21 ноября

Утро, четверг. Женское крыло общежития, комната Софьи. 6:25. Ты открываешь глаза. Последний аккорд вальса всё ещё звучит в ушах — или только кажется? В комнате тихо, только ветер за окном и далёкий крик петуха из школьного подсобного хозяйства. Свеча на тумбочке догорела ещё вчера, лампа не горит. Серый рассвет пробивается сквозь занавески. Ты лежишь неподвижно и смотришь в потолок. Платье. Нежно-голубое, небесное, с рюшечками чуть светлее — но не перебор, как по моде. Ты чувствуешь его на себе — лёгкое, струящееся, словно сотканное из утреннего тумана. Диадема. Сверкает так, что глазам больно, но боль эта сладкая. Туфли. Серебряные. По размеру. Нигде не жмёт, не натирает — идеально. Волосы. Твои — почти чёрные, тёмно-коричневые — накручены и распущены, волнами летают в танце. Глаза. Подведены тушью, отчего кажутся ещё темнее, бездоннее. Серьги. Длинные, серебряные, с бриллиантами цвета утреннего неба. И вальс. Плавный, кружащий, вечный. Ты танцуешь с… Всё размыто. Ты щуришься, пытаешься разглядеть лицо — но оно скрыто, как за матовым стеклом. Только очертания: высокий, плечи широкие, танцует великолепно. И потом — как по щелчку. Качество изображения меняется. Становится чётким, острым, почти болезненно реальным. Парень. Чёрные волосы — не короткие, но и не пакли, чуть длиннее, чем у других мальчишек. Глаза голубые, как озеро в горах. Голос низкий, бархатный. Пахнет приятно — чем-то древесным, чуть пряным. В чёрном фраке, белой рубашке. Танцует так, что сердце замирает. Но лица всё ещё не видно. Просыпайся. Ты открываешь глаза по-настоящему. — Нет, — шепчешь ты в пустоту комнаты. — Нет, пожалуйста… Сон уходит, тает, как прошлогодний снег. Ты пытаешься удержать его — картинку, ощущение полёта, этот вальс — но он скользит сквозь пальцы. Остаётся только чувство. Тёплое, щемящее, сладкое. И лицо. Теперь ты видишь его. Ты садишься на кровати, прижимая колени к груди. Волосы растрепаны, ночная рубашка сбилась. Ты смотришь в одну точку — на пустую кровать Вики (сегодня она вернётся, сегодня же! — но эта мысль приходит и уходит, вытесненная другой). Это Сальватор. Фил. Филлип Сальватор. Ты произносишь это имя про себя, пробуя на вкус. Фил. Филипп. Оно не новое для тебя — вы учитесь в одном классе, разговариваете на латыни, он писал стихи, которые ты читала. Но раньше оно было просто именем. Одним из многих. А теперь… Какой же он красивый. Ты закрываешь лицо руками. Щёки горят — ты чувствуешь это даже ладонями. В реальности ты никогда не рассматривала его так. Ну, может, мельком — когда он рассказывал что-то смешное на перемене, или когда читал стихи у доски, и свет падал на его профиль. Но чтобы так — каждую черту, скулы, веки, линию подбородка… — Нет, — шепчешь ты себе под нос, отнимая руки от лица. — Софья Харрис, возьми себя в руки. Ты же Харрис. Харрисы не растекаются. Но внутри всё равно растекаешься. Как масло на горячей сковороде. Я хочу на бал пойти с ним. Мысль приходит неожиданно — и сразу становится единственно правильной. Как уравнение, у которого только одно решение. Как теорема, которую можно доказать. Да. С ним. Если сегодня он не пригласит… Ты сжимаешь кулаки под одеялом. То приглашу я. Правила этикета, которым учит миссис Шойнеман, позволяют девушке пригласить кавалера на танец. На бал — целиком — это смелее, но не запрещено. Особенно если ты Харрис. Особенно если твой отец — Джейсон Харрис. Ты глубоко вдыхаешь и выдыхаешь. В комнате темно, но часы на стене показывают 6:28. Сейчас начнут будить. Ты встаёшь с кровати. Механически — как заведённая кукла — идёшь к умывальнику, умываешься ледяной водой. Холод отрезвляет, но мысли о Филле никуда не уходят. Одеваешься — форма, чулки, туфли. Всё на автомате. Пальцы путаются в пуговицах, и ты ругаешь себя за рассеянность. Харрисы не растекаются. Волосы. Сегодня ты не хочешь ничего сложного — просто красивое и аккуратное. Две косы сверху, собранные в аккуратный узор на затылке. Кто-то называет это «корзиночкой», ты — просто удобной причёской. Пальцы работают быстро — навык, выработанный годами. Но мысли — о голубых глазах. О голосе, который во сне был таким низким и бархатным. Ты заканчиваешь причёску, поправляешь воротник, смотришь на себя в зеркало. Серьёзное лицо. Причёска красивая. Но в глазах — что-то новое, чего ты раньше не замечала. — Софья, — шепчешь ты своему отражению. — Ты справишься. Ты же Харрис. 6:30. Стук в дверь — миссис Хартман, как всегда, пунктуальная. — Мисс Харрис! Подъём! — Я уже встала, миссис Хартман! — ты открываешь дверь. Она окидывает тебя быстрым взглядом — причёска, форма, всё на месте. — Хорошо, — кивает. — Сегодня ваша соседка возвращается? — Да, миссис Хартман. Вика приедет после обеда. — Отлично, — и она идёт дальше будить остальных. Ты садишься за стол, берёшь расписание. Четверг, 21 ноября · 7:00–7:45 — Завтрак · 8:00–8:45 — Алгебра (мистер Фостер, класс 10) · 8:50–9:35 — Английский (мистер Холл, класс 8) · 9:45–10:30 — Танцевальный класс (объединённое занятие, миссис Уилсон, большой зал) · 10:45–11:30 — Геометрия (мистер Фостер, класс 10) · 11:45–12:30 — Поэзия (мистер Холл, класс 8) · 12:30–13:15 — Обед · 13:30–15:00 — Фортепиано (мальчики) / Окно (девочки) · 15:00–17:00 — Факультативы / кружки · 17:00–18:00 — Ужин · 18:00–20:00 — Вечерняя подготовка / библиотека · 20:00–21:00 — Свободное время · 21:00 — Отбой Ты вздыхаешь. Танцевальный класс — объединённое занятие. Значит, ты увидишь его сегодня. И возможно… возможно, это будет тот самый момент. Ты встаёшь, поправляешь юбку, касаешься причёски — всё на месте. Берёшь сумку с учебниками и выходишь в коридор. Коридор, 6:45. Навстречу — Анжелика, уже причёсанная и готовая. Она смотрит на тебя и чуть щурится. — Софи, у тебя сегодня какой-то… странный взгляд. — Какой? — ты невинно хлопаешь ресницами. — Не знаю, — Анжелика идёт рядом. — Как будто ты что-то задумала. Что-то, о чём мы с Беатрис не знаем. — Ничего я не задумала, — ты улыбаешься таинственно. — Просто сегодня хороший день. — Ты вчера тоже так говорила, — замечает Анжелика. — И была права, — ты пожимаешь плечами. Вы спускаетесь по лестнице. Внизу — Беатрис, которая ждёт вас с нетерпением. — Софи! — она подбегает и хватает тебя за руку. — Ты знаешь, кто сегодня возвращается? — Вика, — ты улыбаешься. — Я помню. — Я по ней так соскучилась! — Беатрис вздыхает. — С кем теперь сплетнями делиться, если не с ней? — Со мной, — обиженно говорит Анжелика. — Ты слишком правильная для сплетен, — отмахивается Беатрис. — Ты начнёшь рассказывать про архитектуру, и я засну. Вы смеётесь и входите в столовую. Столовая, 7:00. Ты берёшь поднос — овсянка, булочка, чай без сахара. Садишься на привычное место. Беатрис и Анжелика рядом. Ты ищешь взглядом Нейтана. Он сидит с Чарльзом и Сэмом — как обычно. Но сегодня ты смотришь не на него. Ты смотришь на Филла. Филл Сальватор сидит через два стола от Нейтана, с Тайлером и Теодором. Он ест не спеша, что-то говорит — и смеётся. Волосы падают на лицо, он отбрасывает их привычным жестом. Тёмные волосы. Не короткие, но и не длинные. Голубые глаза. Ты смотришь так пристально, что Беатрис замечает. — Софи, — она толкает тебя локтем. — Ты куда уставилась? — Никуда, — ты отводишь взгляд, делая вид, что помешиваешь чай. — Ты смотрела на Филла, — Анжелика говорит это спокойно, как констатацию факта. — Нет, — ты краснеешь — и это тебя выдаёт. — Софи Харрис! — Беатрис прижимает руки к груди. — Неужели? Неужели ты наконец-то влюбилась? — Я не влюбилась, — ты смотришь в свою тарелку. — Я… задумалась. — О чём? — не отстаёт Беатрис. — О бале, — ты поднимаешь глаза. — О том, с кем пойти. Анжелика и Беатрис переглядываются. — И ты решила, что пойдёшь с Филлом? — тихо спрашивает Анжелика. — Я… ещё не решила, — ты мнёшь край скатерти. — Но подумываю. — Ого, — Беатрис широко открывает глаза. — А он знает? — Нет, — ты качаешь головой. — И, возможно, не узнает. Я ещё думаю. — Думай быстрее, — советует Беатрис. — Потому что Белль тоже на него поглядывает. Ты чувствуешь, как внутри что-то кольнуло. Ревность? Не может быть. — Белль может поглядывать сколько угодно, — ты стараешься говорить спокойно. — Это свободная страна. — Школа — не страна, — философски замечает Анжелика. — Здесь свои законы. Вы доедаете в тишине. Ты краем глаза следишь за Филлом. Он смеётся над чем-то, что сказал Тайлер. Его профиль — чёткий, красивый — подсвечен утренним солнцем, которое наконец пробилось сквозь тучи. Ты вспоминаешь сон. Вальс. Руку на талии. Голос. — Я пойду, — ты встаёшь из-за стола. — Хочу до алгебры повторить формулы. — Опять? — удивляется Беатрис. — Ты их и так знаешь. — Повторение — мать учения, — ты подхватываешь поднос. На выходе из столовой ты сталкиваешься с Нейтаном. — Софка, — останавливает он тебя. — Ты какая-то… не такая. — Все вы сегодня с этим «не такая», — ты вздыхаешь. — Я нормальная. — Ты краснеешь, — замечает он. — Краснеешь, когда смотришь на Сальватора. — Я не смотрела на Сальватора! — ты возмущённо смотришь на брата. — Смотрела, — он усмехается. — Я видел. И он, кстати, тоже заметил. — Что? — у тебя внутри всё обрывается. — Он заметил, что ты на него смотришь, — Нейтан пожимает плечами. — И, кажется, ему это понравилось. Ты молчишь. Язык не поворачивается. — Софка, — Нейтан склоняется к твоему уху и шепчет. — Если ты хочешь с ним пойти на бал — иди. Он хороший парень. Я за него поручусь. Ты смотришь на брата. В его глазах — поддержка. Настоящая, без насмешки. — Спасибо, — шепчешь ты. — Не за что, — он хлопает тебя по плечу и идёт к выходу. Ты остаёшься стоять в коридоре, прижимая учебники к груди. Филл заметил. Ему понравилось. Сегодня — танцевальный класс. Сегодня — или никогда. Ты глубоко вдыхаешь и идёшь на алгебру. Алгебра, 8:00. Мистер Фостер объясняет квадратные неравенства, но ты почти не слушаешь. Ты смотришь в окно, за которым серое небо и голые ветки, и прокручиваешь в голове сцену приглашения. «Мистер Сальватор, не желаете ли составить мне компанию на рождественском балу?» Слишком официально. «Филл, пошли со мной на бал?» Слишком просто. «Филипп, я подумала… мы могли бы пойти вместе?» Может, так. — Мисс Харрис, — голос мистера Фостера возвращает тебя в реальность. — Вы с нами? — Да, сэр, — ты краснеешь. — Извините. — Решите у доски третье неравенство, — он кивает на доску. Ты встаёшь, идёшь к доске, берёшь мел. Пальцы слушаются плохо — мысли о другом. Но ты справляешься. Решаешь. Ставишь ответ. — Правильно, — мистер Фостер кивает с удивлением. — Садитесь. Ты возвращаешься на место. Анжелика шепчет: «Ты молодчина». Беатрис — «Не спи на ходу». Ты улыбаешься и пытаешься сосредоточиться. Но перед глазами — голубые глаза и чёрный фрак. Танцевальный класс, 9:45. Большой зал. Большой зал — это просторное помещение с паркетным полом, зеркалами во всю стену и хрустальными люстрами, которые зажигают только по праздникам. Сегодня — просто утренний свет из высоких окон. Миссис Уилсон стоит у станка, хлопает в ладоши, собирая всех. — Пары! Вальс! Мы готовимся к балу, поэтому сегодня — никаких поблажек. Ты стоишь у стены, сжимая руки в кулаки. Девочек больше, чем мальчишек — кому-то придётся танцевать вдвоём. — Мисс Харрис, — миссис Уилсон смотрит на тебя. — Вы будете с мистером Сальватором. Он умеет танцевать? — Я умею, мэм, — голос Филла раздаётся у тебя за спиной. Ты оборачиваешься. Он стоит в двух шагах, в своей форме — тёмно-синий пиджак, белая рубашка. Волосы чуть растрёпаны, глаза голубые-голубые. — Тогда начинаем, — кивает миссис Уилсон. — Музыку, мистер Финч! Пианист начинает играть. Филл подходит к тебе. Улыбается — мягко, чуть насмешливо. — Мисс Харрис, — он протягивает руку. — Позволите? — Мистер Сальватор, — ты кладёшь ладонь в его. — Позволяю. Он ведёт тебя в центр зала. Одна рука на талии, другая — держит твою ладонь. Вы начинаете танцевать. Он танцует хорошо — не идеально, как в твоём сне, но уверенно, без ошибок. Не наступает на ноги. Смотрит в глаза. — У вас сегодня красивая причёска, — тихо говорит он. — Спасибо, — ты чувствуешь, как щёки розовеют. — И брошь красивая, — добавляет он. — Кленовый лист? — Янтарь внутри, — ты киваешь. — Подарок бабушки. — Вы сегодня… — он делает паузу, подбирая слова. — Вы сегодня особенно красивы, мисс Харрис. — Софья, — поправляешь ты тихо. — Можете называть меня Софьей. — Софья, — повторяет он, пробуя на вкус. — Красивое имя. Как и вы. Вы кружитесь в вальсе. Свет падает из окон золотистыми полосами. Где-то рядом танцуют другие пары, но ты их не видишь. Ты видишь только его. — Филипп, — начинаешь ты, и голос чуть дрожит. — М? — он наклоняет голову. — Я хотела спросить… — ты собираешься с духом. — Вы уже пригласили кого-то на рождественский бал? Он молчит секунду. В его глазах — удивление, потом понимание, потом что-то тёплое. — Нет, — говорит он. — А вы, Софья? — Тоже нет, — ты выдыхаешь. — И я подумала… — Думали? — он улыбается — чуть шире, чем раньше. — Я подумала, — ты сжимаешь его руку чуть крепче, — что, может быть… мы могли бы пойти вместе? Вальс продолжается. Пианист не замечает вашего разговора. Миссис Уилсон поправляет чью-то осанку на другом конце зала. Филл смотрит на тебя. — Софья, — говорит он тихо. — Я хотел пригласить вас сегодня после уроков. Но вы меня опередили. — Правда? — ты не веришь своим ушам. — Правда, — он кивает. — И я очень рад, что вы спросили первой. Потому что теперь я могу ответить — да. Да, я пойду с вами на бал. У тебя внутри всё взрывается фейерверком. Ты чувствуешь, как улыбка расползается по лицу, и не можешь её сдержать. — Тогда… — ты кружишься в повороте, и юбка взлетает, открывая серебряные туфельки (не настоящие, конечно, просто форменные, но ты представляешь, что они серебряные). — Тогда договорились. — Договорились, — он улыбается. Вальс заканчивается. Миссис Уилсон хлопает в ладоши. — Отлично! Все молодцы! Перерыв пять минут. Филл отпускает твою талию, но не сразу — его рука задерживается на секунду дольше, чем нужно. — Софья, — говорит он тихо, так, чтобы никто не слышал. — Я очень рад, что вы спросили. — Я тоже рада, что спросила, — ты смотришь ему в глаза. Вы расходитесь в разные стороны зала. Ты подходишь к Беатрис и Анжелике, которые смотрят на тебя с раскрытыми ртами. — Ну? — Беатрис хватает тебя за руку. — Ну?! — Я пригласила его на бал, — ты произносишь это как можно спокойнее. — Он согласился. — Ты… — Анжелика не верит своим ушам. — Ты пригласила?! — Да, — ты улыбаешься так широко, что болят скулы. — Я пригласила. — Софи Харрис, — Беатрис качает головой. — Ты — моя героиня. Ты смотришь через зал на Филла. Он стоит с Тайлером и Теодором, что-то им рассказывает — и бросает короткий взгляд в твою сторону. Улыбается. Ты улыбаешься в ответ. Сегодня — хороший день. Самый хороший. И впереди — бал. Голубое платье, диадема, серебряные туфли. И вальс. С ним. Геометрия. Класс 10. 10:45. Мистер Фостер стоит у доски, мелом вычерчивает сложную фигуру — треугольник, вписанный в окружность, с какими-то дополнительными построениями, которые у тебя перед глазами сливаются в абстрактный узор. В классе тихо, только скрип мела и редкое покашливание. Ты сидишь на своём месте — вторая парта, у окна. Анжелика слева, Беатрис сзади. Солнце, которое пробивалось утром, снова спряталось за тучи, и класс залит серым, каким-то акварельным светом. Ты смотришь на доску, но не видишь её. Ты видишь вальс. Голубые глаза. Улыбку Филла, когда он сказал «да». — Итак, — голос мистера Фостера режет тишину, — задача номер три. Найти радиус описанной окружности, если известны стороны треугольника. Мисс Харрис, вы решите? Ты вздрагиваешь, возвращаясь в реальность. — Да, сэр, — ты встаёшь и идёшь к доске, стараясь не споткнуться о собственную невнимательность. Мел в руке — холодный, сухой. Ты пишешь формулу: R = abc / 4S. Подставляешь числа, вычисляешь. Рука идёт почти сама — геометрию ты знаешь хорошо, даже когда мысли где-то далеко. — Правильно, — мистер Фостер кивает, когда ты ставишь ответ. — Садитесь. Ты возвращаешься на место. Анжелика шепчет: «Ты сегодня в ударе». Ты улыбаешься, не отвечая. Беатрис наклоняется вперёд, шепчет в самое ухо: — Колись. Что сказал Филл? Подробности. — После урока, — тихо отвечаешь ты, не оборачиваясь. — Сейчас не время. Беатрис вздыхает, но не настаивает. Мистер Фостер продолжает объяснение — про теорему синусов, про соотношения сторон и углов. Ты делаешь вид, что слушаешь, даже киваешь иногда, но мысли утекают, как вода сквозь пальцы. Филл. На балу. Моя рука на его плече. Его рука на моей талии. Ты чувствуешь, как щёки теплеют, и срочно начинаешь что-то записывать в тетрадь, чтобы скрыть румянец. — Следующая задача, — мистер Фостер пишет на доске новое условие. — Самостоятельно. Пять минут. Класс погружается в тишину — скрипят перья, шелестят страницы. Ты склоняешься над тетрадью и решаешь машинально, почти не глядя. Сбоку на парту падает маленькая бумажка — Анжелика пододвинула её незаметно. Ты разворачиваешь. Почерк аккуратный, круглый: «Ты сегодня сияешь. Это из-за Сальватора?Что он сказал?))» Ты берёшь перо, пишешь под её строчкой: «Подробности — после уроков.» Складываешь бумажку, возвращаешь. Анжелика читает, и её глаза становятся огромными. Она зажимает рот ладонью, чтобы не издать ни звука, и смотрит на тебя с выражением священного ужаса и восторга одновременно. Беатрис, которая ничего не видела, но заметила вашу переписку, нетерпеливо ёрзает на стуле. — Время вышло, — объявляет мистер Фостер. — Меняемся тетрадями с соседом по парте. Проверяем. Анжелика отдаёт тебе свою тетрадь, ты — свою ей. Беатрис сзади меняется с Белль, сидящей через проход. У тебя в тетради — всё правильно. У Анжелики — тоже. Вы переглядываетесь и одновременно ставите друг другу пятёрки. Мистер Фостер проходит между рядами, заглядывая в тетради, и ты видишь, как он одобрительно кивает, проходя мимо вашей парты. — Хорошо, — говорит он. — У большинства — удовлетворительно. Некоторые — отлично. Молодцы. Звонок. Все вздыхают с облегчением. Кто-то потягивается, кто-то начинает собирать вещи. — Софи! — Беатрис хватает тебя за плечо, как только мистер Фостер выходит из класса. — Рассказывай! — Давай выйдем, — ты подхватываешь сумку и идёшь к двери. — Не здесь. В коридоре вы находите укромный уголок у окна — подальше от толпы. Анжелика и Беатрис прижимаются к тебе с двух сторон, как верные союзницы. — Рассказывай по порядку, — командует Беатрис. — Ничего не упуская. — На танцах, — начинаешь ты, стараясь говорить спокойно, но голос всё равно выдает волнение. — Миссис Уилсон поставила нас в пару. Мы танцевали вальс. Я спросила, пригласил ли он кого-нибудь на бал. Он сказал — нет. И сказал, что я красивая. И причёска, и брошь… — О-о-о, — протягивает Беатрис мечтательно. — А потом, — продолжаешь ты, — я спросила, не хотим ли мы пойти вместе. А он сказал, что сам хотел пригласить меня сегодня после уроков. И сказал «да». — Он сказал «да»! — Анжелика сжимает руки в замок. — Это же… это же прекрасно! — А что он сказал про вчера? — Беатрис не унимается. — Про то, что ты на него смотрела? — Нейтан сказал, что он заметил, — ты краснеешь. — Но Филл мне ничего не говорил. Только про причёску и брошь. — Нейтан знает?! — Беатрис округляет глаза. — Он заметил, — ты пожимаешь плечами. — Он мой брат, он всё замечает. — И что он сказал? — Анжелика смотрит с любопытством. — Сказал, что Филл — хороший парень. И что я должна идти с ним, если хочу. Беатрис и Анжелика переглядываются. — У тебя лучший брат на свете, — говорит Беатрис. — Знаю, — ты улыбаешься. В конце коридора ты замечаешь знакомый силуэт — Нейтан идёт с Чарльзом, направляясь к лестнице. Он замечает вас троих, улыбается и поднимает большой палец — не скрываясь. — О, боже, он знает! — хихикает Анжелика. — И одобряет! — Мой брат, — ты с гордостью смотришь на Нейтана. — Он всегда меня поддерживает. Перемена. 11:30. Следующий урок — поэзия. Мистер Холл обещал разбирать стихи Блейка, и ты заранее подготовилась. Но сейчас голова забита другим. Вы идёте в класс номер восемь. Ты садишься на своё место — третья парта у окна. Анжелика рядом, Беатрис сзади. В класс входят мальчишки. Нейтан — с Чарльзом и Сэмом. Чарльз что-то рассказывает, жестикулирует, и Сэм смеётся. Нейтан садится в последнем ряду, у окна, и бросает взгляд на дверь. Филл входит с Тайлером и Теодором. Он идёт к своему месту — через два ряда от тебя, с другой стороны прохода. Проходя мимо, он встречается с тобой взглядом. Улыбается. Кивает. Ты киваешь в ответ — едва заметно, чтобы никто не заметил. Но сердце колотится так, что, кажется, это слышно на весь класс. — Тишина, — голос мистера Холла перекрывает шум. — Открываем тетради. Записываем тему: «Уильям Блейк. Символизм и метафора». Ты берёшь перо, обмакиваешь в чернильницу. Пишешь — аккуратно, красиво, но мысли далеко. «Филл. Бал. Вальс.» — Мисс Харрис, — мистер Холл смотрит на тебя с лёгкой улыбкой. — Вы с нами? — Да, сэр, — ты поднимаешь глаза. — Извините. — Я спросил, — он повторяет терпеливо, — что, по-вашему, символизирует тигр в стихотворении Блейка? Ты собираешься с мыслями. Говоришь — ровно, уверенно: — Тигр — это двойственность творения, сэр. С одной стороны — красота и сила, с другой — опасность и разрушение. Блейк задаётся вопросом: как один и тот же творец мог создать и агнца, и тигра? Мистер Холл кивает. — Превосходно, мисс Харрис. Вы читали анализ или пришли к этому сами? — Сама, сэр, — ты чуть улыбаешься. — Блейк — мой любимый поэт. — И правильно, — он поправляет очки. — Блейка нужно любить, чтобы понимать. Урок продолжается. Ты стараешься слушать — честно стараешься. Записываешь, поднимаешь руку, отвечаешь. Но каждые несколько минут твой взгляд скользит к Филлу. Он слушает внимательно, иногда что-то записывает. Его профиль — чёткий, красивый — подсвечен серым светом из окна. Длинные тёмные волосы падают на лоб, он отбрасывает их привычным жестом. Я пригласила его. Он согласился. Мы идём на бал вместе. Ты чувствуешь, как внутри расправляются крылья. Обед. 12:30. В столовой шумно — все обсуждают утренние уроки, бал, кто с кем идёт. — Софи, — Беатрис намазывает масло на булочку, — сегодня после обеда у нас окно, а у мальчиков фортепиано. Что будешь делать? — Думаю, напишу маме письмо, — ты отрезаешь кусочек рыбы. — Она ждёт ответ про платье. — Ты уже выбрала? — оживляется Анжелика. — Голубое, — ты киваешь. — Нежно-голубое, как небо. С рюшечками чуть светлее. И серебряные туфли. — Звучит как мечта, — вздыхает Беатрис. — А я ещё не выбрала. Мама прислала три варианта, но я не могу решиться. — Покажешь после обеда? — предлагает Анжелика. — Обязательно, — Беатрис откусывает булочку. Ты смотришь на стол мальчишек. Нейтан сидит с Чарльзом и Сэмом — что-то обсуждают, Чарльз громко смеётся. Филл — на другом конце стола, с Тайлером и Теодором. Тайлер что-то говорит, и Филл улыбается — мягко, чуть насмешливо. — Софи, — Анжелика трогает тебя за локоть. — Ты опять смотришь. — Я просто… — ты опускаешь взгляд. — Просто думаю. — Думай, но не переусердствуй, — советует Беатрис. — А то голова закипит. Вечер. 19:00. Комната Софьи. Ты сидишь за письменным столом, перед тобой — лист бумаги, перо, чернильница. Письмо маме. «Дорогая мамочка! Спасибо за твоё письмо. У меня всё хорошо, я уже почти исправила все четвёрки. Нейтан тоже в порядке, он просил передать привет. Мамочка, я решила насчёт платья. Нежно-голубое, как небо в начале лета. Не слишком пышное, но чтобы юбка кружилась. И длинные белые перчатки, пожалуйста. И туфельки серебряные, если можно. А ещё… я хочу тебе кое-что рассказать. Я пригласила на бал одного мальчика. Его зовут Филипп Сальватор. Он учится со мной в одном классе. Он умный, пишет стихи, хорошо танцует. И он согласился пойти со мной. Не знаю, что ты подумаешь. Но он хороший. Правда. Я очень жду, когда вы приедете. И очень скучаю. Целую тебя крепко. Твоя Софья». Ты складываешь письмо, запечатываешь конверт. Завтра утром отдашь рассыльному. Ложишься в кровать. Вики всё ещё нет — но она обещала вернуться сегодня вечером, может быть, уже после отбоя. Ты закрываешь глаза. Перед сном прокручиваешь в голове вальс, голубые глаза Филла, его улыбку. Я пригласила его. Он согласился. Мы идём на бал. Ты засыпаешь с улыбкой.