Предисловие к седьмой главе

В Тейвате пахло оглушительным покоем. Селестия пала. Высший суд, веками державший мир в ежовых рукавицах небесного порядка, был свергнут. Небо больше не грозило фальшивыми звездами, а над землей установился Новый Порядок. Миром официально правили Архонты — признанные, величественные, обретшие невиданный статус божества, чья власть теперь простиралась далеко за пределы их собственных регионов. Впрочем, когда война утихла, а государственные дела встали на идеальные рельсы, богам… стало скучно. Особенно Коломбине, которая теперь проводила вечность, качаясь на лунной качеле и Венти, которому надоело пить в одиночестве. Рукхадевата, воссоединившаяся с Нахидой в единое, всезнающее существо, поначалу лишь мягко улыбалась их жалобам, но в конце концов согласилась на общую авантюру. Они решили запустить «Семидневку вопросов». Каждый божий день в течение недели на личные терминалы Акаши, алтари и просто в умы жителей Тейвата прилетали странные уведомления с вопросами от правителей. Люди послушно отвечали, думая, что это какая-то новая перепись населения или проверка лояльности. Но на седьмой день, когда все уже привыкли к странностям, Тейват содрогнулся от финального послания. Заголовок гласил: «Мы никогда не хотели быть главными. Селестия Архонтов лишь ругала и ненавидела, увы. Живем как божества, но сгинем как люди. Но… как бы правили вы?» А следом шел текст, заставивший миллионы сердец пропустить удар: «Если бы вам дали корону? Был человеком — стал божеством. Что бы вы сделали с властью престола? Как бы правили вы?» В Тейвате воцарилось величайшее замешательство. Люди шептались в тавернах, замирали на рынках. Они были уверены, что опрос строго анонимен. И именно эта мнимая анонимность сорвала все замки с человеческих душ. Люди начали писать правду. Свою самую темную, честную, кровоточащую правду . В это время в Великом Древе Ирминсуль троица — Венти, Коломбина и Рукхадевата-Нахида — устроилась на мягких светящихся корнях, открывая ментальные свитки с ответами. Они ждали забавных размышлений, но то, что они прочитали, перевернуло их божественные сознания. — Смотрите-ка, — Коломбина указала пальчиком на аккуратный, жесткий почерк. — Дилюк Рагнвиндр. Его ответ воодушевил их своей чистой, неподкупной справедливостью. Магнат не просил власти для себя — он расписал по пунктам, как уничтожил бы любые проявления коррупции, как защитил бы тех, кого боги привыкли не замечать, и как разделил бы божественную силу между орденами защиты, чтобы ни один тиран больше не занял трон. Но следом шла Тьма. Ответ, пришедший из глубин бездонной ночи, принадлежал Люмин — Принцессе Бездны, Госпоже Тьмы. — Она восстановила бы Каэнри’ах, — тихо выдохнула Рукхадевата, вчитываясь в строки, пропитанные вековой скорбью. — Если бы у нее была власть престола, она бы стерла границы между светом и тенью, вернула бы землю своей нации и заставила небо просить прощения у каждого проклятого ребенка. Архонты замерли. Это был ступор, шок, но и высшее восхищение. Однако по-настоящему Венти добил ответ из Мондштадта. Бард читал строки Кэйи Альбериха, и его вечная хмельная улыбка сползла с лица. Сначала Кэйя писал как обычно: с легким сарказмом, шутками про бесплатное полуденное вино и безделье на троне. Но ближе к концу маска треснула. Капитан кавалерии излил на свиток такую исповедь о своей разорванной надвое судьбе, о вечном шпионаже, об одиночестве среди тех, кого любишь, и о невозможности выбрать между погибшей родиной и живым домом, что Венти просто закрыл лицо руками. Слез сдержать он не мог. А дальше пошли Предвестники Фатуи. Они тоже участвовали. Считая, что пишут в пустоту, эти грозные чудовища, перед которыми трепетал мир, открыли свои человеческие сердца. Оказалось, что в Фатуи берут только сильнейших, но этот путь от обычных людей до верхушки власти был вымощен их собственной болью. Архонты читали и видели: у них у всех есть настоящее, живое, израненное сердце. Дотторе писал о непризнании, о том, как человечество боится прогресса, изгоняя тех, кто пытается заглянуть за грань смертности, чтобы спасти их же от болезней. Сандроне делилась своим одиночеством, скрытым за шестеренками марионеток. Арлекино писала о детях, о том, что ее «власть престола» пошла бы на то, чтобы ни один ребенок в мире больше никогда не узнал, что такое предательство родителей. Капитано рассуждал о воинской чести и о том, как тяжело хоронить своих солдат. Синьора — Розалина, теперь живущая в искусственном, хрупком теле, — написала лишь несколько строчек, полных пепла и невыплаканных слез о своей сгоревшей дотла любви. Они умели плакать. Они переживали потери. И именно эта боль сделала их теми кем они сейчас являются. — Мы не можем оставить это так, — твердо сказала Коломбина, вытирая слезы. — Они заслужили покой. Они заслужили счастье. И боги решили действовать. Раз уж они теперь истинные правители Нового Мира, свободные от догм Селестии, пришло время для великого милосердия. Они решили воскресить тех, чья гибель сломала жизни выжившим. Тех, кто был «хорошим бро». Тейват захлестнула волна величайших чудес, воссоединений века. В Ли Юэ, среди глазурных лилий, Моракс, затаив дыхание, смотрел, как из золотого света соткалась улыбающаяся Гуй Чжун. Сяо, вечно терзаемый кармой, вдруг почувствовал, как чьи-то сильные руки обняли его со спины — его братья и сестры, Якса, вернулись к нему, живые и свободные от безумия. В Инадзуме Райдэн Эи упала на колени перед Макото. Сестры воссоединились. Инадзума, окончательно открывшая свои границы и соединившаяся с остальным миром, теперь управлялась двумя близнецами-богинями, и в их царстве наконец наступила истинная Вечность — вечность счастья. Странник сидел на крыше когда его окликнули голоса из прошлого. Обернувшись, он увидел Ниву и того самого маленького мальчика. На этот раз на его лице не было злости — только слезы, которые он больше не пытался прятать. В Дом Очага, прямо в руки Арлекино, шагнула Клерви. Живая, здоровая, готовая обнять своего «Отца» без страха и упрека. Это было невероятно. Но Архонты не остановились. Они решили полностью перестроить систему власти. Был собран полноценный, великий Пантеон Тейвата, куда вошли не только семеро. Фурина, наконец, воссоединилась с Фокалорс — они стали двумя сторонами одной божественной медали, разделив трон Гидро. Туда же пригласили других высших сущностей и хранителей. И, наконец, пришло время решить главный, самый болезненный вопрос. Пантеон призвал к себе Принцессу Бездны. Перед лицом Люмин выступила Царица — Анастасия Федоровна Снежная. Великая, суровая, но любящая Мать. Ведь именно она в свое время в соло сотворила и взрастила целую великую нацию — Каэнри’ах. Кому, как не ей, знать, что все они — ее дети? Анастасия Федоровна шагнула к Люмин, и в ее холодных глазах светилась безграничная материнская любовь. — Вы настрадались, — тихо сказала Царица. — Хватит прятаться во тьме. Пантеон официально дал Люмин разрешение на полное восстановление Каэнри’ах. Вот так мир изменился в лучшую сторону.На вопрос Архонтов: «Как бы правили вы?» Тейват ответил болью, а боги ответили на нее любовью.