Глава 17. Тишина в полате

Прошло две недели с того дня на крыше. Две недели обманчивого, хрупкого спокойствия. Я почти начала верить, что та встреча с Рокки была просто неудачным совпадением, пустой угрозой. Жизнь вернулась в привычное русло: универ, лекции, редкие, но такие ценные встречи с Даней. В тот день пары закончились рано. Я решила заехать к Дане в мастерскую, в которой он подрабатывал. Дошла без приключений, петляя по знакомым дворам. Мастерская находилась в старом гаражном комплексе на окраине. Даня как раз вытирал руки от мазута, когда я вошла. Он поднял голову и его лицо осветилось такой искренней улыбкой, что у меня внутри всё потеплело. — Сонька! Привет! Не ожидал. — Привет, пары сегодня рано закончились вот решила заскочить, — я подошла и поцеловала его в щёку, оставив след от помады. Мы сели на старый диван в углу мастерской. Даня рассказал, что сегодня заканчивает тюнинг машины для какого-то бизнесмена, а завтра ему обещал подогнать новую партию деталей для усиления байков. — ...В общем, работы по горло, — закончил он, устало потирая шею. — Но это даже хорошо. Меньше времени думать об этих уродах из «Волков». — Ты всё ещё переживаешь? — я взяла его за руку. — Конечно. И ты должна тоже. Сонь, — он стал серьёзным и сжал мою ладонь крепче. — Пожалуйста, будь осторожнее. Не ходи одна даже в универе. Держись Ани или... просто будь на связи. Я не хочу потерять тебя из-за какой-то тупой мести. — Я буду осторожна, — пообещала я. — Обещаю. Мы поговорили ещё немного, и я пошла домой. Вечер был тихим, и тревога постепенно отпускала. Дома я быстро поужинала и уже собиралась ложиться спать, когда мой телефон зазвонил. На экране высветилось имя «Ника». — Алло? — Привет, Сонь. Слушай... а ты Даню не видела? А то мы должны были собраться на Level X, а его до сих пор нет. Трубку не берёт. Моё сердце пропустило удар. — Я была сегодня в мастерской... Мы разошлись около шести вечера. — А... ну может, занят просто, — голос Ники звучал легкомысленно, но я уловила в нём нотки беспокойства. — Ладно, если увидишь его — скажи, чтобы позвонил. Она сбросила вызов. Спать уже не хотелось. Я сидела на кровати ещё полчаса, глядя в стену и прокручивая в голове наш разговор с Даней. Его слова о том, чтобы быть осторожной... Волнение нарастало. Я снова взяла телефон и набрала Нику. — Да? — ответила она после первого же гудка. — Ник... Вы нашли его? На том конце провода повисла тяжёлая тишина. — Нет... — её голос стал глухим. — Реджи думает, что что-то случилось. Он никогда не опаздывает так... и тем более не пропадает настолько надолго. У меня внутри всё похолодело. — Я сейчас приеду на Level X. Буду через двадцать минут. Я приехала даже быстрее. На Level X было непривычно тихо и пусто для вечера пятницы. Вся компания была в сборе в главной комнате отдыха: Ника нервно ходила из угла в угол, Реджи стоял у окна со скрещенными на груди руками, его поза излучала ледяное напряжение, Марк и Саня сидели на пуфиках. — Я ездила к нему на квартиру на байке, — выпалила Ника, как только я вошла. — Его там нет. — А я ездил в мастерскую! — подхватил Марк. — Сказали, он ушёл ещё в семь! А сейчас уже одиннадцать! Реджи повернулся к нам. Его глаза были холодными и пустыми. — Нужно проехать по городу. По всем нашим точкам. Разделимся. Мы расселись по байкам. Я села сзади Ники на её байк. Мы разделились: Реджи с Марком поехали в одну сторону, мы с Никой — в другую, Саня с Серым — в третью. Мы колесили по ночной Москве два часа. Я вглядывалась в каждую тень, в каждый проулок, но всё было бесполезно. Примерно в час ночи у Ники зазвонил телефон. Это был Реджи. Она выслушала его, не перебивая. Её лицо окаменело. Она сбросила вызов и посмотрела на меня через плечо. В свете фонарей её глаза казались огромными и тёмными. — Он в больнице... — тихо сказала она. В этот момент мир для меня рухнул. Слово «больница» прозвучало как приговор. Я почувствовала, как ноги становятся ватными, а к горлу подкатывает комок тошноты. Страх за Даню был физически осязаемым, он давил на грудь бетонной плитой. Мы рванули с места так быстро, что меня вжало в сиденье. Ника гнала байк сквозь ночь, игнорируя все правила дорожного движения. Больница находилась на другом конце города. Реджи уже был там. Он стоял у входа в хирургическое отделение — высокий силуэт в темноте под тусклым фонарём. Когда мы подъехали и слезли с байка, он даже не обернулся на звук наших моторов. Ника подошла к нему первой. — Ты уже видел его? — спросила она тихо. Реджи лишь медленно кивнул и опустил глаза вниз, на свои сжатые кулаки. Ника вернулась ко мне. — Сонь... Я думаю, тебе лучше остаться здесь... — начала она осторожно. — Нет! — твёрдо сказала я, сама удивляясь силе своего голоса. — Я пойду с вами. Мы зашли внутрь. В стерильном запахе больницы страх стал ещё сильнее. Мы нашли нужную палату в конце коридора интенсивной терапии. Реджи встал у двери спиной к нам, словно охраняя покой того, кто был внутри. Мы с Никой подошли к нему и заглянули в небольшое окошко двери палаты. Даня лежал на кровати без сознания. К его руке тянулась капельница, а лицо было наполовину скрыто кислородной маской. Но даже то, что было видно... На нём живого места не было. Он был весь в синяках и глубоких царапинах. Всё тело выглядело так, будто по нему проехался каток. Я смотрела на него через стекло и не могла дышать. По щекам покатились слёзы — горячие, беззвучные. Я уткнулась лицом Нике в плечо и разрыдалась уже в голос, не сдерживаясь. Она обняла меня так крепко, как только могла. Так мы простояли какое-то время прямо там, в коридоре больницы под дверью палаты интенсивной терапии. Мы вышли обратно к остальным — Марку, Сане и Серому (они подъехали чуть позже). Все молчали. Никто не знал, что сказать или сделать. Мы просто ждали. Просидели мы там до самого утра, сменяя друг друга у окна палаты или просто сидя на жёстких больничных скамейках в коридоре. А утром Даня очнулся. Мы услышали шум из палаты раньше, чем это подтвердила медсестра за стойкой регистрации. Не обращая внимания на её крики «Куда?! Посторонним нельзя!», мы всей толпой завалились к нему в палату. Даня открыл глаза и увидел нас всех: меня с красными от слёз глазами, Реджи с непроницаемым лицом (но я видела облегчение в его глазах), улыбающегося Саню... Когда все расселись вокруг его кровати, Реджи задал главный вопрос: — Что с тобой всё-таки случилось? Даня помрачнел и попытался приподняться на подушках. — Пятнадцать человек... — хрипло начал он, — Пятнадцать ночных волков поджидали меня недалеко от мастерской... Напали со спины... Я даже не успел понять... Все напряглись так сильно, что воздух в палате можно было резать ножом. Реджи сжал челюсти так, что заходили желваки. — Они ответят... — тихо произнёс он ледяным тоном, глядя куда-то сквозь стену палаты. — Они ответят за то, что посмели тронуть нашу семью... Когда первое напряжение спало, мы ещё немного поговорили о всякой ерунде: о том, как Саня пытался уговорить врачей пустить нас всех сразу, о том, как мы его вчера обыскались. Пожелав Дане скорейшего выздоровления и пообещав навещать каждый день, все ушли — все кроме меня. В палате остались только мы вдвоём с Даней. Это была небольшая комната с одним окном, выходящим во внутренний двор больницы с серым асфальтом и парой чахлых деревьев. Пахло лекарствами и хлоркой. Но сейчас этот запах казался мне самым лучшим ароматом на свете — запахом жизни и выздоровления. Я села на край его кровати и снова заплакала — уже не от страха, а от облегчения и жалости к нему такому избитому и беспомощному. Из моих глаз снова потекли слёзы, капая ему прямо на больничную пижаму. А Даня гладил меня по голове и говорил тихим голосом: — Ну чего ты ревёшь? Всё со мной хорошо... Это просто царапины... Видишь? Я же обещал тебя защищать? Вот я здесь... Всё будет хорошо... Он притянул меня ближе, и я прижалась к его здоровому плечу, слушая стук его сердца под пижамой — самый родной звук во всей вселенной.