Спасение есть

Фары машины прорезали тёмную улицу, и Чанбин, уставший после смены, просто хотел доехать домой. Но в дальнем конце тротуара что-то заставило его притормозить. Не «что-то». А кто-то. Тонкая фигура в тёмной куртке, капюшон сбит набок, шаги неровные, как будто человек шёл не туда, куда смотрел. Чанбин нахмурился — силуэт был слишком знакомым. Он уменьшил скорость ещё больше, пододвинулся ближе к обочине и пригляделся. Сердце тут же ухнуло вниз. Это была Черён. Она шла, держа рюкзак так крепко, будто боялась отпустить. Волосы растрёпаны, дыхание прерывистое. Даже из машины он видел её дрожь. Не раздумывая, Чанбин свернул к тротуару и остановился. — Черён? — голос сам сорвался в шёпот, полный тревоги. Она вздрогнула, резко обернулась — в глазах пустота, паника, будто она не сразу поняла, кто перед ней. Потом медленно шагнула ближе, узнав его. — Ч-Чанбин?.. — её голос был тихий, сорванный. Он выбежал из машины, подошёл. Только когда оказался рядом, заметил красные, опухшие глаза, свежие синяки, неровно замазанные тональным кремом. А на шее… следы, которые она плохо успела спрятать под воротником. У Чанбина внутри всё вскипело. — Что случилось?.. — осторожно, мягко, чтобы не напугать. — Ты… ты почему тут одна? Черён отвела взгляд. Плечи её дрожали. — Я… я не могу домой… — выдохнула она, будто признавалась в преступлении. — Я… он… он опять… Она оборвала себя, будто боялась сказать вслух. Вместо слов — едва слышный всхлип. Чанбин почувствовал, как сжались кулаки. Он сделал шаг ближе. — Эй… не надо говорить, если тяжело. Просто… пожалуйста, позволь мне помочь. — Он слегка наклонился, чтобы встретиться взглядом. — Ты замёрзла. Ты напугана. И ты не должна быть сейчас одна. Черён стояла молча пару секунд. Он видел, как она борется — привычка терпеть всё в себе против слабого желания хоть раз позволить себя защитить. Потом она сдалась. Без слова кивнула. Чанбин сразу смягчился, открыл пассажирскую дверь: — Садись. Я отвезу тебя туда, где безопасно. Она медленно забралась в машину, почти обнимая свой рюкзак. Дверь закрылась, Чанбин сел за руль, бросил короткий взгляд на неё — и в этот момент она впервые за весь вечер позволила себе чуть-чуть расслабиться. И только тогда он заметил: под её глазами — следы слёз, а на запястье — свежие ссадины. Чанбин сжал руль так сильно, что побелели костяшки. Он не позволит ей больше идти по ночной улице в таком состоянии. И уж точно не позволит кому-то причинять ей боль.

***

Чанбин ехал медленно, почти бесшумно, чтобы не потревожить Черён — она сидела, прижавшись к двери, как маленькая напуганная тень. Пальцы всё ещё дрожали, хоть она пыталась их спрятать в рукава. Он украдкой взглянул на неё ещё раз. Слишком худая. Слишком уставшая. Слишком побитая. У него внутри всё сжалось. Он понимал, что надо решить, куда ехать, но не хотел давить на неё вопросами. Вместо этого мягко спросил: — Черён… ты хочешь к кому-то? Или… я могу отвезти тебя ко мне. Как тебе будет спокойнее? Она молчала секунд десять. Видно было — она в панике от самой мысли о возвращении домой. Чанбин чуть сильнее сжал руль, когда услышал её слабый голос: — Я… хочу к Рюджин… можно?.. В его груди на секунду неприятно кольнуло — не из-за того, что она выбрала не его дом, а из-за того, как именно она это сказала: будто извинялась за самое большое преступление в мире. Он тут же кивнул. — Конечно. Отличная идея. Я отвезу тебя. Он не задавал лишних вопросов. Не спрашивал «почему». Не давил. Просто развернул машину в нужную сторону.

***

Черён сидела, прижавшись к холодному стеклу, и впервые за этот кошмарный вечер вздохнула чуть спокойнее. У Рюджин безопасно. У Рюджин можно закрыть глаза. У Рюджин никто не тронет. Но руки всё равно дрожали. Чанбин взглядом проверил её состояние. То, как она кусала губу. То, как пальцы судорожно теребили ремень безопасности. То, как она вздрагивала от каждого громкого мотора на улице. Кто же довёл тебя до такого?.. Мысль была тяжёлая, ледяная. Он сжал челюсть, но промолчал. — Хочешь, я напишу ей заранее? — осторожно спросил он. Черён заговорила чуть громче, но всё так же растерянно: — Я… я сама позвоню… она всегда берёт… Но когда она достала телефон, её руки дрогнули так сильно, что она едва не уронила его. Чанбин поймал. — Давай я подержу, пока ты говоришь, — мягко предложил он. Она на секунду смутилась, но кивнула. Когда Рюджин взяла трубку, голос Черён зазвенел слабостью: — Рю… ты не спишь? — ЧЕРЁН?! Что случилось? Всё нормально?! — Могу… могу прийти?.. — Конечно можешь! Немедленно приезжай! Где ты? Черён посмотрела на Чанбина. Тот уже ответил: — Я везу её. Через десять минут будем. Рюджин мгновенно успокоилась, услышав, что Черён не одна. — Хорошо. Я буду ждать у подъезда, приходите сразу. Черён выдохнула. Почти упала в кресло. — Спасибо… — шепнула она.

***

Когда они подъехали к дому Рюджин, свет в окне уже горел. Девушка выбежала почти босиком, в домашнем свитшоте, волосы собраны кое-как, лицо — серьёзное, встревоженное. — Черри! — она подбежала и сразу обняла подругу. — Боже, ты дрожишь… Черён уткнулась лбом в плечо подруги и впервые за вечер хоть на секунду почувствовала что-то похожее на безопасность. Чанбин стоял рядом, не вмешиваясь. Просто наблюдал. Его взгляд был тяжёлым, но спокойным, как будто он всё время был на страже. — Спасибо, что привёз её, — сказала Рюджин, поднимая глаза на него. — Убедись, что она отдохнёт, — тихо ответил он. — Если что — напишите. Черён посмотрела на него перед тем как зайти в дом. Слабая, тихая, но искренняя благодарность мелькнула в её глазах. И впервые Чанбин почувствовал, как что-то внутри у него дрогнуло. Но он развернулся к машине, не давая этому чувству вырасти.