День 5: План побега в парк

15:00. Это был самый поздний и тяжелый подъем за весь отпуск. Саске открыл глаза и понял, что мир рушится: в доме закончился зерновой кофе. Без кофеина его внутренний мститель отказывался функционировать. Он честно попытался разбудить Сакуру, легонько тряся её за плечо. — Сакура, вставай. Кофейный кризис! — Хм-м... Напиши отчет в трех экземплярах и сдай Цунаде-сама... — пробормотала она, натянув одеяло до самого носа, и отключилась окончательно. ​В итоге Сакура проснулась через час от странного шороха на кухне. Заглянув туда, она застала потрясающую картину: Саске пытался заварить чай каркаде, удерживая чашку в руке и используя микроскопическую технику Стихии Огня прямо из кончиков пальцев, чтобы согреть воду. — Саске-кун, ты сейчас взорвешь нашу любимую посуду, — сонно заметила Сакура, опираясь о косяк. — Контроль чакры — идеальный. Я регулирую температуру до градуса, — сухо ответил он, хотя чашка в его руке подозрительно мелко вибрировала. На кухне пахло легким озоном и слегка подгоревшим каркаде. Сакура, скрестив руки на груди, с улыбкой наблюдала, как Саске с самым серьезным видом шиноби на миссии S-ранга разглядывал чашку. Чай внутри все еще слабо бурлил от избытка чакры Стихии Огня. ​— Ну и как это пить? — спросила Сакура, приподняв бровь. — Он же огненный. В буквальном смысле. — Дай ему три минуты. Остынет, — невозмутимо ответил Учиха, хотя кончики его пальцев все еще слегка покалывало от тонкого контроля энергии. ​Ждать три минуты в планы Сакуры не входило. Её внутренний медицинский эксперт требовал немедленного восполнения уровня глюкозы и жидкости в организме после пятнадцатичасового сна. Она попыталась протиснуться к раковине, чтобы набрать нормальной фильтрованной воды, но кухонька была настолько крошечной, что Саске, застрявший в проходе со своей чашкой-вулканом, стал непреодолимым препятствием. ​— Пропусти, великий повелитель огня, — Сакура уперлась ладонями ему в грудь, пытаясь отодвинуть мужа в сторону. — Хм. Места достаточно, — Саске даже не шелохнулся, оставаясь твердым, как скала. На его губах скользнула едва заметная, провокационная усмешка. Он специально заблокировал плечом доступ к крану. ​— Ах так? — Глаза Сакуры сузились. В ход пошла тяжелая артиллерия. Вместо того чтобы толкаться, она резко шагнула вперед, сокращая дистанцию до минимума, и уткнулась лицом прямо в вырез его домашней рубашки, щекоча носом ключицу. Попутно она запустила руки ему подмышки, зная, что Саске терпеть не может щекотку, хоть никогда в этом не признается. ​Стратегия сработала идеально. Саске дернулся, его безупречный контроль чакры на секунду дал сбой, и многострадальная чашка с каркаде звякнула о столешницу, расплескав пару рубиновых капель. ​— Сакура, — предостерегающе выдохнул он, перехватывая её запястья своими длинными пальцами. Его Шаринган на секунду вспыхнул багровым цветом от неожиданности. — Это опасные маневры на закрытой территории. — В любви и на кухне все средства хороши! — победоносно заявила она, вырывая одну руку и все-таки дотягиваясь до чайника. — К тому же, ты сам не оставил мне выбора. Зато теперь ты окончательно проснулся, и без всякого кофе. ​Они еще минут двадцать дурачились у раковины: Сакура пыталась отмыть пятна от чая, а Саске, незаметно подкравшись сзади, мстительно брызгал на неё каплями холодной воды из-под крана, заставляя её вскрикивать и обещав сдать его Цунаде за нецелевое использование водных ресурсов Конохи. ​После этой кухонной баталии они, наконец, мирно уселись на полу у низкого столика, разделив одну оставшуюся пачку сладких бисквитных палочек на двоих, и лениво спорили о том, чья очередь мыть посуду в следующий раз. Время пролетело незаметно, солнце начало медленно клониться к горизонту, окрашивая небо в багровые тона, и именно тогда, почувствовав прохладу, выползающую из углов квартиры, они решили, что пора одеваться и выходить на ту самую прогулку... ​Погода испортилась, поднялся сильный, пронизывающий ветер. Сакура, вышедшая в легкой куртке, быстро начала стучать зубами. Саске, заметив это, не произнес ни слова. Он остановился, расстегнул свой широкий темный плащ и одним движением притянул Сакуру к себе, спрятав её внутри, прямо у своей теплой груди. ​Так они и пошли дальше по аллее парка — как странное, двухголовое существо в одном огромном плаще, вызывая добрые улыбки у редких прохожих. В этот момент Сакура, слушая мерный, сильный стук сердца мужа под своей щекой, почувствовала такую колоссальную, всепоглощающую любовь, что у неё защипало в носу. — Ты чего притихла? — тихо спросил он сверху, заметив её минутное молчание. — Просто... я подумала, что готова прожить так всю жизнь. В твоем плаще. Я очень счастлива, Саске-кун. Он ничего не ответил — слова были не в его стиле. Но его рука, обнимающая её за плечи под тканью, сжалась крепче, а губы мягко коснулись её розовой макушки.