Глава 1

844 год:       Новость, о которой объявили на собрании командиров, словно удар под дых, выбила меня из колеи. В Разведкорпус, элиту армии, оплот человечества, принимали преступников из подземелья, расположенного прямо под столицей. Для меня, представителя и частью эшелона высшей военной и политической власти, эта новость была особенно шокирующей. Мало того, мы никогда прежде не доверяли выходцам из подземелья, так ещё и ребята, по слухам, обладали феноменальным мастерством маневрирования. Такого в истории никогда не происходило. Подобного прецедента в нашей истории еще не было. Что заставило командование пойти на такой риск?       В офисе Эрвина, пропитанном запахом чернил и тяжелым предчувствием, собрались командиры. Воздух гудел от недовольства. Тема новых рекрутов вызывала волну возмущения. Особенно Флагон, от чего его лицо покрылось краской возмущения.       — Да это же плевок нам в лицо! – Флагон, не сдержав гнева, грохнул кулаком по столу. – Мы годами проливали кровь, оттачивали мастерство! А теперь вы хотите равнять нас с какой-то подземной швалью?! Это подорвет боевой дух всего Разведкорпуса!       — Полностью согласен с Флагоном, — резко поддержал его другой командир, его лицо, изборожденное шрамами, напоминало боевую карту. — Более того, говорят, этих… элементов планируют включить в следующую экспедицию! Это полный абсурд!       — Понимаю ваши опасения, — спокойно ответил Эрвин, его взгляд был устремлен на меня. – Но эти люди демонстрируют феноменальное владение УПМ. Их ловкость может стать ключом к нашему успеху.       Я и Флагон обменялись взглядами, полными недоумения. Разве Эрвин Смит, блестящий стратег, мог допустить такую оплошность? Я уже знаю достаточно хорошо Эрвина, и можно ему доверять. Человек стратег и гений в конце концов. Ему нет равных людей. Всегда считала Ханджи вторую по списку среди самых умных людей.       — Он знает, что делает, — тихо, но твердо произнесла Ханджи, будто угадав их мысли. – Эрвин разработал новую боевую формацию, которая позволит нам минимизировать потери. Мы меняем тактику. Больше никаких безрассудных атак. Разведка, сбор информации и избегание прямых столкновений – вот наш приоритет.       — Эту тактику примут на вооружение и гарнизонные войска, — продолжил Эрвин. — Да, новобранцам не хватает дисциплины, они не знакомы с нашими боевыми порядками, но они… быстро обучаются. У них нестандартное мышление.       — Нестандартное мышление? — с едкой иронией переспросил Флагон. — Вы серьезно, Эрвин? Вы называете этих уголовников нестандартно мыслящими?       — Да, — коротко ответил Эрвин.       — В таком случае, нам нужно подготовить их заранее, — я вмешалась, голос был холоден и решителен. — Это первая экспедиция с их участием, и я не могу полагаться на них полностью. Они новички, и мы не знаем, что у них на уме.       Несмотря на всего год службы, мне удалось авторитет и влияние, сравнимое с авторитетом самого Эрвина, а именно капитана. Но, кажется в нынешнем году ему предоставят более ответственную задачу за всю разведку. Прийдется пахать нам ещё больше. Это чувство не покидало меня.       — Эмма, вы что, тоже их защищаете? – с нескрываемым сарказмом спросил Флагон.       — Раз они так хорошо владеют УПМ, пусть служат, — ответила я, скрестив руки на груди. — Но под жестким контролем.       Я не особо доверяла преступникам из подземелья и предчувствовала, что их появление в Разведкорпусе не сулит ничего хорошего. Совещание закончилось. Командиры, обмениваясь напряжёнными взглядами, разошлись. Тяжесть нерешённых вопросов, последовала за Эрвином в его кабинет. Как только дверь закрылась, я, не скрывая беспокойства, спросила:       — Эрвин, ты уверен, что поступаешь правильно? Я понимаю, что тебе виднее, но… зачем? Зачем принимать в Разведкорпус преступников? Эрвин тяжело вздохнул, устало потер лоб.       — Эмма, это необходимо для победы над титанами. Их навыки… это наш шанс. Кроме того, я дал им слово. Я спас их от виселицы и взамен попросил служить в Разведкорпусе. Это единственный способ, которым я могу… искупить свою вину.       Замолчав, обдумывая его слова. В них была горечь и скрытая боль. Что там произошло, я не знаю. Подошла к Эрвину и легонько коснулась его плеча.       — Мы справимся, — тихо прошептала ему. — Будем работать вместе. Эрвин посмотрел на нее, и на его губах мелькнула тень улыбки. — Спасибо, Эмма. — И… есть еще одна вещь. Небольшая просьба. — Слушаю тебя. — Не говори никому о моем происхождении. Пусть знают только командующие. Эрвин удивленно поднял брови. — Зачем? — Хочу посмотреть, как они будут ко мне относиться, не зная о моем статусе. Просто… интересно. — Хм, — Эрвин задумчиво потер подбородок. — Не совсем понимаю твою задумку, но… раз уж просишь, то выполню твой приказ. — Эрвин! — шутливо нахмурилась. — Хорошо-хорошо, госпожа, — с усмешкой ответил Эрвин. — И это тоже не надо!       Эрвин рассмеялся, и я невольно улыбнулась в ответ, почувствовала, как напряжение последних часов немного отпускает. Несмотря на все сложности и разногласия, их связывала крепкая дружба и общая цель – защитить человечество от титанов.       Спустя какое-то время на плацу собрались солдаты. Воздух гудел от ожидания.       – Внимание! – громогласно объявил Эрвин. – Эти трое бойцов с сегодняшнего дня вступают в ваши ряды. Представьтесь!       Мой взор скользнул по трем фигурам, стоящим перед строем. Парень посередине, среднего роста и жилистый, словно излучал ауру мрачной сосредоточенности. Девушка рядом с ним, напротив, выглядела воплощением оптимизма, а юноша слева от мрачного парня, хоть и был спокоен, но уголки его губ трогала легкая улыбка.       Парень в центре, бросив короткий взгляд на Эрвина, буркнул, не поворачивая головы: – Леви.       По строю прокатилась волна изумленного шепота. Я с трудом подавила смешок. Что за представление? Леви выглядел как скала, глаза направлены вверх на небо, а лицо выражало как: «Мне все равно на этих сопляков. Я не собираюсь работать с ними» – Пф… – Эмма, не смейся, – тихо, но отчетливо произнес Эрвин, стоявший впереди. Я почувствовала на себе его укоризненный взгляд. Вот дура. – Извини, – прошептала я, закусив губу.       Мужчина с коротко стриженными каштановыми волосами, один из командиров, продолжил:       – Прежде всего, мы научим вас дисциплине! – его голос звучал жестко и бескомпромиссно. – Следующий!       Девушка сделала шаг вперед, ослепительно улыбнулась и звонко представилась:       – Изабелла Магнолия. Приятно познакомиться! – она указала большим пальцем на себя.       Ее жизнерадостность была как глоток свежего воздуха. Я невольно улыбнулась в ответ. Ощутила позитивную ауру, и особый энтузиазм. Возможно она даже душа компании, кто знает. Было любопытно в глубине, что стало с её волосами. Вот этот вопрос меня действительно интересует. Может подрались, или даже против собственной воли ей обрезали? Ну тираны!... – Фарлан Чёрч. Вот, – коротко и ясно представился последний из троицы. «Вполне адекватные ребята. Может, все и не так плохо, как кажется». – Итак, – продолжил Эрвин. – Леви, Изабелла и Фарлан направляются в отряд Флагона для усиления боевого потенциала. – Они в моем отряде?! – Флагон не смог скрыть своего недовольства. Обычно мужчина спокойный и уверенный, дрогнул от нервного напряжения.       – Возражения? – Эрвин обвел взглядом командиров.       – Н-нет… – выдавил Флагон, хотя по его лицу было ясно, что он совсем не рад такому пополнению.       Мне стало жаль Флагона. Справится ли он с этими… неординарными личностями? Впрочем, и мне самой предстояло поработать с бывшими преступниками, что вызывало смешанные чувства. Предчувствие надвигающихся трудностей не покидало меня.       «Ну, а я это с самого начала предчувствовала. Бедняга Флагон», – подумала я, сочувственно глядя на командира. Легкая, почти незаметная улыбка скользнула по ее губам. – А почему не в отряд Эрвина? – раздался недовольный голос из строя. – Потому что командир Смит теперь руководит всеми отрядами, а ты, Флагон, будешь заниматься подготовкой новичков! Ясно? – в тоне командира звучала непреклонная твердость. Флагон, пытаясь скрыть досаду, ударил себя кулаком в грудь. – Так точно! Будет исполнено!       Переведя взгляд с Флагона на Леви, безмолвно стоявшего в строю. Воздух между ними словно потрескивал от напряжения. Невидимая искра пробежала между командиром и мрачным новичком, предвещая непростые отношения. Атмосфера на плацу была далека от дружеской и приветливой. Скорее, ее можно было описать как наэлектризованную, полную скрытого противостояния. Предчувствовала, что совместная служба Флагона и этих непростых рекрутов превратится в настоящее испытание для обеих сторон.

***

      Проходя по коридору штаба, заметила Ханджи, которая, вся в своей манере, пыталась разговорить новичков. Однако ее обычный энтузиазм разбивался о стену молчания, которую воздвиг вокруг себя Леви. Услышала, как Фарлан, чувствуя неловкость ситуации, тихонько подтолкнул друга: «Эй, будь пообщительней!». – Леви Но как не старайся, новичок презрительно изогнул бровь. Когда Ханджи, поняв бесполезность своих усилий, отошла, я решила познакомиться с новобранцами сама. Подойдя к ним с теплой, располагающей улыбкой, слегка помахав рукой в знак приветствия: — Привет, ребята! Добро пожаловать в Разведкорпус. Я – капитан разведки, Эмма Эвенсис. Рада знакомству.       Леви отреагировал скупым кивком, не удосужившись даже взглянуть на меня. Тон, когда он представлялся Ханджи, был холодным и отстраненным, бросая слова в пустоту. Да чего мурашки по коже пробежались.       Изабелла, напротив, вспыхнула лучезарной улыбкой, которая мгновенно озарила ее лицо.       — Здравствуйте, капитан Эмма! Я – Изабелла Магнолия, а это Фарлан Чёрч, – с энтузиазмом представила она себя и своего товарища. – Мы невероятно рады присоединиться к Разведкорпусу! Фарлан, немного смущаясь, спокойно добавил: — Да. Мы приложим все усилия, чтобы оправдать ваши ожидания.       Внимательно изучила троицу. Леви – холодный и замкнутый, словно бритва, готовая в любой момент поразить своей остротой. Изабелла – яркая и энергичная, напоминающая неугасимый огонь. Фарлан – тихий и сдержанный, словно глубокая река, скрывающая под спокойной поверхностью мощное течение. «Непростая компания», – подумала я. – «С каждым из них придется находить индивидуальный подход». Понимала, что командовать такими разными людьми – задача не из легких, но была готова принять этот вызов, ведь именно в разнообразии характеров и талантов заключается сила Разведкорпуса. Обвела взглядом троицу новичков, ожидая их реакции на свои слова. Изабелла, как всегда, была первой:       — Капитан Эмма, — начала она с энтузиазмом, — ваши слова вдохновляют! Мы, конечно, еще не совсем привыкли к жизни на поверхности, но очень стараемся. Спасибо, что заботитесь о нас. Фарлан, немного помедлив, добавил:       — Мы благодарны за предоставленную возможность. Мы сделаем все, чтобы стать полезными Разведкорпусу.       Леви же, как обычно, хранил молчание, скрестив руки на груди и буравя Викторию своим пронзительным взглядом. Виктория, заметив его скепсис, решила обратиться к нему напрямую: — Леви, — ответила спокойно, — я знаю, что ты не привык доверять людям. Жизнь в подземном городе научила тебя полагаться только на себя. Но здесь, на поверхности, все иначе. Мы – команда, и мы должны поддерживать друг друга. Леви наконец заговорил, его голос был хриплым и низким: — Капитан, красивые слова не наполнят желудок и не защитят от титанов. Мы пришли сюда не за подачками, а чтобы сражаться. И если вы действительно хотите нам помочь, то дайте нам возможность доказать свою ценность в бою, а не уговариваете нас, как маленьких детей. Нам не нужна ваша жалость. Я не обиделась на его резкость. Предчувствие подсказывает: за этой грубостью скрывается сильная личность, закаленная тяжелыми испытаниями. В подземелье люди выживают, убивают, дерутся, лишь бы протянуться дольше, отчаянно борясь за кусок хлеба.       — Я ценю твою прямоту, Леви. Ты получишь свой шанс проявить себя. Но помни, что даже самый сильный воин не сможет выжить в одиночку. Разведкорпус – это не просто сборище солдат, это братство, где каждый готов прикрыть спину товарища. И я надеюсь, что со временем это поймешь.       Тяжело вздохнув, глядя на напряженное лицо Леви. Колючие слова как острые осколки, ранили меня, но старалась сохранять спокойствие.       — Леви, – старалась, чтобы голос звучал мягко, но твердо, – тебе не нужно быть настолько резким с людьми. Я понимаю, что ты пытаешься защитить себя таким образом, выстраивая вокруг себя стену из цинизма и недоверия. Но иногда эта защита превращается в нападение, и ты невольно ранишь тех, кто хочет тебе помочь. Ты как еж, ощетинившийся иголками, – никто не посмеет к тебе подойти, но и сам остаешься в одиночестве. Сделав небольшую паузу, давая Леви время обдумать ее слова.       — Я вижу в тебе потенциал, Леви, – продолжила я, – ты сильный и способный боец. Но твоя сила не должна выражаться в агрессии к окружающим. Попробуй довериться людям, дай им шанс показать, что они не враги тебе. Здесь, в Разведкорпусе, мы – одна семья. И семья – это место, где можно не бояться быть уязвимым, где тебя поддержат и поймут. Не пересекай черту, за которой твоя защита превращается в оружие, разрушающее не только отношения с другими, но и тебя самого.       Не дожидаясь ответа Леви, резко развернулась и направилась к выходу, плащ взметнулся за спиной, словно крылья черной птицы. Ханджи, наблюдавшая за сценой с нескрываемым интересом, бросила на новичков многозначительный взгляд и поспешила за мной, оставляя их наедине с собственными мыслями.       Прогуливаясь по залитым закатным солнцем улицам восстановленного района Троста, встретила Логана, с которым когда-то делила тяготы кадетского корпуса. Разговор быстро зашел о новобранцах.       — Леви… такой непробиваемый, – задумчиво произнесла я, – словно ледяная глыба. Совсем не похож на своих товарищей. Изабелла просто очаровательна! Такая энергичная и жизнерадостная. Логан, любуясь огненными красками заката, кивнул в знак согласия:       — Да, эти двое – настоящие лучики солнца. А вот Леви… Он как тень. Загадочный и отстраненный. Я понимающе улыбнулась:       — Пойми, когда всю жизнь борешься за выживание в подземном мире, приходится подавлять эмоции. Для таких людей, как Леви, чувства – лишняя роскошь, которая может помешать выживать. У него завтра первая тренировка, пойду посмотрю, как он справится. Уилкинс нахмурился, в его глазах вспыхнул огонек беспокойства:       — Эмма, присмотри за ним. Этот Леви… он слишком наглый. Если он посмеет обидеть тебя, я ему этого не прощу. Я усмехнулась:       — Не волнуйся, я в состоянии защитить своих друзе. Ладно парень, я пойду. Спокойной ночи. Увидимся в следующей экспедиции. — Спокойной ночи!       Оставив друга, направилась к себе, обдумывая предстоящую тренировку и размышляя о том, как найти подход к сложному характеру Леви. Чувствовала, что за его колючей оболочкой скрывается нечто большее, и была готова приложить все усилия, чтобы помочь ему раскрыться.

***

      Прошла неделя с той экспедиции. Неделя с момента, как его друзья погибли.        Если бы он только успел... Фарлан, Изабелла. С заведомо привлекающим внимание скрипом открылись тяжёлые двери, скрывающие за собой какую-то невнятную болтовню. Леви до скрипа зубов сжал напряжённую челюсть, подавляя в себе приступ гнева и накипавшей злости на самого себя. Наблюдав за его состоянии, понимала его горечь. Но ещё больше удивило пробуждение его сил. Как он так разрубил на части титанов? Хоть картина выпотрошенных органов его друзей, разбросанных по земле в невообразимом порядке, до сих пор и стояла даже перед открытыми глазами, пересилив себя, Леви всё равно отправился на поиски еды. Было жаль его... А что мне сделать? Сказать: «Все будет хорошо»?. Не вариант. Пока лучше оставить его одного, а то возможно бросится на кого нибудь.       Всё той же неторопливой походкой он приблизился к стенду с только что поданной, дымящейся едой. В тарелках было что-то вроде похлёбки или рагу.       — Надо же, совсем один остался. — с уже нескрываемым любопытством Логан взирал взглядом новечка, приглядываясь к сослуживцу.       – Жалко его. – продолжила Анья, поправляя свою каштановой чёлку, затем длинные волнистые волосы по лопатки за плечи.       – Мда... Эрвин таким темпом нас всех сведёт в могилу. – ответил Джеймс.       – Джей, не поднимай тему. – отчеканила я, поглядывая на его черные волосы, уложены назад. Наверное решил поменять свой стиль.       – Но Эмма, мы все кого-то потеряли. Это не даёт ему повод на хамское поведение и пренебрежение правилами, — не унималась Мая, подразумевая Леви. – Вспомни, как он относился к офицерам в начале.       Мы с ней были похожи: прямые золотые волосы, с голубыми глазами, прямой челкой. В то время как я имела длинные волнистые светло-золотые волосы, миндальные зелёные глаза и чёлка–шторка.       – Думаю рано ли поздно он здесь освоиться. – остервенело нахмурившись, я впилась глазами в мой отряд.       Не обращая внимания на пытливые посторонние взгляды, которые можно было буквально почувствовать на коже, Леви стал неохотно ковыряться в неаппетитном месиве. Вскоре все снова позабыли о его совсем не поддающемся никаким общепринятым рамкам поведении.       Веселым маршем прошагав почти до самого выхода из столовой, Ханджи резко остановилась у одного из мест и, останавливаясь напротив вечно угрюмого парня, приветстливо помахала рукой.       – И снова здрасьте! – переусердствовав с дружелюбием в голосе, выпалила она. — Я Ханджи Зое, мы уже встречались, на случай, если ты не помнишь. Знаешь, если хочешь, можешь сесть за наш стол. – В ответ тишина. Даже взгляда не поднял. – А ты не очень многословен, да? Слушай, Леви, а как ты так титана порезал? Мне Эмма рассказала... – не успев договорить, он перебил её.       – Слушай сюда, четырёхглазая, вали откуда пришла. Мне и здесь нормально. — не изменяя своему равнодушному выражению лица, снова взглянул на неё Леви. Лишь какой-то нехороший блеск в его дымчатых глазах дал Зое понять, что это настоящая угроза, а не какая-то неудачная шутка. Удивлённая такой грубостью, Ханджи на секунду растерялась, но тут же расплылась в улыбке. Логан приподнялся, шагая к его столу, где напротив стояла подруга.       – Эй, Леви, как ты так разговариваешь с офицером? Имей хоть каплю совести!       Логан есть Логан. Всегда защищает близких. Нас в корпусе называют «неутолимой троицей». Эта кличка была дана нам от Майка, который терпел наши дружеские подколы и собрание, что проводили за ужином по выходных.       – Логан. – моя рука коснулась плеча мускулистого плеча парня. – Успокойся. Это приказ.              Логан замер, кулаки сжались до костяшек. Бросив на Леви испепеляющий взгляд. С тяжёлым вздохом он опустил руку, вдыхая воздух, дабы прийти в себя. Я продолжила:       – Прости. Не будем тебе мешать. Нельзя так разговаривать с людьми неуважительно. Всему есть предел. Не позволяй гневу окончательно затуманить твой разум. Да, ты потерял друзей, мне правда жаль. Я сама на первой вылазки чуть не погибла.       Наблюдая за реакцией мужчины, он казался замер, и, слушал меня.       – Твоя манера речи не спасет тебя. Хочешь остаться один? – спросив, слегка наклонив голову на бок. – Хорошо. Только учти: если на следующей вылазке останешься один, я не смогу помочь тебе со своим отрядом. Ты выбрал одиночество – живи с ним. Но ты не сможешь постоянно справляться один. Тебе нужна компания.       Не дожидаясь ответа, развернулась, жестом приглашая следовать за мной. Та все ещё пребывая в лёгком шоке от происходящего, молча поправила очки, следуя за мной. Логан тоже развернулся, оставив новообранца со своими мыслями.

***

850 год:       Я спала как убитая. Тело представляло собой хаотичное нагромождение, руки и ноги были разбросаны по сторонам, словно после небрежного падения. Иначе и быть не могло: моя дорогая, неутомимая бестия, Ханджи, как всегда, измотала меня накануне своими бесконечными, одиозными "экспериментами", которые иначе как издевательством над моим личным временем и запасом прочности назвать было нельзя.       Как на зло сонный покой был разорван оглушительным грохотом, будто в соседнем помещении обрушился стеллаж, а следом за ним в комнату вихрем ворвалась очкастая фурия в забрызганном халате. От ее появления даже пыль в воздухе поднялась.       — Подъем! — прозвучал ее боевой клич, и это было сродни удару колокола прямо над ухом.       От неожиданности и чудовищного шума я инстинктивно подскочила, но тело, не успевшее синхронизироваться с разумом, сделало это слишком резко. Равновесие было мгновенно потеряно, и я, издав нечто среднее между визгом и хрипом, рухнула плашмя на деревянный пол. Глухой удар сотряс череп. Ауч... Было чертовски больно. Спина, затылок, локти — всё протестовало.       Над поверженной мной фигурой нависла Ханджи, чьи глаза за стеклами очков сияли нездоровым, лихорадочным блеском, будто она уже успела изобрести вечный двигатель, или, что вероятнее, просто не ложилась спать.       Ханджи открытая, доброжелательная, обладает чувством юмора; некоторые считают её милой. Она фанатично интересуется природой гигантов, о которых может рассказывать бесконечно. Зое болтушка. В своих кругах считается безумной, однако может проявить завидную выдержку и решимость, хорошо продумывает тактику боя с минимальными потерями людей. Ключевые черты характера: прагматик, реалист, логик, тактик и стратег; сумасброд без инстинкта самосохранения. Часто рискует жизнью ради товарищей или очередного эксперимента (поэтому рядом с ней всегда человек, который вовремя вытащит её голову из пасти титана), чудачка с чёрным чувством юмора; умна, решительна и сильна, прирожденный командир; временами чувствительна и эмоциональна. Обыкновенно пребывает в хорошем расположении духа. Любит подшучивать над окружающими(Через что я её так люблю).       — Соня, вставай давай! Хватит разводить драму на полу. Уже девять часов утра! Мы теряем драгоценные часы, которые можно было бы посвятить новым открытиям! — ее голос звучал неприлично бодро и громко. Застонав, пытаясь перевернуться, и потерла ушибленный локоть.       — Ханджи.... Ну блин. Я так хорошо спала. По-настоящему, полноценно спала впервые за неделю! Мне снилось, что я лежу на облаке из ваты, а не пытаюсь пришить третью конечность к тестовому образцу. Неужели эти твои научные подвиги не могут подождать хотя бы до обеда? Я чувствую себя выжатым лимоном, который к тому же уронили на камни.       Ханджи лишь взмахнула рукой, словно отгоняя назойливую муху.       — Какое обеда, соня! Пока ты предавалась безмятежному сну, я сделала поразительное открытие, которое требует немедленной проверки! Одевайся быстрее! И нет, это не терпит. Если мы не начнем прямо сейчас, идеальный момент для замеров будет безвозвратно утерян! Вставай! Вставай, я сказала! Иначе я начинаю рассказывать тебе в подробностях о гипотезе подвижности сегментов!       — Не-е-ет, — простонала я, сильнее — Лучше тащи меня, — вжимаюсь в пол. — Ханджи. Я заявляю о своей официальной забастовке против гравитации и ранних подъемов. Я не встану. Ни за что. Мне нужно слиться с паркетом и стать частью его структуры.       Ученая, ничуть не смутившись моим театральным протестом, склонилась надо мной. Ее руки, обычно занятые пробирками или блокнотами, на этот раз нацелились на мою ступню.       — Ну, что ж, — произнесла она с такой фальшивой задумчивостью, что у меня по спине пробежал холодок. — Вариантов немного. Либо я тащу тебя в лабораторию в виде неуклюжего мешка картошки, либо... — Она на секунду замолчала, прищурившись и подталкивая меня носком ботинка. — может, мне позвать Леви? Он, кажется, как раз собирался продезинфицировать пару особо запущенных помещений, — этот вопрос прозвучал не как вопрос, а как приговор.       И вот тут я почувствовала прилив адреналина, который не смогли вызвать даже все ее крики. Ханджи взяла мою ногу и слегка потянула, демонстрируя серьезность своих намерений.       — Не-не-не! — заверещала я, мгновенно переходя из состояния «спящей красавицы» в режим «паническое бегство». — Не надо, умоляю, не надо звать его! Ты же знаешь, как он относится к беспорядку, а я на полу... Я уже встаю! Честное слово, я уже стою!       Словно марионетка, которой резко дернули за все нитки, я неохотно, с громким кряхтением и стоном, подтянула руки, цепляясь за край кровати, и кое-как приняла вертикальное положение. Голова неприятно закружилась, но это было ничто по сравнению с перспективой стать объектом "воспитательных мер" главного чистоплюя гарнизона.       — Вот и умница! — Ханджи, победно улыбаясь, хлопнула меня по плечу так, что мои кости снова чуть не рассыпались. А теперь в темпе, соня. Мне нужно кое-что показать тебе о плотности титанового волокна и его реакции на концентрированную кислоту! И не забудь надеть защитные очки!       — Защитные очки, зачем? — мои нервы взлетели вверх, не понимая мотивов очкастой, которая, казалось, видела в концентрированной кислоте не угрозу, а всего лишь забавный аксессуар для утреннего ритуала.       Ханджи, уже стоявшая у дверного проёма, словно готовая к немедленному старту в космос, обхватила ладонями своё перепачканное лицо и уставилась на меня через мутные линзы с выражением полного недоумения.       — Мы ставим эксперименты над Били и Сони, — добавила она, и её тон стал еще более интригующим, наполненным радостным предвкушением.       — Это кто? — я потёрла свои, должно быть, ещё до конца не проснувшиеся, миндальные зелёные глаза, сонно зевнула, пытаясь осознать эту странную пару имён, явно не подходящих ни под одну из наших лошадей или полевых кошек.       — Угадай, — пропела Ханджи, словно предлагая разгадать легкую детскую загадку.       Вдруг меня током ударило. Сонное оцепенение, наконец, отступило, уступив место леденящему ужасу. Веки приоткрылись до предела.       — Титаны? — мои ноги, повинуясь инстинкту самосохранения, отошли на шаг назад, к стене. От одной этой мысли кровь застыла в жилах, а волосы встали дыбом.       Ханджи широко улыбнулась, и этот оскал был одновременно очарователен и ужасающе.       — Именно! Эй, не притворяйся, что не слышала! Я же тебе их представляла, или ты опять спала на совещании? Били и Сони это наши титаны! Наши великолепные, драгоценные подопытные образцы! Я дала им имена в честь тех, кто их поймал это была такая... самоотверженная минутка, ты же знаешь. — Она снова махнула рукой, отгоняя воспоминания о сентиментальности, — И вот сейчас, пока ты наслаждалась своей ватной дремотой, я обнаружила, что могу вызвать каталитическую реакцию на их покровных тканях, используя тот самый модифицированный раствор серной кислоты, который мы гнали всю ночь!       В последнее время казалось, что наша жизнь — это не разведка, в хорошо организованная психбольница, где главный врач неутомимый гений с пробирками, а пациенты гигантские людоеды.       Я быстро двигалась по коридорам, чувствуя себя так, словно меня пережевали и выплюнули, но дисциплина брала свое. Пока Ханджи мчалась впереди, словно заряженная пружина, я методично приводила себя в порядок: заплела локоны в тугую, аккуратную косу, поправила челку и проверила, не остались ли на мундире следы утреннего инцидента. Тело отзывалось на каждое движение тупой болью, но голод был сильнее.       Мы вошли в столовую и заняли места за столом, напротив командора Эрвина Смита и капитана Леви Аккермана. Наш завтрак, состоявший из сытного овощного рагу, вареного картофеля и ломтей хлеба, сопровождался ароматным чаем, который, несомненно, был заварен лично Леви. Соня, не теряя ни секунды, принялась жадно есть. Из-за пропущенного ужина желудок требовал немедленного восполнения запасов.       Эрвин и Ханджи немедленно погрузились в оживленную, почти шепотную беседу. Их голоса то поднимались, когда речь заходила о потенциальных прорывах, то опускались, когда обсуждались детали, которые, вероятно, следовало бы держать в тайне от других. Я сознательно отстранилась от их научного бормотания, сфокусировавшись на еде, пока не почувствовала на себе этот взгляд.       Леви сидел прямо, поза выражала превосходство и самообладание, которые всегда раздражали. Капитан не прикасался к еде, а его острые, пронизывающие глаза были устремлены прямо на меня. Он анализировал, оценивал мою лихорадочную поспешность и, возможно, пытался прочесть на моём лице все последствия бессонной ночи и утреннего падения.       Под этим пристальным вниманием я невольно приостановилась. Ложка застыла на полпути ко рту. Я выпрямила спину, натягивая себя, как струну, в попытке принять вид «леди», которая не способна свалиться плашмя на пол. Мне не нравилось, что он видит меня в таком уязвимом состоянии.       — Что, Леви? — резко спросила я, кладя ложку на тарелку. Звон фарфора эхом отразился в наступившей тишине. — Я не картина, чтобы рассматривать её с таким пристрастием.       Капитан Леви, сидящий напротив, даже не удостоил меня немедленным ответом. Он лишь изогнул уголок рта в подобии едва заметной, высокомерной усмешки, которая всегда приводила меня в бешенство быстрее, чем любые крики Ханджи. В этой улыбке не было ничего веселого только насмешка, холодная, как горный ледник.       Он медленно, с достоинством, протёр белой салфеткой уголок рта, который даже не был испачкан. Его глаза, серые и пронзительные, задержались на моём лице, словно читая на нём доклад о моей физической недееспособности.       — Эвенсис, — произнёс он наконец, и его голос был тихим, но при этом заставил меня напрячься. Не торопись так сильно, иначе подавишься. Твои нервные движения и лихорадочная поспешность в поглощении пищи не прибавляют тебе ни грации, ни эффективности. Ты выглядишь так, будто три дня провела в мусорном баке.       Несмотря на своё пристрастие к чистоте, Леви очень обособлен и необщителен. Он редко проявляет эмоции, производя на окружающих не самое лучшее впечатление. Его манера речи отличается прямолинейностью, грубостью и обилием оскорблений, а его комментарии зачастую грубые или неуместные. Он не боится провоцировать и унижать тех, кто противостоит ему или раздражает его. Его чувство юмора склонно к пошлому, оскорбительному и мрачному. Всё это делает его очень сложным в общении для большинства людей. Вот почему я так открыто бросаю ему вызов.       Моя ложка, которую я снова взяла в руки, чтобы продолжить есть, с силой опустилась обратно на тарелку. Почувствовала, как по щекам разливается краска, но это была не смущение, а концентрированная злость. Он никогда не упускал шанса продемонстрировать своё превосходство и критическое отношение к окружающим.       — Aгa — огрызнулась я, не в силах сдержать эмоций. — Попробуй ты на моём месте обойтись без нормального сна и без еды со вчерашнего обеда! Я здесь не в санатории, Леви. Я пахала до рассвета, чтобы удовлетворить внезапно возникшую потребность вашего... коллеги в свежем катализаторе! По крайней мере, я сейчас сижу и пытаюсь восстановить силы, а не пью чай с видом, будто я воплощение божественной чистоты и грации.       Леви снова сделал глоток, совершенно невозмутимый. Он, очевидно, был выше таких мелочей, как голод или усталость.       — Бесишь уже... — пробормотала я сквозь зубы, опуская взгляд на свою тарелку. Знала, что переспорить его невозможно, а затевать полноценный скандал за столом, в присутствии Эрвина, было бы безумем.       Быстро доела рагу, стараясь сосредоточиться на вкусе, а не на капитанском взгляде. Когда очередь дошла до картофеля, я уже чувствовала. себя немного лучше, но раздражение не отпускало. Надо будет обед приготовить самой для себя, пронеслась мысль. По крайней мере, там не будет его чая, заваренного с осуждением.       Ханджи, до этого момента не обращавшая на наш словесный поединок никакого внимания, внезапно наклонилась через стол, прерывая тишину, которая стала слишком долгой. Она выглядела так, будто сейчас объявит о вторжении инопланетян.       — Мы, — заявила она, понизив голос, но с таким нескрываемым восторгом, что он звенел, — собираемся показать Били и Сони публике! Впервые! Завтра мы их выставляем на всеобщее обозрение перед казармами. И... и, Мы... — она запнулась, видимо, наслаждаясь моментом кульминации, — собираемся начать их активную стимуляцию. В протоколе это значится как «контролируемый сбор данных о болевом пороге». По сути, мы будем их... пытать!       Я подавилась куском картофеля. Золотистые локоны косы чуть не выскользнули из-за уха. Сонное оцепенение, ярость на Леви всё это разом улетучилось, оставив в душе лишь ужас.       — Чего-о-о?! — мои брови изогнулись настолько высоко, что, казалось, вот-вот встретятся с линией роста волос. Голос звучал как нечто среднее между визгом и возмущением.       Ханджи совершенно не смутилась. Она сияла, как солнце, взошедшее над полем для казни,       — Да! Это неотъемлемая часть исследований! Эмма, ты прекрасно знаешь, что для понимания их регенерации и выносливости нам нужен стрессовый фактор. А что может быть лучше для стимуляции, чем пара десятков острых пик и небольшая демонстрация нашего превосходства? Ничего личного, Эмма, только наука! И ты будешь это документировать!       — Началось... — я обреченно закатила глаза, позволяя себе этот жест отчаяния, который, я была уверена, Леви немедленно занесёт в свой ментальный список моих «недостатков» под пунктом «неприличная театральность». Когда мой взгляд вернулся, он снова наткнулся на капитана. Он сидел, прямой, как натянутая струна, с тем своим критическим прищуром. Решила, что терять мне уже нечего. — А ты, что смотришь? Ешь, давай!, — мой тон был на грани истерики, но я говорила ровно, стараясь не выдать себя дрожью в голосе. — А то я сама покормлю тебя с ложки. Может, тебе нужна помощь с приборами? Я могу проверить температуру и, если надо, протереть ручку.       Его реакция превзошла все мои ожидания. Леви, который всегда был олицетворением самоконтроля, на мгновение замер. Его глаза, обычно узкие, расширились, выражая не гнев, а неподдельный, почти кадровый шок. Видела, как его губы слегка приоткрылись, готовые издать какой-то убийственный комментарий, но затем он запнулся.       — Ты что... позволяешь себе? — слова прозвучали глухо, с трудом. Он был ошарашен это было совершенно очевидно. Моя дерзость, граничащая с абсурдом, на мгновение выбила из равновесия даже самого сильного солдата человечества.       — Не притворяйся невинным, — парировала я, мгновенно наслаждаясь этой крошечной, мимолётной победой. Я не могла позволить ему оправиться. — Дважды не повторяюсь.       Отвернувшись от него, беря на вилку последний кусок картофеля, который, казалось, был единственным, что поддерживало мою связь с реальностью. Затем я потянулась к чаю. Горячая жидкость обожгла мне нёбо, но вернула ощущение контроля.       Пока я пила, Эрвин, который с невозмутимым видом наблюдал за всей сценой, мягко вернул разговор к основному.       — Ханджи, отойдём от терминологии. Эмма, — он обратился ко мне. — Ты понимаешь, насколько важны эти замеры болевого порога? Твоя роль завтра — ключевая. Нужно чётко зафиксировать каждое изменение рефлексов титанов.       — Я всё понимаю, Эрвин, — ответила я, игнорируя пылающий взгляд напротив. Титаны, пытки, наука, моральный дух гарнизона стандартный вторник в Разведкорпусе.       Его леденящий ум, умение просчитывать всё на несколько ходов вперёд, его готовность идти по головам, если того требовала цель. Хуже всего было только то, что эта его странная, пугающая, иногда бесчеловечная логика – работала. Я считала это его главной опасностью, так и для титанов, так и в плане политики. Эрвин Смит не был жестоким садистом, он просто в целом был человек другого толка не ценил их, а потому что иначе не мог, слишком стояло на кону. Он привык жертвовать меньшим ради большего. Я понимала это, даже в какой-то степени уважала, но принять и согласиться не могла. Эрвин был сумасшедшим, который вёл человечество к спасению. В основном глубоко ценила жизнь каждого солдата, считая, что ни одна жизнь не может быть потрачена ради миссии. Это вызывала порой между нами конфликт.       Ханджи, вновь поймав нить обсуждения, подскочила на стуле с таким энтузиазмом, что ее очки едва не слетели.       Бросив последний, полный усталой злости взгляд на Леви. Он всё так же сидел, но его глаза уже не выражали шок, а лишь смертельную серьёзность и обещание скорой, неизбежной мести за моё утреннее поведение.