Глава 12. Люди, которые играют в игры.

— Малфой! А ну живо, спускай свою слизеринскую задницу сюда! — поход в Хогсмид не прошел даром: Гермиона очень хорошо расслабилась.       Выпив две кружки сливочного пива, она изрядно захмелела, но оставалась в здравом уме. Без трезвой памяти. Пора положить этому конец! Девушка знала, чем закончится сегодняшний вечер, поэтому хорошо подготовилась и обдумала свои действия. Будучи опьянённой чувством справедливости, ей было проще воспринимать Малфоя — страх заговорить с ним моментально улетучивался под действием хмельного напитка.       Она стояла спиной к лестнице, смотря в окно и сжимая пальцами края подоконника. Несмотря на принятую «пилюлю храбрости», ладони вспотели от нарастающего напряжения внутри. В гостиной всё ещё было тихо: ни звуков шагов, ни открывающейся двери. А если его здесь нет? Бред, слизеринцы покинули паб первыми.       Гермиона начинала закипать: какого чёрта он не торопится? В прошлый раз он, словно смерч, вломился к ней в комнату и почти что разгромил её.       Развернувшись в противоположную сторону, она решила сама идти к нему, настолько её мучило это чувство неправедливости или, скорее, неопределённости.       «Прекрасно, Грейнджер, ты всё-таки пресмыкаешься перед хорьком!» — внутренний голос заговорил так некстати.       Но как только гриффиндорка обернулась, слова, которые она так чётко репетировала всю обратную дорогу из Хогсмида, куда-то испарились. В нос ударил уже привычный и знакомый запах. Малфой стоял на расстоянии вытянутой руки позади неё. Выражение его лица было недовольным и слегка растерянным — он явно не ожидал такого выпада от грязнокровки. Скрестив руки на груди и наклонив голову на бок, он выжидал, когда она начнёт. — Давно ты так стоишь? — она вскинула голову назад, показывая телом, что он её вовсе не напугал. — Ты что-то хотела, Грейнджер? — игнорируя её вопрос, он, наконец, заговорил.       Их глаза встретились, нужно было стараться сохранять самообладание, но у Гермионы это всегда плохо получалось. Она на секунду начала завидовать Гарри. — Мне долго ждать, гр... Грейнджер? — он продолжал сверлить её взглядом. Сказать «грязнокровка» не получилось.       Пути назад не было, спасительную тропинку под названием «Малфой, я пошутила, иди спать» смыло натиском его суровости. С ним нельзя было шутить.       «Да к черту всё! Это ничего не изменит, он всё равно будет продолжать издеваться и ненавидеть меня. Просто скажи ему всё, что думаешь, и закончим.» — Какая же ты скотина, Малфой! — это не совсем то, что она хотела ему сказать, начиная свой монолог, но начало было положено.       Он не отвечал, ему было интересно изучать Гермиону, пытавшуюся выяснить с ним отношения. Выяснять отношения с Малфоем — это какая-то очень плохая шутка. — И это мне говорит та, что сломала мне нос? — чистое негодование.       Драко ткнул пальцем на свой нос, теперь можно было чётко рассмотреть плоды своей работы. Шрама не было, но на четкой линии переносицы красовалась небольшая горбинка — её подарок ему.       Она шумно выдохнула, Малфой почувствовал, что в запахе персика теперь присутствуют ноты хмеля. — Грейнджер, ты пьяная? — ещё больший шок, скорее удивление.       Вопрос застал её врасплох: «Давай говори уже быстрее ему что-нибудь и проваливай в свою комнату, дура!» Но она не могла вымолвить ни звука.       Слишком затянувшееся молчание и гнетущее напряжение; девушка нервно сглотнула, пальцы начали дрожать. «Нос! Его нос! Говори про удар в нос!» — Хорошо я приложилась по тебе, да, Малфой? — «Идиотка! Что ты несёшь? Он же прибьёт тебя прямо тут.»       Драко впервые в жизни не знал, что ей сказать. Эта неугомонная дерзкая девчонка рушила все каноны в эту минуту перед ним. Любой бы, кто посмел бы не то что сказать, а сделать то, что сделала она, уже давно рыл бы себе могилу. Но не Грейнджер. Нет. Эта плутовка знала, что он не тронет её; он не посмеет. И Малфой будто бы тоже начал верить в это.       Её ладонь непроизвольно скользнула вверх; Гермиона сделала крошечный шаг вперёд, сокращая дистанцию между ними.       «Грейнджер, остановись немедленно!» — голос про себя уже истошно орал, но мозг и тело отказывались сотрудничать. Рука потянулась к горбинке, кончиками пальцев она невесомо провела по отметине, но дотронуться так и не решилась.       «Ради Мерлина, Малфой, сделай же что-нибудь. Какого чёрта ты молчишь? Где твоя ненависть ко мне?»       Девушка отпрянула, убрала руку и начала бормотать что-то невнятное себе под нос. Что-то про ошибку. Внутри начинало саднить вязковатое и неприятное чувство. Гермиона уже тысячу раз пожалела, что затеяла этот разговор. Она сглотнула ещё раз — откуда столько слюны? Что за волчьи рефлексы?       Малфой ловким движением руки сцепил пальцы у нее на подбородке, чуть приподнимая его, чтобы она смотрела ему в глаза. — Ты меня бесишь, грязнокровка! — шипел он, приобретая власть над зрительным контактом. — Думаешь, это сойдет тебе с рук? — он опять бросал ей вызов. — Я не боюсь тебя, Малфой! — дрожащим голосом ответила она. Ей не хотелось вырываться из лап врага. — А чего ты тогда так трясёшься, будто сейчас обделаешься от страха?       Драко чуть наклонился к её лицу, выдыхая тёплый воздух прямо в нос гриффиндорки.       Паника смешалась с удовольствием. Это было сумасшествие; Гермионе не были знакомы прежде эти ощущения. Губы пересохли, она облизнула их, чтобы не было больно.       Малфой заметил это и не смог проигнорировать жест. Она задрожала ещё больше. — Пусти меня! — почти шёпотом, всё ещё не двигаясь и позволяя держать своё лицо в его руках, выдохнула она в ответ. — Сначала ты попросишь прощения за то, что ударила меня! — приказал Драко.       «Вот она злость! Наконец-то!» – Гермиона нахмурилась, и маленькая морщинка между бровями порезала ей лоб. — Ты заслужил это! Я не стану извиняться! — Грейнджер понимала, что он прав, извиниться всё же стоило, но гордость ей не позволяла. — Ты! Грязная, заносчивая, мелкая сука! — он уже не говорил, а рычал это рядом с её лицом.       Оскорбления уже не казались столь обидными, она получила то, что хотела. Прежний Драко Малфой вернулся. Пора уходить. Пока он терял бдительность, нависая над ней, девушка ринулась вперед, освобождая себя из его хватки. — Стоять!       Рука Малфоя властно сцепилась на её запястье, и он потянул Гермиону на себя. Он сделал это с такой силой, что в плече девушки что-то хрустнуло.       Корпус разворачивался против воли, начиная заваливаться в сторону. Он, видимо, умел читать мысли: в ту же секунду перехватил её талию свободной рукой, чтобы она не упала. Грязнокровка была в его руках. А он и не противился этому, будто уже не так сильно боясь испачкаться.       Если бы сейчас кто-нибудь вошёл к ним в башню, то этот кто-нибудь явно бы подумал, что они оба съехали с катушек. Драко Малфой стоял в гостиной башни старост и приобнимал Гермиону Грейнджер. Полный абсурд.       Ладошки стали опираться на его плечи, чтобы попытаться выровнять положение тела. Нос задел его подбородок. Касание друг друга. В этот момент резкий щелчок внутри: все чувства притупились, в особенности страх.       Она мягко посмотрела на него с подлинным интересом, мол: «А сейчас что ты сделаешь, Малфой?»       Прикусив нижнюю губу, она приподнялась на носочки, чтобы стать с ним одного роста.       Если бить Драко Малфоя было больно, то каково это — поцеловать его?