Глава 36. В тихом омуте.

      Вы знали, что когда гнев берёт верх над человеком, происходят совершенно необъяснимые вещи? Это и дураку понятно.       Гермиона очень тщательно пыталась подобрать слова, но в голову лезла только всякая неуместная дрянь.       В момент своих размышлений она вдруг увидела край лица девчонки, которая усердно прятала его за спиной пуффендуйского нарушителя. Это была та самая Малфоевская потаскуха, которая назвала её сумасбродкой!       Вечер перестаёт быть томным!       Грейнджер нашла рычаги давления.       Макмиллан выпрямился и окончательно загородил своим станом перепуганную девушку. Парень хотел было начать оправдываться, но, кажется, староста девочек не давала ему слова. —Так-так, что же скажет профессор Флитвик, когда я ему обрисую сие происшествие? Как быстро разобьётся его сердце? Что думаете, а?       Дьявольщина в самом натуральном её проявлении.       Эрни наконец-то решился выдавить из себя хоть что-нибудь: — Гермиона, ты чег…       Ошибка, большая ошибка.       Гриффиндорка оскалилась ещё больше: — Тебе кто-то велел говорить, Эрнест?       Тот косился на подругу, вовсе не узнавая её. И действительно, на данный момент это была не Гермиона. Вернее, физически это всё так же была она, а вот внутренне в ней бушевали демоны. Спасибо, Драко Малфою.       Эрнест замолчал на удивление очень быстро. Грейнджер это даже как-то расстроило. Но если не получилось угостить порцией яда пуффендуйца, рядом была не менее подходящая кандидатура. — А ты что там жмешься? В прошлый раз ты была более сговорчива!       Рыжая макушка выглянула из-под плеча молодого человека, стеклянные от стыда глаза расширились от осознания, кто перед ними стоит. — Эрни! Эрни! Не подпускай её ко мне! Она больная на всю голову!       Девушка верещала, как поросёнок, которого загнали в угол загона, чтобы поймать. — Я бы на твоём месте не открывала бы свой рот вообще, стерва!       Позади Гермионы раздались аплодисменты, все трое обернулись. Малфой с привычной для всех злорадной ухмылкой хлопал в ладоши на весь цирк, происходящий в коридоре.       Глупый кролик. Допрыгался. Минус 50 очков с Пуффендуя.       Рыжая была с того же факультета, что и друг Грейнджер. Макмиллан схватил подружку за локоть и ретировался прочь в плохо освещённые коридоры Хогвартса.       Они остались вдвоём. — Ну и скажи мне на милость, для чего ты вмешиваешься в мои дела?       Гриффиндорка сомкнула руки на груди, давая понять слизеринцу, что она всё ещё злится из-за его тупых проделок.       Драко приблизился к ней вплотную, настолько, насколько мог. И получилось так, что спина девушки стукнулась о стену угла, рядом с которым она стояла. — Я тебе напомню, моя дорогая Грейнджер! — его тон был издевательский. — Это и мои дела тоже!       Сердце пропустило пару ударов. Зачем хорёк снова это делает, зачем опять так непозволительно близко?..       Демонстративно Гермиона отвернула лицо от него, чтобы не выдавать своё нахлынувшее возбуждение. Его пальцы быстро исправили положение дел: одним движением, взяв её за подбородок, он вернул голову на прежнее место. — Смотри на меня, когда я с тобой говорю!       Приказ. Малфой приказывал ей. — Убери руки, а то пожалеешь! – Почти в таком же тоне девчонка ответила ему.       Чуть наклонившись к её губам, парень шепнул: — Я уже давно с этим смирился, Грейнджер. Теперь твоя очередь.       Между ними была пропасть во всех смыслах этого слова. Две стихии: лёд и пламя. Диаметрально противоположны. А как мы знаем, противоположности притягиваются.       Вот-вот случится непоправимое, Драко до сих пор не выпускал её подбородок из рук. Он чувствовал это точно так же, как и она: возбуждение отравляло его сознание с молниеносной силой. Воздух заканчивался всякий раз, когда тот вытворял с ней подобное. Слишком участились случаи подобного.       Не совершай ошибок, Малфой, мы уже достаточно их наделали. Ошибки ли? — Жалеешь? — хриплым звучанием спрашивал он её.       Миссис Норрис оказалась между их ног, проводя хвостом по подолу мантии парня. Где-то поблизости был Филч.

***

      А теперь, мы все же вернемся с чего начали...       Он зарылся ладонями в волосы и стал что-то шипеть невнятное про себя.       Что за херня? Грейнджер была в его комнате? И… спала с ним рядом? — Как ты допустил это, идиот? – Малфой уже и сам верил в то, что оскорбления его соседки — чистая правда.       Одна только мысль, поселившаяся в нем в начале сентября, о том, что ему нужно сделать с Грейнджер, выкручивала все органы. Поступить с ней так теперь, Драко просто не мог, но не сдержать слово, тем более перед самым завсегдатаем женских юбок этой школы. Этого нельзя было никак допустить!       Границы реальности стерлись, парень уже не старался искать смысла во всём происходящем, да и не стоило это того.       Самое главное — верить тому, что происходит внутри!       Тяжело вздохнув, он отбросил одеяло и встал с пола. Как быть? Разговоры с ней выходили из рук вон плохо, но это было крайне необходимо. Может, рассказать ей все как есть? Ага, и остаться вовсе без носа!

***

Прошлая ночь:       Сон был совсем беспокойным и прерывистым, Гермиона просыпалась каждые два часа, будто предчувствовала что-то плохое. Её поднял крик из соседней комнаты, казалось, что Малфоя режут, и, судя по доносящимся словам, это была его собственная мать.       Ей стало страшно: такое было впервые, чтобы парень так истошно орал.       Предаваться панике было нельзя, кажется, Драко нуждался в помощи. Чёрт бы его побрал этого Драко! Не удивляйся, Грейнджер, если он пошлёт тебя на все четыре стороны за своевольство. Инициатива наказуема. — Да и плевать! Скажу ему, чтобы он накладывал заглушающее на свою комнату по ночам, а то возгласы слышно даже в Большом зале!       Перед собой она, конечно, была смелая, но, войдя в их общую ванную комнату, она почувствовала, что вся храбрость растворилась там же. Сейчас нужно было толкнуть дверь и войти в неё. Войти в комнату. К Малфою. Смотри не пожалей потом, дура! — Малфой? — женский голос тихонько раздался из дверного проёма в ванную. Парень так сильно кричал во сне, что разбудил Гермиону. Та не стала долго ждать и явилась без приглашения.