Глава 77. Рожденная во время февральской метели

На протяжении всего пути он не проронил ни слова. Не рискнула заговорить и она. Эсми казалось, что двигался Ристоффер очень быстро, едва ли не бегом, но дыхание при этом даже не сбилось. Они никогда еще не были так близко друг к другу. И то, что поразило принцессу — это насколько рядом с ним тепло, словно она и не переставала танцевать вокруг огней и урожая. Эсми затаивает дыхание, когда он переходит на более медленный шаг. Дальше слышится скрип двери и она чуть сильнее прижимается к нему. Ее осторожно опускают на пол. Решив, что уже пора, Эсми дрожащими руками тянется к повязке, чтобы стащить ее с лица. Если он захочет ее поцеловать, ей же уже можно будет… смотреть на него? Принцесса нарочно избавляется от повязки медленно, чтобы, в случае чего, Ристоффер ее остановил. Стащив ту с глаз, Эсми несколько раз хлопает ресницами, чтобы привыкнуть к тусклому свету после кромешной тьмы. Наконец рассмотрев молодого человека, с нетерпением на нее смотрящего, принцесса не верит своим глазам: — Сигурд? Нет-нет-нет, все пошло не так, она должна вернуться обратно на праздник, как можно скорее! — Что ты здесь делаешь?! Конунг склоняет голову. Разве это не очевидно? — Я украл тебя. Чтобы ты стала моей невестой. Принцесса щурится, медленно, едва различимо мотая головой: — Но между нами никогда ничего не было. — Пока нет. — согласно кивает владыка. — Но я так долго прокладывал этот путь, путь к свету и высотам для моего народа. И это было очень нелегко. А с тобой вместе мы сможем больше. Мне все эти годы чего-то не хватало, от этого все получалось так медленно и нескладно. Теперь я понимаю, что мне не хватало тебя. Это боги привели тебя сюда ко мне, чтобы ты стала королевой Севера, плечом к плечу со мной. Я не был уверен до последнего, подвергал сомнению эту теорию, пока не увидел тебя танцующей среди огней. Меня словно молнией прошибло, — Сигурд неосознанно касается сжатой ладонью своей груди, — и все сомнения рассыпались. Ты — словно огонь, неистощаемый источник энергии, моя противоположность и одновременно с этим — моя вторая половина. Сторм почувствовал это гораздо раньше меня, а я не понимал… Эсми рвано вздыхает, смотрит на Сигурда с жалостью: — Сигурд… Ты мне, честно, очень нравишься. Вначале я была уверена, что хуже тебя человека за всю жизнь не встречала, но теперь понимаю, что тебя просто нужно было сначала лучше узнать. И я всю жизнь буду тебе благодарна за то, что ты спас меня тогда от… эм… недоброжелателей. — голос принцессы обрывается и она невольно переходит на шепот, заставляя себя не разрывать с Сигурдом зрительного контакта. — Но я люблю Ристоффера… Всегда любила, с самого детства, когда мне было всего девять лет. Владыка замирает, словно ледяная статуя. Вопросительно смотрит на Эсми. Та вздыхает, отходит в сторону и усаживается на потертый табурет, обхватывая голову руками: — На самом деле, меня никто не посылал сюда послом. Я гонялась за какими-либо сведениями о твоем народе всю свою жизнь. И так получилось, что найдя тебя и Алингсас, царевич Азамат заглянул в Кэр-Параваль и рассказал все нам. А налаживание связей между странами, хоть и было на самом деле, но это был только повод. Повод вернуться к нему… Конунг щурится: — То есть, ты вместе с Ристоффером? Эсми глубоко вздыхает: — Не совсем… Ну как, почти… — принцесса поднимает глаза на конунга. — Мы еще это не обсуждали, ему нужно время, может, еще один год… — Ты так в этом уверена? Эсми резко вскидывает голову: — Он просто очень застенчивый, всегда таким был. Сигурд подходит ближе, опускается на корточки перед принцессой, чтобы их глаза были на одном уровне: — А что, если ты просто должна была испытывать к нему влюбленность, чтобы найти путь ко мне? Все эти годы твое сердце было занято и жаждало отыскать путь на Север, но не для того, чтобы быть с ним, а чтобы в нужный момент мы встретили друг друга? Ведь не будь в твоей жизни его, никогда не появился бы я? — Сигурд… — Эсми качает головой. — Я не могу его предать, я хранила ему верность так долго… Мне правда очень жаль. Всегда холодный и невозмутимый конунг выглядит раздраженным: — Неужели у тебя на самом деле к нему такие чувства, которые я испытываю к тебе? Неужели, тебя тоже раздирает изнутри огонь каждый раз, когда ты на него смотришь или же о нем думаешь?! Эсми поджимает губы: он переходит все границы. Принцесса вскакивает на ноги: — Твои признания ничего не изменят! Я буду ждать его столько, сколько потребуется! Сигурд медленно встает на ноги, выдыхает, прикрывая веки. Светлые ресницы едва различимо подрагивают: — Видят боги, я не хотел этого делать, видя твою привязанность к нему. Но ты не оставляешь мне выбора. Следуй за мной, Эсмеральда. — О чем ты? Сигурд не отвечает, просто выходит на улицу. Эсми приходится значительно ускорить шаг, чтобы успевать за ним. — Куда ты меня ведешь?! — не унимается принцесса. — Не далеко, — холодно отвечает конунг. — И не разговаривай громко. Миновав празднество на главной площади, Сигурд сворачивает на одну из улиц. Эсми намеревается было высказать ему все, что о нем думает и что она не обязана никуда идти, и что хочет вернуться на праздник. Но Сигурд резко останавливается и вскидывает руку, преграждая путь и ей. Эсми вопросительно смотрит на него, но он лишь кивает на улицу впереди. Темно. Только свечи на окнах домов дают освещение. Эсми изумленно вдруг понимает, что они пришли к тому самому месту, где они с Ристоффером, сидя на лавке, обычно занимались изучением старого языка. На лавке сейчас двое. Принцесса приглядывается: девушка с прямыми светлыми волосами, сидит лицом к парню. Кажется, сидит у него на коленях. Они смеются и о чем-то шепчутся. Девушка грациозно отбрасывает назад длинные волосы и целует парня. Он притягивает ее к себе, на руке болтается кусок ткани, подобной шейному платку. Когда они перестают целоваться, девушка немного отстраняется и мерцающий свет свечей падает на лицо парня. Эсми кажется, что ее ударили в солнечное сплетение: ни вдохнуть, не выдохнуть. — Это… — едва различимым шепотом произносит Эсми. — Ристоффер снова украл на празднике Кара-Миа, за некоторое время до того, как я украл тебя, многие это видели. Между ними всегда была связь. Эсми разочарованно смотрит на его лицо, вглядываясь в детали. Она представляла себе его взрослым совсем не таким. И она даже какое-то время училась смотреть на него настоящего, но видеть его таким, как ей хотелось, закрывала глаза на несоответствия и… Все равно это трудно. Кара-Миа снова притягивает его к себе, одаривая поцелуем. Ей же он почти никогда не позволял даже взять себя за руку. Принцесса резко разворачивается и идет куда-то вглубь улиц, не разбирая дороги. — Куда ты? — кричит ей вслед Сигурд, бросаясь следом. Эсми не отвечает. Просто идет, в какой-то момент останавливаясь и опираясь рукой о шершавую, покрытую трещинами стену. Тяжело дышит, будто бы хочется расплакаться, но слез нет. Плечи рвано дергаются вверх-вниз. — Эсмеральда! — догоняет ее Сигурд, замирая на расстоянии двух шагов. — Тумнус мне говорил, что я вижу того, чего нет, — медленно чеканит каждое слово принцесса. — И был прав. Оставь меня! — Нет. — Мне сейчас очень больно и мне нужно время, — хриплым, надломленным голосом говорит Эсми. С высоты годами возводимых воздушных замков падать, оказывается, больно точно так же, как и с настоящих. — Я не хотел, — с искренним раскаянием в голосе произносит Сиугрд. Принцесса медленно качает головой: — Он так часто говорил мне, что я вытащила его из темноты к свету, из постоянной тоски к нормальной жизни. Я думала, он говорил искренне, что это «я тебя люблю» на его языке… Аслан, насколько же я жалкая! — Ты не жалкая, — качает головой Сигурд. — И он тебе не врал. Ристоффер был крайне подавлен после того, как ему разбили сердце. Потом появилась ты, расшевелила его, своими добрыми словами заставила его снова поверить в себя. Он расправил крылья и снова решил побороться за то, за что раньше не посмел бы. Даже Кара-Миа заметила эти изменения в нем, поэтому приняла обратно. — То есть, — щурится Эсми, — это все моя вина? Потому что я слишком много говорила ему, какой он замечательный? — Не вина, — отвечает конунг. — Ты очень искренне дарила ему свою влюбленность. Я надеюсь, что он когда-нибудь поймет, сколько ты для него сделала. Но сейчас он ослеплен Кара-Миа. А ты не должна расстраиваться. Не взаимная любовь — не настоящая. Сейчас тебе кажется, что это конец Света, но ты была рождена не для него, Эсмеральда. Принцесса трясет головой: — Почему ты так уверен?! — Пойдем со мной, — улончиво отвечает конунг. Эсми бы поспорила. Но сейчас она настолько разбита, что хочется перестать думать, просто заполнить чем-то угнетающую пустоту внутри, выбиться из сил. Они идут в тишине, покидая центр города. Сигурд прихватывает с собой факел. Вскоре Эсмеральда узнает местность вокруг: именно сюда северные девушки привели ее купаться в первый день лета и именно здесь регулярно прогуливается конунг, дабы в спокойствии обдумать важные решения. Но они не останавливаются, а идут дальше. Слабо протоптанная тропа приводит к скалистому холму, вверх ведет тропа, которую проложили между больших валунов. Постепенно на ясном небе появляются редкие тучки, становится несколько темнее. Конунг на миг замирает: — Иди первой. Если ты оступишься — я подстрахую. И возьми факел. К этому моменту мысли Эсми немного проясняются: — Куда мы? — К нашей святыне. Принцесса забирает из рук владыки факел, стараясь ступать как можно осторожнее: — Святыне? Не знала, что у вас есть храмы. — А что такое храм? — щурится Сигурд. — Это… Здание, в котором люди собираются, чтобы молиться своему богу. Сигурд издает смешок: — Нет, Эсмеральда, у нас нет никаких зданий. Наши боги — со звездами. Поэтому, если нам нужно поговорить с ними, попросить совета — мы идем туда, где мы будем ближе всего к ним. На самое высокое место в Алингсасе, на скалу Алинга. Эсми не задает больше вопросов до момента, пока они не оказываются на самом верху. Принцесса удивленно оглядывается: на вершине скалистого холма несколько крупных валунов, выше, чем человеческий рост. Вся поверхность украшена горящими свечами и подносами с плодами урожая. Эсми таращит глаза, наблюдая, как Сигурд подходит к одной скале, касается ладонью ее поверхности и склоняет голову, едва слышно произнося несколько слов, которых Эсмеральде не разобрать. Принцесса, затаив дыхание, останавливается у него за спиной. Теперь она видит, что на скале высечены имена. Достаточно много имен, в некоторых встречаются характерные для старого языка буквы. На самой вершине — два имени, которые ей знакомы: Алинг и Астрид. А на правой стороне скалы — высечены две фигуры. Здесь уже не понаслышке знакомая с искусством принцесса не сдерживает рваного вздоха: такое впечатление, что фигуры вытесали на скале резкими, небрежными движениями. Но ни смотря на это, в таком минималистичном изображении видны очень четкие черты прошлых правителей Земель дикого севера. По крайней мере, родителей Эсми в книгах рисуют куда более подробно, но схожести в тех портретах — в разы меньше, чем в этих, вытесанных на скале. — Это просто невероятная работа, — не сдерживается нарнийка. — Кто же сумел так их изобразить?! — Я… — Сигурд отводит взгляд. Принцесса таращит глаза: — Ты?! Да ты же месяцами высмеивал мою тягу к рисованию! Сигурд неловко пожимает плечами. Он до сих пор понятия не имеет, зачем он ее задирал все это время. Эсми бы набросилась на него, но вместо этого — замолкает на полуслове. То, как величественный и бесстрашный конунг смотрит на изображение родителей… Со смесью бесконечной тоски и нежности. Эсми становится непосебе. А еще, недавняя трагедия с якобы разбитым сердцем кажется сущей глупостью. — Ты скучаешь по ним? — тихо спрашивает принцесса. Какое-то время Сигурд не реагирует. Будто взвешивает, стоит ли признаваться чужестранке в такой очевидной слабости. Затем — едва заметно кивает. Эсми мягко кладет руку ему на плечо: — Мне так жаль, что их больше нет… Сигурд смотрит в ответ вопросительно: — Больше нет? Нет, Эсмеральда, они есть. — конунг задирает голову к звездам. — Просто я не могу их коснуться, обнять. В этот момент. Но северяне всегда в пути. И этот путь — длинной в вечность. Моя мать начала свой путь на небесах, отец — на земле. Потом они встретились на земле и ушли к звездам. Возможно, когда-то он приведет их с небес в другое место — нам не дано знать. Но то, что я точно знаю — нельзя сказать, что их нет. Если они однажды родились — они всегда будут. Просто, не всегда физически рядом. Сигурд проводит рукой по именам правителей прошлого: — Мы всегда шли, никогда не останавливались. Кочевники. Сейчас мы впервые остались на одном месте так долго, но мы по-прежнему идем. Не в прямом смысле на новые земли, на этот раз — к новому будущему, к изменениям, которые принесут нам благо. И я очень надеюсь, что вскоре все поймут, что держать путь вперед можно не только ногами. Но моим людям нужно время, чтобы такое осознать. Владыка касается своей заплетенной в короткую светлую косу бороды: — Я верю, что у меня получится. Так говорят мои родители. — Говорят твои родители? — щурится Эсми. Сигурд кивает, переводя взгляд на Эсмеральду: — Я задаю им вопросы. А они — отвечают. Не словами, а знаками. Я не с самого начала умел их читать, но сейчас — распознаю безошибочно. И мы пришли сюда, чтобы задать им очень важный вопрос. Стань сюда. Сигурд указывает рукой на центр между скалами. По коже принцессы пробегает холодок, но она послушно становится туда, куда ее просят. Сигурд замирает напротив. Непривычно близко. А затем — обхватывает ее руками и подается вперед, чтобы вовлечь в поцелуй. От такого нахальства Эсми торопеет и собирается было оттолкнуть его — судя по объятиям — держит не крепко, а скорее — до странного нежно. Но чувства, которые в ней вызывает этот жест… Становится тепло. Точно так же тепло, как во время танца на празднике урожая. Внутри начинает щемить от чувства уюта и защищенности, которое у нее вызывают объятия Сигурда. А от того, как он касается ее губ своими — в животе начинает так сладко ныть. Эсми просто прикрывает веки, позволяя владыке Севера решать самому, как поступить с ней дальше. Принцесса с изумлением понимает, что она безгранично ему доверяет, растворяясь в его нежности. И вот только… Что-то холодное падает на ее кончик носа. Эсми в удивлении дергается, раскрывая глаза. Сигурд немедленно разрывает поцелуй, давая ей свободу. Принцесса оглядывается и понимает, что вокруг них идет снег. Несмотря на то, что трава покрыта цветами. — Как такое возможно?! — изумляется Эсми. Сигурд задирает голову к небу: — Это боги. Они благословляют будущую королеву. — северянин опускает на нее взгляд, добавляет дрогнувшим голосом. — Эсмеральда, принцесса далеких земель, рожденная во время февральской метели, я так долго тебя ждал…