Часть 2

Трудно покидать свой дом и разлучаться с семьёй на неопределенный срок. Не знать, когда снова увидишься, увидишься ли. Незнание пожирает. Остается лишь все свободное время проводить в догадках, как скоро. Но хуже всего в ожидании — разочароваться в финале. Он непредсказуем. И все те разветвления исходов могут просто не сойтись с реальностью, и все подготовленные реакции и речи меркнут, оставляя в растерянности и злости. Злости на то, что глуп, раз не смог предугадать конечного акта. Уже стоя возле резной двери, моя рука замерла, так и не нанеся удар. Детское любопытство смешанное с первобытным страхом перед неизвестным парализовали. Но разум упорно требует идти до конца. Хочу ли? Не имеет значения. Так надо. Дверь открылась, только я собралась с духом. Отец, облокотившись на край письменного стола, коротко улыбнулся, прося пройти внутрь. Его взгляд как никогда был серьезен. Он принял решение. Я прошла внутрь. В кабинете стоял едва заметный запах алкоголя и нового пергамента. Множество книжных шкафов было украшено витражом, складывающимся в общий рисунок. Черный волк, чьи белые глаза были отделаны более светлым стеклом, пред которым склонились толпы волшебников, укрытые звёздной пеленой. Дети ночи. Слишком часто в последнее время символ волка выделяется моим внимание. Хватит, Шарлотта. — Я давно здесь не была, — я подошла к ближайшему партрету в центре стены. Аннабель. Ее фарфоровые лицо было так молодо. Большие голубые глаза в обрамлении черных пушистых ресниц контрастировали на фоне кожи, придавая ей кукольный вид. Картина не была живой. Отец говорил, что у ее рода никогда не было живых портретов: «Мои воспоминания следуют за мной в могилу» — таково было кредо. Картины, хранящие в себе память человека, лишь внушают ложную веру в присутствие. Смерть есть смерть. Обманывать себя нет смысла. — Это точно… — он будто прочитал мои мысли, но все же, это был ответ на мое утверждение. Отец также смотрел на портрет жены, отчего взгляд смягчился. — Шарлотта, мне не легко принимать… — Я все понимаю, отец. — я повернула к нему голову. Мой голос не дрожал, я еле держала его. — Как скоро нам придется уехать? — Завтра. Я предупредил директора Рея о твоём отъезде. Он договорился о тебе на временное обучение в Хогвартсе, чтобы не отставать в программе. — Подойдя ко мне, отец передал пергамент о переводе. Сверху в правом углу черными чернилами был обозначен герб школы. Четыре зверя-символа. Видимо, как и в Ильверморни, Хогвартс был поделен на четыре факультета. — Первое время я не смогу с тобой общаться, почта может прослеживаться. Но, — отец положил руки на мои плечи — Я скоро тебе все объясню. Сейчас слишком рано. Я сделаю все возможное, чтобы ты скоро вернулась домой. Все будет в порядке, я тебе обещаю. Я едва улыбнулась, сдерживая слезы. Как я хочу ему верить. Я крепко обняла его, не произнося больше ни слова. Слишком многое хотелось сказать, спросить, но не сейчас. Позже, когда мы все придем в себя и наступит подходящее время. Слишком много навалилось на нашу семью. Возможно, для многих, я покажусь слабой, излишне депрессивной. Что ж, так и есть. Но стыдиться этого не собираюсь. Я никогда не называлась сильным, уверенным в себе человеком. Мне пятнадцать лет. Совсем ребенок. Я потеряла сестру. Завтра мне придется покинуть единственного родного мне человека. Если не сейчас, то когда можно себе позволить быть слабой? Папа проводил меня до комнаты и, пожелав спокойной ночи, откланялся. Ему нужно было обсудить детали с Ромулом. Я подошла к Лавелю, который вальяжно восседал на подушке, мотая хвостом из стороны в сторону. Он проследил за мной от самой двери, и, как только я подсела к нему, кот подпрыгнул и уселся в том же положении, только на моих коленях. — Придется нам пожить в другом месте. Думаю, нам там понравится. Та же Ильверморни, только в Британии, — то ли коту, то ли себе шептала я, поглаживая домашнего любимца по мягкой шерстке. — Все будет в порядке. Я тебе обещаю. … Утром, только солнце вступило в свои права, все были готовы. Ромул и Антея не брали с собой много вещей изначально, поэтому их багаж состоял из двух сумок на человека. Я же уменьшила свои, только переноска с Лавеем утяжеляла правую руку. Хочу ли я уезжать? Нет. Но надо. Наверное так выглядит взрослая жизнь. Отец подошел к нам. Его лицо ничего не выражало. Только глаза, полные отчаяния, светились на бледноватом лице. Я обняла его, как в последний раз. Надеюсь, мы скоро увидимся. Он отстранился, и, немного помедлив, передал мне шкатулку. — Анабель просила передать его Эмили, когда та подрастет, — голос охрип. — посмотришь, когда будет минутка. Я кивнула и, положив коробочку во внутренний карман мантии, мы трансгрессировали в Лондон. Погода, как и присуще странам умеренного морского климата, была холодная. Шел дождь. Мы приземлились у ворот небольшого дома, окружённого лесным ландшафтом. Могучие голубые ели возвышалась над зданием, оттеняя его от солнца, всего мира. Уединение. После менора Либерти, жилище Ромула и Антеи казалось совсем крошечным, хотя далеко таким не являлось. Два этажа, темно-каменный фасад с округленными углами, плавно переходящими в черепичную крышу. Дядя Ромул открыл входные двухстворчатые двери из резного дерева, и перед глазами возникла просторная прихожая. На полу плюшевый зеленый ковер уходил к зачарованной противоположной стене. Будто продолжение леса. Перед нами возник домовик, одетый в белоснежное одеяние, заколенное на плече фамильной брошью с лунным камнем. — Фанко, проводи гостью в ее комнату и помоги разложить вещи. — скомандовал Ромул, а затем повернулся ко мне — мне надо ненадолго отойти. Чувствуй себя как дома. — и поцеловав меня в макушку, дядя прошел в ближайшую дверь. Антея, улыбнувшись мне, последовала за ним. И я осталась наедине с эльфом. Тот важно поклонился и повел меня на второй этаж. Стены были пусты, лишь изредка встречались картины с портретами предков Либерти и Мерлоев, рода Антеи. Я мало, что о ней знала, что не удивительно, ведь в основном Ромул ездил к нам без нее. Насколько мне известно, Мерлои имели не самую лучшую репутацию среди чистокровных. Я часто читала о древних родах англосаксонских стран, и Мерлои упоминались крайне редко. Они не имели привычных убеждений о чистоте крови и магглорожденных волшебниках, хотя сами никогда не вступали в браки с полукровными. Видимо, боялись клейма предателей. Оно и понятно, учитывая отношение к таковым. Я никогда не считала, что кровь должна иметь власть в обществе волшебников. Я знаю многих волшебников. Полукровок, чистокровных, магглорожденных. И они не уступали другим по силе или же воспитанию. Все мы волшебники, люди. Это главное. А ярлыки, навешанные с давних времён, давно должны были уйти. Фанко довел меня до моей комнаты и попросил мой багаж, настаивая, чтобы он лично всё разложил, ему «не хотелось отягощать юную мисс». Пришлось его заверить, что в этом нет необходимости, ведь завтра мне придется вновь уезжать. Тот, поджав уши и извинившись, удалился. Пройдя к себе, я сразу же выпустила Лавеля и тот, недовольно мяукнув, принялся изучать новую обитовальню. — Сильно не располагайся, завтра мы поедем в Хогвартс. — напомнила ему я, а сама прямо в одежде легла на постель в позе звёзды. Потолок, как и в прихожей, был зачарован под звёздное небо. Видимо, у Ромула сильное пристрастие к природе. Тут я вспомнила про шкатулку, переданную отцом и, поднявшись и достав коробочку, открыла ее. Серебряное кольцо, рубин и обсидиан, слитые в единый кремень, а с внутренней стороны гравировка, гласившая: " Finis ab origine pendet. " — конец зависит от начала. Все наши действия отражаются на будущем. Только нам решать, каким оно будет. Интересно, что же совершал отец? Может нападение на Эмили не было случайностью. Стены давили. Чужая комната, чужой дом, чужая страна. Многое произошло, даже не знаю, на чем обострять свое внимание. А стоит? Может просто жить в неведении, не думать слишком много, жить ради жизни, а не лишних мыслей, заполняющих голову. Трудная дилемма. Лавель подлез со спины, подталкивая носиком мою руку. Я надела кольцо, которое сразу же подстроилось под мой размер пальца, и взяла на руки кота. Так хотелось с кем-то поделиться, чтобы кто-то помог советом: как быть, что делать, как я могу помочь. Взрослых не хотелось трогать — у них своих проблем навалом, а друзей, как таковых не было. Единственный человек, с которым я неплохо общалась была Эвр. Не подружки-навеки, просто хорошие знакомые. Мы вместе тянули наш факультет по учебе, поэтому часто засиживались до поздней ночи за свитками. Не более. Единственное, когда я позволила себе ей пожаловаться — случай с Эмили. Я тогда настолько была в отчаянии, отца не было рядом, а поделится с кем-то хотелось. Она потом всю неделю оставалась со мной ночью, мы даже спали вместе. Я тогда ни о чем не могла думать. Так. Все. Шарлотта, бросай самобичевание. Не конец света. Я резко встала, перед этим поставив кота на кровать, и собрала волосы в хвостик. — Фанко, — позвала я и через секунду появился домовик, поклонившись. — Чем могу помочь, юная Мисс? — ушки эльфа едва колыхались, когда тот произносил слова. — Что ты знаешь о Хогвартсе? — спросила я. Конечно, домовик мог и не знать о школе, но спросить стоило. В книгах по истории расписаны лишь факты, а мнения критиков разнообразны. Хотелось услышать мнение со стороны, обычного обывателя. Домовик оживился, даже глаза просияли. — О, Хогвартс это чудное место. Там обучаются лучшие из лучших. Она основана четырьмя велики волшебниками того времени: Салазаром Слизерином, Годрмком Гриффиндором, Хельгой Хаффлплаф и Еленой Рейвенкло… — он начал рассказывать историю школы, но я его перебила: — Прости, я не это хотела услышать. Интересно, что сейчас там происходит, — я неловко улыбнулась. — О, простите, Мисс — он поджал ушки, но все же продолжил. — Сейчас директором школы является Альбус Персиваль Вульфрик Брпйан Дамблдор — ну и имячко, — он многоуважаемый волшебник, очень могущественный. Хогвартс выпускает множество сильных волшебников, Тот-кого-нельзя-называть был учеником Слизерина. Множество чистокровных наследников чистокровных семей учатся на на этом факультете. Сейчас, там обучается Великий Гарри Поттер! — он даже немного оживился, когда произносил его имя. — Преподаватели одни из самых лучших во всей Великобритании. Они знатоки своего дела… — потом рассказ пошел о факультетах, распределении, где находится замок и как в него попасть. В принципе, школа как школа. Не знаю, как там, но мне кажется, я смогу справится с тем обучением и с будущими однокурсниками. Фанко удалился. Но перед этим оповестил, что Ромул вернулся и попросил меня прийти к нему в кабинет. Я сразу же отправилась, не забыв погладить Лавеля на дорожку. Когда я здесь бывала, я пару раз посещала кабинет Ромула, поэтому пошла сама. Коридоры не были так мрачны, как дома. Множество окон освещали стены из светло-серого камня, а вискозные ковры с замысловатым узором и растения, свисающие с потолка придавали больше уюта. По пути, мне ещё пару раз встречались зачарованные тупики, выходящие то к водопаду, то на опушку леса. Несмотря на чудаковатость этого интерьерного замысла, смотрелось очень красиво. Я сразу узнала двери в кабинет Ромула. Над ними, так же, как и у отца, возвышался лунный камень. Я постучала и дверь тут же отворилась. Ромул сидел за столом, но когда я вошла, он тут же приподнялся. — Ты как? Я немного улыбнулась, как бы говоря, что все в порядке. На самом деле, так себя я не чувствовала, но для себя решила, что все, что кроется в моей голове там и остаётся. Нужно быть сильной, несмотря на все трудности жизни. — Тебе ничего к школе не нужно? Я просто планировал отправиться в Косой Переулок, можем вместе сходить. Я помню, тебе там нравилось, — его серые глаза немного просияли, будто вспомнили мой прошлый визит. — Да, почему бы и нет. Как раз, я не успела забрать все вещи из Ильверморнии. — Отлично, тогда собирайся, через полчаса выходим. Понимая, что мне дали не так много времени, я сразу же побежала в комнату. Лавель даже немного насмешливо смотрел на меня, когда я впопыхах собиралась. Стрелки, помадка для бровей, блеск и румяна. Не слишком броско, Но со вкусом. С одеждой предстояли дела сложнее. Я могу встретить своих однокурсников, поэтому нужно выглядеть на все двести процентов. И я, спустя множество выброшенных вещей из чемодана, решила остановиться на бордовой мини-юбке, белой блузке и черных полусапожках. А поверх мантия, украшенная серебряным узором. На аксессуарах решила не заморачиваться и оставила кольцо и небольшие серьги с рубином. Ровно через полчаса мы с Ромулом отправились через каминную сеть. Никогда не не любила, но иногда приходилось. Как и в прошлый раз, Аллея затмевала все волшебные места, которые я когда-либо видела. Не то чтобы я многие посещала, но все же. Множество лавок, набитых магическими предметами буквально подзывали купить что-нибудь. Особенно манящими были новые модели мётел, чье полированное дерево блестело, а золотые надписи у ручки отчётливо виднелись даже находясь на расстоянии четырех шагов. Сначала мы направились в лавку Мадам Малкин. Множество мантий на все случаи жизни, так и просили, чтобы их купили. Но, несмотря на все мое желание, я остановилась на двух простых мантиях и одной, чей воротничок был обрамлен ветвиивастым рисунком из белых нитей. Все-таки была у меня страсть к этим замысловатым вышивкам. Мадам Малкин, хозяйка лавки, оказалась радушной женщиной, помогла выбрать все, что нужно. Сначала, она немного удивилась, что я новенькая, ведь чаще всего в середине года не переводятся, да и в принципе не переводятся. Но я ее заверила, что все в порядке, просто в моей старой школе решили, что обучение в Хогвартсе мне больше подойдёт. Потом, в «Волшебном оборудовании для умников» мы приобрели стандартный котел, телескоп и письменные принадлежности. Ничего интересного, в общем. Уже через час, дядя оставил меня, а сам пошел в Лютый Переулок. Не зная, чем себя занять, я решила посетить магазин сладостей. Большое количество вкусностей начиная от шипучек до различных шоколадных фигурок разбегались перед глазами, даже не знаю, что выбрать. Я брала с каждого стенда по несколько штук, пока не коснулась рукой с одной девочкой. Ее пепельные волосы были неаккуратно собраны в хвост, глаза скрывали странные очки, но за ними можно было разглядеть, что они достаточно большие. Она улыбнулась, убирая руку. — Ого, над тобой столько мозгошмыгов летает, больше, чем я когда-либо видела. — девушка удивилась и начала отгонять нечто с моей головы. Я посмотрела наверх, но ничего там не увидела. — Мозгошмыги? Кто это? — я недоверчиво повела рукой над макушкой, предполагая, что эти невидимые существа имеют осезаемую форму. — Мозгошмыги — сочувственно начала она, будто объясняла самую элементарную вещь на планете. — залетают через уши и размечают мозг. Они безобидны, но если их вовремя не отпугнуть, то будет плохо. Совсем с катушек можно съехать. — видимо, закончив отгонять моль, она спрятала руку в карман. — Никогда о них не слышала. — честно призналась я, последовав примеру девочки. С ее странной тянущей манере речи соответствовал необычный образ. Она не плохая, просто странная. — Я тебя никогда здесь не видела. — заметила девушка, снимая очки. — Луна Лавгуд, приятно познакомится. — она протянула руку. — Шарлотта. Шарлотта Либерти, — я протянула в ответ. Никогда не любила рукопожатия, но так требовал этикет. — Я только приехала из Соединённых Штатов. Ты учишься в Хогвартсе? — Да, — Луна улыбнулась, переводя взгляд на шипучки. — Весьма не дурное место, думаю, тебе там понравиться. Там, конечно, есть не очень приятные люди, но в основном, все приветливые. Ты быстро вольешься. — Луна! — К нам подошёл мужчина, одетый в похожей манере, что и новая знакомая. Видимо, ее отец. — О, заводишь новых знакомых. — он недоуменно посмотрел сначала на Луну, потом на меня. Видимо, тоже не признал меня «за свою» — Папа, это Шарлотта. Она будет учиться в Хогвартсе. — Ксенофилиус Лавгуд, — он приветливо кивнул и сразу же потерял интерес, возвращаясь к девочке. — Я волновался, в следующий раз не уходи, не предупредив. Луна виновато опустила голову и, немного помедлив и взяв парочку конфет, попрощалась со мной, затем и ее отец и они ушли из лавки, кинув на прилавок пару кнатов. Последовав их примеру, я дособирала, все что хотела и вышла из магазина, оплатив покупки. Ромула на горизонте не было, поэтому, поразмыслив, я посетила ещё книжный магазин. Продавщица сразу подсказала программу, которой здесь обучают, и я докупила нужные учебники. Программа оказалась такой же, исключая разных авторов учебников, ну и отдельных дисциплин. Обучение в Хогвартсе общее, а в Ильверморни более направленное по факультетам. В Пакваджи мы изучали Колдомедицину и отдельные виды восстанавливающих заклинаний, что нам часто помогало во избежание различных инцидентов, а так же дружбе с другими факультетами. Уменьшив все покупки, я стала дожидаться дядю у входа в переулок. Стоять там было такое себе удовольствие — некоторые на меня пялились, а кто-то даже приглашал войти, но я игнорировала их, держа при этом лицо. Ромул появился спустя десять минут, удивленный, что я его жду. Конечно, я могла ещё побродить по Аллее и посетить ещё больше лавок, но почему то, желание отпало. — Ты купила, все что хотела? — Да. Тебе ещё здесь что-нибудь нужно? Я хотела бы уже отправиться домой. Без лишних разговоров, мы вернулись. Нас уже поджидал ужин и чем-то обеспокоенная Антея. Она велела Фанко, оказывается его мне лично представили, отнести мои вещи и я пошла к себе. Краем уха, я услышала тихий голос тети: — Тебе пришло письмо. Оказалось, Авадон возглавлял ту вылазку. Они опять принялись за старое. Я ушла, так и не узнав продолжение истории. Понимаю, что скорее всего, они обсуждают свои дела, но почему то казалось, что та «вылазка» касалась дела Эмили. Вот бы узнать, кто это… Точно! Фанко. Дойдя до комнаты и заперев ее, я наложила заглушающее заклинание и окликнула домовика. Тот явился через три секунды. — Вы что-то хотели, мисс? — эльф поклонился. — Ты не знаешь, кто такой Авадон? — Сэр Авадон Гримм, высокопоставленый волшебник Англии. — домовик нисколько не смутился вопроса и продолжил, — Старший сын Актавиуса Гримма VI, известный мракоборец и второй, кто смог противостоять Тому-Кого-Нельзя-Называть. Он лично сражался с темным волшебником, но проиграл. Говорят, тот бой исчерпал все силы Мистера Гримма. Опять Гриммы. Я попрощалась с Фанко, а сама устроила вылазку в библиотеку. История с двумя родами настораживала, мне все больше хотелось узнать о том, что их связывает. И та клятва никак не давала мне покоя. Что если отец или Ромул нарушили клятву, и Эмили была тем последствием, о котором говорилось в той книге? Но с другой стороны, как можно было предать род? Вряд ли личные интересы одного из наследников являются делами семьи, тут скорее что-то другое, но что? Столько вопросов, а ответов нет. Чёрт, да где же эта дверь!