Глава 2.

Мне кажется, что это ложь, — когда люди утверждают, что хотят быть свободными, настаивают на том, что свобода для них — нечто самое желанное, святое и драгоценное. Но ведь это чушь собачья! Людям страшно становиться свободными, они цепляются за свои цепи. — Джим Моррисон

***

      Как чувствует себя человек, оказавшийся, наконец, на свободе? Вдали от опасности и обязательств, что крепко связывают руки, да так, что стёртая кожа потом болит ещё долго? Может ли он по-настоящему почувствовать все радости жизни? Первый снег в конце осени или лёгкий, тёплый ветер весной? Холодный, пронизывающий дождь или солнечные ненавязчивые лучи? Способен ли он вдохнуть воздух полной грудью?       Способен ли он почувствовать себя счастливым?       Хелен не может ответить на этот вопрос даже себе.       После её побега прошёл ровно год, но она каждый раз мысленно возвращается к тому злополучному дню, когда её жизнь перевернулась с ног на голову. Во второй раз.       Она не могла не испытывать вину за свой поступок. Первое время даже порывалась вернуться.       Но почему? Она же так мечтала убежать оттуда.       Неужели, чувство долга?       Да, наверное.       Она была бесконечно благодарна, что её, пусть и не в самом приятном месте, но приютили. Дали крышу над головой и позволили ни в чем не нуждаться. То ли ещё было с ней до того, как она попала в бордель.       Интересно, искали ли её? Скорее всего, да. Возможно даже, что объявления о её пропаже висели по всему городу, но она жила достаточно далеко от него, чтобы её ещё долго не могли найти.       Она очень надеялась, что Лиз не стала никому ничего рассказывать.       Хелен скучала по ней. До боли в груди скучала и винила себя, что не забрала подругу с собой. Но она поклялась себе, что обязательно вернётся за ней.       Могла ли она почувствовать себя счастливой?       Глядя на ярко палящее в небе солнце и колосящуюся пшеницу, Хелен понимает, что... не заслуживает этого?       — Кристофер! Сено скоро сгорит на этом пекле! — кричит девушка, на ходу вытирая потный лоб рукавом легкого платья.       — Хорошо, скажи Ханне, что я ушёл к реке, — рослый мужчина с тёмной бородой отставляет молот в сторону, — и помоги ей на кухне, к обеду вернусь.       — Ты помнишь, что обещал мне?       — Помню, — он ласково улыбается в густые усы и треплет девушку по волосам.       Хелен явно довольно ухмыляется и, кивнув, заходит в дом. На кухне хлопочет средних лет женщина в косынке и потёртом фартуке. Она даже не обращает внимания на вошедшую девушку, на ходу бросая:       — Ты покормила Ринго?       — Да, — Хелен, помедлив, опускается на покосившийся стульчик, не решаясь предлагать свою помощь. Было что-то в этой идиллии такое, что, казалось, если она вмешается, то разрушит всё волшебство, — ему никак легче не становится. Может, в город за ветеринаром съездить?       Ринго — их единственный и любимый вороной конь. Уже не молодой, так что не удивительно, что его сразила болезнь. Только вот он всегда сильный был, а сейчас практически не стоял на ногах. Хелен волновалась о его здоровье, но в этот раз это беспокоило вдвойне. И, сколько бы она ни поднимала эту тему, ответ всегда был один.       — Хелен, — женщина оборачивается на неё, глядит с неприкрытой усталостью и грустью, вытирая мокрые руки о полотенце, — ты же знаешь, что мы не можем ничего сделать, денег совсем мало...       — Да, знаю, — она опускает голову, потупив взгляд, — прости.       — Ничего, — Ханна ей снисходительно улыбается, — помоги лучше воды из колодца принести, а то я не успеваю совсем.       Девушка тут же радостно срывается с места и бежит исполнять поручение. Она не так часто делает что-то по хозяйству, почему-то её почти не нагружают. Или ей так кажется, но она совсем не устаёт, всегда охотно берётся за любую просьбу. Так же и сейчас: хватает ведро с ледяной водой, с удивлением отмечая, что оно не такое тяжёлое, как раньше. Хотя она явно набрала больше, чем обычно: вода так и плещет через край, приминает высокую траву и мочит босые ноги, обдавая их приятной прохладой.       — О, быстро ты, — говорит Ханна, увидев в дверях довольную девушку со своей ношей наперевес. — Не видела Кристофера?       — Он у реки, сказал, вернётся к обеду.       Хелен ставит ведро у печи и улавливает приятный, щекочущий нос сладкий аромат.       — Ты готовишь что-то особенное? — она глубже втягивает запах, принюхиваясь. — Это яблочный пирог? Разве сегодня какой-то праздник?       — Как, ты забыла? — женщина выгибает свои густые брови и снимает фартук, чтобы повесить на кривенький гвоздик, торчащий из стены. — Сегодня же твой день рождения.       А Хелен и правда забыла. Для неё это стало почти открытием и, несомненно, приятным сюрпризом.       — Не стоило так заморачиваться, — бормочет она и тут же краснеет, смущенно глядя в пол, — вы с Кристофером и так очень много для меня делаете.       — Да брось ты, — Ханна, махнув рукой, усаживается за стол, — мне только в радость. Так быстро летит время, — она подпирает рукой щёку и мечтательно улыбается, — уже как год прошёл.       И правда, время неумолимо быстротечно. И этот год, который Хелен провела на ферме, был самым лучшим в её жизни. Она помнит, как появилась здесь впервые, словно это было вчера.       Девушка плелась к домику, который виднелся на горизонте. Она смертельно устала и продрогла, шла, едва переставляя ноги. Но оставалось совсем чуть-чуть, в конце-концов, ей повезло, что это была не зима.       Дойдя, наконец, до него, она поняла, что попала на ферму. Других домов вблизи не было. Скорее всего, что до ближайшей деревни было ещё километра три. Покосившаяся избушка стояла посреди огромного поля пшеницы, неподалёку можно было разглядеть загончик с кое-где упавшим забором, с другой стороны стояла маленькая конюшня и колодец. По раздавшемуся приглушённому лошадиному ржанию Хелен поняла, что ферма была не заброшена и здесь явно кто-то жил.       Помявшись на крыльце, она робко постучала в дверь. Судя по скрипящим доскам, хозяева явно слышали, что к ним кто-то пришёл, поэтому дверь открыли сразу. Вернее — распахнули, что заставило девушку невольно отступить назад и сильнее закутаться в тонкий пиджак.       На пороге появился средних лет мужчина с густой бородой и усами, еще не тронутыми сединой. Он был такой высокий и широкий в плечах, что больше походил на разбойника, чем на фермера. Или на кузнеца. Хелен решила остановиться на последнем варианте. Меньше всего ей сейчас хотелось думать, что она попала в логово к бандитам-головорезам. Но, видимо, удача всё же была на её стороне.       — Кто такая? — сурово спросил мужчина, окидывая её внимательным взглядом из-под густых нахмуренных бровей.       — З-здравствуйте, — девушка немного напряглась от его грубого голоса, но старалась не подавать виду, — Вы не могли бы... впустить меня... переночевать?       Мужчина еще с полминуты испытующе смотрел на неё, заставляя только сильнее нервничать, а потом коротко кивнул, скорее сам себе, чем ей, и, шмыгнув носом, отошёл от двери, пропуская нежданную гостью в дом.       — Я тогда ещё подумала, что ты аристократка какая-нибудь и из семьи сбежала! — голос Ханны выдергивает девушку из раздумий, заставляя вздрогнуть. Хелен немного рассеянно улыбается ей, а женщина продолжает:       — Но я больше испугалась, что тебя обидел кто, когда глаза твои увидела! — она горестно заламывает руки и смаргивает подступившие слезы. — Ты такая бледная и худая была.       — Вы поэтому разрешили мне остаться? — девушка не сдерживает доброго смешка.       — Разве мы могли выгнать тебя обратно на улицу? — женщина смотрит ей в глаза, а потом скользит взглядом по лицу, — Ты почти и не изменилась за это время, такая же бледная, — она раздосадованно качает головой, но сразу удовлетворённо добавляет, — зато хотя бы румянец появился!       — И я намного сильнее стала! — не без гордости заявляет Хелен, складывая руки на груди.       — Так-то оно так, — улыбается Ханна, — но ты ещё совсем ребёнок.       — Зато когда в кадетское училище вступлю, сразу взрослее стану.       — Ох, опять ты за своё, — женщина цокает языком и недовольно отворачивается.       Она не любит, когда Хелен поднимает эту тему, но девушка ничего не может с собой поделать. Каждый раз, глядя на своё кольцо на большом пальце, она вспоминает обещание, что дала сама себе несколько лет назад. Хелен всегда была честна с собой, а потому не смела его нарушить. Это было бы слишком... Гнусно. Нечестно. В первую очередь, по отношению к себе.       — Погубит тебя твоя разведка, — говорит женщина и горько вздыхает.       — Ханна, — она накрывает её руку, лежащую на столе, ладонью, заставляя обратить на себя внимание, — ты же знаешь, что это важно для меня.       Девушка улыбается, но смотрит на женщину уверенно, стараясь передать эту уверенность и ей. Та в очередной раз машет рукой и бормочет что-то про амбиции и юношеский максимализм.       Хелен не успевает сказать что-то ещё, потому как на пороге появляется Кристофер. Весь раскрасневшийся от солнца, с редкими травинками, запутавшимися в бороде, но довольный. Его улыбка становится ещё шире, стоит ему учуять запах подходящего пирога.       Мужчина ставит вилы в угол и сбрасывает сапоги, меняя их на легкие галоши.       — У вас там ничего не пригорит? — кивает он на печь.       — Ой, точно! — Ханна подрываясь с места и, не подумав, хватается за раскалённый противень, но тут же одёргивает руку, обжигаясь.       — Чего же ты делаешь, — качает головой фермер, посмеиваясь. Берёт противень через полотенце чуть ли не двумя пальцами и переносит на доску, оставленную на столе.       Что-то напевая себе под нос, Ханна нарезает румяный пирог, из которого начинка почти вытекает от избытка. И Хелен наблюдает за этим, не сдерживая лёгкой улыбки.       Может ли она почувствовать себя счастливой?       Определённо, да.

***

      — Я схожу к Хлое! — кричит девушка из прихожей, натягивая ботинки. — Хочу угостить её пирогом. Отнесу, пока он не остыл.       — Возвращайся до темноты, — из-за угла выходит Ханна, протягивая Хелен тёплый кулёк, всё ещё соблазнительно пахнущий печёными яблоками. — Может, возьмешь Ринго?       — Он сейчас такой медленный, что проще будет пешком добраться, — отмахивается, пряча свёрток в плетёную сумку. — Всё, я ушла.       Девушка выходит на крыльцо, наслаждаясь легким порывом ветра, что тут же обдаёт лицо. Солнце стоит ещё высоко, но уже не греет так сильно, как утром. Она бежит в сторону поля, на ходу помахав рукой косящему траву Кристоферу.       Хлоя — девочка, живущая в ближайшей деревне через реку. Ей всего пятнадцать, но она уже знает так много, что Хелен рядом с ней чувствует себя маленьким несмышлёным ребёнком. Хлоя упала с лошади, когда ей было тринадцать, и сломала спину. Врачи говорили, что вряд ли она снова когда-нибудь сможет ходить, но девочке это не мешало радоваться жизни. Будучи лежачим калекой, прикованным к кровати, она никогда не позволяла ни себе, ни кому-то ещё поддаваться унынию.       Хелен восхищалась ею и жалела, что они не познакомились раньше. К слову, она вообще случайно о ней услышала из разговора Ханны и Кристофера. В тот же день она захотела увидеться с этой девочкой.       Хлоя всегда улыбалась. Тепло так, ласково и немного грустно. Но не от того, что ей было себя жалко, нет. Глаза её светились, словно звёзды глубокой ночью. Хелен любила смотреть на тёмное небо, пока лежала на прохладной траве, но таким ярким, как Хлоин взгляд, оно не было никогда.       Хлоя много рисовала. Это стало её любимым занятием после чтения книг, потому как ничего другого она, к сожалению, делать не могла. Она всегда рисовала природу, иногда животных и ещё реже — людей. Она так искусно, и даже с некой грацией, водила карандашом по бумаге, невесомо держа его в руке, что Хелен невольно засматривалась. Она не сомневалась, что там, на холсте, в такие моменты происходило что-то поистине волшебное.       Девочка почти не показывала свои работы, но Хелен и не настаивала. Она больше любила, когда та взахлёб рассказывала ей о чем-то новом, что узнавала из книжек. И Хелен её с восторгом слушала, внимая каждое слово.       Хлоя была худая. Почти до изнеможения. Её руки были тонки и бледны, глаза на чётко очерченном лице казались огромными, обескровленные сухие губы — почти невидимы. Будто её покидала жизнь, что так ясно горела в этих самых больших глазах.       У Хелен что-то сильно сжималось в груди, почти до боли, когда Хлоя обнимала её своими хрупкими руками.       Хлоя любила свои волосы. Она всегда подолгу и с трепетом их расчёсывала, перебирая пальцами и наматывая на них тёмные локоны. А Хелен поражалась тому, что они не потеряли свой блеск и красоту, оставаясь такими же сияющими и, наверняка, очень мягкими.       Хлоя была удивительна.       Хелен, наконец, доходит до реки и уже хочет ступить на мост, но замечает, как сильно плещется под ним вода и какие мокрые на нём доски. Река почти вышла из берегов. Крепко ухватившись за перила, девушка делает маленькие осторожные шаги, стараясь не поскользнуться.       Пересечь реку удаётся без происшествий. Деревня уже совсем рядом, поэтому девушка ускоряет шаг, ощущая трепет в груди от предстоящей встречи.       В деревне её все знали и сразу приняли как родную, стоило ей там только появиться. Многие звали её в гости и делились урожаем, но девушка предпочитала отказываться. С едой у всех было туго.       Хелен сама не замечает, как быстро доходит до дома своей подруги. Он стоит в самом конце деревни, чуть поодаль ото всех, в тени деревьев. Летом это ещё было ничего, но немного мешало зимой, потому как дороги там не было, а снег заваливал тропинку.       — Хлоя! — кричит девушка с улицы и видит в окне подругу, что улыбается и машет ей в ответ. Заходит в дом без стука, потому что знает, что её уже и так ждут.       — Рада тебя видеть, — произносит девочка, и Хелен замечает, как на её вечно бледных скулах проступает румянец и лучики в уголках глаз становятся отчётливей.       — Я принесла тебе кое-что, — с порога заявляет девушка и вынимает из сумки ещё не успевший остыть пирог, — вот, держи, — почти торжественно протягивает девочке кулёк обеими руками.       — Спасибо, но, — Хлоя выглядит немного растерянной, принимая гостинец, — это же у тебя праздник и дарить подарки должна не ты.       — Перестань, — смущённо отмахивается девушка, — я просто хотела порадовать тебя.       — Спасибо, — снова говорит девочка, но уже шёпотом, бережно поглаживая большими пальцами свёрток, — но у меня тоже кое-что есть для тебя.       Хелен не успевает спросить, как Хлоя достаёт из-под подушки маленькую неприметную коробочку. Девушка присаживается на краешек кровати и немного вытягивает голову вперёд, чтобы лучше рассмотреть, что там в её руках.       — Вот, — протягивает подарок и отводит взгляд, — я надеюсь, тебе понравится.       Хелен молча принимает коробочку, сразу отмечая, что та на удивление лёгкая. Она подавляет возникшее желание потрясти её или простучать пальцами. Аккуратно дотрагивается до крышки и, затаив дыхание, открывает её. Признаться честно, это второй подарок в её жизни от близкого человека, а ощущения как в первый раз. Внутри лежит что-то чёрное и свернутое, похожее на ткань. Хелен разворачивает её, и это оказывается широкая атласная лента длиной не больше, чем как от кончиков пальцев до локтя.       — Вау, — пораженно выдыхает она, и Хлоя остается явно довольной её реакцией.       — Это чтобы подвязывать волосы, — поясняет она, — я заметила, что ты всё время ходишь с распущенными.       — Спасибо, — улыбается девушка и машинально касается светлых прядей, упавших на лицо, чтобы убрать их за ухо.       — Хочешь, я заплету их? — Хелен в ответ только кивает и поворачивается спиной, двигаясь ближе, чтобы девочке было удобней.       — У тебя очень красивые волосы, — говорит она, неспешно расчёсывая их пальцами.       Хелен невольно сжимает плечи, когда перестаёт чувствовать на них привычную тяжесть густых локонов. Взгляд сам собой натыкается на неровно заштопанную простынь, так не вовремя бросившуюся на глаза. Ей вмиг становится неловко и даже как-то стыдно. Она слишком много получает и слишком мало отдаёт взамен. Разве же это честно?       Стоит гнать прочь эти мысли. Самобичевание никогда не приносило пользы.       Девушка млеет от прикосновений и, забывшись, блаженно прикрывает веки, расслабляясь. Хлоя что-то спрашивает, но Хелен только неопределённо мычит в ответ и дёргает головой, почти проваливаясь в сон от её монотонного тихого голоса.       — Жалко будет, когда тебе придётся обрезать их в училище.       — Я не стану их обрезать, — шепчет девушка заплетающимся языком, всё ещё находясь где-то на грани сна реальности.       — Эй, не спи, я почти закончила, — она моментально приходит в себя, распахивая глаза. — Готово.       Хлоя протягивает небольшое зеркало, и Хелен заворожённо смотрит на своё отражение. Обычно торчащие в разные стороны волосы теперь собраны в аккуратную косу, в которую вплетена та самая лента. Она же и завязана небольшим бантиком на конце, что не даёт причёске растрепаться. Девушка касается нескольких небрежно выбивающихся прядей, проводит по ним подушечками пальцев, ощущая их приятную мягкость и гладкость ткани.       — У тебя золотые руки, — с восхищением отмечает она.       — Давай пить чай, пока пирог не остыл, — не без удовольствия говорит девочка, тут же заливаясь румянцем и кивая на печку. Хелен резко поворачивается к ней и с нетерпением спрашивает:       — У тебя же остался тот зелёный, с мятой? — её горящие как у ребёнка от предвкушения глаза вызывают у Хлои улыбку.       — Конечно, я же знаю, как ты его любишь.       — Представляешь, я сегодня видела, как ласточка сидела на подоконнике, — начинает Хлоя, когда Хелен уже заканчивает разливать им обеим чай и усаживается в любимое потёртое кресло у кровати.       Ей нравится, что у Хлои всегда тепло. Пусть печка и потрескалась от старости, хуже прогревать дом она от этого не стала. Уют здесь был в каждом уголке.       — Ласточку? — эхом повторяет Хелен, грея вечно мёрзнущие руки о горячую чашку.       — Да, — кивает девочка, — она так долго смотрела на меня, словно ждала, что я выйду к ней, — улыбается, подув на водную гладь и смешно вытянув губы трубочкой, — и, знаешь, я бы очень хотела быть ласточкой.       — Почему?       — Эти майские птицы очень красивые. И они такие свободные, — мечтательно улыбается Хлоя, отпивая из своей чашки. Хелен замечает, как пальцы у неё слегка подрагивают. — Хотелось бы мне быть такой же...       Девушка ловит себя на мысли, что хочет запомнить этот момент. Удерживать его в голове так долго, как только сможет, словно это что-то очень важное и невероятно ценное.       Оставшееся время за приятной беседой пролетело незаметно. Хелен засиделась почти до вечера и совсем не заметила, как начали сгущаться сумерки. Она была рада, что могла позволить себе хотя бы иногда вот так расслабиться в обществе подруги. Они не так часто виделись, их встречи можно было буквально пересчитать по пальцам. Но оно определённо того стоило. Ведь время, потерянное с удовольствием, не считается потерянным.       Хелен заторопилась домой, когда вспомнила, что уже достаточно поздно и её ждут. Хлоя не хотела, чтобы та уходила, но не смела её держать. Тепло попрощавшись с подругой и пообещав заглядывать почаще, девушка поспешила обратно на ферму.       Она возвращается, когда небо уже совсем тёмное, а солнце давно скрылось за горизонтом. Ханна, наверное, совсем с ума сошла от беспокойства, и Хелен становится совестно, что она заставила её нервничать лишний раз. И Кристофер уже, скорее всего, уехал в город и не стал её дожидаться. Он ещё за неделю до её дня рождения с загадочной ухмылкой обещал показать ей что-то, а девушка совсем позабыла об этом.       В доме горит свет, но внутри оказывается пусто. Закинув свою сумку, Хелен бежит искать фермеров на улицу. Ханна находится в конюшне, но вот Кристофера нигде нет.       — Сбегай к реке, может, он там, — кричит женщина вслед уже убегающей девушке.       Но и у реки его не оказалось. Побродив немного по берегу, Хелен совсем отчаивается и решает идти домой, как за спиной вдруг слышит знакомый басистый голос:       — Не меня ищешь? — усмехается мужчина.       — Крис! — довольно улыбается девушка, повиснув у него на шее. — Я подумала, что ты в город уехал.       — Так я ж вернулся уже, пока ты гуляла, — он гладит её по голове и его взгляд падает на ленту, вплетённую в волосы. — Что это у тебя?       — Это подарок от Хлои.       — Вот оно как, — задумчиво бормочет он, — что ж, пойдём, тебя ждёт ещё один.       Хелен хочется восторженно захлопать в ладоши, но она сдерживается, молча следуя за мужчиной. Они подходят к небольшому сараю, пристроенному к дому, и Кристофер заходит внутрь, сказав девушке только “Подожди тут” . Хелен слышит, как внутри гремят железки и, кажется, один раз падает какая-то доска под недовольное ворчание фермера. Видимо, удар пришёлся чётко по голове.       — Нашёл, — торжественно заявляет он, выходя наружу, — держи.       Девушка в который раз за день с трепетом и осторожностью разворачивает подарок. Уже глядя на кожаный чехол, она понимает, что находится внутри.       — Это то, о чём я думаю? — с надеждой спрашивает и получает в ответ уверенный кивок.       Открыв кожаный чехол, Хелен видит блеск металла, отразившийся таким же блеском в её горящих от изумления глазах. Внутри лежит пять острых клинков, отличающихся по размеру от самого маленького — размером примерно с ладонь — до самого большого. Она берёт один из них, ощущая приятную тяжесть в руке. Уже хочет положить его обратно, но её взгляд останавливается на втором кармане, который она не сразу видит в темноте. Он находится за отделением с клинками и в нём так же что-то лежало. Девушка заглядывает внутрь и вынимает один из двух ножей, по виду напоминающий диск.       — Что это? — спрашивает она, разглядывая находку.       — Это вращающийся меч, — поясняет Кристофер, — тот же нож, но летает бумерангом.       — Это как? — смотрит на мужчину с прищуром и неким подозрением.       — Бросаешь его, а он, описав круг, возвращается, — кузнец по-доброму усмехается в ответ на её реакцию.       Девушка еще раз смотрит на нож, нахмурившись. Он состоит из четырёх лопастей, заточенных с обеих сторон. По виду они напоминают лепестки, суженные к концу и изогнутые в одном направлении таким образом, что создаётся форма круга. Внутри у него было отверстие, чтобы, судя по всему, было удобнее держать в руках. Хочется покрутить его на пальце, но Хелен, от греха подальше, решает пока этого не делать.       — Ты уже как-то видела у меня нечто похожее, — прерывает её из размышления голос фермера, — они тебе очень понравились, и я подумал, что ты захочешь иметь такие же.       — А ты научишь меня ими пользоваться? — с восторгом спрашивает девушка.       — Конечно, научу, — улыбается мужчина, что было почти незаметно за его густой бородой, и в очередной раз гладит девушку по голове.       Хелен молчит, поднимая взгляд на усыпанное звёздами небо и блаженно улыбаясь.       — Кристофер, — тихо говорит она, нарушая мягкую тишину, — а ты не будешь зол, если я скажу, что хочу пойти в разведку?       Редкие облака проплывают мимо луны, отражаясь в её бледном свету.       — Я, в любом случае, поддержу тебя, — чуть помедлив, отвечает он.       Тихая тёмная ночь опускается на землю, словно накрывая её покрывалом.       — Спасибо, — шепчет Хелен и глаза её начинают блестеть от выступивших слёз.       Этот день был лучшим.