилась, оставляя пилота сидеть в одиночестве в собственном доме в размышлениях о произошедших событиях. Он смотрел в темноту за окном, и в его голове крутилась одна мысль: «Я сделал всё, что мог. Теперь остаётся только ждать». 2031 год. Январь. Монако. Прошло несколько недель. Кими почти каждый день проверял телефон в надежде получить новости от Тото, но тот молчал. Или не было новостей, или Вольфф не хотел делиться ими по телефону. Антонелли пытался сосредоточиться на зимнем перерыве, на симуляторе, на подготовке к предсезонным тестам, но мысли о Лили не отпускали его. Он видел её глаза, полные страха, видел ту гематому на её рёбрах. Тото, в свою очередь, пытался встретиться с Лили, но та всячески избегала личной встречи со своим бывшим руководителем. То задержка в Великобритании, то они с Лукасом в очередной раз улетели в Доху на какие-то его важные переговоры — и всё никак не удавалось пересечься. На самом же деле Лили просто не хотела встречаться с пристальным взглядом железного канцлера до того момента, пока её синяк на рёбрах полностью не сойдёт. Такой же позиции придерживался и Лукас. Он ей буквально сказал не высовываться. «Ведь ты же не хочешь, чтобы люди что-то плохое о нас подумали?». И вот наконец середина января, и отмазываться больше уже было просто нереально. Лили в сопровождении Лукаса направилась в дом к чете Вольффов. Когда они пришли, стол был уже накрыт, а хозяева вечера радушно встретили их на входе в свои апартаменты. Джека, их сына, дома не было — он был у старшего брата Бенедикта в Вашингтоне на зимних каникулах. На уровне подсознательных инстинктов, когда Романо вошёл в дом, Тото встал чуть впереди Сьюзи, как бы не давая его плохой энергии повлиять на его жену. Лили же выглядела немного странно: было ощущение, что её кожа стала бледнее, а сама она немного похудела. И вот ужин в самом разгаре. Романо, как специально, не давал Лили вставить и слова, перебивая её снова и снова, вынуждая ту подносить бокал к губам, чтобы не выглядеть глупо. Когда блондинка начинала говорить, он резко её перебивал. Лили не говорила ничего лишнего. Она просто существовала в пространстве — по-другому не скажешь. Было ощущение, что она будто бы смерилась с чем-то, о чём Вольффы знать на тот момент не могли. Под конец вечера Лукас отлучился на пару минут в туалет. Сьюзи, поймав взгляд Тото, тоже вышла из обеденного зала, направившись в сторону кухни, оставляя их наедине. — У тебя всё хорошо? — мягко спросил Тото, глядя на свою бывшую подопечную. — Да, а что? — с подозрением ответила Лили. — Ну, ты весь вечер молчишь и месяц бегала от нас со Сьюзи. Всё в порядке? — Да, я же говорила — работа. Можешь попросить Рози не быть таким крутым стратегом, и тогда я буду более сговорчивой, — нервно отшутилась блондинка. — У меня есть определённые причины переспросить свой вопрос. Лили поняла, что он намекает на Кими. Её взгляд стал чуть испуганным, и она неосознанно посмотрела на дверной проём, в котором пару минут назад скрылся Лукас. — Да, всё нормально, — сказала она, но голос предательски дрогнул. — А мне передали, что ты думаешь насчёт развода, — понизил голос до минимума Вольфф, так что никто кроме неё не мог его услышать. Плечи девушки заметно напряглись, и от кожи отлила кровь, делая Лили ещё более бледной. Она снова покосилась на дверной проём. — Это всё неправда. Слухи, — ответила Романо. — Точно? — настойчиво переспросил Тото, сверля её взглядом. — Да. — У тебя точно всё нормально? Уже слишком обеспокоенный человек позвонил мне и он был уверен в своих словах. — Это уж точно не моя проблема, Тото, что он там себе надумал, — сказала Лили, стараясь сохранить интонацию уверенной. — Просто знай, что ты всегда можешь обратиться за помощью, если что, — сказал Вольфф с отцовской заботой. — Спасибо, Тото, но у меня всё прекрасно, — наконец собралась Лили, и Тото почти поверил ей, хотя на подкорке дико чесала мысль о её вранье. За этим диалогом подслушивал Лукас. Он вернулся из ванной аккуратно, на моменте, когда Тото спрашивал про «обеспокоенного человека». Его глаза сузились, челюсть сжалась. Ему стало интересно, кто же интересуется состоянием Лили, причём так настойчиво, прося самого Вольффа. Лукас с этим непременно разберётся. Он сделал вид, что ничего не слышал, вернулся за стол с идеальной улыбкой, но внутри него закипал новый виток ярости. 2040 год. Август. Сан-Марино. — Подождите, — возмутилась Альма, прерывая рассказ. — Ну это же полнейший бред! Если он её бил, какой резон ей врать Тото об этом? Почему бы просто не сказать, что вот так и так, и принять помощь? — Причина вранья крылась в тех самых «определённых причинах», по которым самостоятельно, без посторонней помощи, Лили не смогла инициировать развод, — ответила Сьюзи. — Она не знала, что будет. В её голове крутилось, что раз Лукас смог продумать всё это и так долго оставаться безнаказанным, не сделает ли он чего с нами. Она не хотела впутывать нас в это максимально долго. Ей было и страшно, и стыдно. Смесь эмоций, в общем. — Но терпение Лукаса подходило к концу, — продолжил Тото. — Уже полгода в браке, ребёнка нет, его план постепенно рушился на глазах, и это не могло не злить его с каждой секундой. Лили сопротивлялась, в то время как по плану она должна была сложить лапки и покорно всё выполнять. Плюс он подслушал наш разговор с Лили и выяснил, кто забеспокоился о ней, и при каких обстоятельствах это произошло. Всё это вылилось в их ссору за пару дней до тестов в Бахрейне в 2031 году. 2031 год. Февраль. Монако. Романо влетел в квартиру, громко хлопнув дверью. Ни здрасьте, ни как дела. Быстро, молниеносно он оказался рядом с Лили, которая дописывала последний перед отъездом отчёт от аналитического отдела. Он схватил её за волосы и дёрнул вверх, поставив девушку так, что лишь кончики её пальцев касались пола. — Ты съебалась к Антонелли без моего ведома? — прорычал он и Лили вскрикнула. Она машинально потянулась к волосам, пытаясь ослабить натяжение, и на её глазах проступили слёзы. — Я тебе сказал сидеть дома в одиночестве и думать, а не спать с твоим Антонелли в его захолустье. Ты что, хочешь, чтобы моя репутация пополнилась ещё и фразой "рогоносец"?! Романо ещё раз дёрнул её и резко отпустил. Девушка ударилась плечом и бедром об пол, и острая боль пронзила тело. Она подняла на него глаза, полные ужаса и слёз. Он навис над ней, его дыхание было тяжёлым, а взгляд — безумным. — Я не была у него! — крикнула она, пытаясь отползти назад. — Я была у его семьи на Рождество! Меня пригласила Мэгги! — Ах, значит, ты ещё и врёшь мне? Ты считаешь, что можешь врать мне? Он наклонился, схватил её за плечи и с силой приподнял, впечатывая спиной в стену. Лили почувствовала, как её лопатки трутся о твёрдую поверхность. — Я не вру, — прошептала она, и слёзы текли по её щекам. — Пожалуйста... — Ты должна была быть в Монако. Думать. А не развлекаться с этими Антонелли. Ты меня позоришь, Лили. Ты понимаешь, что ты меня позоришь? Ты понимаешь, какой репутационный риск ты могла мне принести своими поездками в дом к этому... Блондинка принялась вырываться и ей удалось буквально выкрутиться из его хватки. Громко упав коленями на пол, она почувствовала, как боль бежит снизу вверх. Лили быстро поднялась и побежала в их совместную спальню, пока Романо был немного в замешательстве от её внезапного рывка. В спальне девушка схватила приготовленную к отлёту на тесты сумку, залезла в столешницу и забрала паспорт. Выходя из спальни с вещами, она нос к носу столкнулась с Лукасом, который уже ждал её в коридоре. Инвестор быстрой хваткой дёрнул её на себя, а затем вжал спиной в стену, приставив пальцы к её горлу. Стратег вздрогнула и почти застыла, чувствуя, как его пальцы сжимаются на её шее, перекрывая дыхание. — Ты никуда не пойдёшь, — прошипел миллиардер, и его лицо было так близко, что она видела каждый капиляр в его глазах. — Ты моя жена. Ты будешь делать то, что я говорю. Лили чувствовала, как воздух заканчивается, как в ушах появляется шум. В голове мелькнула мысль: «Он меня убьёт». И в этот момент что-то внутри неё переломилось. Лили закричала. Оглушительно, пронзительно, так громко, как только могла. Крик был таким неожиданным и таким диким, что Романо на мгновение ослабил хватку. Этого было достаточно. Она оттолкнула его, вырвалась и, подхватив свои вещи, побежала к входной двери. Лукас бросился за ней, но Лили, босиком, уже вылетела за дверь, хлопнув ею перед его носом. Преследовать её за пределами апартаментов означало бы привлечь скандал и разрушить идеальный образ. Он ещё отыграется. Так поступать с Лукасом Романо не посмеет никто. Уже в лифте Лили прислонилась лопатками к холодной стене и позволила себе выдохнуть. Её тело дрожало. Она смотрела на свои руки — они тряслись. Девушка чувствовала боль в шее, в рёбрах, в коленях. Лили открыла сумку и надела на себя лакированные чёрные лодочки, чувствуя, как холодная кожа обуви касается её ступней. В аэропорту она поменяла билет и прилетела на тесты в Бахрейн на пару дней раньше. 2031 год. Февраль. Бахрейн. Лили стояла у командного мостика Red Bull, вглядываясь в мониторы, и чувствовала, как внутри неё всплывает чувство свободы и легкости. Последние две недели на Ближнем Востоке пролетели особенно хорошо. Муж ни разу не позвонил ей после ссоры в Монако, и блондинка не знала, что ей думать. Находясь на предсезонных тестах, её личная жизнь была уж точно не в приоритете. Она погрузилась в работу с головой, стараясь не думать о том, что ждёт её дома. Mercedes выглядели выше всяких похвал. После дубля в прошлом сезоне Макс Ферстаппен светился как медный диск в лучах палящего солнца. Кими окончательно стал Iceman, чётко отрабатывая предсезонную программу, заготовленную в Брэкли. Он был собран, холоден и профессионален. Лили краем глаза видела его на трассе, видела, как его машина идеально проходит повороты. Но Лили напрягло другое. Боксы итальянской команды из Маранелло. Ferrari необычно для себя на первом блоке предсезонных тестов вообще ехали без показательных кругов. Вот вообще. И это не могло не настораживать. А потом второй блок. Это было просто позором для всей большой четвёрки. Леклер и Берман раскатали всех. Лили переглядывалась с инженерами из Red Bull, с Лораном Мекисом, потом поймала чуть шокированный взгляд Тото Вольффа и озадаченный взгляд Рози. Ханна Шмитц, стоящая на капитанском мостике Ferrari, улыбалась — видимо, всё шло как нельзя лучше. А это могло значить, что в борьбу серебряных стрел и быков появилась третья сторона — скудерия. Лили с каждым новым кругом, направляя Пиастри и Хаджара для сбора той или иной информации, всё больше ощущала, что она на своём месте. Что вот то, чем она хотела бы заниматься до конца жизни. Девушка не замечала этого, но со стратегического мостика Mercedes на неё с гордостью, хоть и хорошо скрываемой, смотрела Рози. Чтобы там Вольфф ни говорил, что Лили — его проект, она в первую очередь была ученицей Рози Уэйт, которая достигла колоссальных успехов. Это трогало стратега Mercedes до глубины души — будто её ребёнок научился самостоятельно ходить. Тото Вольфф, в свою очередь, сообщил Кими, что даже после разговора с Лили та ответила, что всё в порядке и что это домыслы. Поэтому Антонелли, украдкой поглядывая на вражеский командный мостик, пытался хотя бы взглядом спросить, уверена ли блондинка в собственных ответах. Но ему это не удавалось — девушка была слишком занята предсезонными тестовыми данными. И вот последний день подошёл к концу. Все собирали аппаратуру, паковывали вещи, прощались со знакомыми из других команд, которых увидят лично лишь в Австралии. Лили выключала командный мостик, когда сзади раздался голос. — Стратег доволен тестами? — улыбнулся Оскар, подходя ближе. — Или скудерия слишком хороша? — Нам жопа, Оскар, — честно ответила Лили с усталостью. — Машины плюс-минус равны. Всё будет зависеть от трасс. А значит, мне придётся придумывать агрессивные стратегии, чтобы минимизировать ущерб на трассах, где мы чисто в техническом плане проиграем. Я подожду полный инженерный отчёт и точно скажу, что ещё нужно будет отработать. Идёт? — Идёт, — кивнул Оскар. — До встречи на базе в среду? — Угу. Завтра отчёт будет у меня. Во вторник я всё доделаю, и в среду я у тебя на симуляторе. Они чуть приобнялись, сделали своё фирменное рукопожатие — чтобы подбодриться перед провальными предсезонными прогнозами. Оскар ушёл к мирно ждущей его Зейнемер, которая стояла в углу боксов, и Лили проводила его взглядом. Закончив дела, Лили пересеклась с Вольффом, как и договаривались. Компания из стратега, руководителя и Макса и Джорджа с женами прибыла на аэродром. Лили разговаривала с Тото о чём-то не особо важном, когда на подходе к трапу частного борта рядом остановился чёрный тонированный Mercedes. Компания обернулась на внезапно появившуюся машину. Водитель вышел и, подойдя к пассажирской двери, открыл её. Из машины выплыл Лукас. Он был одет в идеально сидящий тёмно-синий костюм, на его лице застыла улыбка, которую он надевал для публики — широкая, уверенная. Его взгляд скользнул по компании и остановился на Лили. Она нервно сглотнула. События последней их ссоры всплыли в голове с новой силой: его пальцы на её горле, её крик, бегство босиком по коридору. Её тело напряглось, и она на мгновение замерла, словно кролик перед удавом. Романо подошёл к блондинке, приобнял за талию и прошептал ей на ухо, маскируя этот жест под обычный поцелуй в висок от семейной пары. Его пальцы впились в её бок, оставляя едва заметное, но болезненное давление, которое она чувствовала через ткань формы. — Только попробуй устроить сцену, — прошептал Романо. — Улыбаешься и делаешь всё, что я скажу. Поняла? Лили почувствовала, как её тело покрывается холодным потом. Она кивнула, и её губы сами собой растянулись в улыбку, которую она так хорошо научилась изображать. Лукас чуть ослабил хватку, но не отпустил её, повернувшись к остальным. — Добрый вечер, — сказал он, пожимая руку Тото и кивая остальным. Его улыбка была безупречна. — Простите, что прерываю ваш сбор, но мы с Лили вынуждены сегодня улететь не в Монако. Дела, сами понимаете. Поэтому простите, но мы немного опаздываем. В глазах Лили застыл ужас. Она смотрела на Тото, на Макса и его жену, на Джорджа Рассела и Кармен. Блондинка хотела крикнуть: «Помогите! Он везёт меня неизвестно куда!» Но Лукас сжал её талию чуть сильнее, вынуждая улыбнуться и не устраивать сцен. Уголки губ блондинки поднялись вверх, и она радостно подтвердила его слова, сыграв роль примерной и идеальной жены. — Да, простите, что так вышло. Увидимся на следующем этапе. Семейная пара села в Mercedes, и машина плавно отъехала по направлению к частному борту Лукаса, который стоял в другом конце аэродрома и завершал последние предполётные проверки. В салоне машины повисла тяжёлая тишина. Лили сидела, прижавшись к двери, и смотрела в окно на пролетающий аэродром. Она чувствовала его взгляд на себе, но не поворачивала головы. Её пальцы нервно сжимали ремешок сумки, снова и снова проводя по нему, словно это могло её успокоить. Романо не произнёс ни слова. Они поднялись на борт частного джета. Лили прошла в салон и села в кресло у иллюминатора. Лукас занял место напротив, и его взгляд был прикован к ней. Персонал суетился вокруг, готовя самолёт к взлёту. Когда самолёт набрал высоту и погасла табличка «Пристегните ремни», Лукас жестом потребовал персонал разойтись по своим местам. Бортпроводники и помощники быстро покинули салон, оставляя их наедине. Лили услышала, как щёлкнула дверь кабины, и поняла, что они полностью изолированы. Лукас поднялся со своего места, подошёл к ней и сел рядом — так близко, что она чувствовала тепло его тела, запах его одеколона, смешанный с запахом денег и власти. Он сжал её запястье до боли, его пальцы впились в кожу, заставляя её смотреть на него. — Я знаю, что ты запрашивала документы касательно бракоразводного процесса, — отчеканил Романо. — И ещё я знаю, что ты знаешь о моей страховке касательно тебя. Лили опустила глаза, чувствуя себя провинившейся школьницей, которую застали за чем-то постыдным. Она не знала, почему испытывает именно такую реакцию, но в последние месяцы он научил её чувствовать себя виноватой за всё — за работу, за отсутствие беременности, за то, что она вообще существовала. — Зачем ты это сделал? — жалобно спросила она, поднимая на него глаза, которые уже начали намокать от подступивших слёз. — Я думала, что... зачем тебе я? Зачем тебе эта страховка вообще? Зачем было строить со мной отношения? Я не понимаю... На последних словах её голос начал дрожать, переходя в истерику. Лукас посмотрел на неё с выражением, в котором смешались отвращение и насмешка. — Ты правда до сих пор не поняла? — спросил Романо, чуть отпрянув от неё, как от чего-то заразного. — То есть ты правда всё это время думала, что попала в сказку о Золушке? Что миллиардер просто так посмотрит на тебя, влюбится, и жили они долго и счастливо? Боже, ну ты и тупая. Я думал, что в тебе всё-таки есть мозг, но как же я ошибся... Лили смотрела на него и видела перед собой не мужа, а чужого человека, который использовал её как пешку. — Ты была для меня просто идеальной картинкой. Молодой руководитель, умная, красивая, без скандалов. Ты была идеальной женой для моего бизнеса. Я выстроил всё это, чтобы партнёры на Ближнем Востоке увидели, что у меня идеальная семья, идеальная жизнь. И тогда они подпишут контракты. А ты... ты просто глупая овца, которая повелась на красивые слова и кольцо. Лили посмотрела на него. Она пыталась найти в его лице хоть что-то знакомое — того человека, который дарил ей цветы, который говорил, что любит её, который казался таким нежным. Но его там не было. Там был только холодный, расчётливый хищник. — Теперь ты знаешь правду и ты будешь делать то, что я скажу. Иначе я активирую страховку и если будешь медлить, то и этот мелкий Леони лишиться финансирования. Ты поняла меня? Лили безмолвно кивнула. 2040 год. Август. Сан-Марино. — Что? — удивилась Альма и окинула взглядом всех присутствующих. — Он её не любил? Нет, ну я конечно понимаю, что раз он её бил, но... я вообще не понимаю, что тут происходит! Объясните! Зачем же тогда ему была нужна Лили, если он... — Он не любил её никогда, — сказал Кими, потирая ладонями лицо от той информации, которой он располагал. — Она нужна была ему лишь как имиджевая жена. Он продумал всё до мельчайших деталей. — Альма, — начал Тото, выдыхая и пытаясь собраться с мыслями, — кажется, пора объяснить, зачем же Лукас Романо женился на Лили. Он сделал паузу, и в комнате повисла такая тишина, что было слышно, как тикают часы на стене. — В начале 2027 года ему поступило предложение о выходе на ближневосточный рынок. С его технологиями, которые разрабатывала его компания, он бы стал там чуть ли не монополистом и смог бы заработать колоссальное количество средств, увеличив компанию почти на треть. Ближневосточный рынок был пределом мечтаний для Лукаса. Его команда вела переговоры. Долго, очень долго. Но была одна загвоздка. Ближневосточные партнёры странно смотрели на него, и он долгое время не мог понять почему. Не выдержав, после одного мероприятия он спросил, почему сотрудничество встало в тупик. Ему ответили: им странно иметь дело с тридцатитрёхлетним одиноким человеком. По их мнению, если у человека в личной жизни всё нездорово, то как с ним можно вести профессиональные отношения? До этого в его «светской» личной жизни ему приписывали определённые компрометирующие романы. Тото многозначительно кивнул, и Альма, кажется, всё поняла. — Ну так вот, — продолжил он. — Лукас был взбешён тем, что из-за их убеждений он может лишиться такого крупного куска рынка. Он начал думать, размышлять, анализировать, как выйти из ситуации. Первым вариантом было найти пустоголовую прилипалу, с которой он появлялся бы и демонстрировал любовь. Но, посоветовавшись, он понял, что это вероятно сделает только хуже. Ему предложили, что поможет брак. И он начал развивать эту мысль. Вольфф сделал глоток вина, смачивая горло. — А потом случилось то, за что я до сих пор себя ненавижу, — Тото опустил глаза. — Осенью 2027 года мы ужинали, и я обмолвился о Лили. О том, что она очень хорошо себя показывает и я двигаю её, чтобы в будущем она заняла моё место. Это был джекпот для Романо. Лили имела бы определённый, грамотно построенный мной образ. Она стала бы идеальным вариантом. Он начал проверять её: кто она, откуда. Помнишь, Альма, как Лили описала их первую встречу? «Перечислял факты о ней, будто читал её резюме». Он и читал её резюме. Искал все конфликты, скандалы, всё, что могло бы повредить его репутации в будущем. — Именно поэтому он так ужасно относился к Кими, — продолжила Сьюзи. — С ним был единственный скандал, связанный с именем Лили, и это могло всё испортить, ведь конфликт был не только профессиональным, но и личным. Тото кивнул и продолжил: — Лукас начал действовать. Но он не знал, что Лили и Кими начинали свои недоотношения, поэтому она всё никак не могла его выбрать, и он был максимально зол — выход на Ближний Восток уходил от него всё дальше. Когда Кими переспал с Леоной и вернулся к ней, а Лили не выдержала и ушла к Джорджу, Лукас понял: это его победа. Он начал действовать — играть роль заботливого миллиардера, который до беспамятства влюбился в Лили. Она рано или поздно поверила. А его показушность нужна была, чтобы партнёры видели их любовь и понимали, насколько он серьёзен. — Но если он так желал Лили в роли жены для имиджа, почему не сделал предложение в начале 2029 или раньше? — спросила Альма. — А тут ещё одна часть «идеальной» сказки, — ответил Тото. — Он мог бы жениться на ней почти сразу и дело с концом, но он ждал. Ждал момента, когда она станет руководителем отдела стратегии. А потом она забеременела бы и ушла, выбрав семью. Представляете, какой эффект это произвело бы? Она вся такая «мисс работа», выбрала семью, брак и Лукаса — значит, у них всё настолько замечательно. Именно этого эффекта и добивался Лукас. — Но Лили принимала противозачаточные и никуда уходить не собиралась... — закончила Альма, прикрывая рот рукой от осознания плана Романо. — Именно, — продолжила Сьюзи. — Поэтому он так взбесился, что она принимала таблетки. Это выбивалось из его плана идеальности. Но Лукас не идиот. Он придумал и запасной план на случай, если всё пойдёт не по плану. Он заставил, точнее «добровольно» предложил ей после свадьбы кое-что подписать, якобы как подарок — буквально лишая её пути для отхода. И вот тогда у Лили уже не было шансов сбежать от него, кроме как выполнять его план идеальности для партнёров. Сьюзи выдохнула, и в комнате повисла тишина. — И раз она не уходила добровольно, — добавил Тото, — Лукас сделал всё, чтобы она ушла принудительно, «ради их семейной идеальной жизни». 2031 год. Февраль. Великобритания. Лукас держал её за волосы в самолёте и шептал на ухо, его голос был ледяным, а пальцы впивались в кожу головы. — Сейчас мы выходим из самолёта, и ты едешь в Милтон-Кинс, — говорил инвестор, и каждое его слово было как удар хлыстом. — Там ты всем мило улыбаешься и подписываешь документы о расторжении договора по собственному желанию. — Он кивнул на соседнее сиденье, где лежал кейс. — Там твой, скажем так, выкуп. Ты поняла меня? Он потряс её сильнее, и слёзы Лили потекли с новой силой. — Я ожидаю ответа! — Продолжил он требовательно. — И не забывай: сделаешь не так, как я сказал, я моментально активирую свой свадебный подарочек. Ты поняла меня? Лили чуть слабо кивнула, но этого было недостаточно. — Я не слышу ответа, — прошипел он, дёргая её за волосы. — Не заставляй меня в придачу к активации моей подстраховки заканчивать финансирование Леони. Поняла меня? Повтори, что ты должна сейчас сделать. — Выйти из самолёта, — выдавила она, дрожащим голосом. — Улыбаться. Расторгнуть договор. Оплатить раннее расторжение. — И изображать, что ты счастлива в браке, что это твоё решение и ты выбрала семью, — закончил он. — Поняла меня? — Да, — жалобно проговорила Лили. — Умница, — сказал Романо, отпуская её волосы и, как зверька, погладив по голове. — Будешь делать всё, что я скажу, — будет всё хорошо. Поняла меня, дорогая? — Да, — прошептала она, чуть отпрянув от новой попытки мужа погладить её. Он вцепился в её плечо, и она театрально улыбнулась. Получив удовлетворение, Лукас отпустил её. — Умойся, приведи себя в порядок. Машина до Милтон-Кинса уже ждёт на полосе, — сказал он, отворачиваясь к окну. Лили прошла в небольшую ванную комнату самолёта и посмотрела на себя в зеркало. Она выглядела ужасно — глаза красные, опухшие, на щеках следы слёз, волосы растрёпаны. Она умылась холодной водой. Она смотрела на себя в зеркало и не узнавала женщину, которая смотрела на неё оттуда. Это была не Лили Новак. Это была марионетка, которая танцевала под дудку мужчины, которого теперь ненавидела всем сердцем. Приехав в Милтон-Кинс, Лили сыграла свою роль безупречно. Ни у кого в Red Bull, кто уже прибыл на базу после тестов, не было сомнений, что Лили уходит ради создания семьи. Она улыбалась, пожимала руки, благодарила коллег за работу. Она подписала бумаги о расторжении контракта по собственному желанию, чувствуя, как каждое слово, которое она выводила на бумаге, отрезает часть её души. Оскар ещё не прибыл на базу, поэтому она покинула команду, не попрощавшись с пилотом. Обещание дать ему титул так и осталось висеть в воздухе, как и её надежды закрепиться в формуле. Лили села в машину, которая ждала её у выхода с базы, и, когда дверь закрылась, позволила себе заплакать. Впервые за долгое время она плакала не от боли, а от отчаяния. Она потеряла всё. И она не знала, как жить дальше. 2031 год. Февраль. Брэкли. Через неделю все кадровые формальности были улажены, и в социальных сетях Red Bull вышел официальный пост: Лили Романо покидает команду по личным причинам. Затем, буквально через пятнадцать минут после официального подтверждения, вышла статья в The Sun. ЭКСКЛЮЗИВ THE SUN: ЛИЛИ РОМАНО — «Я СДЕЛАЛА ВЫБОР В ПОЛЬЗУ СЧАСТЬЯ» Автор: Лука Сандро, специальный корреспондент В эксклюзивной беседе с нашим изданием Лили Романо, недавно покинувшая пост руководителя стратегии и аналитики Red Bull, впервые прокомментировала своё решение, назвав его самым правильным в жизни. «Я безмерно благодарна команде за эти годы, но моё сердце всегда было с мужем, и сейчас я хочу быть рядом с ним, строить наш общий дом и наше будущее», — поделилась Лили, сияя уверенностью, которую редко увидишь в мире большого спорта. Сам Лукас Романо, присутствовавший рядом, с нежностью смотрел на супругу и не скрывал своей гордости за её мужественное решение. По словам близких к паре источников, этот шаг давно обсуждался, и теперь у Романо появилось больше времени для совместных планов. А когда мы поинтересовались, не стоит ли ждать в ближайшее время ещё каких-то радостных известий, Лили загадочно улыбнулась и ответила: «Всему своё время, но мы очень счастливы». Остаётся только догадываться, о чём именно они умолчали, но инсайдеры уже строят предположения о возможном пополнении в этой прекрасной семье. Мы желаем Лили и Лукасу всех благ и будем следить за их историей с особым вниманием. Кими, у которого как раз был перерыв между тренировками с Серджио, сначала был шокирован тем, что Лили так неожиданно расторгла контракт раньше времени. Он стоял посреди раздевалки, сжимая телефон в руке, и перечитывал пост Red Bull снова и снова. «По личным причинам» — эти слова жгли его изнутри. Но затем он открыл статью Луки Сандро, и когда его взгляд упал на недвусмысленный намёк на беременность, внутри него что-то взорвалось. Он вскочил, даже не заметив, как выронил полотенце на пол, и, не переодевшись, выбежал из раздевалки. Его ноги сами несли его по коридорам базы Mercedes, мимо удивлённых механиков и инженеров, которые оборачивались ему вслед. Он не мог поверить, что девушка добровольно — ну, по крайней мере, так как написано в статье — покинула команду ради мужчины, который её бил. Это было невозможно. Это было против всего, что он знал о Лили. Итальянец влетел в кабинет Тото Вольффа с такой силой, что дверь чуть не слетела с петель. Железный канцлер сидел за столом, спокойно потягивая кофе и разбирая отчёт инженерного отдела. Он поднял глаза на ворвавшегося пилота, и на его лице отразилось лёгкое удивление, смешанное с раздражением. — Тото, — выпалил Кими, задыхаясь от быстрого бега. — Господи, Тото, ты читал? Ты видел новости? Боже, она ушла! Это он, это Лукас заставил её! Я уверен! — Что случилось, Кими? — спросил Вольфф, и его голос был ровным. — Спокойно, объясни, что произошло. Кими подошёл к столу и протянул телефон с открытой статьёй. Тото взял его, быстро пробежался глазами по тексту, и его брови слегка нахмурились. Он тоже не был в восторге от такого быстрого ухода Лили — это означало, что его план вырастить нового руководителя для Mercedes только что рухнул в одночасье. — Грустно, — сказал Вольфф, возвращая телефон. — И даже обидно. Но, судя по тексту, это было её осознанное решение. Она сама так сказала. — Нет, Тото! — воскликнул Кими. — Она бы сама не ушла! Ты что, не знаешь её? Это он, это всё Лукас! Он вынудил её! — Кими, мы это уже обсуждали, — твёрдо сказал Вольфф. — Я спрашивал её. Она сказала, что всё нормально. И разводиться она не собирается. — Нет, — Кими нервно качая головой. — Я категорически не согласен. Это заказная статья. Лили ушла не сама. Я знаю кое-что, но... — Что такого знаешь ты, чего не знаю я? — перебил его Тото и поднял бровь. Кими замялся. Он смотрел на своего наставника и чувствовал, что стоит на краю пропасти. Он знал, что должен сказать правду, но боялся, что Вольфф не поверит ему или, что ещё хуже, что это навредит Лили. Но уход из Red Bull стал последней каплей. — Тото, — сказал шатен почти шепотом. — Он бьёт её. Лукас бьёт её уже несколько месяцев. Я видел синяки. На её рёбрах, на запястьях. Она прячет их под одеждой, но я видел. И её уход... она бы не ушла сама, правда. Ей нужна помощь. Нужно что-то делать. Пожалуйста, Тото, я умоляю. Вольфф посмотрел на Кими. Он долго молчал, обдумывая услышанное. Затем он медленно кивнул. — Успокойся, Кими, — сказал Вольфф сохраняя голос ровным, чтобы гонщик успокоился и не поддавался панике. — Я понял. Я разберусь. Я посмотрю, что можно сделать. А ты иди работай, у тебя вроде скоро начнется сессия на симуляторе. — Но... но, Тото, я хочу помочь! — воскликнул Кими, делая шаг вперёд. — Я могу помочь! — Если появится какая-то информация, я сообщу тебе, — сказал Вольфф, поднимаясь из-за стола. — А сейчас иди на симулятор. Работай. Ты ничем не поможешь ей сейчас. Мне нужно сделать несколько звонков. Ты понял меня? Симулятор. Иди. Кими хотел возразить, но Тото смерил его взглядом. Он опустил голову, развернулся и вышел из кабинета, чувствуя, как внутри него клокочет злость и бессилие. Выйдя из кабинета, он снова открыл статью и зацепился взглядом за имя автора. Лука Сандро. Кими сжал телефон и быстро пролистал контакты. Нашёл номер журналиста и нажал вызов. Трубку не взяли. Он сбросил и набрал снова — голосовая почта. Антонелли закусил губу и написал сообщение: «Нужно срочно поговорить. Это важно. Перезвони, когда сможешь». Он отправил и пошёл на симулятор, чувствуя, как его тело работает на автомате, а мысли крутятся вокруг одного: как помочь Лили. 2031 год. Март. Австралия. Прошло несколько недель. Тото делал звонки, пытаясь раздобыть хоть какие-то крупицы информации. Кими ходил взвинченным и напряжённым, не находя себе места. Он ждал ответа от Луки Сандро, но журналист был занят до самого Гран-при Австралии. Оскар Пиастри был раздосадован уходом Лили — новый руководитель стратегии не вызывал у него доверия, и он чувствовал, что сезон будет тяжёлым. Перед квалификацией Кими снова зашёл в кабинет Тото. — Ну, есть какие-то успехи? — спросил Антонелли, с неприкрытой тревогой в голосе. — Или хоть какая-то информация? — Мне должны к понедельнику прислать копию их брачного договора, — ответил Вольфф, не поднимая глаз от документов. — Раз ты говоришь, что у неё есть причины, вероятно, это прописано именно там. — Я тут поманиторил, Тото, — сказал Кими, подходя ближе. — Нашёл несколько юристов по бракоразводным процессам. Не скидывай меня со счетов, пожалуйста. Я тоже хочу помочь ей. Вольфф поднял глаза и посмотрел на него. В его взгляде было что-то похожее на одобрение. — У меня есть своя команда, Кими, — сказал австриец. — Но пришли мне их кандидатуры на почту. Я посмотрю и, возможно, кого-то включу в команду. Хорошо? — Да, — кивнул гонщик, чувствуя, что хоть как-то сможет поучаствовать в помощи. — Тото, — спросил он после паузы, — а ты не знаешь, как она? Вольфф на мгновение замялся. Он раздобыл кое-какую информацию, но не был уверен, стоит ли говорить о ней прямо перед стартом гоночного уикенда. Это могло испортить Кими концентрацию. — Нет, — твёрдо ответил он. — Никакой информации нет. Как будет сообщу. — Ладно, — сказал пилот и покинул кабинет. Прошла квалификация. Кими квалифицировался лишь пятым — после двух Ferrari, Оскара и Макса. Это было отвратительное начало сезона, и он корил себя за каждый потерянный десятый. Ferrari заметно прибавила, Леклер с Берманом просто взлетели, оставляя Mercedes позади. После квалификации, когда Кими переодевался в моторхоуме, к нему подошла Мэгги. Её лицо было обеспокоенным. — Энди, что происходит вообще? — спросила сестра. — Почему Лили не было сегодня на пит-лейне? — А ты не читаешь новости? — грустно произнес Кими. — Что случилось? — Лили покинула Red Bull пару недель назад, — сказал Кими с обеспокоенностью и сожалением в голосе. — Чего?! — почти прокричала Мэгги. — Я ничего не понимаю... — Поверь, Мэгги, — вздохнул Кими, — я тоже не понимаю. Это, вероятно, её грёбаный муженёк постарался. — Вот почему, кажется, я у неё в блоке, — сказала Мэгги, и её глаза сузились. — Я подходила к консьержу в её здании, а мне сказали, что семья Романо пока никого не принимает. Пыталась ей позвонить — глухо. — В смысле «никого не принимает»? — спросил Кими. — Я проявила всё своё обаяние, — Мэгги театрально похлопала глазами, — и консьерж мне сказал, что они куда-то уехали. Он не знает, когда они вернутся. — Чего? — глаза Кими расширились. Он быстро вскочил и, не говоря ни слова, выбежал из раздевалки. Антонелли снова влетел в кабинет Тото, на этот раз взбешённый до предела. — Почему ты мне не сказал? — почти прокричал итальянец, не сдерживаясь, и активно жестикулируя. — Ты мне соврал! — Прикуси язык, Кими, — жёстко парировал Вольфф. — Вспомни, с кем ты разговариваешь. Сядь. Кими подчинился, но его тело было напряжено, как струна. Тото посмотрел на него и смягчился. — Ты, напомню, в первую очередь пилот и мой подчинённый, — сказал он. — Поэтому не забывайся, пожалуйста. И в чём же я тебе соврал? — Ты знал, что Лили нет в Монако, — выпалил Кими. Вольфф потупил взгляд, расположился удобнее в кресле и сложил пальцы домиком. — Я узнал до нашего первого разговора сегодня, — признался руководитель. — Но я решил, что ты должен быть полностью сосредоточен на гонке. Это твоя работа. — Где она, Тото? — почти взмолил шатен. — Я... я не знаю, — ответил Вольфф, и его голос стал человеческим, лишённым привычной стальной холодности. — Я поспрашивал. Никто не знает, где они. Ни где Лукас, ни где Лили. Они уехали примерно неделю назад с несколькими чемоданами. Куда — я не знаю. Кими сжал кулаки и ногти впились в ладони. Он думал о Лили, о том, что она одна, что она с ним, что он может сделать с ней всё, что захочет, и никто не узнает. Эта мысль была невыносимой. — Я понял, Тото, — Выдохнул Кими, собравшись с мыслями. — Извини, что так резко вошёл. Сообщи, пожалуйста, как будет информация касательно брачного договора. Это очень важно. — Хорошо, Кими, — кивнул Вольфф. — Не думай об этом, пожалуйста. Я сам всё решу. Очисти голову и настройся на завтрашнюю гонку. Антонелли ничего не ответил. Он вышел из кабинета и направился к себе в отель, где у него была запланирована встреча с Лукой Сандро. Всю дорогу итальянец листал новости в телефоне, ища хоть какую-то информацию о Лили. Но он натыкался только на грязные посты хейтеров, которые поливали её грязью: «Охотница за деньгами», «Подстилка под мужем», «Продажная шкура». Доехав наконец до отеля и поднявшись на нужный этаж, Кими постучал в дверь номера Сандро ровно в назначенное время. Дверь открылась, и Лука, одетый в клетчатую рубашку и джинсы, пригласил его войти. Но вместо того чтобы войти и мило побеседовать, Кими схватил журналиста за воротник и припечатал его к стене, взвинченный от всей сложившейся ситуации и прочитанных постов о Лили. Его глаза были налиты кровью, дыхание тяжёлым. — Почему ты выпустил такую статью? — прорычал Антонелли, сжимая ткань. — Это не твой стиль! Ты обычно так не пишешь! Что с Лили? Ты знаешь, куда она уехала?! Лука немного опешил от такого «тёплого» приёма. Он стоял на носочках, прижатый к стене в собственном номере, и чувствовал, что Кими в этот момент его просто разорвет, если не сбавить градус напряжения. — Конченный, — вырывался журналист, — ты сбрендил что ли?! Отпусти меня, мать твою, иначе я буду кричать и позову охрану! Он толкнул пилота в грудь, и Кими отпустил его, отступая на шаг и хватаясь за голову. — Вот, так-то лучше, — сказал Лука, поправляя рубашку. — И что случилось? — Твоя статья о Лили, — сказал Кими с все еще кипящей животной злостью в голосе. — Ну, так, — выуживал по крупицам информацию из пилота Сандро. — Она была заказная, верно? — спросил Кими с надеждой. — Я знаю, как ты пишешь сенсационные новости и эксклюзивы. Слишком уж много хрени ты про меня писал. Скажем так, я успел изучить твой стиль. Эта статья — не твоя. Ты не пишешь так слащаво. Это как будто писал кто-то другой. Лука занёс руки за спину и опустил глаза. — Ты прав, — журналист перешел на шепот. — Статья была заказная. Много правок, много переделок. А ты, видимо, и правда фанат моего творчества, — усмехнулся Лука. — Как я понял, ты последний, кто видел её, — сказал Кими, сверля журналиста взглядом. — В смысле «последний»? — переспросил Лука, и его брови поползли вверх. — Она что... — он провёл пальцем по горлу и высунул язык, изображая смерть. Кими вытаращил глаза и снова схватил журналиста за воротник, прижимая к стене снова. — Ты совсем идиот, чтобы даже думать о таком?! — прошипел итальянец. — Ладно-ладно, — Лука испугавшись такой экспрессивной реакции, поднял руки в примирительном жесте. — Успокойся, я просто предположил. Ты сам так предложение построил, я не виноват. Кими отпустил его, и они прошли в глубь номера. Лука предложил чай, и Кими, наконец, сел, немного успокоившись. — А теперь, — сказал Лука, — нормально объясни, что случилось и почему я «последний, кто видел Лили Романо». Кими пересказал всё, умолчав о побоях, но сказав, что Лили хочет развода, но по неизвестной причине не может этого сделать. Глаза журналиста загорелись — это была бы сенсация. Но Кими пригрозил, что если он хоть слово напишет в прессе, Лили могут грозить серьёзные проблемы. Лука поджал губы, как ребёнок, у которого отобрали любимую игрушку. — Что ты помнишь о том интервью? — спросил Кими. — Где оно происходило? Что ты видел? — Оно было у них дома, в апартаментах, — ответил Лука. — Меня не во все комнаты пускали. Только в подготовленную. — Ты что-то увидел, заметил? — А то, — усмехнулся Сандро. — Я бы не был Лукой Сандро, если бы не заметил. Они как будто готовились к отъезду или переезду. Я заглянул в одну из комнат — там горничные собирали чемоданы. — Ты написал, что они скоро будут ждать пополнения, — придвинулся ближе к журналисту Кими. — Я не хотел этого писать, — признался Лука. — Меня просто заставили. Я сдал статью, и мой редактор позвонил и потребовал дописать, что они якобы уже вот-вот планируют ребёнка. Сама Лили такого не говорила. Кими выдохнул с облегчением. Значит, Лили пока не беременна. Но эта новость только усилила его тревогу — спешный отъезд означал, что Лукас решил устроить «марафон по зачатию» подальше от всех. — Кстати, — сказал Лука, потирая руки, — я кое-что сфотографировал. — Он достал телефон и показал Кими фотографию документа. — Ты знал, что Лили является исполнительным директором в какой-то "TRIOS INDUSTRIAL"? — Нет, — Кими нахмурился. — Первый раз слышу. Я думал, она работает только в Red Bull. — Всё, что я узнал, — сказал Лука, — это был свадебный подарок Лукаса. Вроде как она стала исполнительным директором компании после свадьбы. — Ладно, — Кими кивнул. — Спасибо. Это может быть важно. Они ещё некоторое время обсуждали интервью, и Кими, по их обычной договорённости, дал Луке пару своих эксклюзивных фотографий. Когда он уже направлялся к выходу, Сандро окликнул его: — Кими, а ты сможешь мне организовать частное интервью с твоей сестрой? Антонелли развернулся и недоумённо уставился на журналиста. — А тебе зачем? — спросил он, приподнимая бровь. — Да так, — ухмыльнулся Лука. — Сёстры обычно располагают самой вкусной и неизданной информацией о братьях-гонщиках в топ-командах. Кими закатил глаза, показал журналисту средний палец и ушёл к себе. Завтра гонка, и ему нужно быть полностью сконцентрированным. Нельзя проиграть, особенно стартуя с пятой позиции. Но в голове у него крутилась только одна мысль: «Где ты, Лили? И что он с тобой сейчас делает?» 2031 год. Апрель. Великобритания. С момента разговора с Лукой и начала поисков хоть какой-то информации о Лили прошло почти два месяца. Два месяца бесконечного ожидания, бессонных ночей и безнадёжных попыток найти её. И никто ничего не мог найти. Юристы Тото тщательно прочёсывали брачный договор, который приходил по кускам от инсайдеров, но сверх того, что уже было известно, они не могли выудить ничего существенного. Вестей о местоположении Лили также не было — как бы ни пытался Кими найти её, она вместе с Лукасом будто просто испарилась, словно их никогда и не существовало. На фоне этого результаты Кими начали стремительно падать. Он приезжал то пятым, то седьмым, и лишь раз поднялся на подиум за последнее время. Его пилотаж стал нервным, дерзким, граничащим с опасным — он рисковал там, где раньше не рисковал, и это приводило к ошибкам. В то же время Макс вёл ожесточённую борьбу с Оскаром и Шарлем, буквально вгрызаясь в каждое очко. Машины Red Bull и Ferrari были значительно лучше, чем у Mercedes. Тото тоже был обеспокоен всей этой ситуацией. Он не мог найти информацию, которая помогла бы Лили в разводе, но и его команда потихоньку катилась на третье место в Кубке конструкторов. Так дела не делаются. Вольфф вызвал Антонелли на ковёр и буквально потребовал вернуться головой полностью в гонки. Он пригрозил, что если Кими не возьмёт себя в руки, он перестанет сообщать пилоту хоть какую-либо информацию по поводу подготовки к бракоразводному процессу. Только работа. Только трасса. Только результаты. Вольфф предпринимал несколько попыток напрямую связаться с Лукасом, но тот отвечал, что пока занят на работе, и они с Лили не смогут посетить их со Сьюзи ужин в Монако. Подготовка зашла в тупик — юристы перелопатили всю известную информацию уже тысячу раз и не нашли какой-то глобальной причины, почему Лили Романо не подаёт на развод самостоятельно. За глаза они называли девушку просто трусихой, ведь по их мнению не было какой-то явной причины для задержки подачи заявления. Кими же яро доказывал, что причина есть, и они просто не могут её найти. Лили не какая-то глупенькая девочка, и если она сказала, что есть причина, то она действительно есть. Нужно искать лучше. Юристы качали головами и начинали всё сначала, но безрезультатно. Вернувшись с этапа на Ближнем Востоке, Кими ожидало обязательное спонсорское мероприятие от LVMH. Он был приглашён в качестве амбассадора бренда — роскошная вечеринка, где нужно было улыбаться, фотографироваться и быть идеальным пилотом, несмотря на то, что внутри всё разрывалось от тревоги за Лили. Гонщик стоял у бара и рассеянно водил оливкой на зубочистке по бокалу с мартини, даже не пригубляя напиток. Он смотрел на толпу, на шикарные наряды, на звёзд, которые собирались здесь, но ему было все равно, он уже сделал фото и просто скучал у бара. Вдруг камеры у фотозоны начали щёлкать заметно активнее, чем нужно, и Кими обернулся. — Пожалуйста, пожалуйста, вот сюда! — кричали журналисты. — И вот сюда посмотрите, пожалуйста, мистер и миссис Романо! Ещё фото! Кими обомлел. Он завис на мгновение, чувствуя, как кровь отливает от лица. Затем он резко поставил бокал на барную стойку и быстрым шагом направился к фотозоне. И о боже, там и правда были они. Эта тварь — Лукас Романо и Лили. Боже, он даже сначала не узнал её. За последние два месяца, которые он её не видел, блондинка сильно изменилась. Она еще сильнее похудела — черты лица заострились, скулы выпирали, под глазами залегли тени, которые она тщательно скрывала за слоем тонального крема. Кожа приобрела еле уловимый сероватый оттенок, который был также старательно скрыт за слоями специального красящего масла с шиммером, чтобы выглядеть более эффектно. Улыбка рядом с миллиардером стала более натянутой — механической, отрепетированной до миллиметра. Глаза впали, и казались Кими полностью безжизненными и почти отстранёнными, но так аккуратно накрашенными, что никто из присутствующих, кроме него, не заметил этого. На Лили было надето аккуратное чёрное платье, полностью закрытое, с длинными рукавами, скрывающими всё, что она, ну или Лукас, не хотели показывать. Только небольшой разрез, оголяющий ногу, и круглый вырез почти во всю спину. Волосы были собраны в туго затянутый пучок, из которого свешивались несколько прядей — идеальная причёска, подчеркивающая красоту блондинки. Она стояла неподвижно, позволяя фотографировать себя, но в её позе чувствовалась скованность, как у фарфоровой куклы из магазина игрушек. Романо держал жену страннее, чем обычно на фотографиях — не только за талию, но и собственнически касался ладонью её живота. Кими широко открыл глаза от ужаса. Неужели этот выход спустя два месяца в свет являлся подтверждением того, что Лили ждёт от миллиардера ребёнка? Весь мир вокруг Кими рухнул в одно мгновение. Он прикрыл рот рукой. Журналистам такая поза тоже показалась странноватой, и они задавали вопрос напрямую миллиардеру. На что тот лишь многозначительно улыбался и вместе с женой прошёл в зал, чтобы провести прекрасный вечер. Кими весь вечер следил за парой Романо, не отводя взгляда ни на секунду. Даже во время интервью он то и дело косился на них, в разговорах со спонсорами и просто заинтересованными в беседе людьми. Он видел, как Лили улыбается, как кивает, как смотрит на мужа с идеально разыгранной нежностью. Но он также видел, как она прикусывает губу, когда Лукас отворачивается, как её пальцы слегка дрожат, когда она берёт стакан с водой, как она избегает зрительного контакта с кем-либо, кроме мужа. Под конец вечера Кими отвлёк один из представителей LVMH, и тут уж ему пришлось быть полностью сосредоточенным. Антонелли улыбался, ответил на пару вопросов, но когда беседа закончилась, он огляделся и еле слышно выругался. Ни Лукаса, ни Лили он найти не смог. Они исчезли, словно растворившись в воздухе. Кими решил, что они уже уехали, и ему, видимо, тоже стоит последовать их примеру. Он направился к выходу, но по пути решил заскочить в туалет. Мужские и женские уборные находились на одном этаже, в удалённом от основного зала коридоре. Коридор был чуть округлым, с мраморными колоннами, создающими игру света и тени. Кими вышел из мужской уборной и облокотился на одну из опор, чтобы написать водителю, что скоро спустится. И тут из женского туалета вышла Лили. Одна. В полном одиночестве. Кими замер. Он быстро огляделся по сторонам — Лукаса нигде не было. Это была неимоверная удача. Гонщик подошёл к девушке и мягко взял её за запястье, стараясь не напугать. Лили молниеносно развернулась, вырвала руку и подтянула запястье к себе, прижимая к груди. Её глаза широко распахнулись, зрачки расширились, и она начала быстро, судорожно оглядываться по сторонам, ища Лукаса. Её дыхание стало частым и поверхностным, грудь вздымалась под тканью платья, а руки слегка задрожали. Кими такая реакция сначала даже напугала. Девушка метала взгляд из стороны в сторону, а её губы начали непроизвольно подёргиваться — в попытках снова натянуть ту отрепетированную улыбку, которую ей нужно было всем показывать. Она отошла на пару шагов назад, вжавшись спиной в колонну позади себя. Её неприкрытая платьем кожа ощутила холод мраморного камня, и она вздрогнула. Блондинка была похожа на загнанного зверька, который ищет пути к бегству. Это был ее первый выход в свет после почти двухмесячной изоляции. Кими быстро сориентировался. Он видел её панику и знал, что нужно действовать мягко, но настойчиво. Один раз, когда она так паниковала в Джидде, у него получилось успокоить её. Сейчас должно было получиться снова. — Хэй, — сказал он, поднимая руки ладонями к девушке и стараясь, чтобы голос звучал спокойно и ровно. — Хэй, хэй, хэй, Лили. Смотри на меня, слышишь? Смотри на меня и просто дыши. Тебе нечего бояться. Лили посмотрела на него. Её взгляд был расфокусированным, словно она видела его, но не могла сосредоточиться. Она дрожала. Она делала вдохи, стараясь успокоиться, и постепенно её дыхание становилось чуть более ровным. — Всё хорошо, — продолжал Кими, не сводя с неё глаз. — Дыши. У тебя всё хорошо? Где ты была? Мы искали тебя, все хорошо? От этих вопросов девушку вновь затрясло. Она начала усерднее осматриваться по сторонам, снова впадая в почти неконтролируемый транс. Её глаза метались, и Кими видел, как она пытается найти Лукаса, чтобы убедиться, что его нет рядом. — Тшш, — сказал Кими, аккуратно протягивая руки. Он взял её ладони в свои, стараясь не сжимать их слишком сильно, но она инстинктивно вырвала их и подтянула к груди. — Прости. Слышишь меня? Посмотри мне в глаза. И просто дыши, Лили. Смотри на меня. Лили посмотрела на него, и на мгновение её дыхание стало более ровным. Но вдруг она напряглась как струна, и её взгляд устремился за плечо итальянца. Её глаза выдавали неприкрытый ужас, и блондинка снова начала часто, прерывисто дышать. Кими быстро обернулся. Он увидел Лукаса, который стоял в конце коридора и оглядывался по сторонам, явно ища жену. Он ещё не заметил их, но это было лишь вопросом времени. Кими повернулся обратно к Лили и предпринял последнюю попытку выудить хоть что-то, прежде чем Романо их увидит. — Лили, — сказал Кими более быстро проговаривая слова в спешке. — Слушай меня внимательно. Всё будет хорошо, но ответь сейчас, это важно. Он держал тебя за живот. Ты беременна? Лили смотрела на него, и её зубы начали стучать от нервного напряжения. Она снова посмотрела за плечо Кими на мужа, который подходил всё ближе, а затем перевела взгляд обратно на гонщика. Её голос был едва слышным, словно она задыхалась от страха. — Н-н-нет... — выдохнула она, и это слово сорвалось с её губ как спасительный выдох. Кими почувствовал облегчение, но не позволил себе расслабиться и продолжил: — Всё будет хорошо. Слышишь? Всё будет хорошо. — Кими, уходи, — прошептала она, умоляющим голосом. — Прямо сейчас! Быстрее! Он не должен тебя со мной видеть! Быстрее, ну же, уходи! Девушка начала подталкивать его в плечи, и её пальцы дрожали так сильно, что Кими чувствовал эту дрожь даже через пиджак. — Но... — начал Антонелли, пытаясь возразить. — Пожалуйста! — её голос сорвался на истеричный шёпот, и она снова покосилась за его плечо. — Уходи, уходи, уходи! Она оттолкнула его за колонну в последний момент, когда Лукас уже почти дошёл до них. Кими замер за мраморной колонной, прижавшись к ней спиной, и слышал только голоса. — Ты слишком долго, — жестко отчеканил Романо. — Тебе была дана минута сходить в туалет и всё. — Там была очередь, — ответила Лили и опустила глаза. — Меня это абсолютно не колышит, — отрезал Лукас. — И поздравляю. Хорошая актёрская игра. Журналюги, кажется, купились. Но это не означает, что мы оставим попытки. Поняла меня? Быстро в машину. Уж слишком долго я не был дома в Монако. Кими слышал, как их шаги удаляются, как звук каблуков Лили и тяжёлая поступь Лукаса эхом разносятся по коридору. В машине по дороге в отель Кими набрал номер Вольффа. Антонелли услышал гудки, и когда Тото ответил, Кими выпалил всё, не давая тому вставить ни слова. — Тото, я только что видел Лили. На мероприятии LVMH, ну ты помнишь спонсорское мероприятие. Они приехали, Лили и Романо, они были тут. Она в полнейшем шоке, она вся дрожит, она запугана до смерти. Я едва смог заговорить с ней, а она чуть не впала в неконтролируемую истерику. Она не беременна, слышишь? Не беременна. Что бы ни писали таблоиды сегодня или завтра, это враньё. Он держал её за живот для фото, но это постановка. И самое главное, — Кими перевёл дыхание, чувствуя, как сердце колотится в груди словно у кролика, — они возвращаются в Монако. Они оба. Я слышал это, Тото, они едут в Монако. Это я точно знаю. Тото на мгновение замолчал, переваривая услышанное, а затем сказал: — Хорошо, Кими. Это важно. Мы будем ждать их в Монако. 2031 год. Май. Монако. Семейство Романо наконец-то приняло приглашение от семьи Вольффов на ужин, на который Тото и Сьюзи так давно их звали. Это была их единственная возможность — впустить Лили в свою жизнь, пусть даже на несколько часов, и попытаться вытащить из неё хоть что-то. Ужин решили проводить в ресторане — не в апартаментах Вольффов. Сьюзи наотрез отказалась, чтобы Лукас переступал порог их дома, так как их сын Джек будет находиться там. Тото разделял это мнение. Сьюзи и Тото пришли чуть раньше назначенного времени и сидели за столиком в углу зала, нервно поглядывая на вход. У них был план, который казался почти невозможным: разъединить Лукаса и Лили хотя бы на минуту и разузнать у девушки о тех причинах, которые они вот уже несколько месяцев не могли найти самостоятельно. Тото то и дело смотрел на наручные часы, а Сьюзи нервно крутила в пальцах салфетку, вглядываясь в дверной проём. Они боялись лишь одного: что Романо узнал о том, что они роют под него, и просто не придёт на ужин. Но вот спустя пять минут зашёл идеально отутюженный Лукас, под руку с Лили, в одной руке держащей его, а в другой — букет цветов. Пара подошла к чете Вольффов. Романо подарил Сьюзи цветы и, как полагается, трижды расцеловал её в щёки. Миссис Вольфф, конечно, улыбнулась, но внутри неё бушевало отвращение. Если бы была её воля, она ударила бы его прямо сейчас. Лили приобняла бывшего руководителя, а затем обняла Сьюзи. Женщина прижалась к ней на мгновение дольше, чем следовало, и быстро прошептала ей на ухо: — Будь готова. Лили чуть заметно вздрогнула, но не подала виду. Семейный ужин парами шёл как по маслу. Они разговаривали о мировых новостях, о некоторых сплетнях об общих знакомых, о планах на лето. Лили почти не говорила, лишь иногда вставляла короткие фразы и улыбалась дежурной улыбкой. Сьюзи видела, как она сжимает под столом руки, как заламывает себе пальцы, как дрожат ее руки, когда она берёт бокал. Вечер продолжался около часа. Официант обновил вино в бокалах и удалился. Сьюзи кинула едва заметный взгляд сидевшей напротив неё Лили, затем филигранно смахнула со стола свой бокал красного вина и сделала удивлённое лицо. — Ой! — воскликнула она, глядя, как вино растекается по скатерти, а затем попадает и на блондинку. — Лили, о господи, прости, пожалуйста! Пошли замочим, иначе платье испортится! Сьюзи схватила блондинку за руку и уже потянула её в сторону туалета, как вдруг с другой стороны за запястье Лили зацепился Лукас. Его пальцы сжались на её коже с такой силой, что даже Сьюзи почувствовала, что бывший стратег испытала боль от этого жеста. — Сьюзи, ничего страшного, — сказал миллиардер, и его голос был пугающим, хотя улыбка оставалась на месте. — Я думаю, уж новое платье я смогу своей жене купить. Взгляд Лили был всё так же потерянным. Она металась глазами из стороны в сторону, словно ища пути к отступлению. Но тут вмешался Тото. — Право, Лукас, пусть хоть смоет остатки вина, — перегибаясь через стол и отвлекая внимание на себя, произнес Вольфф — Ты мне, друг, лучше скажи: на Уимблдоне в какие дни вы поедете вместе в этом году? Романо поджал губы. Ему не нравилось, что его вот так разъединяют с женой. Он боялся, что она может сказать что-нибудь о их совместном времяпрепровождении — что-то, что разрушит идеальный образ. Но он не мог отказаться от разговора с Тото, не вызвав подозрений. Он отпустил руку Лили, и женщины быстро направились к туалету. Туалет был просторным и чистым, с мраморными стенами и большим зеркалом. Сьюзи включила все краны, создавая шум, который заглушил бы их разговор, затем проверила все кабинки, чтобы убедиться, что внутри никого нет. Только после этого она повернулась к Лили. Лили стояла, прижавшись спиной к стене, и её дыхание стало частым и поверхностным. Она снова была напугана тем, что сделает Лукас, если подумает, что она тут хоть что-нибудь сказала. Сьюзи подошла к ней и взяла её ладони в свои. — Лили, — с настойчивостью и одновременной мягкостью обратилась к девушке Сьюзи с тоном, как у матери, которая успокаивает ребёнка. — Успокаивайся. Вдох. Выдох. Слушай меня внимательно, дорогая, и отвечай так же чётко. Мы хотим тебе помочь. Идёт? Лили нервно кивнула, в её глазах блеснули слёзы. — Сейчас идёт спекуляция в прессе на тему твоей беременности, и мы знаем, что это всё враньё. Так? — Да, — выдохнула Лили. — Окей, — продолжила Сьюзи. — Мы получили полную копию твоего брачного договора и уже пару месяцев работаем с ней, но не можем понять причину, почему ты не можешь уйти сама. Она есть в этом брачном договоре? — Нет. — Поняла. Это как-то связано с тем картингистом, Марко Леони? Ты поэтому не можешь уйти? — Отчасти, но это не основная причина. — То есть если пересадить Леони на другое финансирование, ситуация останется абсолютно такой же? — Да, — всхлипнула Лили. — Он использует это как рычаг давления на меня для более быстрых принятий решений. Но я не поэтому не могу развестись. Я... В дверь раздались те самые условные три стука от официанта, которого попросили постучать если Лукас подойдет. Сьюзи выругалась себе под нос и закрыла два из трёх кранов, затем засунула подол платья Лили под струю воды, как и должно было быть. — А какая причина? — быстро спросила Сьюзи, наклоняясь к ней. — Он сделал меня исполнительным директором в... — начала Лили, но не успела договорить. Дверь приоткрылась, и в проёме показалась голова Лукаса. — Лили, ты скоро? Нам нужно срочно поехать домой. Появились неотложные обстоятельства. Блондинка поджала губы, и в её взгляде читалась мольба о помощи. Но она знала, что должна подчиниться. Особенно теперь, когда она поняла, что Вольффы пытаются помочь ей. Она не могла рисковать. Лили отжала платье, быстро попрощалась со Сьюзи, затем с Тото и в сопровождении мужа покинула ресторан. Сьюзи вернулась за стол и села рядом с мужем, крепко сжав его руку под столом. — Тото, — прошептала она, — она очень напугана. Я узнала кое-что, но немного. Мы как минимум исключили один из вариантов — брачный договор и Леони не главное. Я не успела узнать истинную причину, прости. — Всё хорошо, Сьюзи, мы докопаемся до истины. 2040 год. Август. Сан-Марино. — Когда Тото сообщил мне, что причина кроется в том, что Лили где-то является исполнительным директором, я вспомнил о нашем разговоре с Лукой, — подал голос Кими. — Я нашёл ту фотографию, которую он сделал в доме Романо, и скинул её юристам. Уже через неделю мы получили ответ, который так долго искали. Причину, почему Лили не могла уйти от Лукаса. — Ну, ну, — сказала Альма, подаваясь вперёд, — не томите. Что же там было такого? — Свадебный подарок, — ответил Тото, и его голос был тяжёлым. — Какой же муж-миллиардер не подарит своей жене одну из своих фирм в качестве свадебного подарка? Вот так и сделал Лукас. Он назначил Лили исполнительным директором в одной из своих дочерних компаний — той самой TRIOS INDUSTRIAL. — И что с того? — спросила Альма, хмурясь. — Не очень понятно. — Альма, пожалуйста, слушай и не перебивай, — твёрдо сказал железный канцлер. — Лукас назначил Лили там исполнительным директором. Но фактически она не проработала там и дня. Он просто убедил её, что у жены миллиардера должно быть своё дело — так лучше для имиджа. Не знаю, что он там ей наплёл. В общем, она подписала документы. Компания на момент подписания была абсолютно чистой. Я бы даже назвал её старательно вычищенной. Но как только Лили официально стала там исполнительным директором, Лукас начал создавать свою страховку на случай, если что-то пойдёт не по плану. Если просто и коротко: он гонял через компанию Лили деньги. Отмывал их, скрывал от налогов. Он пятнал репутацию Лили как исполнительного директора, как только мог. Тото потёр виски пальцами, пытаясь сосредоточиться. — Но всё ещё не особо понятно, — сказала Альма, нахмурившись. — Я понимаю, что он гонял через неё деньги, но разве службы по финансовым преступлениям не должны были это обнаружить? — В этом и кроется разгадка, — ответил Тото, и его голос стал мрачным. — Всё это делалось в чёрную. По бумагам. Пока Лили устраивала Лукаса и выполняла все его просьбы, желания и планы, всё было хорошо. Лили ничего не угрожало. Всем управляли специально обученные люди, всё стояло на потоке — как любил Лукас, «идеально». Это одна из причин, почему мы так долго не могли понять причину. Не думай, что мы работали только в сторону брачного договора. В самом начале мы отсмотрели всё, в TRIOS INDUSTRIAL отчётность была в порядке, и мы даже забыли, что Лили там была исполнительным директором. Именно поэтому Кими открыл нам на это глаза. Пока Романо всё устраивало, всё шло хорошо. Но если бы Лили захотела развестись, он бы заявил о мошенничестве. А то, что он там проворачивал... В общем, штрафом бы Лили точно не отделалась. По закону страны, где была зарегистрирована компания, в случае если бы всё вскрылось — не без помощи юристов Лукаса, конечно, — Лили грозило до четырнадцати лет лишения свободы. — И она обнаружила это почти случайно, — добавил Кими. — Когда искала свой брачный договор. Когда решила развестись с Романо. Все эти махинации были в папках в апартаментах в Монако. Пока Лукаса не было, она прочитала всё и поняла, в какую ловушку она себя загнала. — Боже мой, — выдохнула Альма, прикрывая рот рукой. — И она была вынуждена всему этому подчиняться? — Угу, — выдохнула Вероника. Она уже давно рыдала на плече у Марко, и её плечи вздрагивали от беззвучных всхлипов. — Он обещал ей свободу, — глухо сказал Кими. — Обещал, что сам даст ей развод, как только подпишет все документы и устроится на рынке. Примерно лет через пять, может быть, больше, может быть меньше. Ей было проще отыграть роль. — Но, зная Романо, это было бы неправдой, — жёстко сказал Тото. — Он бы нашёл ещё одну нишу для развития. И потом, он хотел ребёнка. Вы же не думаете, что он отпустил бы Лили с ребёнком. Он сказал так, чтобы она стала покорнее — дал ей луч надежды и веры, чтобы она не бунтовала. — Какой ужас... — прошептала Альма, и слёзы выступили у неё на глазах. — Поверь, солнышко, — сказал Лука мрачно — дальше начался полный треш. 2031 год. Май-Июнь. Большие юридические команды копали под TRIOS INDUSTRIAL уже несколько месяцев, но явно проигрывали борьбу за честное имя Лили. В этой компании работали профессионалы своего дела, и если бы Романо и вправду пошёл в суд прямо сейчас, у стороны защиты Лили не было бы ни единой возможности оправдать блондинку. Каждая бумага была подписана её подписью. Каждая финансовая операция проходила через её имя. Всех это неимоверно раздражало. Сильнее всего это сказывалось на Кими. Он каждый день мониторил чат с юридическими группами, надеясь найти хоть какую-то возможность вырвать девушку из ситуации, в которой она оказалась. Он просыпался и первым делом проверял телефон. Засыпал, сжимая его в руке. Антонелли перестал нормально есть, перестал нормально спать. И вот, уже почти полностью отчаявшись, Кими набрал номер человека, который мог раздобыть просто любую информацию. Человека, который однажды уже спас его от позора и который знал, как копать там, где другие боялись. — Лука, — сказал гонщик в трубку почти жалобно. — Мне нужна твоя помощь. Парни назначили встречу в небольшом кафе на окраине Лондона, где их точно никто не мог услышать. Кими объяснил ситуацию: компания TRIOS INDUSTRIAL, махинации, угроза тюремного срока. Лука слушал внимательно, и в его глазах разгорался тот самый огонь, который делал его лучшим в своём деле. Для Сандро было впервые искать информацию не про человека — в чём он был профессионалом — а про компанию. Но журналист неожиданно для себя согласился. Работа в The Sun была не столь радужной, как казалось со стороны. Редакторы то и дело браковали его материал, ссылаясь на непроверенные источники, или сильно цензурировали статьи. Плюс ко всему, скандалов в мире Формулы-1 стало меньше — никто не ссорился, не пил, не делал ничего по-настоящему интересного. Лука скучал по тем временам, когда каждая его статья взрывала интернет. Сандро начал копать. Выуживать информацию, находить нужных людей, пробиваться через корпоративные стены. Журналистский азарт проснулся в нём с новой силой. Он потирал руки, когда мог найти хоть какую-то информацию, даже самую незначительную. Его день проходил так: он заканчивал дежурную сплетническую статью о том, что Ландо Норрис стримил что-то с друзьями, а потом вечером, уже дома, открывал свои наработки и погружался в мир TRIOS INDUSTRIAL. За своим расследованием он провёл почти три недели, словно одержимый, почти не выходя из комнаты. Он спал по четыре часа в сутки, пил кофе литрами и строчил заметки в блокноте. И когда ему казалось, что он нащупал что-то важное, раздался звонок из редакции The Sun. Его требовали немедленно явиться в офис, в кабинет главного редактора. Войдя внутрь, Лука увидел редактора, который нервно раскуривал сигару прямо в кабинете. Дым клубился под потолком, создавая давящую атмосферу. — Садитесь, мистер Сандро, буду краток. До нас дошли определённые слухи касательно вашей внерабочей деятельности. — Мне кажется, это вас касаться не особо должно, не находите? — ответил Лука, стараясь сохранять спокойствие. — Мне плевать, — отрезал редактор. — Мне позвонили и предметно намекнули. Мистер Сандро, заканчивайте ваше расследование касательно TRIOS INDUSTRIAL. Иначе мне придётся попросить вас уйти. А вы хороший журналист, и было бы обидно потерять вас. — С чего вы взяли, что я уйду вообще? — Лука прищурился. — Иначе мне придётся уволить вас по статье, — сказал редактор без тени сомнения. — И по какой же? — надменно посмотрел на него Сандро. — Есть у вас определённые косяки, — пожал плечами главный редактор. — То есть вы подтверждаете, что хотите уволить меня по статье без видимых на то причин? — спросил Лука тем самым, так раздражающих окружающих тоном. — Моё дело — предупредить вас. Ваше — самостоятельно сделать выводы. Свободны. И главный редактор выкинул журналиста из кабинета. Такая реакция начальства испугала Сандро больше, чем он готов был признать. Это была практически угроза от самого Романо. Значит, он копает в нужном направлении. Лука позвонил Кими и рассказал о разговоре. В трубке повисла тишина, а затем голос Антонелли, напряжённый и уставший, произнёс: — Лука, остановись. Я не могу рисковать тобой. Если Романо угрожает тебе увольнением, это только начало. Подчинись. Пожалуйста. Мы попробуем пойти более незаметным юридическим путем. Это дело реально может стоить тебе карьеры. Сандро закусил губу. Он знал, что Кими прав. Романо мог сделать с ним что угодно. Увольнение из The Sun было бы лучшим исходом. Он глубоко вздохнул и кивнул, хотя Кими не мог его видеть. — Ладно, — сказал он. — Я остановлюсь. Расследование по TRIOS INDUSTRIAL от журналиста было окончено. Всё, что он сумел нарыть, он передал юридической команде. Но, как они сказали позже, это ничем не помогло. Романо был на шаг впереди. 2040 год. Август. Сан-Марино. — Лука, и тебе Романо угрожал? — сказала Альма, оборачиваясь на своего жениха. — Какой ужас... — Да, — ответил Лука. — Но оглядываясь назад и понимая, что произошло буквально через пару месяцев, я понимаю: нужно было не слушать Кими, а дожимать тогда. Может быть, я бы что-нибудь раскопал. Что-то, что спасло бы её раньше. — Мда... — протянула Альма. — А 2031 год состоял только из подготовки к разводу Лили или может быть что-то ещё происходило? А то у меня складывается ощущение, что в этом были замешаны вы все и все было завязано на разводе. — Ну не все уж, — подал голос Оскар. — Меня не посвятили в дела касательно развода Лили. Я не знал, что в Mercedes готовят такую спецоперацию. Я узнавал информацию только из новостей. — Он сделал паузу, и на его лице появилась едва заметная улыбка, граничащая с доброй ухмылкой. — Пока Лукас пытался насильно зачать ребёнка, у нас получилось сделать это по любви. — Чего? — переспросила Альма, удивлённо глядя на него. — Примерно в июне 2031 года мы узнали, что я беременна, — сказала Зейнемер, окидывая взглядом присутствующих. Её лицо озарилось мягкой и тёплой улыбкой. — Хоть какое-то радостное событие на самом деле. С учётом того, что борьба с Ferrari давалась Оскару без нормального стратега особенно тяжело. — Да, — кивнул Оскар, и почти засветился, когда начал говорить о своем ребенке. — В июне я узнал, что стану отцом. Так внезапно, если честно. Чемпионат был сложным. Я был на взводе — Макс напирал сзади, Леклер отрывался, машина то и дело выдавала что-то странное. А потом... — он замолчал, вспоминая тот день. — А потом я вернулся с этапа в Барселоне. Не знаю, я даже подсознательно не хотел туда ехать. Лили было не очень хорошо в то время, и видимо, я что-то уже чувствовал, но всё-таки уехал. А вернувшись в воскресенье вечером, я нашёл её на кухне. Лицо Лили Зейнемер тронула улыбка. Она тоже вспоминала тот момент с особой теплотой. — Я сидела на кухне, — начала инженер. — Мне правда было плохо несколько дней. Не знаю, просто постоянно кружилась голова. Я даже сначала не подумала на беременность — меня не тошнило. Но голос где-то в голове сказал: «А сделай тест, просто чтобы удостовериться». Я пошла к нашей домашней аптечке, достала упаковку, сделала и стала ждать. Это было прямо перед приездом Оскара. Не знаю, почему я тянула весь уикенд, но он приехал и застал меня буквально спустя пять минут после того, как я сама увидела две полоски. — Я увидел её сидящую на кухне, — добавил Оскар, чуть понизив голос. — Она просто смотрела в стол и не шевелилась. — Я правда не знала, что думать, как реагировать, — продолжила Лили. — Мы сколько на тот момент были в отношениях? Уже больше десяти лет. И это казалось логичным продолжением. Но всё равно у меня был некоторый ступор. Я помню, как он зашёл в квартиру. У него в руке была дорожная сумка и пакет с едой из кафе напротив — он так всегда делает, когда приезжает с этапов. Он заходит, ставит пакет на стол и утыкается взглядом в тест вместе со мной. Мы молчали, наверное, минут семь. Потом он, не говоря ни слова, просто обнял меня и поцеловал в висок. — Это была самая радостная новость для меня в тот момент, — сказал Оскар, и его улыбка стала еще шире и он спрятал глаза в ладонях, от накатившего от своей реакции, смущения. — Помню, засыпая в ту ночь, обнимая Лили чуть аккуратнее, чем я делаю это обычно, я тогда для себя решил, что вне зависимости от завершения сезона это будет мой последний год в Формуле-1. Я стану отцом, а постоянные разъезды явно не пойдут на пользу нашему ребёнку. Он потянулся к Лили и с той же теплотой, что и обычно, поцеловал жену в висок. Она же нежно и кротко улыбнулась, положив голову ему на плечо. — Боже, какие вы лапочки, — пропищала Альма в умилении от этой парочки. — А что было дальше? Инициативу перехватила Сьюзи. — Ну, как я уже сказала, я тайно передавала Лили противозачаточные, — начала миссис Вольфф с серьезностью. — Она открывала сумку, а я, как бы поправляя ремешок на туфлях, перекладывала таблетки ей в клатч. Всё было отработано и не вызывало подозрений. Юристы продолжали готовить документы, но они вновь упёрлись в тупик. — В какой тупик? — спросила Альма. — Я заявлял, что Лили бьют, — подключился Кими. — Но в бракоразводном процессе с такой крупной рыбой, как Романо, должны были присутствовать железные улики. Скажем так, в суде было бы моё слово против его, а он мог бы скомпрометировать меня, заявив, что мы любовники, и так далее. В общем, не хватало улик о побоях. — И напомню, Романо не дурак, — добавила Сьюзи. — Когда дело доходило до насилия в 2031-м, он просто не выпускал её несколько дней, буквально запирая Лили дома до тех пор, пока всё не заживало. Чтобы она уж точно не смогла никому ничего передать. Она сидела в Монако в полной изоляции. Закрытые окна, двери, никакого доступа в интернет, никакой фототехники. Максимум, что ей позволялось, — это читать книги и принимать витаминные комплексы, чтобы зачатие прошло более успешно. Это неимоверно ломало её. — Настолько, что она начала подумывать о суициде, — дополнил Антонелли, и его голос дрогнул. — Даже с учётом того, что мы вели процесс и пытались всеми силами вытащить её из того ада, она... она просто уже не выдерживала. Она была готова сдаться. Каждый день был для неё пыткой. — И как бы это ужасно ни звучало, это принесло нам одно доказательство, — печально сказала Сьюзи. — Да, — протянул с горечью Кими. — Накануне Лукас крепко приложил её за то, что журналисты запечатлели её с неидеальной улыбкой. Она скривила лицо, стоя рядом с ним. Романо уехал на очередные переговоры — слава богу, в Монако — снова закрыв её в апартаментах. И она... она наглоталась таблеток. — О господи боже... — испуганно посмотрела на Кими Альма, и её лицо побледнело. — Да, — перешел Кими почти на шепот. — Доза была недостаточной. Но когда Лукас нашёл её вечером, она была уже без сознания. Он не мог везти её в больницу — это привлекло бы внимание, разрушило бы идеальный образ. Он вызвал врача на дом, который промыл ей желудок. Специалист, особенно в районе Сен-Тропе и Монако, имел большой опыт в откачивании передозов. Такие врачи нужны богатым людям, которые не хотят светиться в клиниках. Он сделал паузу, собираясь с силами. — Не в силах наблюдать за происходящим, Лукас покинул апартаменты и стал отсиживаться в ближайшем баре. Он оставил её с врачом. — Кими сглотнул. — Придя в себя, Лили спросила, где Лукас. Получив ответ, что его нет рядом, она потребовала дать ей телефон. Врач сначала отказывался, но потом, видя её отчаяние, протянул ей свой. И она... она сделала то, что дало нам одно железное доказательство. Она попросила его сделать фотографии её побоев и передать их семье Вольфф. Она не знала номеров Тото или Сьюзи, но помнила адрес. Она умоляла его принести эти фотографии им. Сказала, что они заплатят. — Врач кивнул, — продолжил Кими. — Он закончил процедуры, поставил капельницу, чтобы восстановить её силы, и удалился. А у нас, наконец, были фотографии побоев Лукаса, сделанные абсолютно третьим лицом. Фотографии, которые нельзя было оспорить. 2031 год. Июль. Офис юридической команды по бракоразводному процессу Лили. В комнате для переговоров собралось пять человек: Тото, Сьюзи, Кими, полноватый низкорослый мужчина, который со спины был похож на шар, с надетыми на кончик носа очками-половинками, и женщина примерно старше сорока в фиолетовом костюме с ярко-рыжими волосами — про таких обычно говорят «рыжая бестия». Свет в комнате был приглушённым, на столе лежали стопки документов. — Даже с учётом информации о том, что он её бьёт, — начал низкорослый мужчина, — и имея на руках неопровержимые доказательства, развод мы выиграем. Это бесспорно. Но вот компания... Женщина в фиолетовом костюме не стала церемониться. Она откинулась на спинку стула, скрестила руки на груди и посмотрела на присутствующих с выражением, в котором читался профессиональный проигрыш. — Дело о мошенничестве мы этим не закроем, — жестко выплюнула юрист. — Мы не можем доказать, что миссис Романо подписывала документы неосознанно или что к махинациям она не причастна. Даже с учётом отступных, полученных при удачно выигранном разводе, это не сможет уберечь её от тюремного срока. — И что же нам делать? — спросил Кими. Он нервно барабанил пальцами по столу, то и дело переводя взгляд с одного юриста на другого. — Молиться, — ответила женщиан, без какой-либо надежды. — Не знаю, что ещё можно сделать. Тут поможет только чудо. Единственный вариант — если он сам отпишет от неё эту компанию и напишет заявление о том, что в период с такого-то по такое-то управление компанией было делегировано доверенным людям, а Лили находилась в неведении. Но вы сами понимаете, насколько это маловероятно. Романо не дурак. Он не откажется от своего главного козыря. — Извините, Тото, — добавил низкорослый мужчина, поворачиваясь к Вольффу, — но я согласен с коллегой. С моей стороны, именно развода, всё идеально. Можем идти в суд хоть завтра. Но с её делом по экономическим преступлениям... — он развела руками. — Увы, извините, Тото. Позвоните нам, когда произойдёт какое-то чудо. Мы не можем больше вам ничем помочь. Сожалеем. Юристы поднялись, собрали свои папки и покинули переговорную. Дверь за ними закрылась с тихим щелчком, и в комнате повисла звенящая тишина. Остались только трое: Тото, Сьюзи и Кими. Тото потирал переносицу, чувствуя, как от напряжения начинает болеть голова. Сьюзи теребила край платья, поджимая губы, и в её глазах застыло отчаяние. Кими не сдержался. Он несколько раз с силой ударил по столу, так что документы подпрыгнули, и громко выругался на итальянском: — Cazzo! Cazzo! Cazzo! — Он упал головой на руки, чувствуя внутреннее бессилие. Его плечи вздрагивали и он пытался вернуть себе самообладание, но оно ускользало, как вода сквозь пальцы. — Нам и правда нужно чудо, — тихо констатировала Сьюзи. Юридическое расследование было приостановлено. Теперь оставалось решить: проводить развод и сражаться на юридической арене за честное имя Лили или просто ждать свалившегося на голову из ниоткуда чуда? Все разошлись по своим домам обдумывать услышанное. Кими вышел на крыльцо своего дома в Сан-Марино и сел на ступеньки, уставившись в ночное небо. В руках у него была кружка горячего чая. Он смотрел на звёзды, которые мерцали в вышине, и думал о Лили. О том, что он сидит здесь, свободный, дышит свежим воздухом, может делать всё, что захочет, а она, возможно, сейчас снова напугана или ей нужна помощь. Или она плачет, запертая в той роскошной клетке, которую Романо называл их домом. Его мысли вернулись к тому моменту три года назад, когда он поспешил. Когда он слишком рано поверил, что они не нужны друг другу. Что если бы он тогда не поторопился? Если бы не сделал поспешных выводов? Они были бы вместе. Она была бы стратегом в Mercedes. Он бы взял не один титул — даже имея в команде Макса, её поддержка помогла бы ему сохранить концентрацию. Мысли о фаворитизме не разрушили бы его. Они были бы счастливы. Вместе. А теперь она в аду, а он не может ничего сделать, потому что юристы сказали, что нужно чудо. Кими моргнул, прогоняя наваждение, и снова посмотрел на небо. Вдруг одна из звёзд начала падать. Маленькая, едва заметная, она прочертила светящуюся линию в темноте и исчезла. Будто ребёнок, он зажмурился и загадал желание — то, которое, казалось, было совершенно безнадёжным. Но юристы сказали, что поможет только чудо, а падающая звезда насколько было известно Кими, способна творить чудеса и исполнять желания. Вдруг и правда сработает? «Пусть случится чудо. Пусть мы сможем спасти Лили». Гонщик выдохнул, медленно потягивая чай. 2031 год. Июль Монако. Вселенная иногда действительно слышит искренние просьбы. Мэгги, задержавшаяся до поздна в библиотеке университета, возвращалась к себе в квартиру. Ночь была тёплой, звёзды мерцали над головой, и она шла по пустынной улице, наслаждаясь тишиной. Вдруг на другой стороне она заметила движение. Затаив дыхание, девушка спряталась за водосточной трубой и стала наблюдать. Из узкого переулка между домами выплыла парочка. Женщина смеялась, а мужчина цыкнул на неё, чтобы та была тише. Затем короткий поцелуй, и мужчина натянул капюшон, пытаясь скрыть лицо. Но от лунного света не спрячешься — он осветил его профиль, и Мэгги присмотрелась. Её сердце замерло. Она ахнула, прижав ладонь ко рту, чтобы не издать ни звука. Мужчина сел в проезжающее мимо такси и быстро удалился. Его примеру последовала и незнакомка, которая скрылась в тени переулка так же быстро, как и появилась. Когда улица опустела, Мэгги наконец отошла от шока. Её руки дрожали, когда она достала телефон и открыла переписку с братом. Пальцы быстро забегали по экрану, набирая сообщение: «Кажется, я только что видела, как муж Лили обжимался с другой» 2040 год. Август. Сан-Марино. — Правда, после этого сообщения я никогда больше не пропускал падающие звёзды, — сказал Кими, чуть улыбнувшись. — Чудеса и вправду случаются. — Правда, сделай бы Мэгги в ту ночь фотографию, я бы не лишился работы, — вытянул губы и развёл руки Сандро. — Что? Тебя всё-таки уволили? — удивилась Альма. — Да, солнышко, — кивнул Лука. — Меня буквально вышвырнули из The Sun с волчьим билетом. Ни одно издание не захотело со мной работать после этого. Я стал персоной нон-грата в журналистском мире. — Но что произошло? — Я решил поступить как настоящий журналист, — сказал Лука с неприкрытой гордостью за свой поступок. — И погнался за сенсацией. 2031 год. Июль. Бельгия. Пока пилоты готовились к предстоящей гонке, а работы для журналистов не было, Лука Сандро прогуливался по паддоку, пытаясь скоротать время и, возможно, найти какую-нибудь сенсацию. Проходя мимо моторхоума Mercedes, он увидел брата и сестру Антонелли, которые очень активно о чём-то разговаривали. — Как она выглядела? — спрашивал Кими, готовый если не получит ответ, буквально начать трясти сестру. — Кими, я не видела её чётко, — ответила Мэгги. — Я всё сказала ещё юристам. Романо я видела чётко, её — нет. Не знаю, кто она. Кими выругался и хлопнул негромко по балке, на которую был натянут тент от солнца. Кто-то из инженеров окрикнул его, и тот, выругавшись на итальянском, ушёл, сказав, что они будут ещё разбираться с этим. Наблюдавший за всем этим Сандро буквально оживился. Его глаза загорелись тем самым профессиональным блеском, который всегда появлялся у него, когда он чуял сенсацию. Он перемахнул через ограждение моторхоума Mercedes под недоумённый взгляд охраны, которая уже была готова выкинуть его, но Мэгги остановила их жестом. Журналист устроился напротив итальянки, потирая руки в предвкушении. Он стучал красными конверсами по полу от переизбытка энергии и любопытства. — Кого ты там «нечётко» видела, piccola? — спросил журналист со слащавой интонацией. — Ещё раз назовёшь меня так, — прошипела итальянка, — и я вырву тебе язык. — Ух, неужели ты всё ещё на меня дуешься из-за статей о брате? — Лука примирительно поднял руки. — Даже мы с ним уже вроде как подружились. Своей, конечно, своеобразной дружбой, но всё же. Неужто ты такая злопамятная, Мэгги? Смотри, от постоянной злости у тебя появятся морщины. — Не беспокойся, — ответила она с усмешкой, — не тебе это лицо в старости лицезреть. Чего тебе надо, Сандро? — Я уже задал вопрос, — чуть понизил голос отвелил Лука. — И да, я услышал, что это связано с Романо. А значит, это как-то связано с разводом. Так что, piccola, я в курсе. Можешь свободно говорить. Лука мог бы поклясться, что услышал скрежет зубов итальянки после того, как снова назвал её этим прозвищем. Мэгги цокнула, но, перейдя на шепот, продолжила: — Я на днях видела Лукаса с какой-то женщиной. Мы не знаем, кто это, и у нас нет фотографий, как они целуются. Но возможно, это бы нам тоже немного помогло. Журналистские звёздочки снова заблестели в глазах Сандро. Вот она, наконец, сенсация — и не про компанию, а про изменяющего мужа. Тут уж он сможет проявить все свои поисковые таланты ищейки на полную катушку. Но потом его вдруг кольнул какой-то неведомый страх. Он вспомнил, как редактор уже грозился его уволить, если тот будет лезть в дела Лукаса. Тогда речь шла о компании, а здесь — сам миллиардер. И если он ввяжется в это, возможно, попросту распрощается с карьерой профессионального журналиста. Ему предстояло решить, стоило ли одно журналистское расследование, которое, вероятно, спасёт как минимум одну жизнь, всего того пути, что он прошёл: институт, голод, зарабатывание репутации. — Слушай, piccola, — сказал Сандро, пытаясь сменить тему, — я знаю тут неподалёку неплохой ресторанчик. Не желаешь сходить поужинать? — Кажется, тебе пора проверить память, — ответила Мэгги, поднимаясь. — Ты стал забывать. Так вот, напомню: мой прошлогодний ответ: «С журналюгами не знакомлюсь и не общаюсь». Она махнула хвостом, едва не задев лицо Луки, и направилась внутрь моторхоума, кивнув охране, что разговор окончен и этому журналисту пора возвращаться в пресс-центр, и как можно скорее. По лицам вышибал Сандро понял, что спорить бесполезно, и удалился. После провального уикенда в Спа для Кими Лука решился. Он был журналистом. Чтобы находить правду. Докапываться до истины. Идти против тех, кто пытался его заткнуть. И если Лукас Романо захочет скрыть правду даже ценой его собственной карьеры, значит, так тому и быть. Журналист написал гонщику, что он всё знает касательно информации, полученной от Мэгги, и, несмотря ни на что, он больше не струсит и докопается до истины. У себя в квартире Лука выкинул все материалы по предыдущим статьям и расследованиям и начал заполнять магнитную доску новыми вводными данными. В центре располагалась фотография Лукаса, которую он сам сделал на его свадьбе, а от неё в разные стороны он начал протягивать нити к словам Мэгги, к Лили, к отелям, к возможным маршрутам. Потом он позвонил Кими и попросил номер Мэгги — в первую очередь, чтобы спросить о том, что она ещё помнит о той ночи, ну и чисто для себя, мало ли вдруг пригодится. Кими переслал ему фотографию сестры, на которой она показывала в камеру средний палец, и сказал, что если ему нужна информация, то пусть он задаёт вопросы через него. Лука так и сделал и, не получив никаких новых подробностей, стал размышлять и составлять карту. — Так, Мэгги увидела их здесь, — бормотал он себе под нос, глядя на карту Монако. — Они входили из этого переулка. Зная Романо, он бы специально пару кварталов петлял, чтобы никто не вычислил, откуда они вышли. Или же, наоборот, они вышли откуда-то совсем близко и сразу разъехались. Нужно проверить обе версии. Сандро раскрыл карту, начал сопоставлять данные, помечая возможные точки, откуда они моги выйти. Уже завтра он приедет в Монако и будет опрашивать людей и собирать информацию о предполагаемой измене Лукаса Романо. Так прошла не одна неделя. Он рыл, копал, но по открытым источникам найти ничего не удавалось. И пришло время переходить к полевой слежке — как в старые добрые времена: следовать за объектом по пятам, заседать на деревьях, надеясь, что его никто не заметит и не сдаст полиции за нарушение неприкосновенности личной жизни. Сандро для Романо стал словно хвостом: куда летел Лукас, туда и Лука, куда ехал на машине, в той же точке и оказывался журналист через некоторое мгновение. И вот начался летний перерыв в Формуле. Лука закончил статью об результатах, достигнутых командами в первой половине сезона. На первом месте шёл Шарль Леклер с отрывом от Макса почти в пятьдесят очков, на втором — Макс, а за ним, в двух очках — Оскар. Ещё в двух очках расположился Берман, потом пропасть из десяти очков — Кими, и за ним Хаджар тоже с минимальным отставанием. От Сьюзи Лука узнал, что Лили и Лукас собираются вновь посетить Миконос, поэтому он последовал за ними. Он буквально поселился в машине напротив входа в отель, где остановилась супружеская пара, ведя слежку так, будто он был не простым журналистом, жадным до сенсации, а полицейским, который ведёт расследование крупного преступления. Он ел в машине, спал в машине, просыпался от каждого звука. И — джекпот. Отпуск уже подходил к завершению, как вдруг под самый вечер Романо покинул отель и уехал в неизвестном направлении на такси в одиночестве. Лука последовал за ним, держась на расстоянии, чтобы не привлекать внимания. Такси въехало в район, где явно любили приватность: высокие заборы, засаженные виноградом, и огромные деревья по периметру. Лука бросил машину и спешился, направляясь к дому, где совсем недавно высадился Лукас. Журналист обошёл периметр в поисках самой подходящей точки и знатно выругался на столь идеальный забор, который не позволял залезть и посмотреть ближе. Сандро уже был готов отчаяться, как его взгляд упал на раскинувший свои большие ветки дуб. Лампочка «Получения сенсации» вспыхнула в голове журналиста, и тот, недолго думая, подбежал к дереву. Перекинув сумку от фотоаппарата через плечо, он принялся карабкаться. — Ух, старость — не радость, — крехтя и пыхтя, бормотал журналист себе под нос. — А раньше как будто мне это давалось легче. Вот что, Сандро, с тобой делает отсутствие нормальных сенсаций — ты стареешь. Кое-как журналист залез на самую удобную ветку, достал фотоаппарат и стал выжидать. Его сердце колотилось в груди, руки слегка дрожали от напряжения. Он ждал. Пятнадцать минут. Двадцать. Полчаса. И вот в окне появился силуэт. Лукас стоял у большого панорамного окна, разговаривал с женщиной — высокой, стройной, с рыжими волосами. Они смеялись, она касалась его плеча, и Лукас накрыл её руку своей. — Давай, давай, гаденыш, улыбочку — шептал Лука, наводя объектив. — Ещё немного, ещё... Сандро щёлкнул. Раз. Два. Три. Фотоаппарат фиксировал каждый жест, каждое движение, каждый поцелуй, который Романо запечатлел на губах женщины. Лука ощутил неконтролируемое ликование. Он сделал это! У него были доказательства! И в этот момент Лукас поднял голову и посмотрел прямо в окно. Его взгляд на мгновение задержался на ветке, где сидел журналист. Сердце Сандро сжалось. Он замер, надеясь, что его не заметили. Но Романо прищурился и указал пальцем прямо на него. Лука понял: всё кончено. Как и всегда быстро достал карту памяти и спрятал у себя на теле, затем быстро убрал фотоаппарат в сумку и начал спускаться с дерева, но нога поскользнулась на гладкой коре. Сандро упал с высоты примерно трёх метров, больно ударившись о землю. В ушах зазвенело, в глазах потемнело, а лёгкие на мгновение отказались дышать. Он слышал, как открылась дверь, как раздались шаги — тяжёлые, быстрые, приближающиеся. Собрав последние силы, Лука вскочил, чувствуя, как боль пронзает колено и локоть. Он побежал. Так же, как тогда в Монако, когда пытался сделать фотографии яхты Ротенберга. «Уфф, как же деревья меня не любят». Лука рванул, огибая кочки и неровные участки земли. Он добежал до машины, рванул дверцу, завалился внутрь и дал по газам, скрываясь в ночи. Его руки дрожали так сильно, что он едва мог удерживать руль. Он смотрел в зеркало заднего вида, ожидая погони, но улица оставалась пустой. Он сделал это. У него получилось найти доказательство измены. Он нашёл сенсацию. На следующий день, как и ожидалось, из The Sun журналиста выперли с позором. Издание выпустило официальное заявление — извинение за то, что он нарушил профессиональную этику. Такая статья поставила крест на его карьере. Но Луке было плевать. Если The Sun готовы уволить его за правду, то он бы и сам там не остался ни на мгновение. Он смотрел на фотографии в своём ноутбуке и чувствовал странное, почти забытое чувство гордости. Он сделал то, что должен был. Он доказал, что настоящий журналист. 2031 год. Август. Брэкли. В кабинете руководителя Mercedes находились абсолютно все, кто приложил свою руку к попыткам вытащить Лили: Тото, Кими, Сьюзи, Мэгги, Лука, юрист с очками-половинками, специализирующийся на гражданским делах, и юрист-«рыжая бестия», специализирующаяся на экономических преступлениях. Никто, кроме Кими, ещё не видел фотографий. Лука открыл свою наплечную сумку и, с гордостью и трепетом, выложил на стол целый фотосет. Каждый взял по фотографии и стал пристально рассматривать факт измены — поцелуи, объятия, близость, которую невозможно было отрицать. Тото открыл рот, удивившись, но скорее не самому факту измены, а тому, кого он заметил на фотографиях рядом с Лукасом. Он медленно опустился на стул, и его лицо побледнело. — Это же... Юрист по гражданским делам сразу принял серьёзное выражение лица. Он всмотрелся в фотографию и мгновенно узнал эту женщину. — Это правда чудо, — сказал юрист, поворачиваясь к «рыжей бестии». — Кристин, мы нашли рычаг давления на Романо. Он сделает всё, что мы пожелаем. Всё.