Глава седьмая «Вернуться домой. Уничтожить проклятие»

( Часть 1: Собрание в чертогах Бездны) Тронный зал Бездны не знал солнечного света, но сегодня он сиял. Люмин стояла на возвышении — истинная Владычица, Богиня и Госпожа Тьмы, один из трех мифических покровителей путешествий. На ней было роскошное, глубокого черного цвета платье, по подолу которого рассыпались созвездия погибших миров. Она была чертовски красива, величественна и упряма. Перед её троном стояли те, чьи судьбы навеки были отравлены тенью Каэнри’ах и Бездны. Пьеро хмурился, скрестив руки на груди. Капитано стоял неподвижной скалой, скрывая лицо за маской. Дайнслейф, вечный странник, опирался на свой меч с выражением глубокого скепсиса. Тарталья крутил в руках водяной кинжал, предвкушая хоть какой-то экшен, а Скирк отрешенно разглядывала трещины на полу. Чуть в стороне, лениво прислонившись к колонне, стоял Кэйа Альберих. Он крутил в пальцах монетку, и в его единственном видимом глазу — глубоком, синем, со зрачком-ромбом — читалось легкое недоумение. Вторым глазом, скрытым под повязкой, был редчайший, чистейший золотой глаз, унаследованный от матери. Такой же, как у его сестры. — Небесный Порядок пал. Свергнут, — голос Люмин эхом разнесся по залу, сильный и чистый. — Правление Архонтов теперь стабильно, Селестия больше не угрожает Тейвату. У нас полно времени. У нас дохуя средств. И у меня есть цель. Мы восстановим Каэнри’ах. В зале повисла тяжелая, почти осязаемая тишина. — Ваше Величество, — Пьеро сделал шаг вперед, его голос рокотал, как подземный толчок. — При всем уважении... восстановить цивилизацию, которая полегла пятьсот лет назад? Очистить мертвые земли от проклятия? Это полное безумие. — Абсолютное, — глухо подтвердил Капитано. — Там ничего нет, Люмин, — покачал головой Дайнслейф. — Только пепел, мутанты и чудовища. Это кладбище. Но принцесса Бездны лишь гордо вскинула подбородок. В её глазах вспыхнул огонь, способный сжигать богов. Она начала говорить о том, какой процветающей была эта нация. О технологиях, превосходивших Снежную и Фонтейн вместе взятых. О великих садах, о мире без божественного диктата. С невероятным, чисто женским и королевским упрямством она разбивала аргумент за аргументом. Она не просила — она вела за собой. — Мы вернем им нормальный регион. Мы очистим людей от скверны. Мы сделаем Каэнри’ах великим снова, — отрезала Люмин. — И начнем мы с разведки. Кэйа. Кэйа вздрогнул, поймав на себе взгляд Принцессы. — Я? Ваше Величество, я, конечно, парень видный, но... — Ты пойдешь туда, — перебила Люмин. — Посмотришь, в каком всё состоянии. Оценишь масштабы. И доложишь, можно ли вообще вернуть тронный зал к жизни. Это приказ. Кэйа вздохнул, поправил повязку и криво усмехнулся: — Что ж... Против королевского упрямства я бессилен. Пойду посмотрю свою родину. ( Часть 2: Прогулка по руинам прошлого) Спустя несколько дней Кэйа стоял посреди великих подземных чертогов Каэнри’ах. Он ожидал увидеть разруху, гниль и горы костей. Но то, что предстало перед его взором, заставило его присвистнуть. — Ахуеть можно... — пробормотал он, эхо унеслось куда-то под высоченные своды. Многие залы сохранились в таком идеальном состоянии, будто катастрофа случилась вчера, а не полтысячелетия назад. Магия Бездны и уникальный климат подземного королевства словно законсервировали это место. Кэйа прошел в королевскую гардеробную и замер. Шкафы из темного дерева стояли нетронутыми. Он потянул за ручку — внутри висели роскошные камзолы, плащи, платья. Ткань даже не выцвела! Он провел пальцем по бархату одного из кафтанов. Никакой гнили. — Лол, да тут реально можно жить, — вслух рассуждал Кэйа, осматривая просторную жилую комнату неподалеку от тронного зала. — Просто влажную уборку сделать, пыль смахнуть — и всё, готовый люкс. И спать есть где, и шмотки первозданные. Кайф. Возвращаемся домой, блять. Люмин будет в восторге. Он сел на край огромной, покрытой легким слоем пыли кровати. Тишина древнего замка давила на уши. И именно в таких местах, наедине с вечностью, из глубин памяти начинает всплывать то, что Кэйа так долго пытался похоронить. ( Часть 3: Осколки памяти и Отец-Загадка) Кэйа закрыл глаза. Его собственное детство всегда было для него ребусом, пазлом, в котором не хватало самых главных деталей. Из-за его рваных, странных воспоминаний жизнь казалась чужим черновиком. Ему было всего года два. Самые смутные, туманные образы. Теплые руки матери. И сестра. Кандакия. У нее были точно такие же потрясающие, красивые глаза — один синий со зрачком-ромбом, другой — сияющий, как чистое золото. Они были невероятно красивыми детьми. Мать, спасая их от ужасов проклятия, бежала с маленькой Кандакией в Сумеру, в пустыню. Кэйа помнил это как сквозь сон — три силуэта, слезы и прощание. А отец?.. Кэйа горько усмехнулся. Отец — это вообще пустая страница. О нем не знала ни Кандакия, ни сам Кэйа. Блять, это что за мужчина такой, что о нем нихуя не известно? Отец-загадка. Мужчина-невидимка. Он умудрился оставить колоссальный след в истории Каэнри’ах, породил двух невероятно харизматичных, притягательных детей с уникальными глазами — и просто растворился в тумане, будто его никогда и не было. Ни имени, ни лица. Только тяжелая рука, которая передала Кэйю дальше, когда мальчику исполнилось два с половиной года. Тогда, в два с половиной года, Кэйа на пару месяцев попал под опеку Пьеро. Маленький, испуганный ребенок среди холодных стен. Кэйа вспомнил, как в тех же коридорах Бездны мелькала еще одна девчонка — мелкая Розария, которую опекал суровый Капитано. Тогда они были детьми, затерянными в хаосе. Позже, встретившись в Мондштадте, они, конечно, друг друга не узнали. Но каждый раз, когда они пили в «Доле ангелов», в голове у Кэйи что-то странно мелькало. Какое-то далекое, щемящее чувство дежавю. И наконец, три года. Возраст, когда отец (или тот, кто им назвался) снова на мгновение материализовался из ниоткуда, забрал его у Пьеро, притащил к винокурне «Рассвет» под проливной дождь, оставил там и исчез навсегда. «Ты наша последняя надежда», — и привет, Крепус Рагнвиндр, привет, Дилюк, привет, новая жизнь. Кэйа открыл глаза и поднялся с кровати. Он подошел к разбитому зеркалу в углу комнаты, поправил повязку, на секунду приоткрыв золотой правый глаз. Красивый. Чертовски красивый, как и у сестры. Родители определенно постарались, кем бы этот чертов старик-невидимка ни был. Кэйа улыбнулся своему отражению. Безумная идея Люмин больше не казалась ему такой уж бредовой. Здесь, под слоем пятисотлетней пыли, билось сердце великой нации, готовое ожить. Он развернулся и уверенным шагом направился к выходу из тронного зала. Пора возвращаться в чертоги Бездны. Пора обрадовать Принцессу, утереть нос скептикам вроде Пьеро и Дайна и начать строить новый мир. В конце концов, у них действительно дохуя времени и средств. (Часть 4: Эффект разорвавшейся бомбы и радость принцессы) Кэйа Альберих вернулся в тронный зал Бездны так, словно совершил легкую прогулку за виноградом, а не обследовал руины погибшей пятьсот лет назад цивилизации. Он шел небрежной, летящей походкой, закинув руки за голову, и на его губах играла фирменная, чертовски довольная усмешка. Все были в сборе. Атмосфера в зале стояла такая, будто собравшиеся ждали известий о конце света. Пьеро мрачно гипнотизировал взглядом пол, Капитано застыл каменным изваянием, Дайнслейф нервно сжимал рукоять меча, а Тарталья со Скирк устроили безмолвную дуэль взглядами от скуки. На самом верху, на своем темном величественном троне, восседала Люмин. При ее виде Кэйа в очередной раз подумал, какая же она все-таки красивая женщина — это черное платье с созвездиями сидело на ней как влитое, подчеркивая статус истинной Богини и Госпожи Тьмы. — Ну что, господа скептики и госпожа Принцесса, — Кэйа остановился в самом центре, изящно разведя руки в стороны. — У меня для вас две новости. Первая — я вернулся. Вторая — вы все крупно облажались со своими прогнозами. Пьеро медленно поднял на него тяжелый, леденящий душу взгляд. — Ближе к делу, Альберих. Что там? Пепел и руины? — А вот и хуй там, дорогой мой бывший опекун, — Кэйа тактично проигнорировал то, как дернулась бровь Пьеро при слове «опекун». — Там, блять, идеальный порядок. Ну, то есть, пыльно, конечно, влажная уборка не помешает. Но в остальном? Ахуеть можно, честное слово. По залу пронесся тихий вздох. Дайнслейф даже сделал шаг вперед, не веря своим ушам. — Что ты имеешь в виду под «порядком»? — глухо спросил Капитано из-под маски. — В прямом, — Кэйа загнул один палец. — Тронный зал цел. Жилые блоки — в идеале. Стены стоят, потолок не сыпется. Магия Бездны или что там у нас за климат под землей, законсервировала всё к чертям собачьим. Но самый сок, ребята, это королевская гардеробная. Я открываю шкаф, а там... шмотки! Ткань не сгнила, бархат мягкий, цвета яркие, будто их вчера из ателье привезли. Я вам серьезно говорю: там можно жить прямо сейчас. Заезжай, смахивай пыль с кровати — и спи кайфуй. Одежда есть, крыша есть. Возвращаемся домой, блять! На лицах соратников отобразилась такая гамма эмоций, что Кэйа едва сдержал смех, чтобы не испортить момент. Лицо Дайнслейфа вытянулось, а его вечный скепсис сменился глухим, абсолютным шоком. Он прожил пятьсот лет с мыслью, что его родина — это невозвратный прах, а тут какой-то капитан кавалерии заявляет, что там можно шмотки примерять. Пьеро замер, его вековая мудрость и стратегический расчет дали жесткий сбой. Глаза старого мага округлились, и он впервые за несколько веков выглядел по-настоящему ахуевшим. Капитано молча переглянулся со Скирк, которая впервые за всё время Собрания перестала разглядывать трещины на полу и уставилась на Кэйю как на сумасшедшего, но живого пророка. Даже Чайльд присвистнул, прошептав: «Нихера себе съездил на разведку...» А потом Кэйа перевел взгляд на трон. Вся эта напускная, мрачная аура величественной Госпожи Тьмы с Люмин слетела в ту же секунду. Принцесса Бездны, грозная правительница, способная сокрушить Небесный Порядок, сейчас сидела на своем огромном троне и светилась от абсолютного, искреннего счастья. Она сжала кулачки, на щеках проступил румянец, а в глазах зажглись такие восторженные искорки, будто она была не грозной богиней, а обычной, безумно счастливой девчонкой, которой только что подарили весь мир. Она победно посмотрела на Пьеро и Дайна, едва ли не показывая им язык. — Я же говорила! — Люмин вскочила с трона, едва не запутавшись в подоле своего роскошного темного платья, но быстро выпрямилась, сияя как солнце. — Я же вам говорила! Вы все заладили: «Безумие, безумие, это кладбище!» А Кэйа пришел и доказал, что я права! Она практически сбежала по ступеням вниз, к Кэйе, и ее радость была настолько заразительной, что даже вечно хмурая атмосфера Бездны как будто отступила. — Ты лучший, Кэйа! — Люмин счастливо улыбнулась ему, и в этот момент Кэйа понял, что ради этой улыбки и этой безумной идеи действительно стоило перерыть все старые архивы памяти и залезть в самые глубокие чертоги прошлого. — К вашим услугам, Ваше Величество, — Кэйа шутливо поклонился, косясь на всё еще пребывающих в глубоком шоке соратников. — Ну так что, господа? Хватит ахуевать. Берем тряпки, швабры, массовку из магов Бездны для уборки — и идем восстанавливать великую цивилизацию.