V

«Я помощница Санты, и я защищу тебя.

Вся моя любовь обёрнута в подарочную упаковку.

Не бойся, я с тобой!

Я помощница Санты, дай мне свои страхи,

Я заберу их домой, малыш,

И они вернутся к тебе солнечным светом.

Я подарю тебе солнечный свет»

Sia — Sunshine

Вот оно — Рождество. Протяни руку — и воздух пахнет корицей и хвоей. Протяни руку — и в нём уже звенит смех внуков. Протяни руку — и эта простая смесь вдруг оказывается точным определением слова «счастье». По крайней мере, для Фреда Уизли. В гостиной носились четверо внуков, Джордж и Диана вместе со своими вторыми половинками возились у ёлки, то и дело споря о том, куда повесить очередной шар. Гидеон всё ещё задерживался на работе, а где-то на кухне Шарлотта что‑то пекла, отбиваясь от «полезных советов» своего мужа. Дом жил, дышал, шумел — как и положено в Рождество. Фред стоял у большого окна и смотрел, как за стеклом кружит снег. Тёплые руки обняли его со спины, а подбородок привычно упёрся в плечо. — Опять? — прошептала Гермиона. Столько лет, столько Рождеств подряд — и её муж всё так же волновался за их старшую дочь. Когда‑то Гермиона всерьёз думала, что у неё не хватит любви на всех детей, потому что почти всю она отдала Шарлотте. В итоге всё вышло иначе: именно Фред подарил старшей всю свою безусловную любовь — и, разумеется, никогда в этом не признавался. Сентиментальный Санта‑Клаус. Фред накрыл её ладони своими. — Она счастлива, — сказал он негромко, кивнув в сторону кухни, откуда доносился смех Шарлотты. — По‑настоящему. У неё своя жизнь. Своя семья. И этот… магозоолог её. Он её обожает. Это видно. — Видно, — согласилась Гермиона и прижалась щекой к его спине. — И всё равно… — Фред обернулся. В его глазах — всё таких же озорных, как и много лет назад, — светилась упрямая, никуда не девающаяся отцовская тревога. — Снова Рождество. И снова я здесь. С ней. Даже если она этого не замечает. Даже если ей это уже не нужно. Гермиона подняла руку и провела пальцами по его волосам, где серебро давно переплелось с рыжиной. — Знаешь, — сказала она мягко, — я думаю, это не «снова». Это «всё ещё». Всё ещё Рождество. Ты всё ещё с ней. Она потянула его к их любимому старому дивану, заваленному вязаными пледами, — к их маленькой крепости, где можно было укрыться от праздничного хаоса. Фред устроился рядом, а потом привычно положил голову ей на колени, как делал это тысячи, если не миллионы раз. — И знаешь, что ещё «всё ещё»? — продолжила Гермиона, перебирая рыжие волосы. — Ты всё ещё мой Санта‑Клаус с самыми неожиданными подарками. Фред закрыл глаза. Шум дома, смех внуков, аромат имбирного печенья постепенно отступили, растворяясь в ровном дыхании Гермионы и ритме её движений. Тревога никуда не делась — она просто стала другой. Не бурей, а тёплой, постоянной тяжестью под сердцем. Той самой, без которой оно не билось бы в полную силу. — Всё ещё, — пробормотал он, уже начиная дремать из-за нежных прикосновений жены. За окном падал снег. Фред Уизли всё ещё нёс свою вахту Санта‑Клауса. Гермиона Грейнджер всё ещё была не одна. И это всё ещё было — снова Рождество.