Часть 1. Противоречивый труп

- Утопленник, - сообщил Тулук с небрежностью человека, который провел всю ночь, стараясь остаться за пределами границы шторма, и у которого не осталось больше моральных сил для сочувствия несчастью чьей-то другой команды. Утро выдалось ярким, прекрасным и почти безветренным, облака над головой рассеялись практически полностью. Хакода не был человеком, который стал бы созерцать чужую смерть, но он уже опирался на перила неподалёку, подставив солнцу спину, дабы подсушить свою промокшую одежду. Что ж. Он приоткрыл один глаз и посмотрел на дрейфующее мимо тело. Оно было… меньше, чем он надеялся увидеть. Не ребенок, но и не взрослый мужчина. Вцепившийся руками в какой-то обломок. Бледный - как выходец из Народа Огня или как утопленник - это уже не имело большого значения. Хакода услышал, как кто-то пробормотал молитву духу океана. Словно наперекор, труп выбрал этот момент, чтобы поморщиться и открыть глаза. Шрам на его лице превратил мутный взгляд в сердитое зырканье. - Бросьте ему канат, - приказал Хакода. Потому что вдруг стало очень важно, был ли этот ребёнок из Народа Огня или же просто побледнел от холода. Мальчик не звал на помощь. Это должно было быть первым звоночком к тому, во что Хакода втягивал свою команду.

***

Зуко не следовало находиться на палубе во время шторма. Ведь от Крепости Похай они отдалились менее чем на день пути, а поспать удалось всего два часа, да к тому же пришлось нахлобучить шлем на голову, чтобы дядя не увидел темнеющего синяка, оставленного стрелой Юянь. Но в последнем шторме, в котором им довелось побывать, был и Аватар, так что… (Как ты думаешь, мы могли бы быть друзьями?) …Зуко одолевала головная боль, а холодный воздух немного облегчал страдания. Если идея путешествовать во время штормов, чтобы избежать обнаружения, была новой стратегией Аватара, то Зуко нужно было убедиться в этом. Когда волна обрушилась на корабль, никто особо не обеспокоился. Всё было не так плохо, как в последний шторм, который им довелось пережить, и даже если принц по своей дурости стоял в центре палубы - так это было его глупое принцевское право - все давно привыкли к быстрым рефлексам Зуко. Как и сам Зуко. Но на прошлой неделе он чуть не вывихнул плечо, поймав падающего рулевого Кио, когда прервал его полёт с башни. Прошлой же ночью принц потянул полузажившие мышцы, со всеми своими подвигами в личине Синего Духа, поэтому, когда его рука сомкнулась на поручне корабля, он… не смог удержаться. А в следующий миг Зуко оказался в штормовых волнах, одетый в металлическую броню. Тогда все встревожились гораздо сильнее.

***

- Золотые глаза, - сообщил Тулук, похлопывая ребёнка по спине. Мальчик продолжал отхаркивать соленую воду на их палубе. - Может быть, он с того корабля из колоний, который мы заметили на днях, - предположил один из членов экипажа, пожимая плечами. - Разве на нём надето не то, что солдаты Огня носят под доспехами? - сказал другой, теребя нож на поясе. Это была деталь, на которой остановились и глаза Хакоды. Если житель колоний или полукровка носил такую одежду, ему лучше было бы дать очень хорошее объяснение. Мальчик сделал паузу, чтобы перевести дух. Тулук ещё раз ударил его по спине, и вода снова пошла из лёгких.

***

Команда бросила Зуко спасательный трос почти до того, как он сам упал в воду. Это не помогло, ведь он не смог до него дотянуться. Как бы он не пытался плыть, единственное направление, в котором он продвигался, было вниз. Зуко схватился за пряжки и ремни своей брони, она должна была надеваться с помощью других людей, но если его команда и научила его чему-то, так это тому, что, если он хотел, чтобы что-то было сделано, он должен был сделать это сам. Зуко надевал доспехи самостоятельно много раз, но каждое мгновение, которое он тратил на пряжку наплечника, было очередным мигом, с которым он тонул... почему же пальцы не шевелятся быстрее…

***

- Чутка молод он для солдата, не так ли? - Вы же знаете, что их мальчишки стареют не так, как наши. Клянусь, эти люди выглядят двадцатилетними, пока им не стукнет семьдесят… Молодой солдат, похоже, не следил за разговором над своей головой. На данный момент он, казалось, был доволен тем, чтобы просто стоять на коленях и пытаться не задохнуться в свои первые несколько беспрепятственных вздохов. Мальчик дрожал, но не так сильно, как следовало бы. Когда побывавшие в ледяной воде люди переставали дрожать, это было плохим знаком.

***

Зуко поплыл в противоположном направлении от того, в котором утонул его нагрудник... Попытался, по крайней мере. Он чувствовал, как волны толкают его, но вокруг была сплошная серость, и он не знал, сколько ещё он сможет задерживать дыхание… (Столько, сколько будет нужно, это всего лишь воздух, незачем выказывать слабость из-за такой мелочи...) Зуко всплыл на поверхность. Сделал вдох и получил пригоршню дождевых капель в лицо. Корабля не было видно, где же корабль... - Зуко! - прокричал Дядя. Дядя не должен так звучать. Зуко повернулся. Палуба была дальше, чем раньше, но все в порядке, он сможет... И в этот момент, конечно же, следующая волна захлестнула его с головой.

***

Хакода присел на корточки, поймал молодого солдата рукой за подбородок и заставил поднять взгляд. Тулук сказал, что его глаза были золотыми, но так матросы называли все цветовые вариации глаз людей Огня; мутно-желтые и ржаво-оранжевые, темные янтарные. Хакода не был готов к золоту. Словно настоящий металл, даже ярче глаз волко-медведя и более неестественные из-за этого. Взгляд хищника, а не человека. - Ты из Народа Огня? - спросил вождь. Хотя... вопрос был излишним, учитывая эти глаза. - Разумеется, - сказал мальчик, будто настолько гордился этой нацией убийц, что даже не подумал бы отрицать свою к ним принадлежность. Тут он снова закашлялся, прежде чем Хакода успел задать свой следующий вопрос. Хотя «Ты солдат?» тоже, наверное, отпадало.

***

Корабль стал ещё дальше, когда Зуко вновь обнаружил поверхность. Он… не был уверен, что сможет доплыть. Не с остальными частями доспехов, тянущих своим весом в пучины. Сапоги и накладки на запястья делали каждое движение медленным и тяжелым, пытаясь утащить его под воду при каждом накате волны. И течение было против Зуко, оттаскивая назад. Ему нужно было избавиться от всего лишнего, иначе он никогда не смог бы наверстать упущенное. - Зуко! Он с трудом мог разглядеть дядю на палубе, или члена экипажа, сдерживающего старого генерала. Хорошо; экипажу нужно лучше обеспечить его безопасность. Дяде нужно… нужно остановить эти почти-крики, перестать вести себя так, будто Зуко не прямо здесь и он не вернётся. (Он вернулся из Крепости Похай. Он не позволит нескольким брызгам остановить его.) Зуко перевел дыхание. На этот раз он был готов к тому, что вес утащит его под воду, пока он будет бороться с промокшими кожаными ремнями. Когда он снова всплыл, то не увидел Вани. - Дядя! Дождь, гром, грохот волн. Его собственные крики. И никакого дяди.

***

- Ну он, хотя бы, не маг огня, - пошутил Тулук, потому что такую вещь мог ляпнуть только Тулук - перед ребёнком, чьё лицо украшал огромный ожог. - Это неправда! - быстро поправил солдат, его хриплый голос сумел выразить одновременно ошеломление и оскорбленность. Вот теперь настало время Хакоде обратить внимание на свежий темный синяк и рану на голове “утопленника”, а не только на шрам. Переохлаждение тоже не прибавляло здравости рассудку парня. - Ну, это было… очень честно, - сказал Тулук, снова похлопав ребёнка по спине. Позади него другой член экипажа сделал не такой уж завуалированный жест: взгляд на океан, прикосновение к мечу, приподнятая бровь в сторону Хакоды.

***

Зуко не знал, где он нашел плавучую доску, а тем более, как долго продержалось его дыхание огня. Недостаточно долго, судя по всему. Он чувствовал что замерз - холод сам обернулся огнём, который колол и обжигал, заставлял его дрожать так сильно, что его мышцы бились в конвульсиях и повреждали сами себя. Зуко больше не пытался плыть, не пытался добраться до вершины волн в надежде обнаружить Вани. Он просто держался за обломок доски. Затем… он больше не мог почувствовать, держится ли. Пальцы занемели, неуклюжие и будто чужие. Зуко расстегнул пояс, зажал один конец зубами, потому что всё ещё мог чувствовать свои челюсти, и привязал себя к доске как можно лучше, ориентируясь на зрение, а не на ощущения. По крайней мере, ему больше не было холодно. Волны утихали, и океан становился теплее. (С океанами так не бывает, часть его знала.) (Но что толку думать об этом, когда мысли могут возобновить ощущение холода. Зуко хотелось бы просто... согреться. На некоторое время. Отдохнуть, вернуть внутренний огонь, и тогда он придумает, что делать. Только надо вздремнуть...) Зуко проснулся на рассвете. На горизонте маячил корабль. Не Вани. Когда Зуко снова открыл глаза, судно было намного ближе. Люди смотрели на него сверху вниз. Нужно… сказать что-нибудь. Солнце взошло, но внутреннее пламя Зуко всё ещё не вспыхнуло, и ему было так жарко, и он не знал, где находится дядя или его команда, и, может быть, эти люди смогут помочь Зуко... Однако, никто и никогда не хотел ему помогать. Рядом с ним упала веревка, причем весьма противоречивым образом. До неё было рукой подать. Невозможное расстояние. Он был хорош в невозможном. Он прищурился. Поковырял узел на поясе, пока тот не развязался. Оттолкнулся. И, конечно же, пошел ко дну. Но это все равно приблизило Зуко к веревке, конец которой тоже тонул, и как только он ухватился за неё, то просто отказался отпускать. У него было много практики в сосредоточении на одной задаче, даже если она могла его убить. Зуко не смог так же хорошо задержать дыхание, как в начале своего приключения. Но он не отпустил канат и не умер, прежде чем на борту поняли, что пора тянуть его вверх, а затем Зуко оказался на деревянной палубе (не металлической), и кто-то заставил отпустить веревку (он не хотел этого делать, отпускать нельзя, не так ли? Это же важно?) и кто-то другой ударил его по спине с такой силой, что мог бы повредить ребра, а потом из его лёгких вылилось почти пол океана воды.

***

Их корабль был не из тех, на которых долго держали пленников. Такой юный ребёнок был не более чем новобранцем - он, возможно, не сделал ещё столько зла, как другие в его стране, а возможно вообще не получил шанса что-то натворить. Но и ничего полезного он не мог знать. Воины не собирались мучить ребёнка ради забавы, равно как и позволять магу огня устроиться с ними на корабле, пока они не доплывут до следующего порта. “Меч”, - решил Хакода, встретившись взглядом со своим матросом и коснувшись своего собственного оружия. Мужчина кивнул и начал вынимать лезвие из ножен, как можно тише. Ребёнок только выбрался из океана; было бы жестоко бросить его назад. Пацан был молод. Они сделают всё быстро.

***

Зуко не понравилось, что один парень всё продолжал его бить. Не понравилось, что другой парень схватил его за подбородок. Не понравилось, что эти люди продолжали обсуждать Зуко, как будто он был рыбой, которую они поймали, а не человеком. Не понравилось, что матросы были одеты в синее, а не в красное. Не понравилось, что он стоял на коленях, когда услышал позади звук обнажаемой стали, тихий, словно лезвия самого Синего Духа. Зуко знал, что они не станут помогать. Никто и никогда не делал этого, но он всегда поддавался уловке, каждый раз...

***

Мальчик сбросил руку Тулука со спины и с трудом поднялся на ноги. Матрос за спиной держал свой клинок наготове, выжидая момент для чистого убийства. Только мальчишке требовалось меньше шататься. Хакода мог бы приказать ребёнку сидеть неподвижно, если бы потребовалось, но солдату явно было что сказать, так почему бы не позволить это? - Меня зовут принц Зуко. Сын Урсы и Хозяина Огня Озая. Если вы собираетесь казнить меня, сделайте это, пока я стою, трусы. ... почему бы, действительно.

***

Мужчина, схвативший Зуко за подбородок, тоже встал и оглядел его сверху вниз с таким же тщательным расчетом, как Азула, Джао или Отец. - Ну, давайте, - прорычал Зуко, потому что он не мог вспомнить, как заставил свои ноги работать в достаточной мере, чтобы суметь встать, а ещё не был уверен, сколько сможет продержаться и не грохнуться на палубу. - Тулук, отведи его к целителю. - Вождь, - без особой интонации сказал человек, который продолжал бить Зуко по спине. - Мы с этим разберемся, если он выживет, - сказал Вождь. Зуко непременно выживет, хотя бы назло им. Он хорош в этом. (И слишком хорош в умении заставлять дядю волноваться.)