Глава 32. Успокойся, я с тобой!

— Мисс, вы должны поесть!       Мадам Помфри уже битый час упрашивала девчонку осилить завтрак. Упрямство Грейнджер было титанических масштабов. Таких упертых пациентов у здесь ещё не было. — Если вы отказываетесь есть, тогда я сообщу профессору Макгонагалл о вашем переводе в больницу Св. Мунго.       Блеф.       К третьему дню пребывания в больничном крыле у неё впали щеки, а цвет кожи стал бело-желтоватым из-за настойки, которой её поила Поппи. Скрестив руки на груди, девушка просто негодовала. Её состояние стабилизировалось, всё было отлично. Однако же паранойя мадам была настолько абсурдной, что она решила подержать ученицу до выходных. Зачерпнув с горкой ложку каши, она стала набивать себе рот так, что та стала вытекать из закрытого рта. — Шак, шлуше? — Вы такая несносная! — Помфри уже еле выносила общество гриффиндорки.       Проглотив всё, Гермиона скривилась от отвращения. Аппетита не было, как и желания существовать.       Гарри и Рон заглядывали к ней почти во всё своё свободное время. Парни стали подозревать, что в апатичном состоянии их подруги был замешан её сосед, но девушка ни в какую не сознавалась. А что она могла им сказать? Самостоятельно вспомнить ей ничего не удалось, а с того дня, как она очнулась, Малфой ни разу не соизволил прийти. Как будто нарочно давал понять, что ему плевать на неё.       Тогда зачем притащил её сюда, или все эти россказни Поппи были плодом её богатого воображения?       Она злилась из-за отсутствия информации. Нельзя было так надолго выпадать из жизни школы, хоть ребята и поддерживали её, говоря о том, что дела в старостате идут хорошо и подготовка к празднику продвигается.       Заходил и Эрни, рассказывая ей, как протекает его новая жизнь в стенах школы.       К ней даже один раз пришла Луна с каким-то огромным непонятным цветком, утверждая, что это символ удачи или какой-то подобный бред.       Казалось, все беспокоились за нее, показывая это своими поступками. Все, кроме него.       Равнодушно ковыряя ложкой полупустую миску, Гермиона с горьким сожалением начала понимать, что позволяет своим чувствам взять верх. Смогли ли они выяснить тогда с Малфоем что-то или нет, ужасно нервировало. Если он её так опять наказывает, то она должна была знать причину. Что Драко так испугало, что он не хотел бросать девушку, которая находилась в безопасности? А может, он таким образом пытается оградить её от себя?       Голова начала болеть от самой себя. Хотя, если Гермиона Грейнджер включила свои аналитические способности, это был знак того, что она идет на поправку. — Ну что вы, мисс, готовы вернуться домой? — уже довольно добродушно с ней говорила медсестра. — Вы еще спрашиваете, мадам Помфри! — удивлению девчонки не было предела.

***

      Время уроков — отличный повод прогуляться по пустующей школе, не привлекая особого внимания. Зайдя в уже такую родную гостиную, Гермиона почувствовала приятное тепло. Его запах смешался с недавно горевшим камином. Он его разжигал.       Малфоя, очевидно, не было в комнате, так как время близилось к обеду, а первая пара уроков ещё не закончилась.       Смыв больничную грязь, девушка смогла переодеться в свежую форму. В зеркале она увидела себя слишком тоненькой. — Надо бы порыться в сладостях Рона, а то такими темпами я ноги таскать не буду.       Пора возвращаться к нормальной жизни.

***

      После сборов время подходило к обеду, и, желая сделать сюрприз парням своим возвращением, она решила провести остаток дня вместе с ними. — Гермиона!!        Поттер и Уизли повыскакивали из-за стола и принялись обнимать девушку. В их руках она была словно тряпичная кукла, которую при неосторожном обращении можно было легко порвать. — Как ты себя чувствуешь? Тебе лучше? — поток вопросов сыпался то от Рона, то от Гарри. Усевшись за стол, подруга отвечала им той самой гриффиндорской прямотой: — Я сбежала, пока мадам Помфри уснула перед полуднем!       «Ну надо же, они до сих пор верят.» — Видели бы... — ребята ее прервали на половине фразы и договорили: — Свои лица?       Они знали друг друга слишком хорошо.       Когда все отвлеклись на другие темы, а зал стал пополняться учениками, гриффиндорка начала искать глазами зелено-серебристый галстук. Их вообще-то было много в тот момент, но ей нужен был конкретный. И, впрочем, это не составило особого труда.       Драко сидел в компании Тео, Блейза, Грэма и ещё пары ребят, рядом с ним пристроилась Пэнси, демонстративно ковыряясь пальцами в макушке его головы.       Что-то предательски укололо в районе сердца. Злость? Сожаление?       Нет-нет, это было совсем другое чувство.       Малфой слышал, что её выписали. Переговариваясь с друзьями, она входила в столовую, и её имя выкрикивали. Но он даже не повернул голову в её сторону, не то чтобы бросить взгляд.       «Какого чёрта он себя так ведет? Мы что, опять играем в какую-то дебильную игру под названием: «Моя очередь тебя игнорировать, Грейнджер»?»       Вот сейчас эмоции сменялись: теперь она злилась до одурения. Машинально она схватила нож в правую руку и крепко сжала его. — Все нормально? — насторожился Рон.       Почему-то злость пропала, сейчас ей было противно от самой себя, а еще очень больно. Но зачем? Зачем она испытывала это всё сейчас? Может, если бы Поппи не проговорилась насчет Драко, было бы не так тяжело.       Ком уже подступал к её горлу, Гермиона понимала, что вот-вот расплачется на глазах у однокурсников. Захлопав глазами, она быстро поднялась: — Да-да, я сейчас, в глаз что-то попало!       Бежать, как можно скорее, пока никто не увидел. Он не увидел.       Задыхаясь от собственных слез, прибавляя шаг, девушка рвалась выскочить из собственных оков. Ей так надоело притворяться, врать не окружающим, а самой себе. Ноги несли её в сторону поля для квиддича, сейчас там никого нет, никто не помешает, никто не увидит её слабость.       Да, наконец-то можно признаться: Драко Малфой — её слабость. И ничего она с этим поделать не может!       Горло жгло от частого дыхания или от бега. Гриффиндорка остановилась, опуская руки на колени, чтобы продышаться. Вот и всё: она дала волю всему тому, что копилось в ней столько времени, слёзы текли по розовым щекам так, что она не успевала их вытирать.       Вдруг чьи-то руки схватили её сзади и понесли в сторону трибун. Удивительно, но Гермиона даже не сопротивлялась. Что это, если не смирение?       Он развернул её к себе, держа за плечи, несколько секунд смотря и не произнося ни слова. А потом что есть мочи сжал в своих объятиях, так что кости внутри девушки сдавились, и дышать теперь было нечем уже из-за этого.       Всё смешалось: радость, боль, обида, злость, гнев. Прекратив рыдать, она уставилась на Драко в непонимании. А потом принялась его колотить что есть мочи, как будто так и должно было быть.       Слизеринец позволял ей это делать, лишь только понимая, что он действительно заслуживает этого. Парень перехватил её руки, медленно заводя их за спину, и начал говорить: — Тише, Грейнджер, успокойся! Я с тобой! Он всё ещё прижимал ее, когда клокочущая грудная клетка Грейнджер постепенно начала успокаиваться. — Пусти меня! Хватит! Я больше так не могу! Ты причиняешь мне столько боли, всегда причинял! — уже было всё равно на слова, это ничего не изменит.       Но тот и не думал. Потому что, если отпустит, никогда не простит себе этого. Малфой уже потерял мать, второй раз такой ошибки допускать было нельзя. — Я отпущу тебя, когда ты перестанешь верещать, как девчонка! — его самоконтролю можно было только завидовать. — Ты что, тупой? Я и есть девчонка!

***

Одну неделю назад... — Малфой, что за хер трется рядом с твоей соседкой? — Тео разместился на парте, ожидая начала зельеварения. — Новенький, какой-то старый прихвостень Поттера. «Поразительная наблюдательность, только не там, где надо!»— Драко был в напряжении. — Кстати, уже пол-октября прошло, ты же помнишь про наш уговор?       «Да заткнись ты, ради Мерлина!» — Угу, — сегодня парень был явно не в духе. — Я тут подумал...       «Ого, он умеет!» — В общем, я соскакиваю, это твоя война, брат!       От резкого облегчения парень выдохнул, не показывая реакции Нотту. — Что значит «соскакиваю»? — Малфой сделал равнодушный голос, подыгрывая своему товарищу. — Ты как баба, ей-богу: то буду, то не буду! Я вот на сто процентов тебе могу сказать, она уже тайно мечтает, сидя где-нибудь в библиотеке, чтобы я дотронулся до нее ТАМ. — Изобразив самодовольную улыбочку, парни ударили друг друга по плечу.       Его слова, словно расплавленная магма, растекались по гортани , уходя в внутренности. Долбаное пари! Если бы Драко только знал, чем все это обернется, никогда в жизни бы не согласился на больные и извращенные фантазии своего недалекого дружка.       «Что будет, если Грейнджер узнает?       Нет, никаких если! Я не допущу этого.…       И когда он стал беспокоиться так о ней? Наверное, пару дней назад, когда та свалилась ему в руки, безмолвно, будто в нее пустили Авадой.       Больше он не отрицал. Ему нужна Грейнджер.