Глава 24. Цена крови

Два дня. Всего два дня мы наслаждались этим хрупким миром. А потом струна лопнула. Затишье было лишь иллюзией, паузой, которую Рамбл взял, чтобы перегруппировать силы. «Ночные Волки» не собирались прощать унижение на складе. Они сменили тактику. Вместо открытых драк они перешли к партизанской войне — жестокой, подлой и эффективной. На Level X царила напряжённая суета. Реджи стоял у карты города, отмечая новые точки красным маркером. Его лицо снова превратилось в каменную маску, а взгляд стал ледяным. — Четвёртое нападение за сутки, — мрачно констатировал Саня, входя в главную комнату. В руках он держал планшет с фотографиями. — Смотри. Он протянул планшет мне. На экране была фотография парня из новичков, его звали Лёха. Он сидел на асфальте, привалившись спиной к стене дома. Лицо разбито в кровь, куртка порвана. Но главное — страх в глазах. Животный, первобытный ужас. — Где это? — спросил Реджи, даже не взглянув на фото. — У метро «Авиамоторная». Выходил из магазина один. Они просто вылетели из-за угла. Трое. Один удар битой по колену, второй добавил в живот. Третий сказал: «Передай Дракону привет от Рамбла», и они смылись до приезда патруля. Реджи поставил жирную красную точку на карте. — Третье было здесь, — он указал на район у МКАДа. — Серый успел уйти, но байк ему разбили вдребезги. Второе — Глеб. Ему порезали шины, когда он был в автомастерской. А первое... первое было вчера вечером. Первое нападение было самым тихим. Парень по имени Кир, который отвечал за поставки еды, просто пропал по дороге домой. Нашли его через час в подворотне. Избитого так, что он не мог говорить. Просто лежал и смотрел в стену. Я отложила планшет и посмотрела на лица собравшихся. Даня хмурился, сжимая и разжимая кулаки. Соня стояла рядом с ним, бледная как полотно. Марк и Серый выглядели злыми. Но самое страшное было то, что эта тактика работала. Страх расползался по базе как яд. — Они бьют по одиночкам, — процедил Реджи, проводя рукой по лицу. — По нашим слабым местам. Не атакуют базу, потому что знают — тут мы их сомнём. Они хотят посеять панику. Чтобы каждый, выходя за порог, оглядывался. — И что нам делать? Запереться здесь навсегда? — подал голос кто-то из задних рядов. — Нет, — отрезал Реджи, обводя взглядом всех присутствующих. Его голос зазвенел сталью. — Мы не будем прятаться. Если мы забьёмся в нору, они решат, что победили. Этого я допустить не могу. Он подошёл к столу и достал чистый лист бумаги. — Меняем протоколы безопасности. Первое: никто никуда не ходит один. Минимум двое. Всегда. Второе: меняем маршруты. Никаких привычных путей домой или на работу. Третье: все носят средства связи постоянно. Кнопка тревоги настроена на мой телефон. При малейшем подозрении — жмёте её. Он сделал паузу, глядя прямо на меня. Я кивнула, подтверждая приказ. — И четвёртое, — его голос стал тише, но от этого только страшнее. — Мы переходим от защиты к нападению. Хватит ждать, пока они придут за нами. Через два дня мы нанесём им визит. Тихий. Ночной. Без лишнего шума. Зам? Я встала рядом с ним. — Да, глава. — Собери группу. Только самые тихие. Будем охотиться на охотников. Атмосфера в комнате изменилась. Паника уступила место холодной ярости. Мы были ранены, но не сломлены. Война вернулась, но теперь правила диктовали мы. Или, по крайней мере, пытались убедить себя в этом, глядя на растущее количество красных точек на карте. (Повествование от лица Сони) Прошло два дня с тех пор, как «Ночные Волки» начали свою подлую охоту. Атмосфера в городе стала гнетущей. Мы с Никой решили, что нужно проветриться. Реджи отправил нас проверить одну точку на окраине — якобы там видели подозрительную активность «Волков». Это была формальность, повод выбраться из бетонного бункера Level X и просто подышать. Мы шли по безлюдной улице промзоны, обсуждая всё, что происходило с бандой. Ника пыталась меня подбодрить, шутила, что скоро мы их всех передавим, но я видела тревогу в её глазах. — ...В общем, Реджи сказал, что меняет все маршруты патрулей. Теперь мы будем действовать группами по четыре человека. Никакого геройства в одиночку, — говорила она, пиная ногой пустую банку из-под энергетика. — Надеюсь, это поможет... — вздохнула я, кутаясь в куртку. — Я так боюсь за вас всех. — Эй, не переживай. Мы же «Кровавые Драконы», а завтра мы заявимся к ним и надерём им зад!— она подмигнула мне. — Нас так просто не сломать, они ещё пожалеют что... Она не договорила. Из-за угла заброшенного цеха вышли они. Десять человек. В тусклом свете фонаря их светло-серые куртки «Ночных Волков» казались призрачными. Они двигались бесшумно, окружая нас полукругом. Впереди стоял Рокки. Его лицо было разбито в нашу прошлую встречу, но сейчас он ухмылялся, и эта улыбка не предвещала ничего хорошего. — Что вам нужно? — голос Ники мгновенно стал стальным, рука скользнула в карман куртки к ножу. Рокки сделал шаг вперёд. — О, Зам! И твоя блондинистая подружка. Какая встреча. Реджи не с вами? Жаль... А мы как раз хотели передать ему привет. — Месть за склад? — Ника напряглась, готовая к броску. — Ну-ну, — хмыкнул Рокки. — Тогда, может, хочешь получить ещё раз? — сказала Ника. Вдруг я почувствовала резкий рывок назад. Кто-то огромный схватил меня сзади, заломив руки, и приставил холодное лезвие ножа к горлу. Я застыла. Сердце пропустило удар. В глазах Ники на долю секунды промелькнул чистый, неподдельный страх. Не за себя — за меня. — Отпустите её! — её голос сорвался на крик. Рокки рассмеялся, наслаждаясь моментом. — На колени, — его голос был тихим и властным. Ника медлила лишь секунду. Она посмотрела на меня, потом на нож у моего горла... и медленно опустилась на колени. Двое «Волков» тут же подскочили к ней и грубо схватили за руки, заламывая их за спину. — Ну всё, отпустите её! — сказала она. — Конечно отпустим, — издевательски протянул Рокки, доставая из-за пояса биту. — Но сначала... Если ты не хочешь увидеть её смерть прямо сейчас... сиди смирно. Я сполна отомщу за весь позор. Я с ужасом поняла, что он собирается делать. Я начала вырываться и кричать, но здоровенная ладонь зажала мне рот. — Пустите! НЕТ! Никто не слышал. Мы были одни в этом мёртвом переулке. Рокки размахнулся и ударил Нику битой по лицу. Удар пришёлся в скулу. Я услышала тошнотворный хруст. Ника не издала ни звука. Только сжала челюсти покрепче. Я кричала сквозь чужую ладонь, слёзы текли по щекам. А Рокки не останавливался. Он бил её методично и жестоко: по рёбрам, по ногам... Ника уже не могла стоять. Она лежала на грязном асфальте бесформенной кучей, от неё текла кровь. А «Волки» продолжали пинать её ногами. Я уже не могла кричать. Горло сдавило спазмом. Я просто смотрела, как жизнь уходит из моей подруги. Вдруг меня отпустили. Я упала на колени, не в силах сдвинуться с места от шока. И тут я почувствовала как воздух в переулке буквально пропитался ненавистью. Она была почти осязаемой, густой и ледяной. Я обернулась. Сзади стоял Реджи. Он вышел из тени так бесшумно, словно был призраком. Но он не был призраком. Он был воплощением ярости. Его глаза... Я никогда не видела такого взгляда ни у кого живого. Они были абсолютно чёрными. В них буквально обрушился мир. Это был не человек — это была стихия разрушения. Он не сказал ни слова. Рокки успел только поднять голову и открыть рот: — Ты?! Как ты... Договорить он не смог. Реджи одним смазанным движением оказался рядом с ним и нанёс удар кулаком в лицо с такой силой, что Рокки оторвало от земли и отбросило на несколько метров назад, впечатав в кирпичную стену склада. Он сполз по ней без сознания. Остальные «Волки» замерли в ужасе. — БЕГИТЕ! — заорал кто-то из них, осознав, что перед ними не просто лидер банды, а сама смерть во плоти. Это было ошибкой. Бегство спровоцировало хищника. Реджи превратился в вихрь смерти. Он не дрался — он уничтожал. Одного он встретил прямым ударом ноги в грудь, я услышала хруст ломаемых рёбер, второго поймал за шиворот и с размаху приложил лицом о собственное колено. Третий попытался сбежать, но Реджи схватил его за волосы и с нечеловеческой силой швырнул через весь переулок в кучу мусора. Это длилось секунд десять-пятнадцать. Когда всё стихло, на ногах стоял только Реджи. Остальные лежали вокруг стонущими кучами или пытались уползти на сломанных конечностях. Страх сделал то, что не смогли сделать двадцать бойцов Рамбла — он обратил их в бегство. Я сидела на коленях возле Ники. Она была без сознания, но дышала. Вся её одежда была пропитана кровью, лицо все тоже было в крови. Реджи подошёл к нам и опустился на одно колено рядом с ней. Он смотрел на неё глазами, полными такой боли и ужаса, что у меня снова покатились слёзы. — Ей надо в больницу... Здесь недалеко... — хрипло сказал он сам себе. Он снял свою кожаную куртку, под которой была простая чёрная футболка, и осторожно завернул в неё Нику, как в кокон, чтобы согреть и скрыть раны от посторонних глаз. Затем он бережно поднял её на руки, прижав к груди как ребёнка. Мы пошли в сторону больницы в полном молчании. Я брела следом, вытирая слёзы рукавом. Вдруг Ника слабо зашевелилась у него на руках. — Зам? Ты как? — тихо спросил Реджи, не останавливаясь. Из её разбитых губ вырвался слабый хриплый смешок: — Замечательно... А ты как? У меня из глаз снова покатились слёзы от этого невероятного упрямства и чувства юмора даже на пороге смерти. — Эй... Соня... — слабо позвала она через плечо Реджи. — Эти ублюдки ничего тебе не сделали? — Нет... — прошептала я дрожащим голосом. — Ну и отлично... — выдохнула она и снова закрыла глаза. — Мы сейчас придём в больницу... И тебе помогут... — сказал Реджи твёрдо, но я услышала дрожь в его голосе. Ника уже не ответила. В больнице начался хаос: врачи забрали Нику в реанимацию палату №7, а нас выставили в коридор ждать. Я позвонила Дане. Он примчался через двадцать минут на бешеной скорости, чуть не снеся шлагбаум на въезде к больнице скорой помощи. Мы сидели на жёсткой скамейке: я плакала на плече у Дани, а он гладил меня по голове и шептал успокаивающие слова. Реджи сидел рядом с нами каменным изваянием. Он ни разу не пошевелился за всё время ожидания. Он просто смотрел в одну точку на стене перед собой невидящим взглядом. Через час к нам вышел врач: пожилой мужчина с усталыми глазами и седыми усами под маской. — Кто родственники? — спросил он строго. Реджи встал так резко, что мы все вздрогнули. — Я! Врач снял маску: — Жить будет. Внутренних кровотечений нет, переломов тоже — сильный ушиб мозга и множественные гематомы по всему телу. Мы остановили кровь и сделали всё необходимое для стабилизации... — С ней всё будет хорошо? — перебил его Реджи таким тоном, что врач невольно отступил на шаг назад. — Пока она в коме... Когда очнётся — неизвестно... Мы остались ждать дальше. Ближе к утру нас пустили к ней ненадолго — буквально на пять минут зайти и посмотреть через стекло двери палаты интенсивной терапии или посидеть рядом с кроватью внутри палаты по очереди (я была первой). Она выглядела ужасно: вся в бинтах, лицо опухшее до неузнаваемости, к руке тянулась капельница... Но она была жива. И это было главное. Нам пришлось уйти около шести утра — Даня буквально силой увёл меня домой поспать хотя бы пару часов перед универом, он сказал Реджи ехать тоже. Но Реджи отказался уходить: — Я останусь здесь... Буду сидеть рядом с ней... Пока она не проснётся... Я уходила из больницы последней и оглянулась у выхода. В конце длинного белого коридора сидел Реджи на стуле у палаты №7. Он сидел прямо, положив руки на колени, но его плечи были опущены так низко, будто на них давил вес всего мира. Я никогда не видела его таким сломленным и одиноким одновременно.