Глава X. "Лепестки розы"

Читать главу с Rob Pattison - Let Me Sign Элдер Койн касается ее лба своим, прерывая поцелуй, и ведет подушечкой большого пальца по контуру ее губ. Каждое его движение плавное, неторопливое и осторожное. Он обращается с ней так, как никто никогда не обращался. Вкладывает в каждое свое прикосновение любовь, которой она всю жизнь была лишена. Его глаза блестят, радужки беспорядочно бегают по ее лицу, восхищенно смотрят, запоминают каждую черту лица. Альма видит, как много он хочет сказать, читает десятки бегущих мыслей в его глазах. Он не умеет задавать вопросы, она не любит давать ответы. За одним исключением. Элдер Койн задает единственный вопрос, и Альма Грей дает на него ответ: — Выйду. Альма всегда считала, что это случится иначе. Она не думала, что будет чувствовать себя с ним так, как сейчас. У нее был четкий план, которому она следовала. Альма планировала привязать его к себе, но не хотела привязываться сама. Она считает любовь слабостью, уязвимостью, заболеванием. Любовь всегда приносила ей одну только боль. Любовь забрала ее маму, «любовь» сломала ее в одиннадцать лет и уничтожила окончательно с помощью Билли Бурого и Кориолана Сноу. Альма дает любви еще один единственный шанс: в ней просыпается маленькая Рут, которая нуждается в заботе и любви. Которая нуждается в сильных руках рядом, теплому дыханию в волосах. Альма дает слабину в это минутное единение с Элдером, обещая себе, что он останется единственным в ее жизни человеком, который это видит. Она уже собирается уйти, чтобы не опоздать на свое следующее задание в расписании, как вдруг Элдер мягко ловит ее за руку, вынуждая остановиться, и переплетает их пальцы, притягивая ее к себе. Альма идет спиной вперед, прислоняется к стене, а Элдер, запустив пальцы в ее густые каштановые пряди, спрашивает вновь и, получив согласие, горячо целует снова. Внутри взмывает ввысь маленькая стая бабочек. В этот самый момент, спустя полгода после холодного приветствия во время их знакомства в ангаре, Альма Грей понимает, что любит Элдера Койна. Они решают ничего никому не говорить. Эта тайна остается только между ними, они принимают решение связать себя узами брака в новогоднюю ночь через две недели, чтобы войти в следующий год законными представителями руководителей Дистрикта Тринадцать и одной и пяти пар, которые подарят этому подземному миру первое потомство. На общем собрании фокус-группы Альма собирает десять человек в прежнем составе, чтобы объявить о начале исследований в конце первой недели нового года, и все воспринимают информацию с большим энтузиазмом и без подозрений, только Вайлет задумчиво смотрит на подругу, стараясь понять, что же происходит. Альма знает, что Вайлет догадается и сама, но решает не томить подругу, помощь которой, к слову, ей очень сильно понадобится. С момента предложения Элдера не проходит и двух дней, как Альма получает в своем расписании шитье. Элдер узнает ее слишком хорошо, поэтому намеренно ставит задание в расписании, зная, что Альме необходимо поговорить с лучшей подругой. Альма застает ее на том же самом рабочем месте. Вайлет, улыбаясь своим мыслям, что-то увлеченно вышивает. — Привет, Вайлет. Девушка поднимает глаза и вся сияет. Альма может поклясться, что Вайлет выглядит сейчас намного счастливее, чем раньше. Ее глаза снова блестят, улыбка не сходит с губ, а волосы она снова заплетает в два пышных колоска. — Альма, — откладывает она вышивку и встает с места, заключая подругу в объятия. — Я так благодарна тебе, — шепчет она ей куда-то в шею. Альма поражается внезапному признанию и рассеянно кладет руки на лопатки подруги, прижимая ее к себе ближе. — За что? — не понимает она. Вайлет выпускает подругу и обхватывает ее предплечья руками. — За эту фокус-группу, — кивает она. — И за Рокота. Альма удивленно округляет глаза. — Да, ты все правильно услышала, — сокрушаясь, смеется Вайлет. — Я была глупой, зря тебя не послушала, рыдать тут начала, — машет она рукой. — Ты была права, Альма. Спасибо тебе. Вайлет снова обнимает подругу и на этот раз Альма отвечает на её любовь. Альма впервые позволяет себе вздохнуть спокойнее, когда осознает, что подруга снова с ней и больше на нее не злится. Альма всегда понимала, что Вайлет нуждается в простых вещах для полного счастья: в любви и семье. Они садятся за работу, и Вайлет начинает рассказывать, что все свои свободные минуты она теперь посвящает встречам с Рокотом. Альма не может нарадоваться, что у них столько общего. Вайлет щебечет без конца, но Альме так тепло на душе от этого, что она готова слушать подругу днями напролет. Альма старается внушить самой себе, что не боится сказать ей, что произошло у нее с Элдером. У нее не получается. — Я рада, что оказалась не права, — наконец заканчивает мысль Вайлет и сжимает руку подруги. — И еще я надеюсь, что ты также не ошиблась в выборе и будешь счастлива, Альма. Я правда на это надеюсь. Вайлет отпускает ее руку и принимается за работу, опустив вниз голову. Альма понимает, что Вайлет говорит это неслучайно. Она заводит разговор, ради которого Альма и попала сегодня в цех. Альма облизывает пересохшие губы, собираясь с мыслями. — Я не ошиблась, — все же произносит она. Пальцы Вайлет начинают работать медленнее, по ямочкам на щеках Альма понимает, что девушка улыбается. — Я… — Альма заламывает руки, подбирая слова. — Мой партнер Элдер… — Я так и знала! — вскидывает Вайлет руки и тут же зажимает себе рот ладонью, когда Альма предостерегающе на нее смотрит. — Вайлет! — шикает девушка, оглядываясь по сторонам. — Прости-прости! — бубнит она. — Я себя контролирую! Альма сердито сдувает прядь с лица, но остальные девушки в цехе за общим шумом не обращают на них внимания. — Я знала, Альма, — все еще улыбаясь, произносит она. — Я знала. Альма жестом просит ее успокоиться и быть тише, после чего чуть склоняется и решается: — Мерки мои ты знаешь, Вайлет, сможешь помочь еще в одном деле? В этот раз Вайлет визжит так, что Мегги делает им замечание. Приходится соврать, что дело в иголке, попавшей в подушечку пальца, и глава цеха оказывается удовлетворена ответом. Альма кряхтит, когда Вайлет обнимает ее с такой силой, что чудом не трещат ребра. Вайлет, разумеется, соглашается помочь Альме с ее вторым в этой новой жизни платьем, и срок в две недели кажется ей оптимальным. В этот раз материал требуется хлопковый и светлый, грубый серый лен никак не подойдет, поэтому Вайлет обещает, что все сделает. Альму она просит не беспокоиться и обещает: к новогодней ночи платье будет готово. Альма понимает, что постоянно улыбается своим мыслям и не может это контролировать, все вертится вокруг Элдера; его горячих губ, сильных рук и серых глаз. Она настолько погружается в человека, что снова начинает забывать о проблемах, которые все еще тянутся за ней волоком. Альма вскакивает от кошмара в середине ночи и хватается за горло, часто и прерывисто дыша. В кромешной тьме она оглядывается по сторонам, забывая на мгновение, что она в Дистрикте Тринадцать. Покрытое шрамами лицо Дулио стоит у нее перед глазами, у Альмы складывается впечатление, что вот-вот в комнату войдет Роуз и скажет, что пора готовиться к вечеру. Альма поднимается на ноги и берет карточку. Оглянувшись по сторонам, она быстрым шагом идет в сторону ванной. Ее не покидает ощущение, что за ней постоянно кто-то смотрит. Глаза еще не успевают привыкнуть к полутьме, как Альма тут же идет в дальнюю часть ванной и садится у стены, пропуская сквозь пальцы волосы. — Ты если хочешь так чаще зависать, тащи с поверхности табак, я одна снабжать нас не смогу. Я тебе не мамочка… — Понятно, Оливия, я тебя услышала, — прерывает ее монолог Альма, мастерски игнорируя все сказанное и перехватывая самокрутку с оранжевым огоньком. — Понятно ей, — фыркает кухарка, скрещивая перед собой ноги. — Знаешь хоть, как выглядит растение? Альма делает затяжку, с каждым разом у нее все лучше получается, и, немного подержав дым в легких, выпускает вверх тонкую струйку, передавая самокрутку обратно владелице. Альма всеми силами игнорирует тревогу. — У Сейна спрошу, — жмет Альма плечами. Пусть в глубине души и понимает, что не спросит, потому что они по-прежнему не разговаривают, Альма так и сидит с Громилой в столовой и охотится также с ним. Сейн, как обиженный ребенок, общается со всеми, кроме нее. К слову, он и есть ребенок. Альма никогда в жизни не ранила мужское эго так, как сейчас. — Ага, ухажер твой, — кивает она. — Глупости, — хмурится Альма, глядя на нее. — Сейн мой друг, — она на мгновение замолкает. — По крайней мере, был моим другом. Оливия фыркает. — Да не умеют мальчики и девочки дружить, глупое ты дитя, Альма Грей. Кто-то всегда влюблен, исключений не бывает, это аксиома. Оливия снова выпускает из легких облако дыма и откидывает голову назад. — Бывает, — спорит Альма. — Можно просто общаться, проводить вместе время, а потом… — А потом бросать приевшуюся за последние десять лет девушку, чтобы начать встречаться с подружкой, которая — боже, какой абсурд, — младше тебя на пять лет. Это ты хочешь сказать, Альма Грей? Оливия пока не может контролировать боль, которую ей причинил Портер, и ее нельзя за это винить. — Ты передергиваешь. — Да где, черт возьми? Они замолкают. Оливия в тишине передает самокрутку. Пока Альма делает финальную тягу, кухарка уже поджигает новое лекарство от нервов. Альма нарушает тишину первая. — Допустим, — соглашается она. — В таком случае, парадокс, ты общаешься с парнем, не подозревая, что он в тебя влюблен. — Кому я тут такая нужна, Альма Грей, очнись? — морщится она. — Моя задача кормить почти четыре сотни ртов трижды в день, и со своей задачей я справляюсь больше десяти лет, несмотря на побочные эффекты. — Побочные эффекты? — не понимает Альма. — Алые щеки, отекшие лодыжки, потому что сутками на ногах, вечные ссадины, не успевающие заживать, и ожоги, мне продолжать? — Встречный вопрос, — не сдается Альма. — То есть ты не замечаешь, что у тебя есть постоянный гость на кухне? Оливия подтягивает к себе ногу и поворачивается к девушке, хмуря русые брови. — Кто? — не понимает она. Теперь настает очередь Альмы фыркать. — Да Флавий согласился маслобойню со мной делать, только чтобы на кухне бывать чаще. Оливия недоверчиво смотрит на девушку. — Врешь, — прищурившись, резюмирует она. — Мы же с ним просто… общаемся. Альма делает тягу в последний раз и возвращает сверток владельце, поднимаясь на ноги. — Исключений не бывает, — разводит Альма в стороны руки, — ты сама говорила. Подумай теперь об этом. Оливия широко и открыто улыбается впервые за несколько месяцев, и Альме не составляет труда теперь понять, почему Портер влюбился в нее десять лет назад. В улыбку Оливии невозможно не влюбиться. Альма уверена, что в те же сети ее красоты попал и сам Флавий. Последующие дни сливаются в один, привычная и приятная рутина разбавляется осознанием грядущего будущего. На поверхности высокие сугробы, приближается новый год, все в Дистрикте находятся в приятном предвкушении праздника. Элдер с самого начала своего правления оставляет лишь один праздник. Рождество ассоциировалось у него и у всех жителей с утратой, поскольку это семейный праздник, поэтому Элдер отдает приказ праздновать новый год, символизируя тем самым новое начало. Никто не оказывается против. Альма Грей также кивает на данную информацию, но понимает, что в следующем году поднимет вопрос о возвращении праздника, поскольку в Дистрикте Тринадцать появятся первые семьи. Их семья будет в том числе. Альма плохо спит из-за тревоги и бесконечного ощущения слежки, со временем темные круги под глазами замечает Элдер и больше не может молчать. Он говорит, что изменит ее расписание, чтобы она могла больше спать, на что Альма отрицательно мотает головой и мягко целует его в благодарность за участие. Элдер, к сожалению, не знает и не должен знать, что именно не дает Альме спокойно спать. Дулио Джекенсен словно проваливается сквозь землю. Он всюду и нигде. Альма чувствует, что он рядом, часто оборачивается через плечо и порой видит его усыпанное шрамами лицо, что доводит ее до приступов паники. Дулио доводит ее морально, наступая на пятки, но не предпринимая никаких активных действий. Альма знает, что он нарочно сводит ее с ума, к активным действиям он приступит в тот момент, когда Альма сама сделает важный шаг и укажет ему точное время. Дулио Джекенсен всегда так работает: по времени. Альма всеми силами держится, готовится к своему важному событию, постоянно пробираясь после отбоя к Вайлет в ячейку и примеряя платье, ходит на охоту с Громилой, по-прежнему не говорит с Сейном и любит Элдера с каждым днем все сильнее. Однажды, за четыре дня до нового года, он лежит рядом с ней и гладит ее по волосам. Альма рассыпается в его ласке, закрывает глаза и растворяется в моменте. — Альма Грей, я влюблен в тебя, — впервые произносит Элдер. Она вздрагивает от обращения, как от огня, и не понимает, что пугает ее сильнее. Тот факт, что Элдер наконец говорит вслух о том, что любит ее, чего никогда не делал, или осознание, что Элдер Койн любит Альму. Не Рут Доэрти, не Саванну и не Люси Грей Бэйрд. Альма понимает, что он не знает о ней ничего и так будет продолжаться всю ее оставшуюся жизнь. Она станет Альмой Койн — это единственная жизнь, которую она будет жить. Маленькая Рут, обесчещенная Саванна и поющая Люси исчезнут в тот момент, когда она откинет вуаль и свяжет свою жизнь с этим человеком. Их больше не станет, ей придется отпустить своих призраков. — Почему ты плачешь? — изумленно шепчет Элдер. Альма принимает ласку, жмется носом в его широкую ладонь, а затем берет его руку в свои и целует грубые пальцы. Она решает, что придется ему немного соврать, даже ему. Еще немного соврать — примерно до конца своей жизни. — Я просто счастлива, Элдер, — улыбается она, открывая глаза. Соленые слезы жгут щеки. — От счастья тоже плачут, — произносит она простую истину. Элдер притягивает ее к себе и Альма чувствует себя в безопасности. В границах его ячейки, в его объятиях. Пока это единственные границы. Альма понимает, что ради собственного будущего ей придется их расширить и сделать это своими силами. Вечером тридцатого декабря после собрания Элдер просит Альму остаться и упоминает о том, что завтра важный день. — Это появится у каждого в расписании? — интересуется Альма, глядя в экран. — Да, у каждого. Мы обручимся раньше, чем пробьет полночь, а затем… Новый год и новое начало. Альма смотрит на него и улыбается. Несмотря на искреннюю глубину чувств, Элдер держится в обществе крайне сдержанно, и Альма искренне ему благодарна. Даже наедине друг с другом они по-прежнему соблюдают некоторое подобие дистанции. Чем дальше держишь — тем сильнее любишь. Они чувствуют другу на иной, понятной только им двоим волне, но при этом продолжают привыкать к маленьким привычкам друг друга. Альма не хочет переезжать в ячейку Элдера, потому что нуждается в личном пространстве, и Элдер с ней в этом вопросе солидарен. Они чтят границы друг друга и стараются их не нарушать. Альме порой кажется, что сильнее любить она не умеет, но с каждым новым днем, глядя на Элдера, она понимает, что это не так. — Значит, утром начинается наше испытание, — присаживается Альма на стол, подсовывая руки под бедра. Элдер выключает монитор и подходит к ней ближе, погружая зал собраний в полутьму. — Мы и не такое проходили, — Альма чувствует ауру тепла и безопасности. Сказанное «мы» рушит оставшиеся крошечные барьеры в сознании Альмы. Он снова спрашивает, и вместо ответа Альма притягивает его к себе, обнимая ногами за талию и прогибая поясницу. Хорошо, что дверь в зал собраний оказывается закрыта. Когда на следующее утро Альма получает свое расписание, внутри все сжимается и к горлу подкатывает тошнота. Альма не боится свадьбы, не боится вопросов от других, она знает, что сегодня ей предстоит схватка куда серьезнее. Дулио Джекенсен выйдет из тени, и ей придется собрать все свое мужество, чтобы выйти к нему на встречу. Альма надевает комбинезон, расплетает после сна косы и выходит из ячейки. Ей кажется, что каждый житель, выходящий после сна в коридор, также на нее смотрит. Альма вздергивает голову и направляется к лифту. Не успевает она нажать на кнопку, как на ее запястье сцепляются пальцы и тянут в сторону. Альма не успевает испугаться, потому что видит знакомую светлую кудрявую копну. Сейн встает напротив нее и поднимает взгляд. В темных глазах плещется злоба, такого взгляда Альма никогда еще у него не видела. — Я просто хочу понять, — старается сдержанно произнести он, — почему ты так поступила? Альма хмурит брови. Он почти месяц ее игнорирует и не разговаривает с ней, предпочитая общество Бекки, а сейчас снова хочет ворваться в ритм ее жизни, да еще и таким образом. — Здравствуй, Сейн, — сдержанно выдыхает она. — Как твои дела? Месяц не разговаривали. Как здоровье? Как Бекки? — не сдерживаясь, прищуривается с издевкой она. Сейн сжимает губы. — Альма, я хотел поговорить с тобой, но не знал, как… Альма мотает головой из стороны в сторону. — Сейн, послушай, — она успокаивается, надеется, что голос звучит ровно. — Тогда на охоте я не приняла твоего признания по простой и понятной причине. Ты мой друг, я люблю тебя, как друга, как брата, иначе я не могу тебя любить. — Но почему?! Это звучит почти по-детски, обиженно в некоторой мере и слегка напыщенно. Альме хочется ему сказать, что теперь-то он понимает, как чувствовала себя Вайлет последние десять лет и девочки с кухни, которые отрезали свои длинные густые волосы, только чтобы он обратил на них внимание. — Потому что я люблю Элдера, Сейн, — глядя ему в глаза, твердо произносит Альма. — Тебе придется это принять. Сейн злится только сильнее, хочет сказать что-то еще, но лишь машет рукой и уходит в сторону столовой. Он снова ее не ждет, снова не извиняется за свое глупое поведение и молчание на протяжении целого месяца. Альма впервые думает о том, что Сейн еще правда дитя, и ему еще предстоит повзрослеть. В глубине души Альма чувствует, что зря была так строга к Бекки. Они с Сейном друг друга стоят. Альма приходит на завтрак в числе первых, но ее стол оказывается заполненным, и ребята тут же встают с мест, рассыпаясь в поздравлениях. — Кто бы мог подумать! — обнимает ее Люпин. — Вот это новость! — Я поздравляю тебя, — также искренне реагирует Линда. Каждый член их маленькой компании выражает радость и поздравляет Альму, Громила вообще себе места от счастья не находит, и Альма понимает, что он вправду ее друг. Вспоминая слова Оливии, Альма старается понять, кто же из них влюблен, но не находит ответа и просто искренне обнимает друга, замечая, что от него пахнет другим одеколоном, не таким, как раньше. Эта мысль надолго не задерживается, потому что затем с места поднимается Бекки. — Я очень рада за тебя, Альма, — позволяет себе улыбку блондинка. Волосы Бекки немного отрастают, она уже может заплетать два крошечных светлых колоска. С такой прической она кажется еще младше, но Альма замечает, как смягчается девушка, когда получает желаемое. Жаль, что Бекки не знает простой истины: Сейн делает это не от чистого сердца. — Спасибо, Бекки. Они неловко обнимаются и Бекки садится за стол рядом с Сейном, вкладывая свою руку в его ладонь. Сейн бросает на Альму взгляды и находится в такой непривычной для всех холодности, что Альма сжимает губы, наблюдая за влюбленной по уши блондинкой. Альма впервые боится за Бекки. Ей не хочется, чтобы Сейн ее обидел. Завтрак проходит в приятном предвкушении, потому что обед отменяется, а ужин смещается на более позднее время. Это стандартное расписание каждого года, в этот день у Оливии на кухне не десять помощников, а почти двадцать, и все готовят праздничный стол, не жалея ни сил, ни припасов. Когда Альма кладет на конвейер поднос, она замечает, как на кухне рядом с Оливией суетится Флавий, и девушка смеется, а в уголках ее глаз рассыпаются смешинки. Альма радуется, что Оливия прислушивается к ней, ей нужно оставить неприятные моменты в прошлом и двигаться дальше, как бы больно ни было. Так поступил Портер, так поступила Марта, Вайлет, Рокот и она сама. Альма следует советам, которые сама дает. После завтрака Громила идет с Альмой на собрание, и парень искренне радуется снова, а также интересуется, как так вышло. Альма говорит, что сама не знает, хотя это далеко не так. Альме кажется, что Громила и сам понимает, как давно все у них с Элдером начинается, поэтому просто снова поздравляет и они направляются на крайнее собрание уходящего года. Вышестоящие с улыбками выражают свои поздравления без излишней помпезности, Альма замечает улыбку Рокота и догадывается, что Вайлет рассказала ему обо всем еще до собрания. Злиться Альма на Вайлет не может за это. Они четко и по делу проводят собрание, рассказывают события уходящего года, нововведения, совершенствования. Альма показывает статистику прироста урожая, все ее подсчеты оказываются правдивыми, склады начинают пополняться, несмотря на масштабное празднование уходящего года. Альма дает финальный отсчет демографического процесса, упоминая о том, что в конце следующей недели они начинают плотную работу и запускают фокус-группу в дело. Все принимают информацию с должным уважением, никто не опускает никаких шуточек, которых так боялась Альма. Здесь люди иначе воспитаны, Альма теперь окончательно это понимает. В конце собрания все вышестоящие жмут Элдеру руку, а Альму заключают в объятия. Когда Тобиас, всегда неприметный светлый парень, который почти никогда с ней не разговаривает, неловко ее обнимает, Альма чувствует тот самый запах одеколона, который услышала утром от Громилы. Она решает не заострять на этом внимание, но теперь понимает, почему дружба с Громилой так проста и понятна, чего совсем не скажешь о Сейне. Альма заходит на кухню перед тем, как направиться к Вайлет, и, заговорив Оливии зубы, незаметно стаскивает со стола небольшой нож, пряча его в кармане комбинезона. Получив поздравления от кухарки, она уже собирается уйти, как вдруг ее останавливают. — Альма, — слышится знакомый голос. Альма оборачивается. Перед ней стоит Марта, совсем здоровья, даже слегка румяная, без страшных кругов под глазами. Эта Марта больше нравится Альме, пусть она и стала причиной раздора двух людей, которые десять лет были вместе. — Я хочу поздравить тебя, — кивает она на свое расписание, показывая тем самым, что увидела грядущее событие, — и сказать спасибо за то, что… Ты помогла мне тогда, когда никто не мог помочь. Альма вспоминает это событие так, словно оно случилось вчера. Запах соли и металла на мгновение бьет в нос, но тут же рассеивается. Альма гонит от себя мысль о том, что перед ней могла бы стоять первая мама Дистрикта Тринадцать, если бы она вовремя обратила на всё внимание. Альма старается отогнать эти мысли и не принимает протянутые сознанием гири, которые нужно повесить на сердце рядом с теми, что она надела на себя в одиннадцать лет после смерти мамы. — Я рада, что ты в порядке, — зачем-то произносит Альма. Марта совсем была не в порядке, но сейчас эти слова кажутся единственно правильными. — Спасибо тебе, — чуть сжимает она ее предплечье. — И с Наступающим тебя, Альма Грей. Альма отвечает любезностью на любезность и идет в сторону цеха шитья, постоянно оборачиваясь через плечо. Она знает, что Дулио следит за ней. Знает, что в одиннадцать тридцать он появится в столовой и перед всеми убьет ее имя, уничтожит ее будущее. Альма сжимает через штанину в кармане лезвие ножа. У нее осталось всего несколько часов. План, лихорадочно собранный в сознании по частям, закрепляется, выстраиваясь в цельную картину. Альма не боится. Она готова. Вайлет щебечет возле нее почти два часа, заканчивая приготовления. Альма восторженно смотрит на хлопковое платье, кропотливо сделанное ее лучшей подругой. Вайлет стерла все пальцы, пока обрабатывала хлопок и делала ткань, потому что свадебное платье держалось в секрете до сегодняшнего дня. Мегги искренне похвалила Вайлет, но просила больше такой самодеятельностью не заниматься и ставить ее в известность по любым расходам. В тот момент Альма и Вайлет переглядываются, подавляя смешок и вспоминая, сколько раз скрывали всякие махинации от Мегги. Когда Вайлет заканчивает с платьем, она не позволяет ей посмотреться в зеркало, потому что еще не сделана прическа. Вайлет вытаскивает из-под стола какой-то льняной мешок и разворачивает его. — Это бигуди, — объясняет ей Вайлет, — моя мама ими пользовалась. Не знаю, почему сохранила. На такой случай, наверное, — жмет она плечами и старается улыбнуться. Альма подается вперед и обнимает подругу, после чего Вайлет снова принимается за работу. Греет воду, накручивает ей бигуди, трещит без конца и усидеть на месте не может. Сегодня новый год, ее лучшая подруга выходит замуж, а сама она в скором времени сможет завести семью. Вайлет говорит, что приход Альмы осчастливил десятки людей в Дистрикте, и это только начало. Счастливее, чем сейчас, она ни разу за последние десять лет не была. Эти слова заставляют Альму прослезиться. Когда Вайлет заканчивает, она просит Альму закрыть глаза и ставит ее перед единственным зеркалом в полный рост, который есть только в цехе легкой промышленности. — Открывай, — просит ее Вайлет. Альма повинуется и поднимает веки. На нее из отражения смотрит мама. Живая, яркая, с вьющимися волосами, серыми глазами и улыбкой на губах. Альма замечает, что за полгода слегка набрала необходимых килограммов, и больше не выглядит нескладной и угловатой. На нее из зеркала смотрит девушка. Уверенная в себе, влюбленная, решительная. Слишком взрослая для своих лет, но сильная. Не сломившаяся под гнетом свалившихся обстоятельств. На нее смотрит девушка с огромным прошлым. Смотрит маленькая Рут, которая трясет за плечи маму и просит проснуться. Смотрит Саванна с саднящими бедрами и блестящими от самогона глазами. Смотрит Люси Грей Бэйрд с гитарой в руках, яркой помадой на губах и в пышном платье с фонариками. Смотрит Альма Доэрти, ее милая мама. И смотрит Альма Грей. Та, что собрала в себе всю боль своих призраков и не дала ей вырваться наружу. — Альма, ты плачешь? Альма не знает, кто из ее призраков плачет. Возможно, они делают это одновременно. — Нет, — смахивает она слезу и улыбается. — Не плачу. Вайлет, платье невероятное… Вайлет снова делает все на высшем уровне. Платье светлое, аккуратное, плавно обтекающее женственную фигуру, воздушное, чуть ниже колена, потому что Вайлет не успела бы создать больше ткани. Альма смеется и обнимает подругу. — Ох, я же про ленту забыла на пояс, — спохватывается Вайлет. — Сейчас! Вайлет исчезает где-то под швейной машинкой, и Альма пользуется моментом. Она берет ленту со стола, завязывает ее на бедре чуть ниже линии белья и вставляет под нее нож, который забрала сегодня с кухни, после чего расправляет подол. — Вот она, сейчас, — суетится Вайлет. — Мы успеваем? Сколько у нас времени? — сглатывает Альма. Для нее время имеет куда более важное значение. — Сейчас только десять, — отмахивается Вайлет. — Почти весь Дистрикт в это время уже там, но… Мы все успеем, — и завязывает пояс. — Вайлет, мне нужно будет сходить кое-куда. Мы уже закончили? — Да, закончили, — присаживается она на колени. — Фату перед выходом наденем. И да, только тебе нельзя видеться с женихом до церемонии! Примета такая! Альма сокрушенно смеется. Ей сейчас жениха видеть совсем не нужно. Нужно решить проблему, которая стоит между ней и ее женихом. — Я буду осторожна, — обещает ей Альма и, захватив карточку, выходит из цеха. Весь Дистрикт покрыт тишиной. В коридорах никого нет, слышится только едва уловимый гул с яруса, где столовая, потому что там собрались все, ожидая приход нового года и главного события бракосочетания главы Дистрикта, которое так внезапно все они узнали сегодня утром. Альма знает, что в столовой все, кроме трех человек. Ее, Вайлет и… Она слышит его шаги за своей спиной. Альма никогда ни с кем эти шаги не перепутает. Тяжелые, отрывистые, опасные. Она чувствует, что он находится всего в десяти метрах от нее, поэтому не оборачивается, только идет вперед, шелестя своими каштановыми волнами и подолом светлого свадебного платья, и направляется к лестницам, чтобы не пользоваться лифтом. Она идет вверх, к поверхности, чувствуя его позади себя. Сердце громко стучит в груди, руки дрожат, но не от страха, а от адреналина, бегущего в крови. Альма вставляет карточку в прямоугольное отверстие и открывает массивную железную дверь, выходя в лютый холод в одном светлом платье с коротким рукавом и в серых ботинках. Альма проходит вперед на несколько метров и чуть вправо, зная, где останавливается, несмотря на темноту. На часах почти половина одиннадцатого, едва падает с темного неба снег, что-то видно только благодаря холодному свету Луны, который отражается на белоснежных сугробах. Альма не оборачивается, вслушиваясь в затихающие шаги за спиной. Шумит ветер, голые ветви деревьев стучат друг об друга, завывая скорбную мелодию, где-то в глубине леса слышится уханье филина. Альма закрывает глаза, вслушиваясь. Он останавливается прямо у нее за спиной, она это чувствует. Аура враждебности, опасности и страха окутывает ее с головы до ног. — Отыметь тебя напоследок перед тем, как он обо всем узнает? — скрипит голос Дулио Джекенсена у нее над правым ухом. Чувства обостряются, она резко двигает локтем ему в гортань. Дулио хватается за шею и закашливается, пошатываясь назад. Альма реагирует молниеносно, бьет ногой под ему под колено, и Дулио падает на спину, ошарашенный произошедшим. Кориолан многому ее научил, жизнь многому ее научила, она уже не та одиннадцатилетняя девочка, которую он встретил посреди ночи в углу дома. Альма тут же садится на его грудную клетку, вжимая коленями руки в плотный и мокрый снег и, видя ужас, внезапно появившийся на его лице, смыкает руки на его шее, с силой сжимая пальцы. — Ты… — кряхтит он, стараясь вырваться. — Тш-ш-ш, — Альма чувствует, как горит от адреналина и ярости, совершенно не чувствуя холода декабрьской стужи. — За первый раз платят втрое больше. Альма Грей душит его, но во тьме перед глазами усыпанное шрамами лицо Дулио сменяется лицами ее обидчиков. Того первого старика, который пах сигарами, всех мужчин, которые обижали ее целый год. Лица тех, кто ее не раз ударил. Лицо Билли Бурого. И лицо мужа кухарки, который также задушил ее маму. Альма рычит от вырвавшейся из заточения боли, которую она хоронила в себе на протяжении пяти лет, и гортанно, громко кричит, сжимая горло мужа кухарки с такой силой, что белеют пальцы. Его второй подбородок и усыпанное щетиной лицо краснеет, глаза выкатываются, рот беспомощно открывается. Альма кричит снова, выплескивая в финальный рывок всю свою силу и чувствует, как муж кухарки замирает, и пунцовое лицо начинает отдавать в синеву. Альма медленно начинает расцеплять пальцы, с каждой последующей секундой пелена гнева спадает с глаз. На лице мужа кухарки появляются шрамы и вскоре от него не остается ничего знакомого. Под ней лежит остывающее тело Дулио Джекенсена. Альма хочет подняться, но у нее не хватает сил, и она мешком падает на бок в снег. Холод обдает тело острой волной, и ей приходится не с первой попытки подняться на ноги. Альма тяжело дышит, сжимая и разжимая пальцы. На левом бедре что-то холодное обжигает кожу. Она поднимает подол и вспоминает о ноже, который даже не использовала. Так даже лучше. Альма вынимает нож из-под повязки и бросает его с обрыва, недалеко от которого остановилась. Начинается снегопад. Альма поднимает голову и морщится, снежинки падают на лицо. У нее совсем нет времени, поэтому Альма собирается с мыслями и хватает за руки Дулио, после чего тянет его в сторону обрыва, где скрылся брошенный нож. Альма рычит, когда сил почти не хватает, но не сдается и осуществляет задуманное. Тело Дулио падает с обрыва вниз и, ударившись о каменный выступ, скрывается в темноте. Альма замечает, как снег на мгновение окрашивается на месте удара в темное. Через минуту это место уже засыпается только что выпавшим снегом. Альма вздыхает и откидывает голову назад, потирая лицо ладонями. Мысли в беспорядке, одна затмевает другую, не удается ни за что зацепиться. Альма опускает руки вниз и решается сконцентрировать внимание на исчезающей под снегом луже крови. Воображение помогает ей представить цвет во всех красках. Она вспоминает перрон. Момент, когда они сходят из грязного поезда с другими трибутами на платформу и видит его. Нескладного, в костюме, кудрявого и юного. Вспоминает Корио, который держит в руках бутон алой розы. Вспоминает вкус лепестка. Она тогда уже пятый день голодала. Взгляд Корио стоит у нее перед глазами, виднеется в темноте занимающейся вьюги. Альма тянет руку к обрыву, к нему, как в цехе Энтони, когда его лицо появилось на экране. Образ Кориолана растворяется в снегопаде, она почти слышит его смех в шуме ветра. Альма знает, что встретит его еще раз. Еще один раз. И встреча эта будет решающей. Альма понимает, что сильно замёрзла, поэтому возвращается обратно, не представляя, сколько времени потеряла на улице. Ей необходимо как можно скорее закончить воплощение своего плана, осталось дело за малым. Теперь Альма знает, что за ней никто больше не следит. Она идет по пустым коридорам, на этот раз пользуется лифтом и добирается до цеха Энтони. Открыв двери, она входит в пустое помещение со спящими гудящими компьютерами, проходит в угол цеха, где стоит компьютер Энтони, и дергает компьютерной мышью. — Альма Грей, — произносит она, взяв в руки микрофон, и на экране открывается доступ к базе данных Дистрикта Тринадцать. Альма находит поисковую строку и вводит непослушными замерзшими пальцами «Дулио Джекенсен». На экране появляется карточка с данными на жителя. Недолго думая, Альма выбирает действия «удалить» и смотрит на то, как умная машина стирает все упоминания об этом человеке из системы. Когда данные полностью стираются, Альма чистит историю посещений и выключает компьютер, направляясь в столовую, чтобы сделать наконец то, к чему так долго шла. Перед этим она на мгновение забегает в ванную для девочек, моет тщательно руки и приводит в божеский вид прическу. Платье, к счастью, в полном порядке. Альма старается не замечать, что ее руки дрожат и совсем красные. Мысли все еще путаются, лица обидчиков, краснеющие, а затем синеющие, стоят у нее перед глазами. Альма мотает головой и вбегает в комнату перед входом в столовую. Вайлет тут же вскакивает с места с букетом в руках. — Боже мой, Альма! Где ты была?! — тут же суетится она, поправляя ей платье. — Что с твоей прической? Возьми букет! — причитает она и надевает ей фату, закрывая лицо. — Там все уже собрались, нельзя заставлять Элдера Койна ждать! — Он знал, на ком женится, — смеется Альма. Вайлет сначала зависает на мгновение, а затем смеется вместе с подругой. Вайлет делает последние штрихи, и Альма впервые за долгое время начинает волноваться из-за события, которое вот-вот произойдет. Она не беспокоилась две недели, потому что мысли ее были заняты другими вещами, более опасными и серьезными. Сейчас же, когда эта проблема исчезает, испустив свой дух на поверхности, Альма испытывает страх перед этим важным событием ее жизни. Она выходит замуж. И не просто за кого-то, она выходит замуж за человека, который открыл ей дорогу к Капитолию и Кориолану, сам того не подозревая. Когда двери открываются, Альма начинает волноваться сильнее, потому что на нее все смотрят. Она сжимает дрожащими пальцами букет и начинает идти вперед, оглядываясь на собравшихся. Она видит Портера и Марту, сидящих рука об руку, Оливию и Флавия, улыбающихся ей. Она видит девочек с кухни, с уже отросшими волосами, видит Громилу и Тобиаса, в этот раз замечая, что они сидят рядом. Видит Сейна и Бекки. Сейн улыбается ей и кивает. Кажется, он решает перерасти самого себя и позволить брату быть счастливым. Затем она смотрит вперед, и там стоит он. Элдер Койн. На его шее бабочка, сам он в хлопковой рубашке с коротким рукавом. Стоит и старается скрыть, что волнуется, пока по правую руку от него стоит Рокот. Альма Грей смотрит на него, ловит его взгляд и понимает, что перестает волноваться. Она смотрит только на него, и весь внешний мир гаснет. Альма Грей плавно идет вперед, а за ней следом идут ее призраки. Люси Грей Бэйрд несет ее белоснежный шлейф, Саванна придерживает фату, маленькая Рут идет впереди всех и разбрасывает бутоны белоснежной руты на ее пути. Только Альма Грей видит своих призраков, но теперь она их больше не боится. Мама кивает ей с первого ряда, когда Альма Грей вкладывает свои руки в теплые ладони Элдера Койна. Кругом никого нет, только серый любимый взгляд напротив. Цвета всюду также исчезают, остается только белый хлопок. Белый хлопок, белый тюль. Ее фата точно белый снег, он струится за спиной, обдавая холодом. Руки Альмы Грей в крови, в каждой складочке кожи вырисовывается узор, который она сама придумывает. На поверхности прячутся под недавно выпавшим снегом алые пятна крови. Оленя, которого она подстрелила из ружья Громилы, кролика, которого она задушила осенью, Дулио Джекенсена, тело которого разбилось о скалы. Ее мамы у реки Шестого Дистрикта и ее собственные. Призраки Альмы Грей присаживаются рядом с мамой и кладут окровавленные руки на колени. Маленькая Рут берет маму за руку. Альма бросает взгляд назад и понимает, что ее подол и фата теперь тоже алого цвета. Совсем как лепестки розы, которую в другой жизни подарил ей Кориолан Сноу на перроне капитолийского вокзала. Когда церемония начинается, Альма Грей снова на мгновение смотрит на первый ряд, рассчитывая поймать мамин взгляд. На лавке никого нет, возле нее стоит гиря, которую маленькая Рут сняла со своего сердца, прекратив себя винить за смерть мамы. Платье Альмы Грей белого цвета. Призраков больше нет.