Глава 16. Секрет Драко Малфоя.

      Шла вторая неделя сентября, ученики уже более-менее привыкли к нынешним обстоятельствам в школе. По крайней мере, у них была свобода, и никто не пытался её отобрать.       В среду предстоял первый матч по квиддичу между Слизерином и Когтевраном. Но об исходе игры все уже негласно догадывались. Слизеринцы отличались от других факультетов особой техникой игры, они не щадили никого. Подготовка шла полным ходом, поэтому напарник Гермионы часто пропадал на поле, никогда не приходил вовремя на собрания и отпускал похабные шуточки. Раздражал ли он девушку — это, пожалуй, не то слово. Могла ли она повлиять на это? Определённо. Грейнджер была уверена, что Теодор Нотт лучше Драко Малфоя хотя бы тем, что из его рта не льётся неконтролируемая грязь.       Сегодня им предстояло патрулирование Хогвартса вдвоём — обычная и ничем не примечательная обязанность главных старост. Однако эта мысль вводила Гермиону в ещё большую тревогу. Как и то, что Минерва ждала её сегодня у себя в кабинете перед уроками. Гермиона понимала, что рано или поздно эта беседа должна была состояться. Нужно было пояснить, что с ней вчера произошло. Да если бы она только сама знала. На гнетущих ногах она шла, казалось, на верную казнь, причём добровольную. Наломанные дрова приходится разбирать только самой, хотя вроде это теперь их общие «дрова» с Малфоем, и ему стоило быть сейчас здесь с Грейнджер.       Из кабинета Макгонагалл слышались голоса, так как была видна щель от не до конца закрытой двери. Как и положено правильным и порядочным ученикам школы Хогвартс, Гермиона остановилась возле двери и ждала, пока профессор освободится. Не решаясь прервать чужой приватный диалог, девушка оперлась спиной о стену и прикрыла глаза, погрузившись в свои размышления. Голос, разговаривающий с Макгонагалл, был очень знакомый — тяжёлый и отрешённый. Снейп! Похоже, что-то опять случилось... Гриффиндорка подвинулась чуть ближе к проходу. Да, наша Гермиона Грейнджер слегка испортилась к седьмому курсу; еще пару лет назад подслушивать чужие разговоры было выше её достоинства. — ...вы понимаете, что если юноша узнает о том, что его мать вернулась в Лондон, он тут же покинет школу..?       «Так-так, это уже интересно» — Минерва, он имеет право знать, у него никого не осталось кроме меня...       Подруга-тревога тут как тут нарисовалась на горизонте и уже начинала водить своей рукой по шее в области горла. Неприятные догадки стали залезать в голову к девочке. —В таком случае я предлагаю Вам сообщить ему об этом к концу семестра, так хотя бы у него будет время и выбор — возвращаться ему в школу или нет.       Молчание. И что-то дальше неразборчиво вперемешку с шелестом каких-то пергаментов. Гермиона старалась не читать «Пророк» после окончания битвы с Волан-де-Мортом, да и во время этого тоже. Правду там всё равно не писали, а видеть ужасы на страницах этой газетёнки не было никакого желания. Но она слышала о том, что родители некоторых учеников, в основном тех, кто присоединился к армии Тёмного Лорда, были казнены, были и те, кому удалось сбежать. В число последних входили родители Драко. Их судьба была до сих пор неизвестна. С самим Малфоем никто не решался обсуждать эту тему, разве что только Забини, и то, если Малфой начинал сам.       Снейп настоял на возвращении своего крестника в школу, чтобы тот не натворил глупостей, отправившись на поиски матери. Нарцисса была единственным человеком, которого он любил и испытывал хоть какие-то чувства кроме боли и ненависти. Что до отца Драко... он был бы только рад, если бы того убили, именно убили, а не заточили в Азкабан.       Тревога сменилась на сожаление. Гермиона не понаслышке знала, что такое потерять родителей. В горле образовался горький ком. Никто не заслуживал такого, даже Драко. Ей в моменте стало жаль парня; эти обстоятельства немного смягчали ненависть девушки к нему — он имел право быть таким.       Что-то оборвалось внутри у гриффиндорки. Она только что узнала что-то очень личное. Досада всплывала в переполненной чаше эмоций. Малфой должен был узнать об этом. Что его мама жива и что она вернулась.       Ожидание ломало Гермиону изнутри, ей хотелось сорвать с себя давящий галстук с рубашкой, а может быть и всю кожу. Мысли зудели роем тараканов, которые, по ощущениям, бегали по всему телу. Девушка начала скатываться по стене, задыхаясь. Она судорожно отдирала от себя ворот рубашки, первая пуговица отлетела на пол, легче не становилось. Зрение уже заволокло тёмными мушками вперемешку с яркими пятнами от света, слёзы начинали течь по горячим от дыхания щекам. Ещё пара секунд — и она упадет на пол; такое случалось с ней: панические атаки навещали редко, но всегда очень точно.       В тот же момент чьи-то руки подхватили Гермиону и заволокли в кабинет. Прохладная скамейка и воздух возвращали ученицу к реальности. Выходивший из двери Снейп поймал падающую Грейнджер прямо в руки. Оставив её с Минервой, он отправился за Поппи Помфри.       Сделав пару глотков воды, Гермиона окончательно пришла в себя; её никто ни о чём не спрашивал. Присутствующие знали о проблеме девушки и как её решать тоже.       Стоило предупредить и соседа гриффиндорки из медицинских побуждений, но девушка была непреклонна: Малфою не обязательно было знать о её травме — в конце концов, она могла справиться самостоятельно.       Макгонагалл освободила студентку от вечерних патрулей до конца месяца: слишком сильно профессор беспокоилась за неё, Гермиона стала ей практически как дочь. — Мисс Грейнджер, это не подлежит обсуждению. Вас заменит ваш сосед, мистер Малфой. К тому же они с мистером Ноттом отлично вдвоём справятся, я в этом не сомневаюсь!       Хотелось истерично смеяться и орать одновременно, она сходит с ума. — А вы уверены, что мистер Малфой согласится? — как-то отрешённо ответила Гермиона.       Она перевела взгляд на декана Слизерина, и вопрос отпал сам собой. — Я вас провожу до комнаты, мисс, — коротко добавил Снейп.       Деваться было некуда, спорить с этими двумя было бесполезно.

***

      Доведя Гермиону до башни, профессор уже держал обратный путь к кабинету. И по удачному стечению обстоятельств навстречу ему шла знаменитая троица Слизерина. — Мистер Нотт, мистер Малфой, зайдите ко мне после уроков, — многозначительно посмотрев на них, Снейп поправил мантию и поспешил по своим делам.       У них не было идей по какому поводу в очередной раз их вызывают «на ковёр», тем не менее профессор сумел подогреть интерес студентов.       Распрощавшись на несколько минут, друзья договорились встретиться на обеде, а после навестить Северуса.       Драко вошёл в гостиную. Первое, что бросилось ему в глаза, — это бледная и напуганная до ужаса Грейнджер. Потом стакан с какой-то странной жидкостью у неё в руках. Сложив руки на груди, он осторожно начал проходить вглубь комнаты.       После последнего их, так скажем, разговора все мысли были заняты ею. Малфой до сих пор не мог поверить в то, что она не помнит, как поцеловала его. Как вообще можно такое забыть? Её мягкие губы, осторожно касающиеся его.       «Так! Ты не о том думаешь сейчас, у неё что-то явно случилось. Надо как-то разузнать осторожно, чтобы не вызвать подозрений.»       Гермиона не обращала внимания на него: после приступов она уходила в себя, ей было сложно говорить. Помфри дала ей успокаивающий отвар; может, поэтому девушка не сразу заметила, как кто-то вошёл в комнату. Её ресницы подрагивали, а пальцы ещё колотила мелкая дрожь.       Резкое напряжение возникло в теле парня:       «Да что, чёрт возьми, уже случилось? Опять эта бестолочь нашла приключения на свою пятую точку? Не дай Мерлин, мне придется расхлёбывать.»       Он остановился возле неё так, чтобы было видно его ноги. Вспышка воспоминания врезалась в голову, и она вспомнила босые ноги Драко. Гриффиндорка улыбнулась про себя. Она приподняла взгляд, её глаза были наполнены печалью и страхом. Если бы Малфой только знал, что причиной её приступа стал он. Но он не знал, и вряд ли узнает.       Гермиона поднялась и молча направилась в свою комнату.       «Она что, блять, не разговаривает со мной? Типа обиделась? Да ну нахер! Я вообще уже ничего не понимаю, блять!»       Парень не стал её останавливать или что-то говорить ей вслед, он понимал, что сделает этим только хуже, а хуже было уже некуда. Ему резко захотелось догнать её и крепко сжать в своих объятиях, он как-то чувствовал, что она нуждается сейчас именно в этом.       Прогнав навязчивые мысли и взяв сумку с необходимыми вещами, он покинул башню.