Похмелье

В машине Рюджин сначала попыталась сесть нормально. Попыталась — ключевое слово. В итоге она съехала на сиденье, одна нога оказалась под ней, вторая упёрлась куда-то в дверь. — Я еду как человек, — с полной серьёзностью заявила она. — Ты едешь как вопросительный знак, — ответил Банчан, пристёгивая её ремень. Рюджин посмотрела на ремень, потом на него: — Это что… ловушка? — Это безопасность. — Подозрительно звучит, — она нахмурилась и ткнула пальцем в его плечо. — Ты точно не похищаешь меня? — Если бы похищал, ты бы уже спала в багажнике. — хмыкнул он. — А я умею петь во сне, — гордо сказала она и вдруг начала что-то бормотать себе под нос, явно не попадая ни в ноты, ни в слова. Банчан прыснул со смеху: — Стоп, стоп, пожалуйста, не сейчас. — Боишься конкуренции? — Рюджин резко наклонилась вперёд. — Я вообще-то талант. Просто мир не готов. Она снова откинулась назад и уставилась в потолок: — Слушай… — М? — А ты всегда такой… — она махнула рукой, подбирая слово, — нормальный? — Это сейчас комплимент или угроза? — Пока не решила, — фыркнула она. — Но сегодня ты молодец. Прям… герой вечера. — Ого, — Банчан усмехнулся. — От тебя это почти признание. — Не привыкай, — тут же резко сказала Рюджин, даже не открывая глаза. — Я добрая только когда пьяная и когда меня чуть не ударили. — Отличные условия, — тихо засмеялся он. Она вдруг повернулась к нему, прищурилась, изучая: — А ты… ты сегодня почему вообще приехал? — Потому что вы бы сбежали. — Мы сбежали! — довольно кивнула она. Пауза. Потом Рюджин неожиданно наклонилась к нему почти вплотную: — Если что… — она понизила голос до заговорщицкого шёпота, — я всё запомню. Наверное. — Этого я боюсь больше всего, — ответил Банчан. Рюджин фыркнула, рассмеялась и буквально сползла по сиденью, засыпая на ходу. Через пару секунд из неё вырвалось сонное: — Ты всё равно… нормальный. Банчан посмотрел в зеркало, покачал головой и с улыбкой пробормотал: — И это был самый странный комплимент за день. Машина плавно поехала дальше, а с заднего сиденья раздавалось тихое, довольное бормотание и редкие смешки сквозь сон.

***

Черён ехала рядом с Чанбином и была как настоящий эмоциональный шторм. Сначала она смеялась. Громко, искренне, почти до икоты. — Ты видел?— она махала руками, вспоминая что-то своё. — Я думала, я умру прямо там! Чанбин только хмыкнул, поглядывая на дорогу. — Ты смеёшься уже минут пять, я даже не понял с чего. — Это потому что ты скучный, — совершенно серьёзно сказала она… и через секунду нахмурилась. — Хотя нет. Ты не скучный. Ты просто… — она задумалась, потом резко скрестила руки. — Ты вредный. — Уже интересно, — спокойно ответил он. — Да вредный! И ворчишь постоянно! Черён отвернулась к окну, губы задрожали. — Ты на меня тогда накричал… — тихо сказала она, и голос вдруг стал другим. — Я просто хотела помочь. Чанбин сразу напрягся, но не успел ничего сказать — Черён резко вытерла щёку. — Нет, всё нормально! — тут же вспыхнула она. — Я вообще не плачу. Это… ветер. — В машине нет ветра, — осторожно заметил он. — Значит, он есть, — буркнула она. — Господи, я такая дура сейчас, да? Она потянулась к панели и тыкнула в какую-то кнопку. Музыка стала громче. — О, включи эту! Нет, эту! Нет, верни назад! — она суетилась, потом резко замолчала и уставилась на него. — Ты меня злишь. — Я молчу, — он даже удивился. — Вот именно, — обиженно кивнула она. Через минуту она уже тёрлась плечом о сиденье, зевая и бормоча: — Ты хороший… но иногда бесишь… но хороший… Голова её клюнула вниз, потом снова поднялась. — Ты же не бросишь меня одну? — внезапно, совсем тихо. Чанбин вздохнул и, не отрывая взгляда от дороги, сказал: — Не брошу. Черён медленно выдохнула, расслабилась и, уже почти засыпая, пробормотала: — Тогда ладно… можешь дальше молчать…

***

Дом встретил их тишиной и приглушённым светом. Черён вышла из машины чуть покачнувшись, резко вдохнула холодный воздух и вдруг оживилась, будто только сейчас вечер по-настоящему начался. — Не-е-е, домой — это не конец, — заявила она, разувшись и тут же сев прямо на пол. — Я ещё не догуляла. Чанбин устало выдохнул, прислонившись к двери и наблюдая, как она пытается стянуть куртку, но путается в рукавах. — Черён, ты еле стоишь, — спокойно сказал он. — Это потому что ты скучный, — она подняла на него палец, потом сама же засмеялась. — А я — весёлая. Мне надо… Она задумалась, нахмурилась, будто искала важную мысль. — …музыка! Точно. Музыка — это продолжение вечера. Не дожидаясь ответа, она поднялась и, шатаясь, пошла в гостиную. Через минуту оттуда раздалась слишком громкая музыка — что-то совсем не в тему, но с бодрым ритмом. Черён появилась в дверях, раскачиваясь в такт, с торжественным видом. — Танцы. Один танец. Потом я… — она замолчала, забыв, что хотела сказать. — Потом видно будет. Чанбин покачал головой, но уголки губ всё равно дрогнули. Он подошёл ближе, аккуратно убавил звук. — Один. И без падений. — Ты зануда, — она фыркнула, но всё же кивнула. — Ладно. Один. Она начала танцевать — неловко, смешно, совершенно не попадая в ритм. То смеялась сама над собой, то вдруг останавливалась и смотрела на него с подозрением. — Ты чего так смотришь? — прищурилась она. — Я красивая вообще-то. — Очень, — вырвалось у него слишком быстро. Черён на секунду зависла, потом резко отвернулась. — Всё, всё, не подлизывайся, — пробормотала она и снова засмеялась, но уже тише. Настроение снова качнулось: улыбка сменилась задумчивостью. — А знаешь… вечер был хороший. Даже если я всё забуду. Она пошла к дивану и буквально плюхнулась на него, уткнувшись лицом в подушку. — Я хочу продолжить, — глухо сказала она оттуда. — Но сил нет. Несправедливо. Чанбин сел рядом, не слишком близко, но и не отстраняясь. — Значит, продолжим завтра. В нормальном состоянии. Черён повернула голову и посмотрела на него мутным, но искренним взглядом. — Ты всегда так говоришь… Черён вдруг заворочалась на диване, нахмурилась и тихо простонала. — Я голодная… — протянула она жалобно, будто это была самая большая трагедия вечера. Чанбин сразу поднялся. — Сиди. Я сейчас. Он быстро сделал самое простое, что пришло в голову: насыпал хлопья, добавил йогурт, даже чуть аккуратнее, чем обычно, будто от этого зависело её настроение. Поставил миску перед ней и ложку вложил прямо в руку. Черён посмотрела на еду, потом на него. — Ты… заботливый, — сказала она неожиданно серьёзно и на секунду улыбнулась. Черён уставилась на миску, потом вдруг ткнула в неё ложкой и рассмеялась — коротко, нелепо. — Смешно… — пробормотала она. — Я всё время думаю, что если долго смотреть, то оно… исчезнет. Она подняла на Чанбина мутный взгляд, явно с трудом фокусируясь. — Ты вообще знаешь, что он говорил? — не дожидаясь ответа, продолжила она, слова путались. — Он всегда… всегда говорил, что я плохая. Не такая. Что я всё делаю неправильно. А я… я старалась, честно. Она нахмурилась, будто пыталась вспомнить что-то важное, и замолчала на пару секунд. — Он… — Черён махнула рукой в воздухе. — Он когда злой, у него лицо… вот такое, — она смяла своё лицо пальцами, показывая кривую гримасу, и снова засмеялась, но смех тут же сорвался. — Я всё время думала: если буду тише, он не заметит. Если не буду дышать — не заметит, — она вдруг прошептала это и наклонилась ближе к столу. — Глупо, да? Чанбин осторожно сказал: — Нет. Черён помотала головой, отчего её чуть повело. — А ещё он говорил, что без него я… — она замялась, подбирая слова, — ноль. Вот прям ноль. Круглый. Пустой. Она ткнула пальцем себе в грудь. — А я иногда верила. Особенно ночью. Ночью вообще всё кажется правдой. Она вдруг посмотрела на Чанбина слишком внимательно, слишком близко. — Ты не похож на него, — сказала она с неожиданной серьёзностью. — Совсем. Ты даже голос не повышаешь… Губы у неё задрожали. — Я боюсь, что он опять найдёт меня. Что я опять всё испорчу. Я же всегда всё порчу… — она вдруг резко шмыгнула носом. — Прости, я несу чушь. Я пьяная. — Ты не несёшь чушь, — спокойно ответил Чанбин. Черён прищурилась. — Ты так говоришь, будто уверен, — пробормотала она. — А если я… — она запнулась, — если я неудобная? Шумная. Плачу. Грущу. Надоедаю. Она тяжело выдохнула и тихо добавила: — Я просто не хочу сегодня быть одна. Можно? Это было сказано неровно, нетвёрдо, но абсолютно честно. Чанбин встал и аккуратно подвинул стул ближе. — Можно, — сказал он. — И ты никому не надоедаешь. Черён кивнула, будто приняла это не умом, а где-то глубже, и, уронив голову ему на плечо, пробормотала: — Тогда ладно… тогда я посижу тут… чуть-чуть… И почти сразу затихла, всё ещё сжимая ложку в пальцах.

***

Черён едва удерживалась на стуле, глаза сами собой закрывались, а руки всё ещё сжимали ложку. Когда Чанбин ненадолго отошёл к кухонной стойке, она едва шевельнулась и почти сразу погрузилась в сон прямо на столе, положив щёку на согнутую руку. Её дыхание стало ровным, но лёгкое покачивание головы выдавало, что она всё ещё немного напряжена. Ложка тихо звякнула об край миски, когда она случайно двинулась, но сон был крепким, унося с собой остатки смущения, страха и смешанных эмоций. Чанбин вернулся через пару минут и остановился на пороге, наблюдая за ней. Он аккуратно наклонился, поправил её волосы, чтобы они не мешали лицу, и тихо улыбнулся. Затем Чанбин осторожно поднял Черён с места, держа её почти как ребёнка, и понёс в спальню. Она всё ещё спала, слегка покачиваясь на руках, а рот чуть приоткрыт, выдавая усталость и лёгкое опьянение. Он аккуратно уложил её на кровать, накрыв лёгким одеялом, поправил волосы, чтобы не мешали, и на мгновение посмотрел на неё, улыбнувшись мягкой, едва заметной улыбкой. Затем тихо вышел из комнаты и лёг на диван в зале, оставив её отдыхать в безопасности, чтобы утро началось спокойно.

***

Субботнее утро началось с мягкого света, просачивающегося через жалюзи. Черён открыла глаза с трудом: голова раскалывалась, а мир казался слегка перевёрнутым. Она села на кровати, сжимая виски руками, и тяжело вздохнула. В это время из кухни доносился приглушённый шум — Чанбин уже готовил завтрак. Запах яичницы и слегка поджаренного хлеба наполнял комнату. Он аккуратно расставлял тарелки, зная, что сегодня Черён вряд ли в состоянии двигаться быстро. — Ты выглядишь… как после урагана, — пробормотал он себе под нос, заметив её, когда та наконец пришла на кухню, опираясь на стол. — Я… голова… — тихо промямлила она, сев за стол и уткнувшись лицом в ладони. Чанбин улыбнулся едва заметно и поставил перед ней тарелку с завтраком. — Ешь, это поможет. А потом я могу сделать тебе чай. Черён кивнула, слегка улыбаюсь сквозь боль, и осторожно взяла вилку. Даже в своём похмельном состоянии она чувствовала заботу, которую он проявлял тихо, без лишних слов, и это немного успокаивало её.

***

Рюджин открыла глаза, и сначала всё было размыто. Голова раскалывалась, будто кто-то стучал в неё молотком, и лёгкое головокружение заставило её зажмуриться. В нос ударил запах чего-то сладкого и немного кислого — остатки вчерашнего вечера, и сразу вспомнилась бурная ночь в баре. — Ох… что я наделала… — прошептала она, с трудом садясь на кровати. Тело отказывалось слушаться, ноги дрожали, а взгляд едва фокусировался на окружающем пространстве. Комната была незнакомой: мягкий свет, странная мебель, чужие стены. Сердце Рюджин заколотилось быстрее, дыхание стало прерывистым. Она резко обернулась, и тут её взгляд упал на соседний диван. Банчaн всё ещё спал, тихо, спокойно, его плечи слегка подрагивали от ровного дыхания. — Ладно… значит, я не одна… — выдохнула она, ощущая, как паника постепенно уходит. Рюджин осторожно встала с кровати, стараясь не шевелиться слишком резко, чтобы не разбудить его. Каждое движение давалось ей с трудом: мышцы будто отказывались слушаться, а лёгкое головокружение не давало ей ровно стоять. Она медленно дошла до стола, чтобы взять телефон, который лежал на краю, и случайно задела чашку. Лёгкий звон прозвучал, и она замерла, ожидая, что Банчaн проснётся, но он даже не пошевелился. — Уф… повезло, — прошептала она себе. — Похмелье ещё держит, а я уже почти готова упасть снова. Сев на край кровати, Рюджин закрыла глаза и глубоко вдохнула, пытаясь привести мысли в порядок. Голова всё ещё болела, желудок был слегка подташнивающий, но постепенно появлялось чувство безопасности. — Ладно… дыши, — пробормотала она, качая головой. — Всё в порядке. Только… мне плохо. Очень. И тут Банчaн слегка пошевелился, открыл один глаз и тихо сказал: — Ты проснулась? — Да… — еле выдохнула Рюджин, смущённо сжимая телефон. — Я… плохо себя чувствую… и… не ожидала оказаться здесь. — Расслабься, — тихо сказал он, улыбнувшись сквозь сон. — Ты вчера не хотела говорить мне свой адрес, думая, что я преступник. Рюджин облегчённо выдохнула и, медленно опираясь спиной на кровать, позволила себе закрыть глаза ещё на пару минут, пока тело постепенно приходило в себя. Ей было смешно и странно одновременно — проснуться пьяной и в чужом доме, но рядом оказался человек, рядом с которым она чувствовала себя в безопасности, даже несмотря на состояние. — Ладно, — пробормотала она, чуть улыбаясь, — может, сегодня я наконец придушу это похмелье кофе… или хотя бы водой. Банчaн слегка рассмеялся, снова улегся, и Рюджин наконец смогла немного расслабиться, позволяя себе медленно приходить в себя. Рюджин с трудом держалась на ногах, ковыляя к столу за стаканом воды. Банчaн сидел на диване, наблюдая за этим, и не удержался: — Ты уверена, что вчера была всего лишь пара шотов? — усмехнулся он. — Я вчера? Я? — Рюджин скривилась, делая вид, что обижена. — Нет, это мир со мной был несправедлив… я сама грация. — Ага, очень грациозно, особенно когда ты чуть не швырнула стакан воды в меня, — сказал Банчaн и слегка отклонился в сторону. — Подумаешь! — Рюджин сделала театральный жест рукой. — Ты же видел, я старалась аккуратно. В основном. — Ммм, «в основном» — это как «почти не разрушила кухню», — ухмыльнулся он. Рюджин фыркнула: — Ну спасибо! Я работаю над этим мастерством! Тебе повезло, что я ещё не разбила всю хату. Банчaн поднял бровь: — Да уж, чудо, что я жив, после такого чуда. — Эй, ты что, хочешь, чтобы я снова с тобой устроила водное шоу? — Рюджин прищурилась. — Честно, — сказал Банчaн с серьёзным лицом, хотя уголки рта дергались от улыбки. — Я уже видел тебя в действии, и мой организм готов к любым последствиям. Рюджин захихикала, чуть спотыкаясь при ходьбе к столу. — Ладно, посмотрим, кто кого перетянет сегодня — я или похмелье, — пробормотала она, делая первый глоток воды и морщась от вкуса. Банчaн усмехнулся, наблюдая за каждым её движением: — Да уж, с тобой не соскучишься.

***

Рюджин потянулась на диване у Банчaна. — Ну что, сегодня идём развлекать Черён? — Ага, — Банчaн скривился и усмехнулся. — Только не забудь, она у Чанбина, так что придётся быть осторожными. — Ой, да брось, — Рюджин рассмеялась. — Я хочу видеть, как она реагирует, когда мы вдруг объявимся. — Главное, чтобы Чанбин не начал нас гнать, — добавил Банчaн. — Ага, ага, — поддразнила его Рюджин. — Но это только добавит веселья. — Ладно, — сказал Банчaн, — давай сначала позвоним ей и скажем, что планируем выехать вместе. — Отлично! — Рюджин ухмыльнулась. — Я сейчас набираю. Она достала телефон и, немного подшучивая, набрала номер Черён. — Рю, отстань молю. Голова болит сильно. — послышался голос Черён. — Ой, да не ной. Черри, мы хотим к вам заехать. — "Мы" это кто? — насторожилась подруга. — Кого ты опять решила пытать. Мне хватило того раза. — Так, Ли Черён, ты стала похожа на Чанбина. Мне это не нравится. — обиделась подруга. — Не суть, мы с Банчаном хотим к вам. — С каким Банчаном? — не до конца понимала Ли. — Черён, не тупи. — Ааа..стоп..ТЫ КАК С НИМ ОКАЗАЛАСЬ? — вскрикнула девушка. — И тебе привет, Черён. — послышался голос Чана. — Ой..привет. Ладно, едьте уже. — быстро сказала Черён и отключилась. — Она очень милая. — улыбнулась Рю. — Но и непредсказуемая. Привыкнешь.