Гондолинский детектив, или Записки Лорда Эктелиона

Гондолин – закрытый город. Поэтому, когда случилось это ужасное событие, круг подозреваемых автоматически сузился до одного: мы все знаем друг друга и уверены, что никто из нас на такое бы не пошел. Все, кроме моего приятеля Глорфинделя. – Интересно, кто все-таки это сделал? – задумчиво вопросил он, поднимая что-то с земли. Я опешил. Неужели он на почве переживаний тронулся умом? Только этого нам не хватало! – Видишь? Это дротик Эола. Ты разве не заметил, как в суматохе он выпустил его из рук? – Так, значит... – Да. Тот дротик метнул кто-то другой. Но кто? Кто угодно... – Может, еще обойдется, и она сама нам все расскажет? – с надеждой предположил я. Глорфиндель покачал головой и спрятал дротик в складках одежды. Когда наутро выяснилось, что ничего не обошлось, и Эола уже повлекли к утесу, Глорфиндель взял короля за локоть, отвел его в сторону и зашептал ему на ухо. – Стойте! – вдруг прокричал король. – Глорфиндель, я тебе верю. У тебя есть три дня. Эола отволокли назад в темницу, а Глорфиндель пропал из виду. Я занялся своими делами. Через несколько часов он снова появился, и вид у него был подавленный. – Пятеро, – сказал он. – Что – пятеро? – Пятеро. Я подозреваю пятерых. Только пятеро могли бросить этот дротик. – Ну и кого же ты подозреваешь? Короля? Меня? Себя самого? – Какой же ты непонятливый, Эктелион! Ты стоял не там. Я осмотрел рану и выяснил, откуда должен был прилететь дротик. Итого, у нас пять потенциальных убийц: Дуилин, Эгальмот, Салгант, ...Идриль и король. – Не может быть! – возмутился я. – Король! Зачем же ему убивать собственного племянника?! Глорфиндель вдруг просветлел. – Точно! Я думал только о физической возможности, но ты говоришь о намерении, о желании. Теперь мы должны искать мотив. Пойдем, поговорим со всеми по очереди, но только чтобы они ни о чем не догадались. Перед дверью в королевские покои он резко остановился. – Кстати, – напряженно сказал он, обернувшись ко мне, – мы не знаем, кого именно хотел убить нападавший: Маэглина или Аредель. *** Король не сказал нам ничего нового, кроме того, как он расстроен, как «лучше бы она вообще не приезжала... нет, даже вообще не уезжала», как он ничего подозрительного не заметил. И мы отправились к Идриль. Пока Идриль рыдала у меня на плече, Глорфиндель осматривал комнату. Но в конце концов она сумела вспомнить «что-то подозрительное». Оказывается, она слышала, как Дуилин ворчал, что население все увеличивается, что кормить скоро народ будет нечем, что чужаки все едут и едут... – По-моему, все очевидно, – сказал я, когда мы вышли от Идриль. – Убийца – Дуилин. Он отвечает за продовольствие, он не любит чужаков – и он решил разом избавиться от двух лишних ртов: убить Маэглина, а представить, будто виноват Эол. Но Глорфиндель только покачал головой. И мы пошли расспрашивать самого Дуилина. Дуилан все отрицал. Он всегда работал на благо Города, он готов жизнь за него положить, он никогда не воспротивится королю, и он ничего не имеет против приезжих, если их принимает король. И лучше бы мы проверили Эгальмота, потому что от его финансовых махинаций бюджет уже трещит по швам. – По-моему, все ясно, – сказал я, когда мы вышли от Дуилана. – Виноват Эгальмот. Он что-то украл, наверняка это заметили, и он, чтобы себя не выдать, убил свидетеля. А может, он просто решил отвлечь от себя внимание... Глорфиндель снова покачал головой, и мы пошли выяснить все у самого Эгальмота. Эгальмот держался бодро. Он ничего не знал, вообще ничего не подозревал, а его денежные дела и вот эта книга расхода-прихода никого не касаются. Зато он слышал, как Салгант кричал в ярости: «Ну почему я ее еще тогда не убил!» – Что ж, наконец, все понятно, – сказал я, когда мы вышли от Эгальмота. – Салгант и убил. Угрожал убить – вот и убил. Салгант вздрогнул, когда мы открыли дверь, и поспешно спрятал под одеждой какой-то портрет. Да, он кричал, но это от растерянности, дело в том, что он всегда был в нее влюблен, а потом она уехала, а когда вернулась... Если бы он мог тогда, много лет назад, предотвратить ее отъезд... – Да... – сказал я, когда мы вышли от Салганта. – Теперь ничего не понятно. Может быть, это все-таки Эол? Глорфиндель так на меня посмотрел, что я прикусил язык, и мы пошли по домам. *** На следующий день с утра мы решили выяснить подробности у Маэглина. Маэглин сидел на кровати лицом к стене и даже не обернулся, когда мы вошли. Я поздоровался. Маэглин промолчал. Глорфиндель поинтересовался, не хочет ли он нам что-нибудь рассказать. Маэглин молчал. Глорфиндель спросил, о чем с ним разговаривала мать, пока они ехали в Город. Маэглин отвернулся еще дальше. Глорфиндель пожал плечами и сделал шаг к двери. Я погладил бедного ребенка по плечу и велел ему немедленно прийти ко мне, если он вдруг вспомнит что-то важное или необычное. – Этот нам не поможет, – сказал Глорфиндель, когда мы вышли от Маэглина. – Ты имеешь в виду, ему уже не поможешь... – грустно поправил я. Картина так и не прояснилась до самого вечера. Ближе к ночи мы сидели у меня в комнате перед камином и перебирали версии, причем я ставил на Салганта – кто знает, на что способен неудачливый влюбленный? – но Глорфиндель бормотал, что он уже почти уверен, почти, не хватает только маленькой зацепки. Тут в дверь слабо постучали, даже не постучали, а поскреблись. – Войдите! – позвал я. На пороге, держась обеими руками за косяк, стоял Маэглин. – Эк-эктелион, – начал он, – в-вы ска-сказали, что, если я вс-вспомню чт-то-нибудь необ-бычное, при-прийти. – Очень хорошо! – обрадовался я. – Заходи, садись и рассказывай. И Маэглин рассказал. *** Утром Глорфиндель собрал всех причастных в одной из дворцовых комнат и начал. – У всех вас была возможность, – говорил он. У всех был мотив. Вы, Ваше Величество, неосознанно сердились на сестру. Вы, королевна, не хотели расставаться со званием «первой дамы Города». Но этого недостаточно, чтобы убить. Салгантом могло двигать чувство мести – но мы знаем, что, если кто-то угрожает на словах, он почти никогда не воплотит их в жизнь. Дуилан не терпит чужеземцев. Но вчера мы, наконец, выяснили, кто виноват. Все подозревают, что Эгальмот нечестен в деньгах. Аредель не была исключением. Когда она вернулась и увидела, что все по-прежнему, она уличила Эгальмота в растрате и пообещала при первой же возможности рассказать об этом королю. И тогда Эгальмот, пользуясь суматохой, убил ее. Казалось бы, теперь ему ничего не угрожает – но он не учел одного: по дороге в Город Аредель поделилась своими подозрениями с сыном... Эгальмот вскочил со своего места и вцепился Глорфинделю в волосы. – Негодяй! – орал он. – Ну что мне стоило убить и щенка тоже! Его оттащили. *** Гондолин – закрытый город. Поэтому, когда Эгальмота сбросили со скалы, все облегченно вздохнули и вернулись к своим делам, зная, что других преступников у нас нет.