Глава 6

Гермиона зашла в гостиную, девушка пробежалась взглядом по большому помещению, мысленно отмечая, что не перенесёт, если кто-то из гриффиндорцев войдёт сейчас сюда (за исключением Гарри и Джинни, естественно). Она подошла к дивану и опустилась на него, её грудь высоко поднялась и тяжело опустилась от шумного выдоха. Гриффиндорка чувствовала себя плохо. Она оттягивала этот разговор — а зря, ведь если бы девушка изначально всё прояснила, Рон не питал бы себя ложными надеждами, парень бы всё понял. Наверное. Так считала Гермиона. Девушка просидела в одиночестве около часа, она раздумывала над этим неудачным вечером, словами Уизли, поддержкой Забини. Да, они могли бы стать хорошими друзьями, он никогда не издевался над ней, хоть и смотрел всегда свысока. Сейчас из-за одной совместной работы молодые люди на самом деле стали ближе, чем могли бы быть когда-то. А если никакой принц не появится? Если Рон прав и он на самом деле моя судьба, а я, как полная дура, пытаюсь этому противиться? Вопросы в голове гриффиндорки сменяли себя чуть ли не каждую секунду, но все оставались без ответа. Она уже более менее успокоилась, перестала плакать, лишь шмыгала носом, опустив голову. Портрет заскрипел, и из-за него кто-то вошёл в гостиную. Гермиона не хотела никого видеть, поэтому отвернулась в сторону, чтобы к ней не пристали с вопросами. — О, так ты здесь! — Грейнджер повернулась на голос Рона, который был немного искажён опьянением. Она посмотрела на друга: его волосы взлохмачены, пиджак расстёгнут, как и ворот рубашки, а бабочка молодого человека, развязанная, болтается на шее. — Рон! — девушка подскочила с места, преодолевая расстояние между ними. — Нет, Гермиона, подожди, — Гермиона отметила, что язык парня заплетался и от него сильно разило алкоголем. — Ты пьян? — вскинув брови, спросила Грейнджер. — Да, я пьян! — парень вскинул руки. — Оказывается, что медовуха очень даже вкусный напиток, когда не отравлен, — съязвил Уизли. — Я, — парень икнул, прежде чем продолжить, — я хочу сказать, что ты большая эгоистка, Гермиона Грейнджер, — выпалил он. — Это я эгоистка? — удивилась Гермиона, уже не настроенная на мольбы о прощении. — Да, Гермиона, ты эгоистка, ты думаешь лишь о своих чувствах, но никак не о моих! Посмотри на себя: заучка, всезнайка, такая нудная, с тобой невозможно поговорить на интересные темы, лишь одна учёба и дурацкая литература! — Гермиону ранят эти слова, но девушка продолжает стойко всё выслушивать, намереваясь ответить. — Я был уверен, что слова Трелони — это просто бред, что мы предназначены друг другу судьбой, но нет! Чёрт побери, нет, Гермиона, ты останешься одна со своими вонючими книжками в обнимку до конца дней! Твоё сердце не способно на любовь, и это может вызвать лишь жалость! — Уизли пошатнулся и приложил руку к стене. Глаза Гермионы накрыла пелена слёз, которым она не давала упасть, — она обязана выдержать все слова, сказанные больше алкоголем, чем самим Роном достойно. — Рональд Уизли, ты полная задница, слышишь меня? — она подошла ближе и заглянула в его голубые глаза, в которых тонула на четвёртом курсе обучения. — Если твоя так называемая любовь приносит столько боли, то да, Мерлин меня побери, мне не нужна любовь! — срываясь на крик, заявила Грейнджер и поспешила выйти из гостиной, лишь бы не оставаться там ещё хотя бы секунду.

***

Драко развалился в кресле по-хозяйски, словно не выезжал с гостиной родного факультета и не жил один, уже месяца. Парень держал в руках бокал с янтарной жидкостью, блондин крутил его в руках, рассматривая, как плещется и блестит напиток. Напротив сидел лишь Блейз, они говорили обо всём: переживания, личная жизнь, учёба, квиддич, трудности в должности старосты и, конечно же, глупые шутки, с которых молодые люди смеялись так громко, что, казалось, могли разбудить весь факультет. — Да уж, Забини, никогда бы не подумал, что ты спрашивал совета в отношениях у Грейнджер, — Драко усмехнулся и отпил немного огненной жидкости из своего стакана. — Она дала дельный совет, к тому же, — Забини оглядел помещение и слегка наклонился к другу, — такого секса с Пэнс у меня не было никогда, — чуть тише произнёс мулат. — У них с Уизелом дела не очень, помоги подружке, — Драко подмигнул другу. Парни опустошили одну из бутылок, вторая уже была наполнена лишь наполовину. — Думаешь, Грейнджер встречалась бы с этим идиотом? — усмехнулся мулат. — Тогда что случилось на ужине? — Малфой ловит себя на мысли, что становится сплетником, но алкоголь в крови уже успел подогреть его интерес к сложившейся ситуацией между магглорождённой и нищим. — Не знаю, — парень пожал плечами и подлил в свой стакан напиток. — Скорее всего, она его отшила, и тот взбесился, — Забини выдержал паузу. — На самом деле, мне жаль Грейнджер, она говорила что-то про то, что теперь потеряла Вислого, — снова пауза, — она достойна большего, чем этот олух, — Блейз выжидающе смотрел на Малфоя. Мулат решил общаться с Гермионой чаще, она начала казаться ему не только выгодной и перспективной, но ещё и хорошим, интересным человеком, с которым можно обсудить любую тему, и она будет понимать, о чём ты говоришь. Блейз ценил в людях такое качество, как разносторонность. — Если ты хочешь, чтобы я согласился, то уж извини, не имею понятия, какова Грейнджер в общении, — Драко посмотрел на часы. — Мне пора на обход, — парень встал с кресла и взял со стола недопитую бутылку. — Это забираю. — Беги пугать малышей, — бросает ему Блейз, Малфой игнорирует фразу и проходит дальше к выходу, — они ссутся при виде тебя, словно увидели Филча! — уже кричит Забини и смеётся, представляя гневное выражение лица Драко.

***

Слизеринец лениво идёт по коридорам, иногда бросая взгляд за углы, единственное, что ему сейчас хочется — это допить огненный виски и провалиться в мир снов. Парень делает пару глотков каждый третий шаг. Драко всегда нравилась эта горечь, разливающаяся по горлу, терпкий вкус и послевкусие. По Малфою нельзя было сказать, пьян он или нет, его выдавали только глаза. Этот блеск, который означал: «Вот бы найти приключений на задницу» и «Жаль, что Астория спит, иначе мы бы развлеклись». Драко в очередной раз бросает взгляд в сторону и видит сидящую на подоконнике девушку, в красивом шёлковом платье и с непослушными волосами, которые уже были распущены. Лунный свет падал на её ноги, от чего они казались идеально белоснежными, платье тоже удостоилось вниманию этого лучика и блестело сильнее, чем казалось на приёме. Малфой заметил, что голова гриффиндорки опущена, а руками она вытирает дорожки слёз. Она сидит в одиночестве в коридоре, вся в слезах посреди ночи, как настоящая принцесса в беде. Маленький Драко мечтал стать рыцарем и помогать каждой принцессе, которую встретит на своём пути, ведь спасать людей (особенно красивых дам) — это самые интересные приключения. Блондин подошёл к девушке чуть ближе, от чего она подняла голову, её лицо не выражало испуга от того, что он стоит перед ней, она была уставшей, по-настоящему уставшей. Не от физической нагрузки, не от тяжелого дня, а эмоционально. — Я уже иду в гостиную, Малфой, — спешно сказала она. Драко проигнорировал брошенную ею фразу и присел рядом, блондин протянул бутылку в её сторону. — Я, — Гермиона на самом деле пребывала в шоке, рядом с ней (практически вплотную) сидит Драко, мать его, Малфой, — я не пью. — Полегчает, — парень пожал плечами и сделал глоток. — Так реветь из-за Уизела, — Малфой усмехнулся и помотал головой. — Это глупо, Грейнджер, — повернувшись к ней лицом, произносит он, сознание парня слегка помутилось, он понимал, что делает, но не мог объяснить зачем. — Терять друга — больно, — девушка посмотрела на парня в ответ. Малфой тихо рассмеялся. — Грейнджер, он останется с тобой, несмотря ни на что, — Драко говорит это таким тоном, словно в сотый раз объясняет ребёнку, что подносить пальцы к клюву совы нельзя. — Ты его видела? Без тебя этот рыжий и шагу ступить не сможет, — он вновь протянул бутылку Гермионе, и она, неожиданно для самой себя, приняла её. Девушка никогда не пила огневиски, но слышала, что напиток не зря называют огненным. Гриффиндорка подносит горлышко к губам и неуверенно делает маленький глоток, после чего морщится и открывает рот, тяжело вдохнув. Этот жар, льющийся по её горлу, в прямом смысле огонь — оставляет за собой ожоги. Она ошарашено смотрит на Драко, от чего тот усмехается. — С почином, — парень перенял бутылку и с абсолютно невозмутимым лицом сделал очередной глоток. — Почему ты — Драко Малфой, который ненавидит меня всю жизнь — сидишь посреди ночи в коридоре и пытаешься меня приободрить? — напрямую спрашивает Гермиона. — Не знаю, — Малфой смотрит перед собой на каменный пол и в то же время в никуда, — возможно, я просто пьян и не вспомню об этом с утра, — он переводит взгляд на Грейнджер, — а возможно, я не люблю смотреть на то, как плачут девушки, и плевать, какая у них там кровь. Гермиона молчит некоторое время. Она смотрит в глаза этого слизеринского засранца, в которых будто поселилась маленькая луна, они блестят и кажутся ей такими волшебными. Девушка разглядывает его острые скулы, прямой нос и такой же острый подбородок, белоснежная кожа, как ни странно, идеально сочетается с платиновыми волосами, которые в эту минуту так небрежно падали на лоб. Гриффиндорка увидела красоту в Драко, не только внешнюю. Его слова, брошенные минуту ранее, заставили её смотреть на него вот так: в наглую разглядывать, как тогда на паре, и, кажется, что она действительно может ослепнуть. Драко же, вдоволь налюбовавшись лицом девушки, отводит свой взгляд; платье, так плотно прилегающее к телу гриффиндорки, словно создано для её изгибов, он бегает хищным взглядом по её груди, талии и опускает взгляд ниже, на бёдра волшебницы. Невольно он замечает руку девушки, на которой всё ещё виднелась та страшная надпись. Драко вспоминает тот день с болью. Она уже была принцессой в беде, чьи крики доносились до него, но он не мог помочь, не мог стать рыцарем для неё. — Спасибо, — резко говорит он, возвращая взгляд к её карим глазам. — За что? — почти шепчет Гермиона. — Ты очень помогла мне, — он старался отвести взгляд, — мы в прямом смысле слова бились плечом к плечу, — поясняет парень. Гермиона улыбнулась. Этот момент показался ей до жути милым. Сам Малфой благодарит грязнокровку. — За что ты меня ненавидишь? — гриффиндорка забирает из его рук бутылку, лукаво улыбнувшись, и делает ещё один глоток, уже большой. Блондин задумался. — Знаешь, что первое я рассказал отцу про тебя? — он улыбнулся своим мыслям. — Что со мной на курсе учится девочка, одна из лучших, она кажется мне очень способной, отец тогда заинтересовался, но я добавил, что ты... — Грейнджер обрывает собеседника. — ...магглорождённая. — Верно, — парень ухмыльнулся, — он сказал, что я должен быть лучше какой-то выскочки из маггловского мира. И в этот момент что-то щёлкает в голове Драко. Даже ненависть к Грейнджер мне привил отец. Малфой понимает, что все годы обучения видел в ней не противную маленькую выскочку, а настоящего соперника. Она не уступала Драко никогда и ни в чём, поэтому раздражала его. Он считал, что она слишком хороша для грязнокровки, что любой чистокровный волшебник в дуэли с ней имеет, практически, все шансы проиграть. Вот что его бесило, что она лучше него. Кровь же не имела особого значения. — Знаешь, я ведь занимался даже летом, разучивал заклинания, тренировался — делал всё, чтобы угодить Люциусу, — парень смотрит на Гермиону, которая слушала своего врага с интересом, — но каждый раз, возвращаясь в Хогвартс, всё равно был не лучшим, а одним из лучших. Всегда была ты, лучшая на курсе Гермиона Грейнджер, со своими псами в виде Поттера и Уизела, задницы которых постоянно спасала. — Ты сейчас признаёшь, что я для тебя настоящий соперник? — удивлённо спрашивает она и делает уже третий глоток, который становится менее противным. Девушка не пила таких крепких напитков раньше, поэтому чувствует, как рассудок становится более мутным. — Да, Грейнджер, — таким же тоном отвечает Драко. Эта поганая грязнокровка вовсе и не поганая грязнокровка, а просто равная мне. Единственная из всех идиотов, которые окружали Драко, лишь она могла по-настоящему противостоять ему, как словесно, так и магически. Именно поэтому парень признаёт, что она красива, он перестал видеть в ней ту маленькую грязнокровую всезнайку и увидел принцессу из детских сказок. — Уже поздно, Грейнджер, я скоро начну снимать очки с гриффиндора за пьяную студентку среди ночи в коридоре, — оповещает староста. — Ещё пять минут, Малфой, и я уйду, просто дай мне побыть в тишине, — на выдохе произносит Гермиона. Да, ей несомненно приятно это признание от слизеринца, но то, что он отвлёк её не отменяет проблем с Роном. Она вынуждена вернуться к себе в гостиную, где, дай Мерлин, она ни с кем не пересечётся и спокойно попадёт в свою комнату. Гриффиндорка не заметила, как сделала свой последний глоток на сегодня, ведь бутылка оказалась уже пуста. — Не пью, — ухмыльнулся Малфой и забрал из тонких пальцев девушки пустой сосуд. — Дурное влияние, — окинув того взглядом, произносит девушка. — Я всего лишь хотела быть настоящей волшебницей, — произносит она после небольшой паузы, не ожидая от самой себя, — я мечтала знать всё о магии, мне на самом деле нравится учиться и познавать новые чары, рецепты зелий, историю волшебного мира, — она грустно усмехается. — Я не виновата, что родилась в семье маглов, — уже шепчет Грейнджер. — Ты права, — так же тихо произносит парень. Вся та ненависть, всё то, что он связывал с кровью, оказалось лишь предлогом, чтобы не признавать, что эта маленькая выскочка — подружка Поттера — лучше самого Драко Малфоя. Гермиона слезает с подоконника очень неумело, — всё-таки её первый крепкий алкоголь резко даёт о себе знать через вестибулярный аппарат волшебницы, — спрыгнув, она пошатывается, а голова начинает кружиться. — Я провожу тебя, Грейнджер, но ни слова Забини, — с лёгкостью преодолев настоящее препятствие Гермионы, слизеринец хватает её за локоть, не давая упасть. Салазар, я сам прикоснулся к ней. Кожа Гермионы, такая мягкая и тёплая, не показалась Драко противной. На его лице смешанные чувства, он не знает, как себя повести: отпрянуть от неё или же продолжить держать? Принцесса в лице Гермионы Грейнджер прикрыла глаза и шумно выдохнула. — Я справлюсь, — девушка делает несколько шагов вперёд и останавливается, понимая, что может упасть, ведь те самые вертолёты не дают ей спокойно продолжить путь. — Я вижу, — улыбается такой нелепой Грейнджер Драко. Она выглядела одновременно великолепно и забавно. Проходит мгновение, и он уже ведёт однокурсницу к портрету, ведущему в её гостиную, придерживая за тот же локоть. Молодые люди уже почти подошли, как Гермиона спотыкается о свою же ногу и начинает падать. И вот. Этот глупый момент, как в сопливом романе: Драко ловит её, удерживая за талию, девушка жмурится, предвкушая удар о пол, но через секунду открывает глаза и видит перед собой лицо Малфоя. Драко, как настоящий джентльмен, держит Гермиону, чтобы та не упала, крепко прижав к себе за талию, она смотрит в его глаза, которые почему-то стали похожи на серебро. Такое красивое, блестящее серебро, словно все богатства мира собрались в радужке глаз слизеринца. Малфой же видит лёгкий испуг на её лице и приоткрытые губы. Его пальцы крепко сжаты на её теле, а рука девушки также крепко вжимается в его плечо. Слишком красивые глаза. Глаза Грейнджер широко раскрыты, густые ресницы слегка слиплись из-за слёз, белки покраснели, а цвет, о Мерлин, этот цвет покорил Драко, казалось, что он утонул в них целиком и полностью. Малфой всё ещё понимал, что делает, но объяснить этого не мог, и вряд ли когда-нибудь сможет. Расстояние между губами молодых людей сокращается, Драко наклоняется всё ниже, он тянется к её бледно-розовым губам, только бы попробовать их вкус. Всего несколько миллиметров — и он накрывает её губы своими, слегка коснувшись, так невесомо. Он отстраняется и смотрит на девушку, их лица всё ещё в неприличной близости, слизеринец чувствует, как часто задышала Гермиона и улыбается уголком губ, он рассматривает её лицо вновь. Буря эмоций: смятение, шок и непонимание. Зачем я остановился? Блондин снова накрывает её губы своими, уже требовательнее, уже не так легко, он сминает её верхнюю губу, оттягивая, гриффиндорка отвечает на его поцелуй, она кладёт свободную руку на его щёку так, что большой палец остаётся на лице, а остальными она обхватывает острую челюсть. Лакрица. Лакрица и огневиски. Её чёртовы губы на вкус как лакрица и огневиски. Драко ухмыляется сквозь поцелуй. Два любимых вкуса парня смешались в одном — губы Гермионы Грейнджер. Ногти девушки сильнее впиваются в плечо Малфоя, что ему определённо нравится, она сжимает его челюсть, придвигая ближе к себе, а парень может лишь сожалеть о грёбанной бутылке в руках, ведь только из-за неё он не может зарыться пальцами в копну её кудрей. Блондин переходит к нижней губе девушки, он кусает её, а затем облизывает, парень проделывает это снова и снова, оттянув напоследок. Драко отстраняется и смотрит на неё, на эти чудесные покрасневшие щёчки, она смутилась даже поцелую с ним, как настоящая принцесса. Её губы чуть налились кровью от его укусов и посасываний. — Молчи, Грейнджер, — приказывает Малфой, — просто молчи, — и продолжает разглядывать её лицо.

***

Очередная ночь, когда Драко не может уснуть, но на этот раз слизеринец думает о ней. О своём открытии, ведь он никогда не задумывался: почему ненавидит её? И уж тем более не произносил это вслух. Гермиона просто оказалась грязнокровкой, которая способна противостоять лучшим чистокровным магам, именно из-за этого она его бесила. Не из-за крови, а из-за таланта, способностей, ума. Драко никогда не мог стать лучшим на курсе, ведь лучшей была Гермиона Джин Грейнджер, та самая девчонка, которую обожала Макгонагалл, которая начала сводить Малфоя с ума. Настолько сводить с ума, что он поцеловал её. Парень всё ещё чувствовал вкус её губ, они были без противной помады, такие мягкие и по-настоящему вкусные. Её кожа точно так же не выходила из его головы, такая гладкая, нежная, как у младенца. Мерлин, что я творю? Она же грязнокровка, она не та, кто подходит мне, я даже думать о ней никогда не должен. А что вообще значит чистота крови? Сам Тёмный Лорд являлся полукровкой, как и Поттер, тогда почему же её чистоту так сильно ценят? Чистокровные маги не самые сильные, а большинство и не особо тянутся к знаниям. Тогда в чём причина этой ненависти? Кажется, что впервые слизеринец решил задуматься об этом. Какой смысл гнобить маглорождённых? Гермиона Грейнджер ворвалась в жизнь Драко так неожиданно и так сильно, что он прямо сейчас готов пересмотреть все свои взгляды. Возможно, она присутствовала в ней уже давно, но он просто не признавал этого. На первом курсе его восхищали способности этой девчонки, она лучше всех справлялась на парах. Даже не подозревая того, она помогла ему с заклинанием левитации, ведь Драко произносил его неправильно, пока до слуха не долетел голос Грейнджер: «ЛевиОса, а не ЛевиосА!» Ему хватило лишь рассматривать её несколько недель, наблюдать за каждой эмоцией и провести время наедине пару раз, чтобы перевернуть всё с ног на голову. Во время поцелуя Малфой видел и чувствовал только её. Будто весь мир испарился и она — не Грейнджер, а он — не Малфой, а просто люди, которые самозабвенно целуются посреди коридора. И, Салазар, ему понравилось, парень хотел этого ещё и даже больше, чем поцелуй. Драко Малфой хотел Гермиону Грейнджер, как бы абсурдно это не звучало. Хотел её всю.

***

6 октября 1998 года

Девушка сладко тянется в кровати, она проснулась с улыбкой, но всё испортила лёгкая головная боль, которая появилась, как только Грейнджер открыла глаза. Она смотрит на тело и видит вчерашнее платье, туфли валяются у кровати, а губы немного побаливают. Всё это означало лишь одно — произошедшее — не сон. Рон действительно наговорил ей много противных вещей, она действительно сидела с Драко Малфоем и пила огненный виски, и тот поцелуй, возможно, тоже был не сном. Грейнджер сразу отметила, что его губы досконально отличаются от губ Рона. Он крепко держал её за талию, прижимая к себе, так умело целовал её и, о Боже, какие же они прекрасные на вкус. Даже огневиски не портил чудесный вкус чёртовых губ Малфоя. Она покраснела, предаваясь воспоминаниям. — Вспоминаешь, где успела напиться? — с иронией в голосе спрашивает Джинни и протягивает ей стакан с зельем от похмелья. — От тебя за километр несло огневиски! — она усмехается, замечая, как подруга держится за голову. Грейнджер перенимает стакан, привстаёт и делает пару глотков, после чего сильно морщится — это зелье на вкус даже хуже, чем огненный виски. — А ты чего ожидала? — Уизли заставляет допить всё содержимое, что однозначно огорчает Гермиону. — Рон рассказал, что случилось, — сочувственно говорит рыжая, — он, кажется, хочет извиниться перед тобой, — она забирает стакан из рук Грейнджер и ставит на прикроватную тумбочку. — Я не намерена говорить с ним, — отрезает гриффиндорка и переходит в сидячее положение. — Он сказал всё, что хотел, мне не нужны извинения за слова, сказанные на трезвую голову, но то, что он наговорил после, перешло любые границы, — девушка поднимается и направляется в сторону душа. — Хотя бы выслушай его! — кричит вслед Уизли.

***

Стоя под тёплыми струями воды, Гермиона вспоминает в деталях события прошедшего вечера, мысленно отмечая, что избегать будет не только Рона, но и Малфоя, ведь лишние оскорбления или, наоборот, разговоры на темы, которые она не против была бы забыть, ей уж точно не нужны. Девушка вышла из душа, быстро натянула на себя свитер с высоким горлом бежевого цвета и чёрные, широкие джинсы, она заплела волосы в высокий хвост и, захватив парочку книг, поспешила на тренировку гриффиндорской сборной. Джинни Уизли оказалась отличным капитаном, её замечания были исключительно по делу, стратегию каждой игры она разрабатывала со всей командой и выслушивала мнение каждого игрока, на поле девушка была настроена лишь на победу, поэтому могла быть даже чересчур жестокой со сборной противников. Гермиона ходила на все матчи и в свободное время — на тренировки, Джинни говорила, что её поддержка очень важна для всей команды, и тут уж не соврёшь — Грейнджер это льстило. Гриффиндорка отвлеклась от текста и осмотрела сборную: форма для квиддича, по её мнению, является произведением искусства, подчёркивая лишь достоинства каждого игрока. Она инстинктивно пробежалась взглядом по трибунам и заметила Лаванду Браун. Грейнджер вспомнила, как та чуть не погибла в битве за Хогвартс, увидеть её окровавленное тело оказалось очень печально, учитывая, что после расставания с Роном Лаванда пребывала в депрессии. Девушка в самом деле поникла. Но, несмотря ни на что, она продолжала посещать игры и тренировки, где могла взглянуть на человека, которого любила уже не первый год. Теперь же она не казалась Гермионе той дурочкой, какой была на шестом курсе, в её взгляде появилась осознанность, она повзрослела и даже сменила стиль одежды. На парах Гермиона стала чаще замечать её поднятую вверх руку, но взгляд, наполненный болью, давал понять, что она далеко не в порядке. Сейчас они с Роном смотрелись бы отлично, возможно, даже могли бы сделать друг друга счастливыми. Гермиона улыбнулась Лаванде, которая обернулась в её сторону, и та, на удивление, улыбнулась в ответ. Это стало толчком для плана Гермионы — подтолкнуть Уизли и Браун к возобновлению отношений. Гриффиндорка вернула взгляд на строки книги, сегодня она читала магловский роман, который очень любила её мама. Главный герой этой книги для Грейнджер казался идеальным мужчиной с прекрасными манерами, который добивался главную героиню на протяжении всей жизни. Любовь, о которой писал автор, Гермиона мечтала испытать на себе.

***

Тренировка закончилась, команда отправилась в раздевалку и зрители постепенно расходились. Дочитав главу, девушка захлопнула книгу и спустилась вниз, сильный порыв ветра заставил её поёжиться. Всё-таки стоило надеть утеплённую мантию. Грейнджер увидела нескольких парней из сборной слизерина, значит, теперь поле принадлежало их факультету. — Эй, Гермиона, привет, — Забини в изумрудной форме с метлой в руках появился из ниоткуда. — Ты как? — Привет, Блейз, всё в порядке, спасибо, — девушка натянула улыбку, пробежав глазами по остальной территории в поисках светлой макушки. — Что там с Уизелом? Всё наладилось? — мулат попытался поймать взгляд Грейнджер на себе, поэтому наклонился вслед за её глазами. И вот Гермиона видит его. Парень шёл из раздевалки в их сторону, и девушка, словно ошпаренная, поспешила покинуть поле. — Мне срочно надо бежать, увидимся позже! — кинула вслед гриффиндорка, оставив Забини одного.

***

— Лили всегда была моей единственной любовью, — хриплым голосом произнёс Снейп, улыбнувшись тёплым воспоминаниям. — Она была самой удивительной женщиной на всём свете, добрая, искренняя, красивая и невероятно умная! Гарри слушал Северуса с неподдельным интересом, так о ней говорил только он — с таким выражением лица, такими глазами. — Почему же ваша дружба разрушилась? — поинтересовался Поттер. Снейп прикрыл глаза и тяжело выдохнул, было сложно не заметить ту боль, которую он испытал при воспоминаниях. — Я был зол на мародёров, она пыталась помочь мне, но я уже спутался со сторонниками Тёмного Лорда, — мужчина отвёл взгляд в сторону, не желая смотреть в глаза Гарри. — Я назвал её грязнокровкой, мистер Поттер, именно я разрушил единственное светлое, что было в моей жизни, — пересилив себя, профессор вновь взглянул в зелёные глаза студента, в которых, на удивление, не было призрения. — Я уверен, профессор, что она простила Вас, — Поттер видел ту многолетнюю боль во взгляде Снейпа, возможно, что он первый человек, кому преподаватель говорит об этом. — Если учитывать всё, что я знаю о ней, она простила Вас. Моя мама, — парень выдержал небольшую паузу, — она была добра ко всем, а к Вам особенно, поэтому не печальтесь тому, что не успели извиниться, она не держала зла, я уверен, — студент улыбнулся. — Мне пора на обед, до встречи, профессор. Северус кивнул на прощание, размышляя над словами Поттера.

***

Девушка съела свою порцию так быстро, насколько это было возможно, лишь бы не пресечься с Роном, который ждал, пока Гарри договорит со Снейпом. Прошла уже половина обеда, а слизеринский стол пустовал. Гриффиндорка встала из-за стола, дожевывая пищу. — Я в библиотеку, хочу прочитать расширенный курс трансфигурации за седьмой курс, — пролепетала Грейнджер Джинни, на что получила кивок. Гриффиндорка направилась к выходу и в дверях столкнулась с ним. Драко Малфой стоит перед ней в этой изумительной форме, перекрыв проход. Его мышцы облегает изумрудная ткань, волосы взъерошены, а на лице эта противно-слизеринская ухмылка. — Привет, Грейнджер, я пройду? — чересчур вежливо для Малфоя. Девушка отходит в сторону, освобождая проход. — Тебе очень идёт хвост, — шепчет на ухо парень, проходя мимо гриффиндорки. Пропустив эти фразы мимо ушей, но всё-таки залившись краской, она спешит оставить этого засранца в гордом одиночестве. Кажется, Малфой сильно приложился головой на тренировке. Он же не мог всерьёз сделать комплимент мне. Она не успевает пройти и пяти метров, как вновь встречает Забини. — Грейнджер! — окрикивает он её, от чего девушка вынуждена остановиться. — Да, Забини? — обернувшись, спрашивает гриффиндорка. — Так что там с Вислым? — мулат преодолевает расстояние между ними в два шага. — Всё хорошо? — Блейз, он наговорил много лишнего, поэтому я не намерена общаться с ним ближайшие несколько дней, — обхватив ладонью предплечье другой руки, произносит она. — Если с ним надо поговорить, то... — парень не успевает договорить. — Всё в порядке, — она улыбнулась и хотела развернуться, но слизеринец продолжил диалог. — Малфой снова сказал тебе какую-то гадость? — он свёл брови к носу, наблюдая за реакцией девушки. — Поэтому ты хочешь скорее уйти? Я видел, как вы столкнулись в дверях. — Нет-нет, это не так, а почему вы в форме? — переводит тему девушка, разглядывая собеседника. — Тренировка затянулась, успели лишь закинуть мётлы, поэтому если чувствуешь неприятный запах, то да, он от меня, — усмехается Блейз, чем вызывает у Гермионы смешок. — Я спешу в библиотеку, а не от тебя подальше, — поясняет она и улыбается. — Увидимся, — Гермиона спешно уходит, в надежде, что не встретит Гарри с Роном по пути.