IV

      Суровый взгляд Висеньи был способен поставить на колени целые армии, что уж говорить о кучке мелких лордов, погрязших во мнимом величии прошлого и в собственной малодушной трусости.       — За попытку обороняться вы заслуживаете каплю подобия уважения, — низкий голос сестры звучал тихо, но к нему было сложно не прислушаться. Рана от стрелы в ее левом плече до сих пор кровоточила, пропитав алым белесые бинты.       — Но вы повели себя, как трусы, когда побежали прятаться в замок, а трусость я презираю. Рейенис, стоявшая неподалёку, поймала на себе краткий взгляд сестры и прочла его без слов: Висенья злилась за то, что младшая снова предпочла переговоры яростной битве и мир кровопролитию.       «Враги должны тебя бояться, только тогда они склонят колени!». Для того, чтобы тебя боялись, достаточно лишь внушать страх, но для того, чтобы уважали — нужно ещё и уметь протянуть руку дружбы.       Росби открыли перед Рейенис ворота после того, как та послала к ним парламентеров с мирным знаменем, и рёв Мераксеса способствовал быстро принятому решению. Лорд Росби оказался мудрее Стокворта, но Висенья слишком жаждала боя. Она не упускала возможности продемонстрировать силу и власть. Готова была сойтись в поединке с любым из мужчин, и победа над очередным соперникам наполняла ее угрюмым самодовольством.       — Тебе надо было родиться мужчиной, — посмеивалась над ней Рейенис, когда сестры оставались наедине. — Может, поэтому Эйегон и не вылазит из моих покоев, ведь у тебя, похоже, яйца уже отросли.       Висенья замахнулась для удара, но ее ладонь в кольчужной перчатке замерла в воздухе, а на губах показалась жестокая усмешка.       — Я не бью слабаков. — Сказала она, сверкнув фиалковыми глазами. На это Рейенис вспыхнула, подобно пламени, вырывающимся из пасти дракона.       — Не смей называть меня слабачкой! — выкрикнула она, выхватив из-за пояса кинжал и направив его острие в лицо сестре. Висенья прищурилась, положив ладонь на рукоять Темной Сестры.       — Ты уверена, что выдержишь сражение? — ее голос обволакивал, но в нем таилась смертельная угроза. Рейенис опустила клинок, расхохотавшись.       — Ты готова убить собственную сестру, Висенья? Признай, что тебе бы этого хотелось, ведь тогда Эйегон был бы всецело твоим! — она хохотала, как всегда заливисто и заразительно, но с губ ее капал яд.       — Но даже если меня не будет, он не станет любить тебя сильнее. Рейенис попала в цель и знала это, хоть и ненавидела себя за эти слова. Лицо Висеньи превратилось в камень… непроницаемую маску, словно неживую. Она задвинула меч обратно в ножны, развернулась и пошла прочь, демонстрируя сестре лишь свою напряженную спину.       В лице врагов сестры-королевы были одним целым. Неотделимой огненной сутью наравне с братом и королем. И лишь темные покои Драконьего Камня знали, насколько сильно их противостояние и как крепка ненависть наравне с любовью.