12. Летучие обезьяны

Крадёмся по ночным тропинкам, как воры. Ну, только Тони крадётся «как». Я же… Встряхиваю головой, сильнее вцепившись в его руку. Он движется так бесшумно, что реально сливается с тенями — пытаюсь смотреть под ноги и не шуметь, но, как назло, наступаю на каждую дурацкую веточку. Волосы лезут в лицо, мешая видеть. Смахиваю их и спотыкаюсь, налетев на Тони. Он останавливается. Оборачивается ко мне, не пытаясь спрятать озорную улыбку. — Не смотри так, — шепчу ему, злобно сдувая прядь со лба. — У меня нет встроенного фонаря в глазах. — У меня тоже, — пожимает плечами Тони. Чуть наклоняет голову вбок, стягивает резинку и предлагает мне. Беру её, поспешно собирая хвост. — Но ты так двигаешься. Как кот. Он не отвечает, только опускает взгляд и хмурится. Сконфуженно кошусь вниз — мои шнурки развязались. Тони присаживается на корточки и перехватывает хвостики, крепко перевязывая. Задирает голову, подмигнув. — Просто было много практики. — Научишь? — Тебе это ни к чему. Наши пальцы вновь переплетаются, и Тони увлекает меня вперёд. Происходит магия самовнушения или ещё какая, но я действительно становлюсь внимательнее и меньше поднимаю шум. Вскоре яркие огни кампуса остаются далеко позади — в ограде территории Роузвуда всегда была маленькая брешь в виде двух сломанных прутьев. Ночной лес завораживает и пугает одновременно. Тишина кажется живой — стрекочут сверчки, ухают неспящие птицы, а запах прелой, влажной земли вытесняет любые душные заботы. Останавливаюсь на секунду, вдохнув поглубже. — Так тихо. — Но темно. Опасно, на самом деле, — без энтузиазма откликается Тони. Проверяет телефон, рассеивая черноту слабым светом. Быстро читает что-то и сворачивает влево, подталкивая меня вперёд. — Темно, но мне нравится эта жуть. Он усмехается, прячет мобильный в карман. — Правда? Мы замедляемся, больше не торопясь. Да и спешить сложнее — исхоженных троп нет, только дикая земля, коряги и кусты, которые постоянно подозрительно шуршат. Пожимаю плечами. — Ну да, а чего бояться? Подумаешь, заблужусь. Или слопают. Или нет! Унесут летучие обезьяны. — Любишь ты эту сказку, — усмехается Тони. — Никто тебя не слопает и не унесёт. Я рядом. Чужие голоса начинают доноситься вдалеке, а по стволам деревьев уже пляшут белые вспышки — такие же любители вечеринок блуждают в поисках веселья. Интересно, Пухляш и Тонкая пришли бы на такую тусовку, или D&D — единственное, что им интересно? Надо позвать Тони играть с ними. Ему понравится. Собираюсь сказать ему это, но вдруг чувствую, как земля под ногами начинает дрожать, передавая отголоски вибрации. Тони оборачивается ко мне. — Слышишь? — Ага, охренеть. И как их до сих пор не нашли? Отголоски набирают силу, превращаясь в биты. Слышится шум и смех, звон бутылок. Яркие огни пробиваются через плотную ночную завесу. — В обязанности охранников Роузвуда входит только территория кампуса. Полиции слишком далеко ехать сюда. Никому не хочется бесцельно слоняться по лесу, Клэр. Если бы была наводка, тогда, возможно. Позади раздаётся шорох — оборачиваемся одновременно. Гогочущая парочка проносится мимо, едва держась на ногах. Усмехаюсь им вслед. Самой уже не терпится подрыгаться — столько непонятного напряжения в теле. Хотя вполне понятного — и его источник прямо сейчас держит меня за руку. Тяну его вперёд, поскорее к людям, к набирающему обороты безумию, но Тони тормозит у одного из деревьев. — Подожди. Хочу покурить. — Пойдём там покури-им! Зажигалка щёлкает в темноте, освещая черты его лица. Закатив глаза, выхватываю протянутую пачку и забираю одну сигарету себе. — Там может заметить Стив, — выдыхает Тони в сторону. — Ну и что? Что странного в том, что ты тоже сюда пришёл? Ты ведь выпускник! Тони наклоняется, прикрывает мою сигарету ладонью и помогает зажечь её. — Не голодная ещё? — Он вытягивает из кармана какой-то маленький яркий пакетик. Раскрывает его, закидывает пару штук содержимого в рот. — Ничего здесь не ешь и Стиву не давай, если он настолько наивный, что потянется. И из открытых бутылок не пей. Не бери, если кто-то предлагает. — Тони, мы с тобой уже ходили на рейв. — Знаю. В груди распускается лихорадочный трепет. Подаюсь ближе, присматриваясь, и замечаю в руках Тони пачку арахиса. — Ладно, делись. И не съезжай с темы. Тони кривит губы в усмешке, игнорируя мою раскрытую ладонь — хватает её и тянет на себя. На ногах удерживаться не очень хочется, стоять далеко от него — тем более, поэтому с удовольствием падаю в объятия. Сделав ещё одну затяжку и стиснув сигарету между зубов, Тони прижимает один орешек к моим губам: — Ешь, — еле разборчиво говорит он. Щурюсь, но рот открываю, давя неумолимое желание укусить его за палец посильнее. Орешек, солёный и жареный, только сильнее дразнит аппетит, хотя ужин я не пропустила и напихала в свой бедный живот столько булок, что вспомнить страшно. Многозначительно пялюсь на Тони, ожидая продолжения. Он вздыхает и выдаёт: — Мне нужно понять, что он будет делать. Стив. С тобой. Сглатываю, чуть не поперхнувшись. — Это звучит дико. — Боишься. Вздыхаю, освобождаюсь из его рук и опираюсь на ствол дерева спиной. Влажная кора холодит кожу. — Нет, но мне не нравится думать, что… Не знаю. — Что я использую тебя? Не смотрю на него. Только ковыряю носком кеда травинки, вырывая самые маленькие с корнем. — Да, Тони. — Клэр, ты всегда можешь оттолкнуть его. Разве нет? Он мягко касается моей щеки, ведёт костяшками ниже, по плечу, и наконец останавливается на талии. Притягивает к себе, устроив подбородок на моей макушке. — Тони, тебе разве не неприятно? От того, что он, может… — А тебе? Лицо обдаёт такой волной жара, что, кажется, кожа превратилась в жидкость и стекла с моих бледных костей. Тони ничего не говорит — просто решает добить окончательно, растоптав свою сигарету ногой и оказавшись перед моим лицом. Его глаза кажутся чёрными в этой темноте. — Можешь не отвечать, — шепчет Тони, приподнимая мой подбородок. Его губы находят мои. Запускаю пальцы в его волосы, потеряв сигарету. Запах шоколада окутывает, заменяя собой кислород. Раньше мне казалось, что это просто его сигареты, но сейчас понимаю — парфюм. Тони легко кусает мою нижнюю губу, тут же перекрывая ласковым поцелуем, и размышления о том, как он пахнет, резво отодвигаются на второй план. Но ответить я не успеваю. Он отстраняется — стремительно и внезапно, позволяя свежему воздуху касаться кожи. — Хватит, иначе мы… — начинает шептать Тони, а я просто не слушаю больше. Сталкиваюсь с его губами снова, напирая настолько сильно, насколько хочу. Забираюсь под его футболку и прикасаюсь к тёплой коже. Тони вздрагивает, сбиваясь с дыхания. Замирает. Сжимает мои рёбра до боли, но остановить не пытается. И хорошо, потому что мне нужно больше — это не просто прихоть. Необходимость. Быть рядом с Тони недостаточно. Целовать его — всё равно что позволять себе один кусочек, когда знаешь, что можешь съесть всё без остатка и потребовать ещё. Дергаю пуговицу его джинсов, пытаюсь совладать с молнией. Руки трясёт так сильно, что они будто вибрируют. Чёрт, я действительно её чувствую. Вибрацию. Тони отрывается от меня и вытягивает из кармана мобильный — мой. Яркий свет экрана режет глаза. — Сбро-ось, — хриплю я. Он не слушает — лишь смотрит на меня, чуть прищурившись. А потом проводит пальцем по экрану и прикладывает телефон к моему уху. Поспешно пытаюсь выкрутиться и сбросить вызов сама, но Тони перехватывает моё запястье свободной от телефона рукой. Спасительная мысль о том, что у меня, вообще-то, тоже их две, доходит с опозданием. Стоит мне двинуть второй, как Тони ухитряется сгрести и её. Боже, что за бред. — Клэр? — Голос Стива раздаётся в трубке, смешанный с шумом леса. Пульс подскакивает, разгоняясь до сверхзвуковой. Тони уводит мои руки вверх. — Привет, — бормочу, облизав пересохшие губы. Надо бы просто дёрнуться — Тони всё равно не держит крепко, а ситуация становится всё более дебильной. Но вдруг Тони трется носом о мою щёку. Наклоняется ко второму уху, прикусив его. Мысли истерично разбегаются. — Ты пришла уже? Я почти. Вижу огни и музыку слышу. Кажется, силуэты людей даже есть. Без очков не понять, — низкий, раздражающе хрипловатый голос Стива пробирается прямо в мозг. Зубами Тони легко тянет кожу на моей шее. Задыхаюсь, прикусив губу, чтобы не застонать. — Ты... м-м, ты почти тут. Я жду. Секундное молчание. Язык Тони достигает моей ключицы. Кора трётся о кожу спины. — Всё в порядке? — чуть тише спрашивает Стив. Прокашливается. Переходит на невнятный шёпот, и лучше бы он этого не делал больше никогда — потому что воздух резко становится опциональным. Продолжает: — Какая-то ты... Где ты ждёшь? Примерно хотя бы. Что рядом? — М-м… Зажмуриваюсь, пытаясь сосредоточиться на ответе, но это оказывается не просто ошибкой — тотальным провалом. В темноте прикрытых век остаются лишь ощущения. Тони на моей коже. Дыхания Стива в трубке. Невозможного жара. — У деревьев. Почти дошла. Т-тоже… огни. — Ла-адно, — тянет Стив, выдыхая. — Доберусь до них и наберу опять. Мне кажется, я тебя вижу, но в темноте не разберешь. Давай. Звонок сбрасывается. Тони отпускает мои запястья. Часто дышит и перехватывает телефон прежде чем он соскользнет с моего плеча. Мы смотрим друг на друга секунду. — Как поговорили? — шепотом спрашивает Тони. Опускаю руки, которые уже никто не держит. — Я... Ты... — запинаюсь. Набираю побольше воздуха, чтобы протараторить: — Никогда больше так не делай! Тони смеётся, щёлкает меня по носу и вытаскивает из кармана остатки орешков. Закидывает пару штук в рот и снова прижимает один к моим губам. Беру, в этот раз зацепив его пальцы зубами. — Я побежал. Буду рядом. — Ты сумасшедший. Просто ненормальный. Тони склоняет голову набок. — А ты? Не дождавшись ответа, он подмигивает мне и исчезает в направлении огней. Злобно проглатываю орешек, когда мой телефон снова оживает. Отвечаю на вызов, не спеша направляясь в ту сторону, куда ушёл Тони. Тело не перестаёт гореть. — Я почти… Пару шагов спустя замираю, забыв договорить. Стою на краю огромного оврага, внутри которого гремит музыка и сходит с ума толпа. Точно кастрюля, в которой забыли суп и теперь в нём завелась новая жизнь. — Клэр, я тут у… оврага? — Я тоже, да, — отвечаю, рассеянно оглядываясь. Силуэты мелькают вокруг, неуклюже спускаются вниз, съезжая и поскальзываясь. Прижимаю ладонь к виску, пытаясь выровнять дыхание. — Ты где именно? Людей дохрена. — Тут, — раздаётся позади и одновременно в динамике. Тяжёлые ладони резко опускаются на плечи. Быстро оборачиваюсь, неуклюже цепляясь за торчащий корень. Зыбкая почва под ногами ухает вниз — с ужасом хватаюсь за Стива. — Ты катастрофа ходячая, — бурчит Стив, удерживая меня за талию. Собираюсь огрызнуться, но отвлекаюсь: слева и справа раздаётся смех таких же нарушителей, как и мы — которые не удержались на ногах. Бросаю короткий взгляд через плечо — падать немного, наверное, даже мягко. Внизу вон песочек. Снова смотрю на Стива — выглаженная белая футболка, клетчатая рубашка и эта идеальная укладка. Пахнет чем-то свежим. Так и тянет растрепать. — По-твоему, на сколько? До десяти? — ухмыляюсь, крепче обхватив его плечи. Он щурится, улыбаясь в ответ. — Крепкая восьмёрка. — Мало. Откидываюсь назад, потянув Стива за собой. Секунда — и стопы соскальзывают с края. Стив пытается удержать нас, резко дёрнув меня на себя, — и сам валится на пятую точку. Сердце испуганно гремит, но вместе с этим внутри просыпается знакомое веселье. Прижимаюсь крепче к Стиву, который скатывается на спине со склона, поднимая маленькие столбы пыли. — Твою ма-а-ать! Песок щекочет нос, лёгкие горят от смеха, рёбра ноют от железной хватки Стива, но он не даёт съехать с него — держит крепко. В ушах смешиваются его смех и шорох нашего падения. Тормозим внизу. Пыль утихает, медленно оседая на коже. Облизываю губы, пытаясь отлипнуть от Стива. Он не позволяет. — Мне теперь надо идти переодеваться, — чеканит он, но глаза довольные. Фыркаю ему прямо в лицо. — Тебе так лучше. Хоть на человека стал похож. Стив не отвечает, взглядом упираясь в мои губы. — Ты была с Тони. Падаю головой на его плечо. — Сти-и-ив. У тебя в шкафу алтарь с его фоткой и локонами, да? — По телефону, — коротко усмехается он. — Ты была с Тони. Но продолжала отвечать. Замираю, уперевшись ладонями в его ритмично поднимающуюся грудь. Снова пробую отстраниться — не выходит. — Это не вопрос. — Не вопрос. — Его ладони перестают сжимать мою талию, расслабленно скользнув ниже. — Всё же я прав? Ты так и не выбрала. Желание и дальше огрызаться с ним испаряется. Давить на убогость предложения быть вместе, только когда ему удобно, — просто лень. Мы оба знаем, что нам это не нужно. Что это ни к чему не приведёт. Что… Он всё равно поцелует меня. Сейчас. Жду мгновенье, ещё одно — но Стив не делает этого. Лишь его руки скользят ниже моих бёдер и поправляют край юбки. — Клэр, ты десятка, — тихо говорит Стив, не сводя с меня взгляда. — Всегда была. И я вдруг понимаю — Стив не сделает этого. Это сделаю я. Резко подаюсь назад, убирая ладони с его теплого тела. Стив приподнимается следом, крепче обхватив мою талию. Долю секунды он вглядывается в моё лицо. Шепчет: — Страшно, правда? Не отвечаю. Я должна оттолкнуть, должна — и не делаю этого, комкая ткань его футболки в кулаках. Пытаюсь думать о серых глазах и ледяных пальцах. О запахе шоколада и сигарет. О желании обладать. О нём. Как и просил. Но это тупая просьба. Потому что эти руки — грубее. Потому что держит Стив по-другому. Пахнет иначе. Потому что он — не бледный образ, который можно заменить. Назойливый, невыносимый, но он не забывается. И я не просто позволяю этому образу коснуться моих губ. Делаю это сама. Поцелуй выходит жадным, почти злым — наши языки сталкиваются, не желая сдаваться под натиском друг друга. Стив слегка надавливает на мой подбородок, вынуждая открыть рот шире. Как же это всё неправильно. Ладонь Стива скользит под мой топ. Подушечки его пальцев чуть шершавые, касания грубые — совсем не похоже на... на то, как это делал Тони. Распахиваю глаза, стремительно отстраняясь. Стив часто дышит, собираясь продолжить, но я упираюсь ему ладонью в грудь. — Что такое? — спрашивает он чуть сипло. Его глаза блестят, губы горят, лицо покраснело. Даже шея выглядит слишком красной. — Ты красный. — Ну, сочти это комплиментом. — Нет, ты не понимаешь. Ты пипец красный. Стив резко садится, касаясь своих губ. Его глаза в ужасе округляются. Помолчав пару секунд, он бормочет: — У меня, походу, аллергия. — Что, на что, на меня?! Стив сдвигается в сторону, и я послушно соскальзываю с него и поднимаюсь следом. — На арахис. У меня аллергия на арахис. Ты его не ела? Кривлюсь, собираясь отстаивать свое доброе имя, и столбенею. Осознание прошибает насквозь. — Две, две штуки… Ты же любишь сраный арахис! Я помню это из той идиотской игры! — Люблю. Нельзя. — Ты сейчас умрёшь? — ошарашенно цепляюсь за его плечи. — Не думаю, но мне нужны антигистаминные. Лучше быстрее. Будет… нехорошо. В панике оглядываю толпу, которая стала ещё более безумной. Тела дёргаются, неоновые фонарики на земле ослепляют. Слева, дальше от бедлама, — раскладной столик, заставленный бутылками, и ковры, на которых валяются люди. — У столов? — Вдруг там… Оборачиваемся друг к другу одновременно и, невпопад кивнув, несёмся к столам. Студенты выскакивают прямо перед нами, словно скримеры в инди-хорроре, биты оглушают. Стив дышит как-то хрипяще, и это пугает до чёртиков — что собственноручно почти прикончила его. Боже, мечта была так близко, но я внезапно обнаружила совесть. У столиков тормозим. Берусь перебирать бутылки, но ничего кроме алкоголя не вижу. В горле так пересохло, что я почти готова приложиться к любой из них. — Пойду спрошу у ребят на коврах! Стив перехватывает мой локоть. — Клэр, тут ничего нет. — Я спрошу! Обхватив ладонь Стива, тащу его к расслабленно валяющимся телам, некоторые из которых даже подают признаки жизни, слишком активно исследуя друг друга. И вдруг я вижу Тони. Он полулежит, опершись на локти, и пускает ленивые колечки дыма. Наши взгляды встречаются. — Пойдём, — поспешно подаёт голос Стив, тоже заметив Тони. — До кампуса минут пятнадцать. — Мы не вернёмся обратно. Нас застукают. Тони неторопливо поднимается и идёт к нам. Рука Стива сильнее сжимает мою. Остановившись возле меня, Тони начисто игнорирует Стива. Только слабо улыбается и вытягивает прядь моих волос из-за уха. Крутит её между пальцев пару секунд, и наклоняется к моему уху, чтобы прошептать: — Думала? Сердце забывает, что ему нельзя останавливаться. — Тони, тут… — не успеваю договорить свой вряд ли вразумительный ответ — Стив нетерпеливо тянет на себя, пытаясь создать между Тони и мной дистанцию. — Клэр, пойдём. Он не поможет. Упираюсь пятками в ковёр, скользящий под подошвами, но ничего сказать не могу — ни одному, ни второму. Щекам адски жарко. — Просто ответь, Клэр, — просит Тони, накручивая прядь моих волос на палец. Стив не оставляет попыток увести меня, Тони чуть тянет мой локон, а я зажмуриваюсь от невыносимости смотреть на них сейчас. Не могу так больше. Вырываю руку из хватки Стива и дёргаю голову в сторону, освобождаясь от медленной пытки Тони. — Ты ведь сказал, что поймёшь, — шиплю на Тони. Его зрачки кажутся огромными — словно чёрные дыры, проглатывающие свет. — Зачем мне говорить? Тони щурится. Вздыхает, заправляет мой локон обратно за ухо и переводит взгляд на Стива. — Случилось что? — Ничего, — коротко хрипит Стив. — Аллергия, — закатываю глаза. — Тупо спрашивать, но, может, здесь есть какая-нибудь аптечка? Чтоб он не помер. Тони задумчиво бьёт пальцем по губам. — Кажется, где-то видел. А на что аллергия? — Арахис, — хмурюсь, не совсем понимая, зачем ему эта информация, но сил препираться и выделываться больше не осталось. — И зачем он его… ел? Тони смотрит на меня, и улыбка тянет уголки его губ выше. — Всё, Клэр, я в кампус, — устало говорит Стив, но звук плохо доходит, натыкаясь на маленький купол моего нарастающего подозрения. — Стиви, постой. Обратно не вернёшься же. Не засчитаю этот грех. Стив замирает. Медленно оборачивается. — И что мне сделать, сдохнуть? — Не сдохнешь ведь, — фыркает Тони, запуская руку в карман. И протягивает Стиву таблетки. Маленькие, белые. Блистер переливается, блики неоновых огней так и пляшут на пластмассе. Это… Нет. Не может быть. Стив вырывает из рук Тони упаковку. Забрасывает таблетку в рот — одну, потом вторую, а следом подхватывает со столика случайную бутылку. — Сейчас мне станет получше, и я тебе башку нахрен снесу, — шипит он, прикладывая бутылку к красной щеке. — Откуда у тебя таблетки, ублюдок? — Это вместо «спасибо»? У меня ведь могло их и не быть, Стиви. Тони буравит его взглядом, тяжёлым для широкой улыбки. Делает шаг назад, но я молниеносно цепляюсь за рукав его рубашки, не позволяя отдалиться. Мысли сбиваются, налетают друг на друга. Его заботливые слова. Губы на моём теле. Просьба. Не могу в это поверить. Просто не могу. Приподнимаюсь на носочки, чтобы отголоски разговора не долетели до Стива, и шепчу прямо в ухо Тони: — Ты мог, — в горле саднит, и приходится сглотнуть. — Ты мог его убить. Он чуть наклоняется ко мне. — Думаешь? — Тони. — Клэр, — в тон мне откликается он. Замолкает на секунду. Коротко вздыхает и продолжает уже мягче: — У меня есть доступ к личным делам, а к ним подвязаны медицинские записи. Мне продолжать? Молчу. Холодная дрожь так и липнет к коже. Перевожу взгляд на Стива — тяжело дышит и пьет. Ему плохо. А мне? Стискиваю ткань рубашки Тони сильнее. Все происходящее кажется чем-то нереальным. Словно торнадо давно унесло меня в Изумрудный город, где есть Злая Ведьма, дровосек без сердца и трусливый лев. А я… просто глупая летучая обезьяна, которую заколдовали — и теперь она не понимает, что такое правильно. Тони больше не улыбается. Только смотрит. — Всё ещё нравится эта жуть? — еле слышно шепчет он. Невнятный комок чувств в груди не успевает распутаться — толпу пронзает оглушительный крик. Пытаюсь определить источник и столбенею. По оврагу спускаются люди в форме, с фонариками. Издалека понять невозможно — охрана кампуса или департамент. Понятно лишь одно. — Вечеринка кончилась, — сообщает Тони. — Мы даже не потанцевали, эх. Переплетая наши пальцы, он тянет меня в сторону. Но я упираюсь. Стив приклеился к столику, стеклянно глядя на людей в форме. Холодные блики фонарей пляшут на побледневшем лице. Хватаю его за руку, встряхнув. — Не тупи! Что с тобой?! Его глаза панически впиваются в мои. Тони весело хохочет: — Флешбэки ловит. Не успеваю спросить, какие, ведь Стив рявкает так громко, что в ушах на секунду звенит: — Закрой свой сраный рот! — Давайте потом! — кричу в ответ, пытаясь выбраться из паникующей толпы. Каким-то чудом нас не растаптывают, и мы не теряем друг друга. Неловко карабкаемся по оврагу вместе с теми, кого ещё не успели поймать. Впереди чернеет лес. Тёмный и жуткий, в нём обитают злые ведьмы и армии деревянных солдат, готовые растерзать случайных путников. Это хреново — ведь у моего дровосека нет сердца, а льву не хватает смелости. Ну и ладно. Я поделюсь.