Глава 2 - промокший шанс

Утро встретило Густава тупой головной болью, будто кто‑то методично стучал молотком по вискам. Свет из окна резал глаз, а каждый звук отдавался в черепе неприятным эхом — даже тиканье старых настенных часов в гостиной казалось оглушительным. Густав с божьей помощью оторвался от дивана, который за ночь успел стать его единственным другом и опорой. Тело ныло после вчерашней долгой дороги и уборки — каждая мышца протестовала против малейшего движения, а в шее что‑то неприятно хрустнуло, когда он попытался сесть. — Ммм… Голова гудит… Пиздец! — простонал он, потирая виски и пытаясь сфокусировать взгляд. Перед глазом всё плыло, а в ушах стоял гул, оставшийся после многочасовой езды. Густав поднялся в спальню и поднял с пола свой потрёпанный рюкзак, который видел уже не один переезд — кожа на лямках потрескалась, молния еле держалась, а ткань пропиталась запахом бензина, пыли и чего‑то неуловимо горького, напоминавшего о прошлых неудачах. На ощупь он достал баночку с обезболивающими, не глядя насыпал себе несколько таблеток и закинул в рот, запив остатками тёплой воды из бутылки, валявшейся рядом. Горечь таблеток смешалась с металлическим привкусом во рту, но уже через пару минут боль начала отступать, уступая место лёгкой туманности в голове и приятной расслабленности в мышцах. — Ладно… Надо в магаз съездить жрачки купить… А то с голоду опухну, — пробормотал он, пытаясь собраться с силами. В животе заурчало, напоминая, что последний раз он нормально ел ещё пару дней назад Густав спустился вниз чувствуя, как затекшие мышцы протестуют против движения — ноги слегка подрагивали, а спина отзывалась тупой болью. Он направился в прихожую, обулся в свои старые берцы, надел кожаную куртку, которая уже успела пропитаться запахом бензина и дороги, закинул на плечо рюкзак и двинулся в сторону гаража. Куртка слегка скрипнула, когда он её натягивал, — знакомый звук, который почему‑то всегда придавал ему уверенности. Заведя своего железного коня, он выехал из гаража и поехал в магазин по навигатору. На улице было мало людей — суббота, все спят. Редкие прохожие лениво бродили по тротуарам, кто‑то выгуливал собаку, кто‑то просто стоял, наслаждаясь утренней прохладой. Магазины только начинали открываться, вывески загорались одна за другой, а витрины украшались свежими товарами. Густав ехал спокойно, наслаждаясь утренней прохладой и редким моментом тишины. Ветер обдувал лицо, а таблетки действовали хорошо — но с побочками: в ушах стоял лёгкий звон, а мир вокруг казался чуть более размытым, чем обычно, словно смотришь на него сквозь лёгкую дымку. Вдруг раздался звонок. Снова дядя. Густав вздохнул, поколебался пару секунд, но всё же ответил: — У аппарата. — Я так понимаю, ты приехал? — раздался в динамике голос дяди, спокойный и ровный, без намёка на вчерашнюю ссору. — Да, что‑то ещё? — коротко бросил Густав, крепче сжимая руль. — Ладно, закроем вчерашний разговор… Я тебе на карту скинул $5000. Хватит на еду, вещи, запчасти и лекарства, — сказал дядя. Густав на мгновение замолк. Неловко ему стало — вчера нахер послал дядю, а сегодня от него деньги получил. Да ещё и немалые. В груди что‑то сжалось — смесь стыда и благодарности, от которой стало тяжело дышать. Он сглотнул, пытаясь подобрать слова, но в голове было пусто. — Угу… Спасибо, — тихо произнёс он. — Ладно… Звони, если что, — отозвался дядя. — Постой! — вдруг вырвалось у Густава. — Да? — насторожился дядя. Густав хотел задать вопрос — тот самый, который мучил его уже давно: «Почему ты вообще обо мне заботишься?» Слова уже были на кончике языка, но вдруг застряли в горле, словно кто‑то невидимый сжал его шею. Он не смог их произнести. Вместо этого вышло что‑то невнятное: — Да… Забей… Забыл… — пробормотал он. — Ну, в другой раз вспомнишь. Пока, — сказал дядя и отключился. Густав мысленно ответил «пока» и прибавил скорости. Ветер ударил в лицо, развеял туман в голове и заставил сосредоточиться на дороге. Он глубоко вдохнул, чувствуя, как прохладный воздух наполняет лёгкие, и на мгновение закрыл глаз, наслаждаясь ощущением свободы. Несколько минут спустя Густав приехал к супермаркету. Он слез с мотоцикла, потянулся, разминая затёкшие плечи, и направился внутрь. Дверь с тихим звоном открылась перед ним, впуская в мир ярких огней, громкой музыки и множества запахов. Внутри было шумно и людно — субботний день привлекал покупателей. Полки ломились от продуктов, яркие ценники манили скидками, а запах свежей выпечки смешивался с ароматом кофе из кофейни у входа. Где‑то вдалеке слышался голос продавца, объявляющего о специальных предложениях, а дети бегали между стеллажами, смеясь и толкаясь. Густав ходил по разным отделам, выбирая еду: взял несколько пачек пельменей (на всякий случай), майонез, кило фарша, пять банок тушёнки, макароны разных видов, курицу, яйца, хлеб, пачку чая и ещё пару мелочей — пачку соли, сахар, пачку салфеток. Он машинально складывал продукты в корзину, почти не задумываясь, иногда останавливаясь, чтобы рассмотреть какой‑то товар повнимательнее. Отстояв большую очередь на кассе, Густав с набитым рюкзаком сел на мотоцикл и поехал домой. Пока он ехал, в голове сам собой начался диалог: что приготовить на обед и ужин? И что вообще делать дальше? Мысли метались, как мотыльки вокруг лампы — то к работе, то к учёбе, то к мотоциклу, который требовал ремонта. — Хм… Курицу в духовке забабахать… Или по‑флотски сделать?… В пизду, пельмени сварю и всё, мозги себе ломаю, — вздохнул он, решив не усложнять. Густав приехал домой, загнал коня в гараж и зашёл внутрь. Разложив все покупки в холодильник и по полкам, он приготовился готовить себе пельмени. Поставил кастрюлю с водой на плиту и ждал, пока вода закипит, разглядывая потрескавшуюся краску на стенах кухни. На одной из стен висел старый календарь с изображением какого‑то пейзажа — месяц на нём давно истёк, но кто‑то до сих пор не удосужился его снять. Но тут Густав вспомнил, что забыл купить куриный бульон. — Тьфу ты, блять… Бульон забыл… Ладно, невелика потеря… — махнул он рукой, пытаясь не расстраиваться из‑за такой мелочи. Спустя время вода закипела, и Густав закинул две десятки пельменей. Помешивая, он ждал, пока они сварятся, слушая, как булькает вода и шипят пузырьки. В окне виднелось утреннее небо, окрасившееся в светлый и теплые тона, а за окном шумели деревья, раскачиваемые лёгким ветром. Густав глубоко вздохнул, чувствуя, как напряжение дня постепенно покидает его тело. Десять минут спустя Густав достал пельмени из кастрюли — они слегка слиплись по краям, но выглядели вполне съедобно. Он залил их майонезом в тарелке (не жалея соуса — так было вкуснее), добавил щепотку перца и сел за старый деревянный стол в гостиной. Поверхность стола была исцарапана множеством мелких царапин — следы прошлых трапез. Он включил случайный канал по телевизору — там шёл какой‑то старый боевик 90‑х с невнятными диалогами и громкими взрывами. Актёры кричали что‑то пафосное, экран то и дело вспыхивал оранжевыми языками пламени, а саундтрек гремел назойливыми гитарными рифами. Густав ел, почти не замечая вкуса, и смотрел на экран, но мысли его были далеко — где‑то между прошлым, которое он пытался забыть, и будущим, которого боялся. В голове крутились обрывки воспоминаний: ссоры, переезды, лица людей, которых он когда‑то считал друзьями. Перед глазами всплыла картина: он и его старый приятель Майк гоняют на мотоциклах по просёлочным дорогам, смеются, кричат что‑то в ветер… Воспоминание растаяло так же быстро, как и появилось. Пятнадцать минут спустя, обжравшись до отвала, Густав закинул тарелку в раковину та глухо стукнулась о дно и направился к себе в спальню. По пути он машинально выключил телевизор — взрыв на экране оборвался на полуслове, оставив после себя тишину. В доме стало совсем тихо, только где‑то на кухне тикали старые часы, отсчитывая секунды. Лёг на кровать и уставился в потолок. Трещина, идущая от угла к центру, напоминала молнию — будто кто‑то невидимый ударил током по этому дому много лет назад. В комнате стояла гробовая тишина. Лишь его дыхание и стук сердца хоть как‑то разбавляли эту тишину, создавая странный ритм, похожий на отсчёт времени — тик‑так, вдох‑выдох, секунда за секундой. — Хм… И чё дальше делать? Либо идти работать, либо доучиваться… Ой, в пизду… — пробормотал он, переворачиваясь на бок и подтягивая колени к груди. Матрас скрипнул под его весом, а пружины недовольно застонали, будто напоминая, что им тоже пора на пенсию. Густав взял телефон и начал листать новости — заголовки мелькали перед глазом, но не задерживались в сознании: «Цены на бензин снова выросли», «В центре города открыли новый торговый центр», «Учёные обнаружили новый вид неизвестных паразитов ». Он скроллил TikTok — видео сменяли друг друга: танцующие подростки, смешные коты, лайфхаки, которые никому не нужны. Картинки мелькали перед глазом, но не оставляли следа в сознании, словно он смотрел на них сквозь толстое матовое стекло. Наконец, он решил погуглить разные институты — может, найдётся что‑то подходящее. Пальцы скользили по экрану, открывая одну вкладку за другой. Листая сайты, он комментировал про себя: — Хрень… Долго… Дорого… Хм… Интересно. Приметив один институт — далеко, но на мотоцикле всего 20 минут езды — Густав задумался. Здание на фото выглядело солидно: белые кирпичные стены, большие окна, ухоженная территория с аккуратными клумбами и мощеными дорожками. На сайте красовалась надпись: «Мы даём фундаментальное будущее». Под ней — фото студентов в лаборатории, улыбающихся преподавателей, современное оборудование в аудиториях. — Съездить надо будет… Осмотреться… Хотя… Мне ещё нужно найти в городе мастерскую… Да и в принципе мотоцикл на техосмотр сдать… Ладно, поедем сегодня, — решил он вслух, словно убеждая самого себя. Густав встал с дивана и посмотрел время в телефоне. 12:58. — Ну, туда‑сюда где‑то часа два уйдёт, может, два с половиной, — прикинул он, потягиваясь и разминая затекшую шею. Он быстро переоделся в чистую футболку и джинсы, проверил карманы — ключи, кошелёк, телефон на месте. Вышел из дома, вдохнул свежий воздух — в нём уже чувствовалась влажность, небо затянули тяжёлые серые тучи, а вдалеке слышались раскаты грома. — По ходу, дождь будет, — пробормотал Густав, надевая шлем. Он сел на своего коня, завёл двигатель, и тот отозвался бодрым рыком. По навигатору проложил маршрут к институту — по пути действительно красовалась иконка автосервиса. Десять минут спустя Густав приехал к мастерской, заглушил двигатель и слез с мотоцикла. Здание выглядело неказисто: старый кирпичный фасад, выцветшая вывеска «Автомастерская», несколько покрышек у входа. Но внутри всё было аккуратно: верстаки, стеллажи с запчастями, подъёмник с подвешенным автомобилем. Механик, заметив нового клиента, подошёл — крепкий мужчина лет пятидесяти с закатанными рукавами рубашки, в руках — тряпка, перепачканная маслом. — День добрый, что у вас случилось? — спросил он с лёгкой улыбкой. — День добрый. Мотоциклами занимаетесь? — уточнил Густав. — Обижаете, я тут мастер на все руки. Могу пересобрать двигатель фуры вслепую и собрать всё в лучшем виде, — подмигнул механик. — Допустим. В общем, у меня сцепление проскальзывает, ещё мотор греется сильно. Плюс хотел бы колёса подкачать и полный осмотр провести — может, ещё чего найдёте, — перечислил Густав. — Угу… Ну… Я с такой моделью не работал. Не подскажете, что за модель? — спросил мастер, доставая блокнот. — GROZA YL800, — ответил Густав. — Угу… Ну, я посмотрю, осмотрю… Вы номер оставите — я вам позвоню, скажу, что ещё нашёл, и сообщу, когда приезжать забирать, — предложил механик. — Без б, — кивнул Густав. Они пожали руки — ладонь механика была грубой и шершавой, но рукопожатие крепким. Густав отдал ключи, оставил номер и отошёл от мастерской. — Так, ладно… Теперь на своих двоих ходить… Ладно, пешком дойду до универа, а обратно на такси, — решил он, достав из внутреннего кармана свою старую как союз кепку . Густав поправил кепку и зашагал в сторону института, поглядывая на карту в телефоне,но Густав заметил что заряда батареи осталось 20% Густав: бля...забыл телефон зарядить.....главное чтобы хватило чтобы такси вызвать домой. Густав прибавил шаг и направился в строгому института изредка поглядывал в карту в телефоне чтобы не тратить батарею. 30 минут спустя Густав дошёл до универа. Ноги ныли от быстрой ходьбы, а колющая боль в боку настойчиво напоминала, что с такими темпами он скоро выдохнется. Он остановился у входа, опёрся рукой о колонну и несколько раз глубоко вдохнул, пытаясь унять одышку. Капли дождя уже начали падать на асфальт, оставляя тёмные точки на сером бетоне. Густав зашёл на территорию универа — и действительно, всё выглядело в точности как на фото. Широкая аллея с аккуратно подстриженными кустами вела к главному зданию, по бокам стояли лавочки, а рядом с ними — небольшие клумбы с цветами, ещё не успевшими отцвести. Особенно выделялся герб универа: белый кленовый лист на тёмно‑белом фоне, закреплённый над главным входом. Лист казался почти живым — будто вот‑вот шелохнётся от ветра. Густав зашёл внутрь. В холле было пусто и тихо, только где‑то вдалеке тикали настенные часы, отсчитывая секунды. Единственная живая душа — сторож в форменной куртке, сидящий за небольшим столиком у турникета. Мужчина читал газету, периодически поправляя очки на носу. — День добрый, мне бы с… главным бы поговорить, — начал Густав, подходя ближе. Охранник поднял глаза, отложил газету и внимательно посмотрел на гостя. — Так… А с какой целью? — спросил он, слегка наклонив голову. — На поступление, — ответил Густав, стараясь говорить уверенно. — А вам к ректору. Она сейчас у себя. Я сейчас спрошу, примет ли вас сейчас или нет, — сказал охранник и потянулся к телефону. Густав молча кивнул. Охранник набрал номер и заговорил негромко: — Мисс Грейс, тут парень пришёл, хотел бы поступить к нам, просит с вами встречу… Да… Хорошо, сейчас передам. Он положил трубку и перевёл взгляд на Густава. — Она готова тебя принять. Значит, слушай: сейчас идёшь прямо, первый поворот направо, там лестница. Поднимайся на третий этаж, идёшь строго прямо от лестницы до кабинета 102. Густав пару секунд запоминал маршрут, рисуя у себя в голове мысленную карту: «Прямо… направо… лестница… третий этаж… прямо от лестницы… 102‑й кабинет». Он повторил про себя несколько раз, чтобы ничего не перепутать. — Хорошо… Спасибо, — произнёс он. Охранник пропустил его через турникет, и Густав пошёл по указанному маршруту. Коридоры казались бесконечными: высокие потолки, светлые стены с портретами прошлых ректоров, большое количество школьных шкафчиков. большие окна. Он шёл, прислушиваясь к эху собственных шагов, и чувствовал, как нарастает волнение. Пару минут спустя, после недолгих блужданий, Густав смог найти 102‑й кабинет. Дверь была из тёмного дерева, с латунной ручкой и аккуратной табличкой: > Ректор мисс Грейс Густав остановился перед ней, на мгновение замер, сглотнул и тихо пробормотал: — Ну чё, ёпта… С богом… Он постучал два раза — коротко и решительно — и, не дожидаясь ответа, повернул ручку, открывая дверь. Кабинет был просторным, на шкафах вдоль стен стояли разные кубки и фотографии в рамках, а в воздухе витал запах кофе и чуть‑чуть табака. У окна стоял массивный письменный стол, за которым сидела женщина лет за тридцать пять на глаз с белыми волосами и рогами.... только один пыл сломан. На правом глазе у неё красовался монокль, придававший её облику некую загадочность. Мисс Грейс подняла глаза, плавным жестом указала на стул напротив, и Густав сел на предложенное место. Несколько минут они молча сидели — он нервно теребил край куртки, а она дорисовывала что‑то в документах. Дописав и отложив бумаги в сторону, она посмотрела на него и внимательно рассматривала несколько секунд, словно пытаясь прочесть его мысли. — Ну что ж, здравствуйте, — произнесла она наконец. — меня звать Мисс Грейс, я ректор этого заведения...как поняла вы хотите поступить к нам? — Ну, типа того, — ответил Густав, чувствуя, как пересохло в горле. — Хорошо. А где раньше учились? Или вы в первый раз поступаете? — уточнила мисс Грейс, слегка наклонившись вперёд. — Учил… Кхм… Первый раз, — запнулся Густав. — В вашем голосе чувствуется нотка лжи или недосказанности, — сказала она с лёгкой улыбкой, чуть прищурившись. Густав лишь хмуро промолчал, опустив взгляд. — Не против личного вопроса? — продолжила мисс Грейс. — Допустим, — кивнул он. — Что у вас с глазом? — спросила она прямо. — Аналогичный вопрос вам, — буркнул Густав, не подумав. — Некрасиво отвечать вопросом на вопрос, — мягко заметила мисс Грейс. Густав помолчал несколько секунд, потом выдохнул и ответил: — Потерял глаз во время одного инцидента. — Понятно… А я просто ослепла на правый глаз, — спокойно ответила женщина. Она сняла монокль, и Густав увидел побелевший, почти молочный глаз. — Так поэтому вы носите монокль? — уточнил он. — И да, и нет. Раньше носила его просто как аксессуар, но теперь, когда глаз ослеп, он его скрывает — и для красоты, и для образа, — объяснила мисс Грейс с лёгкой усмешкой. — Ясно, — коротко ответил Густав. За окном прогремел гром, и на стекло начали потихоньку падать капли дождя, сначала редкие, а потом всё чаще и чаще. Густав тихо выругался себе под нос. Мисс Грейс услышала, тоже посмотрела в окно, вздохнула и вернулась к разговору: — Значит так, у вас с собой все документы? Этот вопрос поставил Густава в тупик. Так как он покинул свою родину в спешке, он забрал только паспорт, а остальные документы, даже медицинские, остались там. — Эм… Да… Есть, только они… не со мной. Их должен привести дядя… А это только через неделю, — попытался выкрутиться Густав, нервно сжимая и разжимая пальцы. — Ладно… Ну тогда я не смогу вас оформить. К тому времени, как у вас появятся документы, мест уже может и не быть… Или вы вообще не сможете поступить, — вздохнула мисс Грейс, откинувшись на спинку кресла. — Я вас понял… — произнёс Густав, вставая со стула. Внутри всё кипело от злости. Он направился к выходу, вышел из кабинета и с силой захлопнул дверь. Мисс Грейс слегка вздрогнула от неожиданности и тихо произнесла: — интересно.... Густав вышел из универа, и как будто в насмешку над его неудачей дождь набрал обороты и начал лить как из ведра. — Ну заебись… — пробормотал он, глядя на небо. Густав достал телефон, чтобы вызвать такси, но в тот момент, когда он включил его, заметил, что осталось 1 % заряда батареи — и экран тут же погас. — НУ ПИЗДЕЦ! — выкрикнул он, сжимая телефон в руке. Он хотел было выкинуть его от злости, но быстро одумался — всё-таки это был его единственный способ связи. Вместо этого он просто сел на ступеньку у входа, опустил голову и закрыл лицо руками. Дождь барабанил по крыше, капли стекали по ступеням, образуя небольшие лужицы. Густав достал из внутреннего кармана пачку сигарет — там оказалось всего две штуки. Он вытащил одну, положил в рот, полез за зажигалкой… и понял. — Чёрт… Зажигалки нет, — тихо произнёс он, вспоминая, что пару дней назад отдал её какому‑то парню на заправке, а новую так и не купил. — Да идите все в пизду, — выдохнул он, засовывая сигарету обратно в пачку. Он просто сидел на ступеньке, ждал, пока дождь не закончится или хотя бы станет не таким сильным, и смотрел, как вода струится по асфальту, унося с собой его надежды на новое начало. Прошло непонятно сколько времени, а дождь всё продолжал идти — монотонный, назойливый, будто решил проверить Густава на прочность. Он уже подумывал идти под дождь домой, но понимал: одежда промокнет к чёрту, он гарантированно заболеет, а путь не близкий — добрых сорок минут пешком, если не больше. Густав сидел боком, упёршись плечом в холодную каменную колонну. Он подтянул колени к груди, обхватил их руками и всё ждал, ждал… Время тянулось мучительно медленно. Капли стекали по колонне рядом с его головой, а лужи вокруг уже начали сливаться в небольшие ручейки. Он закрыл глаза на секунду, пытаясь согреться хотя бы так, и уже не смог их открыть. Усталость взяла своё — Густав задремал, убаюканный стуком дождя и тишиной опустевшего университета. Пару часов спустя Мисс Грейс собралась домой: проверила, всё ли выключено в кабинете, забрала свою кожаную сумку с документами и вышла из универа. На улице всё ещё шёл дождь — не такой сильный, как раньше, но всё равно неприятно моросящий. Она уже собиралась сесть в машину, как вдруг заметила Густава, который сжался в комок возле колонны. Он выглядел совсем замёрзшим: куртка промокла, волосы прилипли ко лбу, а руки дрожали. Грейс подошла к нему и осторожно тронула за плечо: — Парень… Парень… Густав проснулся от прикосновения и резкого ощущения холода. Он вздрогнул, поднял голову и, разглядев перед собой мисс Грейс, слегка растерялся. — ты что тут делаешь? — спросила она, нахмурившись. — Да это… Телефон сел… А мне пешком до дома сильно долго идти… Ждал, пока дождь кончится или немного успокоится, — пробормотал Густав, пытаясь пригладить мокрые волосы. — Господи… Замёрз, наверное? — участливо спросила Грейс. Густав промолчал, хотя он и правда замёрз — пальцы на руках почти не чувствовали, а зубы то и дело норовили застучать. — Ой, господи… Ладно, пошли, — вздохнула Грейс. — Куда? — настороженно спросил Густав. — До моей машины. Подкину до дома. Дождь будет ещё долго идти — я смотрела погоду в телефоне. — Не стоит… Я подожду… — попытался отказаться он. — Давай, пошли, а то передумаю тебя брать к нам, — с лёгкой улыбкой сказала Грейс. Густав немного подумал и с неохотой пошёл за ней. В глубине души он понимал, что другого шанса может и не быть. Оба уселись в машину — Густав на переднее сиденье. У мисс Грейс был пикап — старый, но ухоженный, с кожаными сиденьями и приятным запахом лимонного освежителя. — Ну что, может, ты хоть скажешь, как звать? А то в кабинете так и не представился, — улыбнулась Грейс, заводя двигатель. — Да?… Извините… Сильно вымотан… Меня Густав звать, — признался он. — Хм… Интересное имя… Немец? — Нет… Но хорошо знаю немецкий, — ответил Густав. — Ладно, скажи адрес, куда тебя везти. Густав назвал адрес — улицу и номер дома. Грейс вбила данные в навигатор, и они поехали. Всю дорогу Густав смотрел в окно. За стеклом мелькали мокрые улицы, редкие прохожие под зонтами, витрины магазинов с размытыми огнями. Он чувствовал себя неловко — не привык, чтобы кто‑то проявлял к нему такую заботу. — Давай так… Я так понимаю, ты не местный? — прервала молчание Грейс. — Почему вы так думаете? — насторожился Густав. — Ну‑у‑у… Твоя манера речи сильно палит, хех, — подмигнула она. — Да вроде бы ничего особенного, — пожал плечами Густав. — Вопрос: а как ты собираешься домой добираться и до универа, если ты далеко живёшь? — У меня мотоцикл есть, но сегодня отдал в сервис… — признался Густав. — О, как… А откуда у тебя он? И кстати, а тебе сколько лет? — 18, — коротко ответил он. — Так… А откуда ты вообще? — не унималась Грейс. — Не слишком много вопросов? — в голосе Густава прозвучала нотка недовольства. — От нашего разговора зависит исход твоего поступления… Так сказать, проверка, — спокойно объяснила Грейс. — Чикист, блять, хех, — тихо пробормотал Густав. — Может, и чикист, а может, и нет… Кто знает? Может, на ФБР работаю, ах-ха! И да, лучше свои мысли про себя держи — у меня хороший слух, — рассмеялась Грейс. Густаву стало немного стыдно, но стыд быстро ушёл, как и пришёл. Остальную часть пути Грейс задавала разные вопросы — о его увлечениях, планах, о том, почему он решил поступать именно сюда. Разговор постепенно стал легче, и даже Густав начал отвечать более открыто. 20 минут спустя Машина остановилась возле дома Густава — старого двухэтажного здания с облезлой штукатуркой и небольшим палисадником. — Твой дом… Хм… Ты что, один живёшь? — поинтересовалась Грейс. — Да… Это дом… моей… Неважно, — запнулся Густав. — Ладно… Как я понимаю, у тебя пока нет документов и так далее… Я подумаю. Ты оставь номер, я позвоню и скажу «да» или «нет», — сказала Грейс, протягивая руку за телефоном. Густав продиктовал ей номер и вышел из машины. — Доброго вечера, — пожелала Грейс. Густав молча кивнул головой. Машина уехала, оставив Густава одного под моросящим дождём. Он проводил её взглядом, потом повернулся и пошёл к дому. Густав зашёл внутрь, разулся прямо в прихожей, оставив мокрые ботинки на старом коврике. Поднялся к себе в спальню, скинул с себя промокшую одежду, оставшись в одних трусах, и тут же укутался в одеяло. Тепло постепенно возвращалось в тело, и он уже почти провалился в сон, но вдруг резко сел. — Чёрт, телефон! — пробормотал он, достал разряженный аппарат и поставил его на зарядку. Потом снова улёгся, натянул одеяло до подбородка и наконец‑то расслабился. Глаза закрылись сами собой, мысли стали расплываться, а шум дождя за окном превратился в успокаивающий ритм. Через минуту Густав уже крепко спал — впервые за долгое время чувствуя, что, возможно, всё не так безнадёжно.