Глава 2. Не хочу.

Крошка моя, с днем рождения :3 Надеюсь ты рада, я очень старалась успеть все вкусно сделать к твоему дню❤️❤️❤️ А теперь для всех котов: повторяюсь, эта работа моя большая любовь, кто не оставляет отзыв - тот какашка, живите с этим ахаххаа 🤣🤣🤣🤣 Я старалась, приятного прочтения :3 — Давай встречаться, — его наглое лицо находится непозволительно близко, просто до тошноты. — Совсем с катушек съехал? — она смысл фразы улавливает не сразу. Думает: послышалось, почудилось, привиделось. Вот только ей не показалось, и он ничуть не шутил. Улыбался криво и по-блядски, но ни грамма смеха в его взгляде не было. Совершенно серьёзен. А из неё уже выливалось, расходилось по небольшой комнате нервной усмешкой. Даже слёзы на секунду перестают течь. — Ты издеваешься надо мной? Ты, блять, серьезно издеваешься?! — в ней что-то взрывается, словно извержение вулкана выбрасывается наружу. Зубы сжимаются до крайности, в глазах горит злость, Саша пихает парня в грудь с размаху, со всей возможной силой. Только ему словно ветром о камни, даже не шелохнулся. — Это был весьма оригинальный способ познакомиться поближе. Я оценил, — он ухмыляется шире и чуть сильнее прижимает к себе. Кожа на запястьях неприятно трется о ткань её футболки, раны саднят. Его глаза темнеют. Он нагибается ниже, а она тянется к его шее, готовая в любой миг сломать хрупкие кости к чертовой матери. — Я просто поражаюсь! Ты мне жизнь сломал! Как мне ещё тебе сказать, чтобы ты понял наконец?! — он закатывает глаза. — Ой, блять… Как сломал, так и починю. Слушай, кошечка, ты мне нравишься. У тебя уже нет выбора, я всегда добиваюсь того, что мне нужно. Ясно? И раз ты устроила мне тут такой театр… — он хмыкает, губы растягиваются в каком-то чудовищном подобии улыбки. — Представление возымело действие. Я всю жизнь хотел свободы от отношений, а теперь я хочу тебя. Последняя фраза бьет по голове молотом и оглушает. Она смотрит в его глаза нечитаемо, слёзы уже давно не текут, они изредка бегут с тонущего корабля. Её хватка на его горле ослабевает, рот чуть приоткрыт от несказанных фраз, она просто не может выйти из ступора, кажется, даже дышать перестаёт. По спине бегут мерзкие мурашки, ощущение такое, будто её ноги попали в капкан, а на шее уже затягивается веревка. Сашу мутит. Он чувствует эту слабость, видит, что от истерики не остаётся практически ни капельки, опускается ещё чуть ниже, сталкиваясь нос к носу, выдыхает жарко, слышит непроизвольный всхлип, и ловит губами одинокую слезинку. Этой крысе сегодня не убежать и в живых уже не остаться. Соль на языке распускается сладким букетом. Ему нужно больше. Он находит на мгновение её рот, чтобы через секунду оторваться и хрипло выдохнуть: — Тебе лучше согласиться. — Мразь. Ненавижу тебя, — она шипит и огрызается. Голова идёт кругом, тошнота то и дело подкатывает к горлу, как и новые солёные капли в глазах. — Мы это исправим. И он затягивает её в новый глубокий поцелуй. Горячий язык без особых препятствий проскальзывает в сладкий рот. Он ощущает вкус соли и валерьянки и притягивает её к себе сильнее. Почти одержимо прижимает тело к своему, одна рука оказывается на затылке. Она не отвечает на поцелуй, но и не отталкивает. Только руки сжимает в прочные трясущиеся кулачки и глаза зажмуривает. Саша чувствует дрожь по всему телу и липкий страх. А он наслаждается процессом, исследует каждый её миллиметр, покусывает мягкие губы, выдыхает жаркий воздух. Эта чертовка издевалась над ним слишком долго. Ему было крайне мало тех коротких поцелуев, что удавалось сорвать с её губ обманом. Хёнджин заканчивает лишь спустя пару долгих минут. Отрывается наконец от её лица, всматривается в мокрые дрожащие ресницы, проводит большим пальцем по влажным искусанным губам и касается их ещё раз в каком-то целомудренном поцелуе. Сладкая у него девочка. Очень нравится.

***

С того случая проходит около двух недель. Саша становится чересчур нервной. Каждый день проходит как на иголках. Хёнджин тогда не стал свершать каких-то совершенно отвратительных вещей, оставил изнасилованным лишь ее рот долгим и глубоким поцелуем, а после просто ушёл. В тот раз её выворачивает ровно спустя две минуты после хлопка двери. Весь оставшийся день проходит в истерике, бронировании билетов домой и их отмене, самокопании, слезах и потоке совершенно непонятно откуда взявшихся мыслей. По правде говоря, Саша была весьма удивлена тем, что он просто ушёл. Просто оставил ее в покое. Не стал совершать то, о чем сам же говорил. Просто. Ушел. Саша надеялась, что навсегда. Но нет. Парень объявился уже спустя два дня. Пришёл вечером, когда она уже собиралась ложиться спать. Девушка испугалась ни на шутку, однако прошло всё хорошо. Если можно так назвать ровно два часа сорок шесть минут в компании ненавистного тебе человека. Но стоит отметить, что Хёнджин вёл себя вполне прилично. Заказал какую-то очень дорогую еду из какого-то очень дорогого ресторана, к которой Саша даже не притронулась, включил фильм, взял девушку в охапку и развалился на диване. В тот день они почти не разговаривали. Саша была максимально напряжена. Хван особо не приставал, лишь пару раз лез целоваться, а она всячески пыталась отстраниться, увернуться, уйти. В тот раз он также оставил её в покое. Собственно, как и в последующие пять встреч. Девушку, несомненно, напрягало такое внимание. По её мнению ию, они виделись слишком часто для нормальной жизни. Саша нервничала. Саша боялась. Саше всё это не нравилось. Но внутренний голос продолжал твердить, что, черт возьми, сама виновата. Сама всё это устроила и сама согласилась на его предложение. Хотя был ли у неё на самом деле выбор? Хёнджин приходил стабильно через день, особо ничего не требовал, постоянно покупал какие-то подарки, которые она никогда не принимала, и никогда не оставался на ночь. Саша даже была за это ему чуточку благодарна. В последнюю же их встречу парень потащил девушку в торговый центр. Было уже довольно поздно, Саша была уставшая и раздраженная, а Хван постоянно норовил ей что-то купить. — Что ты хочешь? Туфли? Сумочку? Или что вы там обычно предпочитаете? — он по привычке закинул свою руку ей на плечо и потянул в сторону магазинов люксовых брендов. — Я бы предпочла, чтобы ты отвалил от меня. Мне ничего от тебя не нужно, Хёнджин. Триста раз уже говорила. — отвечала холодно. От его руки по шее бежали противные мурашки, и она каждую секунду ожидала, что хватка станет плотнее и он сделает что-то ужасное. — Не получится, киса, — он и правда чуть сжимает руку в локте, но лишь для того, чтобы притянуть её к себе сильнее, усмехается. — А вот купить я могу для тебя все, что только пожелаешь. Просто скажи, что. — Да прекрати! — она тормозит, прикладывая все свои силы, останавливая его. — Пытаться меня купить— это мерзко, особенно после того, что ты сделал. Она говорит спокойно и даже чуть отстраненно, зато глаза способны прожечь в нем самые больные дыры, пробить кожу насквозь и разодрать в клочья. Хван не перестает удивляться, как в таких ледяных глазах может плясать такой едкий огонь. Это заводит. Определённо. Он усмехается. Растягивает свои блядские пухлые губы в своей блядской отвратной улыбке. Наклоняет голову набок и смотрит на неё, как на капризного ребенка. Сволочь. — Киска, хватит уже этих сцен. — Сцен? Серьезно? — ее зубы кажется в скором времени попрощаются с жизнью от такого нереального напора. Челюсти сжимаются слишком сильно. — Тогда знаешь что? — ее глаза сужаются, руки сплетаются в замок на груди. — Весь во внимании, — а он будто напряжения и не замечает, раскрывает ладони в стороны и готовится слушать. — Хочу квартиру. Большую, двухэтажную, в элитном комплексе, с панорамными окнами и на самом высоком этаже. Чтобы вид был настолько завораживающим, чтобы я тут же забывала твое поганое лицо, как только посмотрю в окно. Справишься? — она приподнимает брови и смотрит в его совершенно спокойное лицо. Он молчит всего минуту, и она уже готова праздновать победу в их этой небольшой ссоре. Однако Хван разворачивается обратно к выходу, утягивая и её за собой. — Дело одного звонка, поехали, — Саша теряет дар речи, а он уже достает из кармана телефон, забивая в поиске нужный контакт. — Чего?.. — Позвоню риелтору. Параметры можешь не повторять, я запомнил, — и подносит трубку к уху, лишь на пару секунд взглянув на ошарашенную девушку. Она поспешно выхватывает телефон из его рук. — Совсем с ума сошел? — он вновь останавливается и смотрит на нее раздраженно. По её спине бежит холод от этого взгляда. — Забудь, Хёнджин, я не хочу получать от тебя дорогие подарки, не хочу, чтобы ты относился ко мне, как к какой-то кукле на прилавке магазина — деньги отдал и твоя. Нет, ясно? Я не хочу, — она хмурит брови и глазами бегает по его гневному лицу, инстинкт самосохранения орет дурью. Она видит, как у него сжимаются кулаки, видит, как он подходит ближе и резким движением почти впечатывает её в стену, которая не дает даже намека на спасение. Видит, как взгляд его застревает на её губах, что трясутся в нервном припадке. Видит, как тяжело он дышит. Его напряженная рука глухим хлопком бьёт в стену ровно в паре сантиметров от её лица. — Ну и что же тогда хочет моя киска? — голос его до боли спокойный, с оттенком убийственности. — Я хочу домой. С их последней встречи проходит несколько дней, назвать это «свиданием» у Саши не получается даже с большим усилием. С тем пор Хван не объявлялся, не звонил, не писал смс. Поначалу, когда парень не приехал спустя день, девушку это порадовало. У неё было чувство будто наконец настал долгожданный выходной после долгой и трудной рабочей недели. Когда он не приехал и на следующий — она просто ликовала. Словно ошибка, которую она совершила по глупости, рассосалась сама собой. Великолепное ощущение и лишь маленькая доля скептицизма и нервозности. Солнце за окном стало ярче, кофе однозначно вкуснее и даже Варина занятость не выглядела теперь такой ужасающей. Мир для нее однозначно преобразился. Каково же было её удивление, когда спустя еще несколько дней она уже не ощущала себя такой счастливой. Мысли, как крысы, то и дело разбегались в разные стороны. Саша не понимала, что с ней происходит. Моменты, когда она вновь ловила себя на том, что в очередной раз думает о Хёнджине, сначала были редки. Но постепенно их количество росло и росло. И Саша уже не знала, как с собой бороться. И как себя понимать. Когда это случается вновь, она со злости швыряет в стену свою любимую чашку. Та была большая и прозрачная, идеальной формы половинки шара с самой удобной в мире ручкой. А сейчас это лишь разбитое вдребезги стекло, мелкие и крупные осколки ненаглядной кружки и её нервной системы. Ненависть никуда не уходит, она лишь сильнее расползается по венам. Только к ней теперь добавляются навязчивые мысли, неясное волнение и бешеный стук сердца. Саша собирается поспешно и выходит на улицу, так и оставляя кухню в безобразном виде, ровно как и свое эмоциональное состояние. Ей срочно нужна новая кружка. Точно такая же. Погода в Сеуле летним вечером располагает к прогулке, солнце уже не так жарит разгоряченный асфальт, прохладный ветерок мягко обдувает плечи и лицо, выдирая из головы ненужные мысли. Алеющий огненный шар уже через пару часов опустится за горизонт, и наступит ночь — самое любимое время молодежи. Саша каждый день, идя домой, видит, как парни и девушки начинают выползать из своих квартир, чтобы отдаться в распростертые объятия вечера. Здесь молодые люди любят веселье, выпивку, клубы, флирт и развлечения на одну ночь. Саша не любит. Саша вообще много чего не любит. Вот у Вари иногда появляется желание сходить куда-нибудь развлечься, и тогда девушка тащит подругу с собой. У Саши нет подобных желаний. Сейчас же довольно приятное время, на улице почти никого нет, лишь редкие прохожие, что кидают ленивые взгляды на иностранку. Саша уже к этому привыкла. Девушка медленно бредёт в сторону дома, наслаждаясь погодой и красотой предзакатного неба. Вася сейчас очень занята, подруги не виделись уже довольно давно, Варя даже не зналет всех последних новостей. Саша передвигает лениво ноги и скучает. Сейчас она даже с радостью сходила бы с подругой в какое-нибудь ночное место, но та слишком увлечена последними экзаменами. Отвлечь ее сейчас было бы преступлением. Саша грустно выдыхает и продолжает двигаться вперед, дождавшись зеленого света на пешеходном переходе. В руках болтается небольшой крафтовый пакет с новой, точно такой же, как и старая, кружкой. И этот факт вызывает на лице девушки короткую улыбку. Нашла всё же. Не зря обошла аж четыре магазина. В наушниках играет отличная музыка, и жизнь уже не кажется таким откровенным дерьмом. Черная ауди подрезает её путь стремительно и с визгом шин об асфальт. На этом месте определенно останутся черные полосы. Саша отпрыгивает и почти что падает от испуга, сердце начинает колотиться,как бешеное, на лице застревает ужас, ноги подкашиваются. Дыхание сбивается напрочь, и девушка сминает футболку на груди, чуть сгибаясь в попытках пустить в легкие хоть каплю воздуха. Дверь со стороны водителя распахивается, выпуская шатена наружу, вот только Саша этого не видит. Зато чувствует его руки на своем теле и видит, как ее положение в пространстве стремительно меняется. Он практически запихивает её в салон дорогого авто и захлопывает с громким звуком дверь. Это пугает не меньше. В какой момент он успевает выдернуть из ее ушей наушники, она не знает. Сердце стремится пробить грудную клетку насквозь и сбежать из этого проклятого города. Только оно и пытается сделать какие-то правильные действия. Сама же Саша сжимается в безумном страхе от одного вида нечитаемого лица. Парень не говорит ни слова, а лишь резко выруливает на дорогу и везет её в неизвестном направлении. Саша в панике. Саша не знает, чего ожидать и что делать. Саше хочется плакать. Особенно, когда он прибавляет скорость и начинает скользить по рядам, обгоняя одну машину за другой. Она слышит отдаленные звуки сигналов автомобилей, что перекрываются стуком её собственного сердца и орущим подсознанием. Она вжимается в сидение и вцепляется руками в салон до боли в кистях. Когда он выезжает на встречку, ей кажется, что это конец. Вот сейчас секунда, столкновение и все. Но он вжимает педаль газа еще сильнее, переключает скорость и с какой-то гневной легкостью выруливает на свободное пространство. И даже ни единый мускул на его лице не дрогнет, совершенно спокоен. Их заносит на поворотах, а ему плевать. — Хёнджин, сбавь скорость, — она выдавливает эти три слова из себя с каким-то нереальным усилием, слишком запинаясь и слишком тихо для этого мира. Но он всё слышит. Вот только исполнять её просьбы не намерен ни разу. Он затаскивает её в квартиру, остервенело захлопывает дверь, толкает девушку внутрь. Сашу бьёт крупной дрожью, из рук выпадает небольшой крафтовый пакет, внутри остаются лишь осколки. Вновь. Воспоминания, которые она каждый божий день пыталась забыть, вырвать из подкорки головного мозга наваливаются на неё в новой силой. Ладошки намокают, слезы скапливаются на ресницах, а он обхватывает ее шею, притягивает к себе и врывается в рот своим языком. Она упирается ладонями в его твердую грудь, пытается оттолкнуть, но только все бессмысленно, он в разы сильнее. Он толкает её к стене большой просторной гостиной. Соприкосновение не из приятных, особенно когда он своим коленом раздвигает ее ноги и стискивает большими ладонями хрупкую фигуру. Он сминает губы, кусается, рычит в ее рот, отрывается на пару секунд, лижет, почти мурлычет от удовольствия, смыкает свои зубы на её подбородке и выдыхает жарко прямо в ее ухо: — Помнишь наше первое знакомство, кошечка? — Прекрати… — по щекам уже текут редкие слезы. — Ммм, ты была такой сладкой девочкой, — его руки скользят по телу, сжимают больно. Он обхватывает её шею, большим пальцем ведет по линии челюсти, по мягким искусанным губам. А она так отчаянно пытается от него увернуться, ускользнуть, исчезнуть прочь из этой квартиры, из этого мира, чтобы больше никогда его не видеть, не ощущать, не знать. — Перестань, Хёнджин,— она зажмуривает глаза, сжимает кулаки на его груди, закусывает губы до крови и всхлипывает громко. — А как хорош был второй раз. Блять, как же ты стонала! — а он все продолжает ее сжимать, трогать, целовать, кусать, он везде, повсюду. — Может, повторим? Он отрывается от её тела. Её глаза распахиваются и упираются в его совершенно сумасшедший взгляд, в его эту блядскую улыбку и ледяные темные глаза. Он нависает над ней, вдавливает в стену, даже не касаясь. Ей страшно, ей просто до безумия страшно. Слезы более не текут, последние крупицы распускаются букетами соли на его языке. Ее сердце бьется где-то в ушах, и его последующие слова почти не доносятся до сознания. Вокруг лишь липкий страх от фраз, слетающих с его губ. Она почти перестает дышать, а он все продолжает и продолжает говорить. Инстинкт самосохранения наконец оживает, когда он вновь ухмыляется и делает к ней шаг. Откуда берутся силы его оттолкнуть, она не знает. В крови хлещет дикий адреналин. Слова, что так и продолжают слетать с его губ, будят внутри не только животный страх, но и нереальную злость. — … ты же даже в полицию ходила. Глупышка. — Какая же ты мразь! — Да даже если бы я трахал тебя прямо у них на глазах, они ничего бы не посмели сделать против меня. Продемонстрировать? — он хмыкает, рот растягивается в дьявольском подобии улыбки. Ублюдок. Кулаки сжимаются до победного. Она толкает его со всей возможной силой, а он поддается как-то слишком легко, продолжает смеяться, когда падает на спину, утягивая её за собой. Она даже не обращает внимания на содранные в кровь коленки, гнев просто поглощает сознание подчистую. Он удерживает её руки за запястья. Маленькие кулачки смешат его получше любой шутки и Хёнджин заливается хохотом. А для неё это как красная тряпка для быка. Она вырывается не с первого раза, зато первый же удар по лицу получается, по ее мнению, отличным. Точно в цель и сразу в кровь. А он вновь смеется и говорит отвратительные вещи о том, как она была хороша и с каким удовольствием он повторит все, что с ней сделал ранее. Она кричит, орет дурью в его лицо о том какая он мразь,и это смешит его ещё сильнее. Саша в первый раз кого-то бьет по лицу, Саша в первый раз прикладывает столько сил, Саша в первый раз по-настоящему хочет кого-то убить. — Сволочь! Ненавижу тебя! — глаза застилают слезы, она почти ничего не видит перед собой из-за этой влаги и гнева. — Урод! Удары всё продолжают сыпаться, а он не сопротивляется ни капельки. Лишь сплевывает кровь и продолжает что-то говорить. — Выблядок! Она кричит, что есть мочи, пару раз промахивается и больно мажет по холодному полу. На костяшках лопается кожа, ей безумно больно и душевно и физически. Хёнджину больно не меньше. Адреналин, вместе с глубочайшей обидой и травмой вперемешку со злостью выплескиваются через край. Её колотит крупная дрожь, она наносит несчетное количество ударов, и в какой-то момент Хёнджин под ней затихает, а следом сходит на нет и ее истерика. Удары становятся всё слабее, напряженные кулаки разжимаются, оставляя после себя болезненные спазмы, и в конце концов она сгибается чуть сильнее, стучит его по груди несильно и плачет, плачет, плачет… С этими горькими слезами уходит многое, она упирается лбом в его грудь, сжимает его футболку, всхлипывает, и,когда наконец к ней возвращаются малые крохи самообладания, она вытирает лицо, размазывая по нему остатки слез, кровь, свою и чужую, и смотрит на своего обидчика. Он лежит с откинутой набок головой, весь в крови и набухающих синяках. Глаза закрыты, и она из-за собственной дрожи даже не понимает: дышит ли он вообще. Сердце замедляется, потом начинает колотить с новой силой. Проклятый орган. Она трогает его плечи, чуть потряхивает. — Хёнджин… — голос хриплый от криков и вновь накатившего страха. — Черт, Хёнджин, очнись, пожалуйста. — её руки скользят по его груди, сжимают футболку, трясут, пытаясь привести в чувства. — Блять, приди в себя! Умоляю, Хёнджин! Слезы брызгают из глаз, крупные всхлипы не дают сделать ни единого вздоха. Она плачет навзрыд, опускается к его груди, почти ложась сверху. — Я не хотела… Черт! — её лихорадит. — Прости, Хёнджин, прости меня… — Все нормально, — его руки, что ранее покоились на ее бедрах, мягко перемещаются на спину и затылок, чуть поглаживая. Голос тихий и хриплый, в нем нет уже ни капли того сумасшествия и смеха. — Полегчало? Она тут же отрывается от него, приподнимается, взгляд бегает по его разукрашенному лицу. Трясущиеся пальцы скользят по скулам. Он шипит от боли и поднимает их обоих в сидячее положение. Он её не держит, а она бежать не собирается, всё также сидит на его бедрах, и Хёнджин считает это маленькой победой. Саша всхлипывает и осматривает его лицо — результат своих недавних действий; почти невесомо касается пальцами. Сердце не сбавляет ритм. — Хёнджин…зачем?.. — слова застревают поперек горла. — Нужно было найти выход твоим эмоциям. Не придумал ничего лучше. Она хмурится и шипит от ноющего ощущения в руках. Он кидает свой взгляд на её кисти. — Больно? Надо приложить лёд. Он с легкостью поднимает её на руки и несет на кухню, совмещённую с гостиной, усаживает прямо на стол и идет до холодильника, по пути хватая пару полотенец и пакеты. Большой черный аппарат после нажатия кнопки извергает из себя дроблёный лед. Саша думает о том, что это очень удобная штука. Хван заворачивает замерзшую воду в среднюю по плотности ткань и прикладывает к кистям. Взгляд падает на её колени, и парень хмурится. Кажется, одним пакетом льда не обойтись. — Ну ты, конечно, идиот конченый… — она хнычет от боли и привлекает его внимание этой фразой, отводя от созерцания её разбитых коленей. Злость сходит на нет, как и истерика, запуская в ход совершенно другие эмоции. — Слушай, вот я стою перед тобой — нормальный адекватный человек... — С этим я бы поспорила. Он лишь хмыкает и продолжает: — То, что произошло, уже не изменить, и, возможно, мне стоило бы отпустить тебя… — Да, возможно, — она вновь вклинивается в его монолог, прекрасно видит, как это его бесит, но парень, стоит отметить, держится стойко. — …но я не хочу. Ты мне нравишься, кошечка. Давай попробуем начать всё заново? Он стоит меж её разведённых ног, мягко прижимает лед к разбитым рукам, и она впервые не чувствует по отношению к нему всепоглощающего страха. Лишь смятение и непонимание всего происходящего. Саша, как ты до этого всего докатилась?.. — Не хочешь хотя бы извиниться? — Киска, я привык не говорить, а делать. Я, может, и не самый нежный и романтичный парень, не буду кормить тебя с ложечки и дарить цветочки по праздникам, но нам будет хорошо вместе. Соглашайся. Он ухмыляется насколько позволяют разбитые губы и смотрит в её глаза с немым ожиданием. Она вторит ему в ответ. Упирается своими седыми глазами в его карие темные омуты и молчит несколько долгих мгновений. — Я… не люблю цветы. Он улыбается шире и ярче, чуть жмурится и шипит от боли и пододвигается к ней ближе. — Это можно считать за согласие? — его расплывающееся в ухмылке лицо оказывается вплоть возле её, глаза в глаза. Он закусывает свои блядские губы и переводит свой взгляд на её мягкие и нежные. — Мудачина. — Но тебе же нравлюсь. Она отрывает его руки от своих, кладет мешочек с уже подтаявшим льдом рядом с собой на стол, смотрит в его темнеющие глаза, на его израненное лицо и поддается порыву. Делает то, что очень сильно хочет сделать — притягивает его за затылок и целует его сумасшедшие губы. У него внутри взрываются фейерверки победы, и они сливаются в страстном диком танце. — Ммм, больно,— он мычит и стонет ей в губы. — Терпи, сученыш, — она вторит ему. — Моя дикая кошечка. Она пихает его в бок ногой, а он посмеивается прямо в поцелуй. — Прекрати меня так называть, это отвратительно, — она стискивает его волосы, оттягивает до боли, ему нравится. — Как скажешь, куколка. — Блять, Хван, это еще хуже, — он смеется в ее рот и продолжает.

***

Автомобиль глубокого графитового цвета тормозит на стоянке возле небольшой кофейни. Парень в темных очках, черной джинсовке в тон к брюкам медленно вылезает из салона. Ему не нравится место встречи, но отказываться уже поздно. На улице в полдень ужасная жара, и молодой человек спешит зайти внутрь. Помещение кафе светлое и прохладное, людей не особо много. Он оглядывает всех посетителей ленивым взглядом и, не находя нужного человека, немного раздражается. Опаздывает гаденыш. Делать нечего. Парень подходит к стойке, вглядываясь в довольно обширное меню. В такую жаркую погоду пить хочется постоянно, и кофейня уже не кажется таким уж поганым местом для встречи. Фраппучино с карамельным сиропом выглядит вполне заманчиво. — Здравствуйте! — тонкий женский голосок привлекает к себе внимание и парень снимает наконец очки, оборачиваясь на звук. — Вам что-нибудь подсказать? — девушка выглядит до безумия невинно и мило — крохотное личико, розовые чуть пухлые губки, на которых цветет приветливая улыбка; большие распахнутые всему миру шоколадные глаза, прямые брови и длинные шелковистые темные волосы, забранные в низкий хвост. На ней, кажется, не было и грамма косметики, но выглядела она, по его мнению, довольно красиво. — Выбрали что-нибудь? — Да, — он опирается о стойку локтями и обворожительно улыбается. — Мне фраппучино с карамелью и номер. — Что простите? — её личико приобретает выражение крайней озадаченности и недопонимания. — Я выбрал фраппучино с карамельным сиропом, — он начинает разъяснять, как маленькому ребенку, указывая на определенную строчку в меню. — И номер телефона. — Чьего? — она чуть заикается. Этот ошарашенный вид вызывает у него тихий смех. — Вашего, — он неожиданно для себя решает не фамильярничать и поиграть в джентельмена. — Вы предлагали что-нибудь мне подсказать. Она на автомате кивает, что вызывает еще большую улыбку на его губах. — Так вот - подскажите номер вашего телефона. — Я не… — Ах, да! И как вас зовут? — парень прерывает ее на полуслове, вытаскивая из кармана джинс телефон последней модели. — Сумин. Мое имя Мин Сумин, — он мягко хохочет и качает головой из стороны в сторону. Ну и сокровище ему попалось. — Сумин, значит, я слушаю, — он снимает блокировку с телефона, тонкими пальцами открывает записную книжку и упирается в неё ожидающим взглядом. — Минхо, мои работники не могут разглашать о себе личную информацию, — на его плечо ложится рука. — Так что захлопнись. Сумин, сделай ему кофе за счет заведения. Две минуты, я сейчас вернусь. Последняя фраза вновь адресована шатену. Минхо закатывает глаза. Девушка несколько раз кланяется и начинает готовить напиток. Для Ли интерес закончился, как только заговорил его друг. Парень не торопясь разворачивается в сторону Хёнджина, который подходит к столу с двумя девушками. И тут тоже совершенно ничего интересного. Саша садится за стол, перед этим крепко обнявшись с лучшей подругой. Кажется, они с Варей не виделись сотню лет. Девушка скучала нереально сильно, и это было абсолютно взаимно. За последний месяц случилось слишком много событий, о которых нужно рассказать. Движение по левую сторону отвлекает от разговора, а ошарашенное лицо Васи подсказывает, в чем дело. Саша поворачивается ровно в тот момент, когда Хёнджин присаживается на соседний стул и наклоняется к ней, чтобы поцеловать. Они сталкиваются носами и чмокаются в губы. Саша поворачивается обратно к подруге, всем видом давая понять, чтобы та молчала. А у Вари и так пропадает дар речи. — Вась, познакомься, это Хёнджин, мой молодой человек, — челюсть кареглазой практически пробивает крышку стола. Хвана такая реакция забавляет. Он лишь на мгновение обращает свое внимание на девушку напротив, после вновь возвращаясь к своей малышке. — Сладкая, я уехал, чтобы в десять была дома, я заеду, — она кивает, и парень уходит вместе с ещё каким-то отстраненным и явно недовольным парнем. Варя провожает их нечитаемым взглядом ровно до припаркованных недалеко спорткаров. А когда те со свистом уезжают, наконец поворачивается обратно к подруге. — Это что, шутка сейчас была? — карие глаза кажется стали ещё больше, чем когда-либо. — Вась, мне надо тебе много чего рассказать, очень много… Одно из самых ценных, по мнению Саши качеств является умение слушать и слышать. Воспринимать даже негативную информацию и уметь ее обрабатывать. Варя как никто другой обладала этим качеством. На протяжении часа она слушала самую пиздецовую историю на её памяти, не прерывала и лишь задавала уточняющие вопросы. Девушка никогда не могла бы подумать, что с кем-то из её знакомых, а уж тем более с лучшей подругой может такое случиться. Но вот сейчас она сидит, пьет кофе, слушает и ахуевает от жизни. — Я, блин, в шоке, что ты в итоге согласилась, Саш. Ну вот хоть убей, я не понимаю логики. И ты же его удерживала насильно, это уголовно наказуемо! Ты хоть иногда можешь думать перед тем, как делать? И зачем вообще это было? — темноволосая запустила длинные пальцы в волосы, вид у нее был совершенно ошалелый. — Варь, ну не могу я так! В полиции меня послали, мне хотелось хоть что-то сделать… Терпеть не могу безнаказанность. — Ну и чего ты добилась?! Наказала его? — Я знаю, что это было опрометчиво и уже сто раз пожалела. Давай не будем об этом. — Окей, тогда давай о другом. Что еще за история с отношениями?! — Слушай, после той провокации он и правда ведет себя хорошо. Меня, конечно, пугает перспектива оказаться с ним в одной постели, но он пока не заходит дальше поцелуев. — Не убедила. — Вась, слышала выражение Сунь Цзы? — девушка смотрит в глаза подруги пристально и долго. — Держи друзей близко к себе, а врагов ещё ближе. — Значит, ты хочешь ему отомстить? Проходит пара мгновений перед тем, как девушка отвечает. — Да, хочу.

***

Их отношения нормальными назвать нельзя даже с большой-большой натяжкой. Саша практически перестает его бояться, остаются лишь крупицы опасений и гигантское недоверие. Но все же сейчас гораздо лучше чем две недели назад. Он уже очень давно не появлялся у неё дома, предпочитая до этого таскать ее по разным местам, Саша была не против — в людных пространствах сложнее совершить что-то плохое. Хван ни разу не соврал, он и правда не был милым романтичным парнем, даже напротив — грубый, вечно хмурый и высокомерный с львиной долей сарказма и чертовского очарования. Девушки на него вешались пачками, то и дело подходили знакомиться, в том числе и при Саше, а Хван не делал совершенно ничего чтобы всё это безобразие прекратить. Саша тоже не делала. Хотя это и начинало немного бесить ее. Самую малость. Сегодня же он приходит практически в назначенное время, опаздывает "всего лишь" на час. Саша даже не злится. Она за это время успевает приготовить незамысловатый ужин, который они вдвоем довольно быстро съедают. Хван ставит на стол небольшую коробочку и пододвигает ближе к ней. — Что это? — она немного напрягается, боясь увидеть там какую-то нереально дорогую вещь, из-за которой у них вновь будут разногласия и ссора. — Открой. Но внутри, несмотря на все опасения, оказывается лишь прозрачная, большая, идеальной формы половинки шара кружка. Саша немного шокирована таким подарком. И еще больше удивлена. — Как ты узнал? — её сверкающий взгляд говорит сам за себя. Хёнджин доволен, ровно так же, как и она. — Ты, кажется, разбила такую из-за меня. Я помню, что ты пила всегда только из неё. У Саши мир переворачивается перед глазами. Хёнджин оказывается, очень внимателен к таким мелочам, и это даже немного трогает. Девушка улыбается, как дурочка, ярко и открыто, крутя в руках новенькую кружку; с особой любовь убирая её в шкафчик. Она разворачивается к нему со словами благодарности на языке, вот только произнести их не успевает. Он подходит быстро и резко, врываясь в её рот без шансов на отступление. Неожиданно, что она даже взвизгивает. Горячий язык проникает внутрь без каких-либо препятствий, и она чувствует вкус горечи, что он за собой несет. Маленькая таблетка проскальзывает в гортань ежесекундно, она почти что кашляет, но он ей не позволяет не проглотить и лишь когда убеждается, что дело сделано отрывается от её сладкого рта, ухмыляясь. — Это что такое было?! — она в полнейшем шоке, хватается за горло и смотрит на него ошалело. — Сейчас повеселимся, сладенькая, — ухмыляется недобро.  Он подхватывает её на руки, унося в комнату и опрокидывает на кровать, забираясь сверху. Вжимает ее собственным весом в постель и вгрызается в тонкую шею. Руки блуждают везде, забираются под тонкую ткань футболки, очерчивают бока, сжимают ягодицы. Она извивается под ним и хнычет. — Хван, прекрати, я не хочу. — Малышка, готов поспорить, что ты уже влажная, — он ухмыляется между поцелуями и укусами. Тонкие пальцы находят самые чувствительные зоны её тела, губы оставляют на коже засосы-синяки. Он вжимает Сашу в матрас, и она четко ощущает его возбуждение. И её выворачивает, извивает, каждое его прикосновение запускает табун мурашек, и она уже не уверена в том,чего на самом деле желает… С губ срывается первый стон. Чертова таблетка. Чертов Хван Хёнджин.