Танец шестой

Завтрак закончился. Юноша как не пытался - не смог съесть ни крошки. - Вы не голодны, Иоганн? – обеспокоенно спросил Осбер. - Н-нет… - мысли в голове Иоганна судорожно рылись в попытке хоть как-то обосновать такую «вкусовую галлюцинацию», как ее окрестил сам Спарки. – Я что-то плохо себя чувствую. - Пойдите полежите. Валтер проводит вас, – ободряюще улыбнулся глава семейства. – Чтобы вы не заплутали. - Пойдемте. – Рядом уже возник младший сын Осбера. Его лицо, как и лицо его брата, абсолютно ничего не выражало. Иоганн покорно пошел за плечистой фигурой Валтера. Внешне он меньше походил на Осбера, чем его брат. У него были темные, а не светлые волосы и старомодный костюм в бордовых тонах. Эту моду от него взяли оба его племянника: и Мансента, и Теобальд одевались в бордовый и, так же как дядя, предпочитали бархат. Валтер молча довел Иоганна до гостевой и так же молча ушел. Сначала Иоганн правда лег и попытался избавиться от выдуманной головной боли, но мысли о Беатриче не покидали его. Поддавшись неизвестным чувствам, юноша решил побродить по коридорам особняка. Он взял лист бумаги и грифель, чтобы нарисовать карту поместья, потому что помнил многочисленные предупреждения. Иоганну они казались надуманными. Открыв дверь и воровато оглянув коридоры, Иоганн побрел по пыльному ковру, на ходу помечая кривыми бледными линиями свои маршруты. Взгляд его скользил по стенам, изучая бесчисленные картины. На них Иоганн никогда не видел больше одного человека. Под каждым портретом красовалась подпись. «Ричард Майнрик, Сибилла Майнрик, Элиза Майнрик, – читал про себя Иоганн. - Грегори Майнрик, Джаспер Майнрик… Их невероятно много… Но почему нет годов жизни?» Обои облезли, открывая неприглядные старые стены, полы скрипели, нещадно выдавая присутствие здесь неместного. Наконец, Иоганн наткнулся на портрет человека - Виконта Майнрика. На нем был изображен высокий мужчина в каких-то обносках, с длинными волосами, собранными в хвост. Под именем красовалась фраза: «Во тьме – мы». По спине Иоганна пошли мурашки и он, ощутив настоящий звериный ужас, отшатнулся от портрета. Развернувшись на пятках в сторону другого коридора, юноша увидел кое-что, от чего уже успел отвыкнуть за дни пребывания в этом треклятом месте. Свет. Он струился небольшой полоской по полу, разгоняя нежелающий сдаваться мрак. Тьма, щупальцами стекая по стенам, упиралась и кружилась, силясь побороть его. Как завороженный, Иоганн побрел к свету и, повернув, увидел дверь. Из-под нее струился чистый и нежный, настоящий… свет. Дверь была заперта, но одержимый желанием попасть внутрь, Иоганн вскоре обнаружил крючок, на котором висел ключ. Когда ключ был вставлен в скважину, руки юноши трепетали. Но открыв заветную дверь, Иоганн увидел совсем не то, что хотел. Комната была достаточно большая, но тем не менее, практически пустая. Окна до потолка были не зашторены, шторы валялись пыльные и ободранные на полу. У стены напротив окон стоял столб, вбитый в пол и закрепленный гайками. А у столба, привязанная, сидела Беатриче. Грудь ее с трудом опускалась и поднималась, волосы растрепались, под глазами виднелись огромные круги, одежда местами была порвана. На скулах девочки были кровавые подтеки, веревки натерли руки и ноги. Иоганн сдерживал себя, чтобы не кричать. От Беатриче остался практически один скелет. Плоть будто иссушилась, а кожа обвисла. Юноша подошел к ней и попытался развязать, но, прикоснувшись к веревкам, почувствовал, как что-то невидимое впилось в ладони. Отдернув их, Иоганн застонал от боли. На ладонях виднелись ожоги в виде отпечатков веревки. - Не стоит… - прохрипела Беатриче. - Я… я помогу тебе. Сейчас только схожу за ножом, и все будет в порядке, – утешал не то себя, не то пленницу Иоганн. - Бесполезно… - стенала Беатриче. – Я пыталась помочь… - Не говори, молчи. – И, хотя юноша был точно не врач, он почему-то был уверен, что так она делает себе только хуже. - Беги отсюда… беги… - из уголка губ девушки пошла кровь. – Тебе нельзя больше здесь быть… они… Иоганн обливался холодным потом, но вдруг вспомнил про небольшой ножичек для писем у себя в кармане. В обычное время Иоганн его даже за нож не считал, но сейчас обрадовался тому, что все время забывает вытащить его из кармана. Дрожащими от боли руками Иоганн раскрыл нож и стал усиленно пилить веревки. - Брось… меня… они найдут тебя… коридоры меняют положения… картины следят… - Беатриче закатила глаза и потеряла сознание. - Нет, нет, я тебя не брошу. Что ты такое вообще несешь? – Иоганн не на шутку испугался. Ожоги начинали болеть так сильно, что становилось трудно держать нож. Но в конце концов юноша победил веревки и, оттащив безвольное тело Беатриче под окно, положил ее голову на скомканную штору. - Что случилось? Эй, очнись… - в голову юноше лезли всевозможные мысли, и от этого он начинал паниковать еще больше. Что же ему делать? Он стал судорожно вспоминать, что читал когда-то в по ошибке взятой медицинской энциклопедии, но в голову лезли только мысли о том, какие ужасы пережила эта маленькая девочка. Ведь только вчера ночью она сидела у него на кровати и несла какую-то чушь… А утром она была наказана… Иоганн чуть не закричал от ужаса, охватившего его тело, от страшного предположения, забредшего в его голову. Неужто это и есть… - Наказание, – раздался голос позади. Иоганн обернулся и увидел Режинальда.