Глава 11. Хогсмид.

      Наступило долгожданное воскресенье, и сегодня она наконец-то выберется из этого кошмара. Сладко потянувшись на кровати, Гермиона начала морщить носом и причмокивать губами. Это, наверное, первая ночь, когда она так хорошо выспалась без дополнительной помощи. Приподнявшись на локоть, она увидела след от слюны на своей подушке.       «Гермиона Грейнджер! Поздравляю, ты, наконец-то, выспалась!» — подумала она с улыбкой.       Подойдя к двери ванной, она услышала шум воды. Малфой проснулся раньше неё. Он мылся в тишине, даже не издавая посторонних звуков предметами для душа. — Вот же педант! — хлопнула себя по ноге Гермиона.       «Наверняка он и моется идеально.»       Попросить его побыстрее выйти из ванной она не могла — причина была всё той же: они до сих пор не разговаривали друг с другом. Если пару дней назад это было необходимо, чтобы избежать неловких ситуаций, то сейчас это уже переросло в «я не собираюсь начинать разговор первой – Грейнджер, я буду ждать, когда ты заговоришь первой». Гриффиндорка просто не могла этого допустить. К её счастью, кран с водой закрылся, и шум воды исчез. Наступила тишина. Она подождала еще пару минут и, решив, что хорёк закончил свои плескания, поспешила внутрь.       Ванная комната была наполнена паром. Малфой мылся в очень горячей воде, отчего запотел даже кафель. В воздухе витал его запах — свежести и чистоты с лёгкими нотами чего-то ещё. Запах Драко Малфоя был странно идеальным. Гермионе казалось, что когда Драко был совсем младенцем, Люциус продал душу своего сына самому Дьяволу, иначе нельзя было объяснить эту нездоровую потребность к идеализации всего в нём! Внезапно девушка коснулась чего-то мягкого. Она не могла ничего разобрать из-за дымки в помещении, но как только это «что-то» отпрянуло от ее руки, Гермиона метнула взгляд вниз и увидела босые ноги. — Грейнджер, тебя что, не учили, что девочки заходят после того, как мальчики закончат? — произнёс Малфой.       Сначала она подумала, что ей это померещилось. Они столько дней не говорили между собой и даже не одаривали друг друга взглядами презрения и отвращения, что Гермиона уж было забыла, что живёт не одна. — Блять! Малфой! Какого хрена?! — это был крик, переходящий в истерику. — Я думала, ты закончил! — начала говорить Гермиона, опираясь на дверь.       Она закрыла ладонями лицо, потом поняла, что выглядит глупо, и отвернулась. Слава Святому Мерлину, он был обёрнут в полотенце. Казалось, его лицо вот-вот треснет от самодовольства и улыбки. — Я, пожалуй, дождусь за дверью. Быстрее можно? Женская команда по квиддичу и то быстрее моется! — девушка вцепилась в ручку и начала судорожно пытаться открыть дверь, но та была настолько скользкой, что ладонь не слушалась.       Малфой подошёл почти вплотную; кожа её локтей ощутила ткань его махрового полотенца. Он наклонил голову к её уху, касаясь дыханием шеи и мочки. Жар от выдоха его слов и теплый пар после горячего душа вызвали по спине мурашки. — Ты можешь оставаться. Я закончил, — сказал Драко практически равнодушно и покинул ванную.       Гермиона простояла так ещё минуту или две, размышляя о том, что Драко Малфой заговорил первым, или о том, какого чёрта сейчас только что произошло. А главное — почему ей это так понравилось?       И как по-вашему, это нормально, что вместо «Пошла вон, грязнокровка!» или «Убирайся прочь!» он выдаёт это? Нет, с Малфоем явно что-то не так. Интуиция и чутьё редко подводили Гермиону, поэтому она пообещала себе сегодня вести себя как можно естественнее и показать этому придурку, что он ни капли её не заинтриговал.

***

      Сегодня погода радовала: это был тот самый редкий день осени, когда можно было насладиться последними уходящими отголосками тепла.       Гермионе очень шла осень; казалось, что девушка являлась олицетворением этого сезона. Её кучерявые медно-каштановые волосы идеально переливались на свету, а карие глаза имели в себе тёмно-жёлтые вкрапления. Она и есть осень — такая уютная и красивая.       Создав себе настроение, ученица надела свою парадно-выходную юбку и кашемировый свитер, связанный мамой. Эти вещи она хранила бережно, и мысли о доме заставили её взгрустнуть. Гермиона мечтала о крепкой семье в необозримом будущем — это было её заветное желание после окончания Хогвартса.       Гарри и Рон ждали девушку возле входа в башню. Они не горели желанием видеть Малфоя и уж тем более портить себе настроение в выходной день. Подруга вышла к ним с сияющей улыбкой, что в какой-то момент заставило Гарри усомниться в её подлинности: — Гермиона, это точно ты? — прищурился на неё Поттер.       Девушка сначала не поняла, что он имеет в виду, а потом, уловив ироничный тон, ответила: — На самом деле это извращенец Малфой! Я выпила оборотное зелье и теперь буду разгуливать в теле Грейнджер, чтобы получше узнать вас, мальчики! — похлопав наигранно глазками, добавила она. Рона поразила гримаса ужаса. — Видели бы вы сейчас свои лица! — победно произнесла Гермиона и пошла вперёд, не дожидаясь онемевших друзей.

***

«Три метлы» были излюбленным местом этой троицы, особенно для Рона, который возносил сливочное пиво к небесам. Рон вообще любил всё, что связано с едой и выпивкой — в этом ему не было равных. У них даже получилось занять «их» стол. В пабе уже было довольно людно, слизеринцы давно заняли свои места. Гермиона села напротив своих друзей, открывая себе вид на весь зал. Змеиный стол хорошо попадался ей на глаза.       Он сидел в окружении своей свиты: в тёмном свитере под горло и простых чёрных брюках. На спинке стула висело его пальто. Рядом с ним сидела Паркинсон, закинув ноги ему на бёдра и перебирая его платиновые волосы кончиками пальцев. Малфой был увлечён беседой с Блейзом и совершенно не обращал внимания на действия Пэнси. Тео также сидел за столом, развалившись по-царски, и хохотал над какой-то похабщиной Монтегю. От всего этого зрелища Гермиона рефлекторно закатила глаза. Вся компания выглядела так фальшиво, что, если бы из помещения все пропали, они бы так и остались сидеть, как манекены на витринах.       То, как она смотрела в их сторону, не осталось незамеченным для Блейза. Он уже минут десять наблюдал за ней исподтишка. Мулат легонько ткнул Малфоя в бок, чтобы тот посмотрел на неё, но не слишком очевидно. Так и получилось: Малфой поднял глаза, а Забини тем временем зрительно указал на стол, где сидели гриффиндорцы. Представление началось. Повернувшись немного корпусом так, чтобы Пэнси ничего не заподозрила, он выставил ладони под подбородок и стал пристально взирать.       От такой наглости Гермиона не успела вовремя среагировать и покраснела, но отворачиваться не стала. Она с гордостью приняла вызов и отзеркалила позу Малфоя, вздёрнув подбородок повыше. — С тобой всё в порядке? — дотронулся до её плеча Рон и разорвал их зрительный контакт. — Да, — резко опустила глаза в пол Гермиона. — Жарковато тут... — девушка оттопырила ворот свитера и начала качающими движениями впускать в себя ветерок. — Ты бы поменьше налегала на пиво, Гермиона, — игриво ответил ей Гарри.       Гриффиндорка вспыхнула ещё больше; в чём-то Поттер был прав — она давно так не расслаблялась и не выпивала в «Трёх метлах» со своими любимыми Гарри и Роном. — Я вас очень люблю! — вдруг выпалила она ни с того ни с сего. Две пары глаз уставились на неё с подозрением. — Не смотрите на меня так! Я просто давно вам этого не говорила... В общем, я очень рада, что вы есть у меня. — Понятно, Гарри, не бери больше Гермионе никакой выпивки, — почесав затылок, посерьёзнел Узли. Все дружно залились смехом.       Малфой всё ещё смотрел на неё; лицо его начало мрачнеть. Он сидел и веселился со своими долбанными дружками. Кулак на автомате сжался, побелев в районе костяшек. Пэнси просунула руку под свитер, почувствовав напряжение тела Драко. Он был кипятком. — Малыш, ты весь горишь! У тебя что, температура?       Парень её не слушал; бешеное сердцебиение заглушало его. Он вспомнил утро: её растерянный блуждающий взгляд и нелепые попытки выйти из ванной, завидев его раздетым. Ему придётся переспать с ней.       Эта мысль влетела в его сознание, словно раскат грома. Он ударил кулаком по столу, и Паркинсон подпрыгнула. — Малфой, да что с тобой? Тебе плохо? — недовольным тоном спросила слизеринка. — Пэнси, отъебись! — он сбросил с себя её ноги, схватил пальто и вышел из паба.       После того, как он сломал себе что-то, он чувствовал себя не в своей тарелке. Может, там ещё что-нибудь повредилось? — Паркинсон, лучше ты побереги то, чего у тебя в избытке! — Блейзи последовал за другом. — Пошёл ты! — крикнула слизеринка ему в догонку. Это всё, на что хватило её мозгов.       Гермиона всё видела и, похоже, догадывалась, что это значит. Осушив до дна бокал с пивом, она направилась за следующим.       Сегодня она заставит его поговорить с ней.