День 7: Финал затворничества

​12:00. Последний день великого затворничества. В воздухе витала легкая, светлая грусть, но супруги твердо решили прожить эти сутки на максимум. Проснувшись, они решили вообще проигнорировать кухню. Саске притащил оставшуюся с вчера пиццу прямо в постель. Они ели её, облокотившись на подушки, кроша прямо на простыни. — Учиха Саске, мы едим в кровати как подростки, — заметила Сакура, слизывая каплю соуса с пальца. — Если бы это увидела твоя мама, она бы нас отругала. — Моя мама оценила бы экономию времени, — ответил он. ​В какой-то момент Саске неосторожным движением смахнул горсть крошек на постель. Сакура тут же наградила его увесистым подзатыльником. Саске не растерялся и, вместо того чтобы убрать руками, просто применил слабую технику Стихии Ветра, сдув все крошки на пол. — Саске! Теперь весь пол в крошках! — закричала она. Вместо ответа он просто повалил её на матрас, накрывая своим телом и заглушая её ворчание глубоким поцелуем. ​Весь оставшийся день прошел в покое и ленивых разговорах. Они лежали в обнимку. Сакура нежно перебирала его черные пряди, а Саске закрыл глаза, слушая мерное, успокаивающее биение её сердца. — Завтра снова миссии, отчеты, госпиталь... — тихо, с неохотой произнесла Сакура. — Хм. Но этот дом останется здесь. И мы всегда будем возвращаться сюда. Вместе, — твердо ответил Саске, и в его голосе было столько уверенности, что у Сакуры исчезли любые тревоги.

***

​Ночь.

Прощальный аккорд их отпуска был самым глубоким и нежным. Снова без какой-либо защиты, чувствуя абсолютное, почти мистическое единение. Это был долгий, неторопливый секс, наполненный тихим любовным шепотом, полувздохами и медленными, проникающими движениями. Саске ласкал Сакуру так, словно видел и осязал её в первый раз в жизни, изучая каждый изгиб её тела губами и горячими ладонями. В момент наивысшего пика они смотрели друг другу прямо в глаза — его Шаринган мягко, завораживающе светился в полумраке спальни, отражая безграничную преданность и обожание. Этот восторг, граничащий с чистым экстазом, оставил их лежать в обнимку до самого утра, согретых теплом друг друга.