Часть 2. Пленник состоит в основном из острых локтей

У них не было ни стальных наручников, ни брига. Никаких свободных комнат, которые можно превратить в камеру задержания, никаких медикаментов, которые могли бы безопасно помешать магии огня — Целитель Кустаа был настолько честен, насколько мог: у него было несколько препаратов, способных сработать на маге земли или маге воды, но они влияли на контроль. А последнее, что им было нужно, это магия огня с урезанным контролем. Всё, чем они располагали — это легковоспламеняющаяся верёвка и гамак в кабине экипажа, который прежде занимал заместитель вождя. Хакода закрыл глаза, прижал пальцы к вискам и постарался не желать смерти подростку. Но жизнь в Антарктиде порождала практичность, и было бы очень кстати, если бы мальчик не выжил. Безусловно удобнее, чем альтернатива. Они были на деревянном, духи побери, корабле. Скаттлс ткнулся холодным носом в руку. Хакода рассеянно почесал края панциря изощенка и обратил внимание на другую проблему, связанную с первой: чистый пергамент на своем столе. Как следует составить требование о выкупе для Хозяина Огня? Ещё одна проблема, с которой мужчине не пришлось бы иметь дело, если бы… Если бы. В дверь постучали. Вошел Тулук. — Как там наш пассажир? — спросила Хакода. — Он очаровательный маленький барсук-гадюка, — ответил третий заместитель Хакоды, исполняющий обязанности второго, — Кустаа не уверен, выживет ли наш «улов». Принцу Огня удалось остаться на ногах, излучая неприступное высокомерие, пока он не спустился под палубу. Там мальчишка упал в обморок, едва скрывшись от глаз экипажа, и оставшуюся часть пути его нужно было нести. Гордость Народа Огня во всей красе. Скаттлс вцепился в штанину хозяина, надеясь что его возьмут на колени. Хакода стряхнул щупальца собаки. — Неужто он проснулся? — Нет, но думаете, это его останавливает? — полуулыбка Тулука не отражалась в его глазах, никогда, — Вождь. У нас нет никакого способа удержать мага огня. Если только вы не воображаете, что мы можем время от времени окунать его в океан и довести переохлаждение до более постоянного состояния. … Мужчина думал об этом. Ходили слухи, что Народ Огня держал пленных магов воды вне досягаемости влаги, а магов земли на металлических платформах в море; почему они не могли бы отделить мага огня от тепла? Хакоде не нужно было мнение целителя Кустаа, чтобы понимать, что принц не переживёт такого обращения. Он сам видел, как уставший мальчик стоял на коленях на их палубе, слишком окоченевший, чтобы дрожать. — Мы придумаем как быть, если он выживет, — повторил он. Эта фраза теперь жила в глубине его сознания, — Если он не сможет вести себя прилично, мы знаем, как обращаться с магами огня. Тулук издал такой уклончивый звук, который можно было бы интерпретировать как несогласие, но только с Бато. Действующий заместитель предпочел замять вопрос. — Почему бы вам не посидеть с ним? Если Ааке ещё не задушил ребёнка, конечно. Оказалось, Ааке все-таки не задушил ребёнка. Но был близок к тому, чтобы совершить этот шаг. Они вдвоём пристроились на койке в комнате целителя, уместившись под грудой толстых одеял и мехов. Матрос занимал большую часть места, а маг огня рядом с ним казался меньше по всем возможным параметрам. Ниже, тоньше, моложе. С закрытыми глазами и этим шрамом принц выглядел скорее жертвой этой войны, чем одним из её виновников. У Ааке был синяк под глазом, который Хакода не мог припомнить, и хмурый взгляд человека, перенёсшего многие испытания. — Ещё не поздно выбросить его обратно, Вождь. — Но вам обоим так удобно, я погляжу, — усмехнулся Хакода. На другой стороне комнаты — что подразумевало большее расстояние, чем на самом деле давало ограниченное пространство — фыркнул целитель Кустаа, — Тулук сказал мне, что мы случайно выловили детеныша барсукогадюки. — Тулук устроил жеребьёвку так, чтобы ему не досталась короткая соломинка, — проворчал Ааке, — Попробуйте сами поспать рядом с этим чудовищем. — Я это и планировал, — сказал Хакода. Он не мог не подумать, что облегчение на лице матроса было более драматичным, чем того требовал один потерявший сознание подросток, будь он из Народа Огня или нет. Мальчик пробурчал что-то вроде полупротеста, заёрзав во сне, когда Ааке как можно быстрее сбросил одеяла. — Принимайте вахту, Вождь, — усмехнулся он. — И помните, — напутствовал целитель Кустаа, — Не давите на него слишком сильно и не позволяйте снова перенапрягаться. Меньше всего нам нужно, чтобы холодная кровь слишком быстро вернулась к его сердцу. — Я и раньше помогал с переохлаждением, Кустаа, — напомнил Хакода мужчине, скидывая ботинки. Ааке продолжал улыбаться. Кустаа слишком сосредоточенно хлопотал над какой-то смесью, булькающей в чайнике. Хакода подозрительно взглянул на них обоих, прежде чем скользнуть в гнездо из одеял. Постель все ещё была теплой после Ааке, но ребёнок был проклятой духами ледышкой. С него сняли одежду — она мокрой кучей валялась в углу. Если бы Хакода не видел движения грудной клетки при слабом дыхании подростка, он бы подумал, что его подсадили к трупу. Солдат лежал на боку. Хакода обхватил его одной рукой и подавил дрожь. Ааке всё ещё улыбался. И прислонился к дверному косяку, как будто ожидал увидеть нечто занимательное. В этот момент отродье Озая попало Хакоде локтем в живот. Хакода поймал другую руку прежде, чем она успела ударить его по лицу. — Не позволяйте ему слишком много двигаться, — напомнил целитель Кустаа, выдав равно как предупреждение, так и медицинский совет. — Слишком тепло, — пожаловался принц и весьма точно лягнулся, попав ногой Хакоде по колену. Ему никогда раньше не приходилось обездвиживать жертву переохлаждения. — Немного мягче, если можно. Мы обнаружили, что обнимать его — гораздо эффективнее. — Обнимать. — Это в медицинских целях, — сказал Кустаа, дернув уголком губ под бородой. Ааке всё ещё улыбался. — Приступай к работе, — приказал ему Хакода, — Если только ты не хочешь поменяться обратно? — Я расскажу людям о вашей благородной жертве, Вождь, — сказал мужчина, самодовольно отступая. Мальчик снова заёрзал, его сердцебиение под рукой Хакоды было сбивчивым. Золотые необычные глаза снова были открыты, но едва ли сфокусированы, а лицо принца явно выражало недовольство. — Ты хочешь, чтобы я обнял его, — повторил Хакода, ещё раз взглянув на корабельного целителя. Кустаа налил в чашку что-то удивительно ароматное. — И заставьте его сесть, если вам не сложно.

***

Зуко было слишком жарко, а люди не переставали прикасаться к нему и не позволяли вылезти из-под одеял. Эти одеяла были странными и пушистыми, а кровать — более удобной, чем его обычный старый футон (и несколько выше от пола), стены были сделаны из дерева, что казалось просто… пожарной катастрофой, вот чем. И возможно, все эти факты должны были бы объединиться, дабы составить целостную картину, но Зуко… чувствовал себя слишком нехорошо, чтобы ясно соображать. Однако, Дядя был здесь, так что, вероятно, ничего страшного не произойдёт, если парень позволит себе на некоторое время отдаться головокружению. — Давай, Принц Зуко. Чай. — Я не хочу больше твоего дурацкого чая, Дядя. — Но ты всё равно его выпьешь. Такой вежливый племянник. — Ладно, — проворчал Зуко. Он попытался взять чашку, но она была почему-то слишком тяжелой, и если бы Дядя не помог удержать поданный напиток, Зуко никогда не смог бы поднести её к губам. Глоток чая окатил жаром горло, слишком горячо. Но Дядя заставил его сделать ещё один глоток, прежде чем дать ему вздохнуть. — Он думает, что ты его Дядя? — сказало то, к чему Зуко прислонился. Это был человек, который придерживал его за талию — как будто он не мог самостоятельно сидеть — и который был слишком тёплым. Зуко ударил помеху локтем под рёбра. Это привело к тому, что мужчина прижал к бокам Зуко ещё и руки. Что он творит, а? Зуко наступил ему на ногу. А затем мужчина слегка встряхнул его, от чего стало намного труднее дышать, и он пропустил мимо себя все слова, которые мужчина гневно прорычал ему на ухо, потому что Зуко был слишком занят, пытаясь вспомнить, когда Дядя изменил стиль своей бороды, так как она стала… менее заострённой. — Он немного не в себе, — сказал Дядя, — С мальчишкой легко справиться, хотя мне жаль его настоящего дядю. Очевидно, он толстый лентяй, который делает ужасный, дурацкий чай. -… его дядя — Дракон Запада. — А-а. Тогда я перестану его жалеть; они заслуживают друг друга. Давай, Принц Зуко, ещё немного. Зуко застонал подобающим для чайной драмы образом, но выпил остатки из чашки. — Почему у тебя голубые глаза? — Я решил попробовать что-то новое, — сказал Дядя, — Тебе нравится? — Ты странный, — решил Зуко через мгновение. Он хотел накричать на Дядю, чтобы тот не покупал всякую ненужную ерунду, ведь что плохого было в старом цвете глаз? Дяде не нужен новый. Однако, крик отнимал много энергии, а сейчас даже сидеть было… очень сложно, несмотря на то, что тупой парень позади всё ещё придерживал Зуко. Его голова наклонилась вперед, и мир потемнел, вероятно, потому как его глаза больше не в силах были открыться, — Я устал. — Давайте, положите его обратно, Вождь. Он выбыл из реальности на некоторое время. — Чай? — Нет, то была просто морошка. Пытаюсь согреть его и изнутри. У него… не всё в порядке, Вождь. У парня температура низкая даже для не-мага. Для магов огня же… — Я буду в порядке, Дядя, — пробурчал Зуко в подушку. Ах да, он был… снова головой на подушке. И ужасные пушистые одеяла опять душили его, а этот человек позади излучал тепло, словно печь, но его руки были прижаты к бокам, и всё тело ощущалось таким тяжелым, неподвижным… Он просто… отдохнёт. Чуть-чуть, — Ты слишком много волнуешься. Тут на лоб Зуко легла ладонь, и она казалась не того размера, однако всё остальное было правильным. — Это привилегия дяди, негодник.

***

Кустаа медленно убрал руку. Слегка встряхнул ею, как будто не совсем понимал, что теперь делать. Снова сел и поставил чайник на маленькую горелку, чтобы напиток оставался тёплым, пока юный солдат не проснётся снова. Хакода, тем временем, пытался не обращать внимания на синяки, которые он приобрёл после того, как оказался в зоне атаки Принца Огня. Как вышло, что ребёнок не мог справиться с чашкой чая, но имел достаточно энергии для спонтанного нападения? Это весьма озадачивало. Он снова устроился позади маленькой змеюки и упреждающе прижал к себе ребёнка так, чтобы схватить его за запястья. Это не было объятием; просто базовой тактикой. Против полуживого подростка. Если мальчик действительно выживет, он будет настоящим кошмаром. Это «если» так и продолжало висеть в воздухе, в то время как ребёнок вновь погрузился в дрёму, как раньше — со слишком медленным пульсом и чересчур поверхностным дыханием. На запястье мальчика что-то было. Хакода лениво сжал эту вещь в пальцах. Оно всё ещё было немного влажным от воды и слегка покрылось соляной коркой по краям, где начало подсыхать, но кроме того материал был гладкий и тонкий, как одна из лент, на которых женщины его собственного племени носят ожерелья. Может быть, сувенир от любимой? Принц был подходящего возраста, чтобы его дома поджидала милая девушка. Возможно, будущая Огненная Леди. Странно было думать, что мелкое тельце рядом с Хакодой принадлежит будущему Хозяину Огня. Может быть, пребывание принца на их корабле принесет пользу. Если матросы отнесутся к нему по-доброму, запомнит ли он это, когда взойдёт на трон? Или парнишка будет помнить только об унижении от того, что его держат в плену те, кого Народ Огня называет дикарями? Обретёт ли принц уважение к их культуре или же только более личный повод разорвать Племя Воды на части? Вот и ещё кое-что для раздумий на случай, если мальчик останется жив. Если. На ленте был кулон; каменный, круглый, такой же холодный, как и мальчик. Обратная сторона гладкая, но спереди тонкая резьба. Кулон казался знакомым под пальцами Хакоды, как будто он сотни раз выводил прикосновением тот же узор в темноте, с тёплым присутствием Каи возле себя… Рука Хакоды замерла. Он откинул покрывала, встал и притянул к себе запястье мальчика. Там болтался синий кулон. Хакода хотел увидеть это украшение снова, хотел увидеть так сильно, но не обвитым вокруг запястья мага огня, словно знатный трофей. — Вождь… — начал Кустаа, вставая. — Это ожерелье моей матери. Ожерелье Каи. Ожерелье Катары. Где ты его взял? Катара, которую они оставили на юге два года назад, чтобы уберечь. Народ Огня побывал в их доме где-то между тем временем и настоящим. Принц Народа Огня был в их доме. Сколько боевых кораблей Озай позволил привести своему сыну? Насколько громкое имя мог бы сделать себе мальчик-принц при дворе преувеличенными рассказами о покорении последнего из Южных Племён Воды? Как давно это случилось и почему Хакоды не было рядом, чтобы остановить их? — Вождь, — осторожно сказал Кустаа, — Вы можете попытаться получить от него ответы, или вы можете попытаться сохранить ему жизнь. Нельзя получить и то, и другое прямо сейчас. И я не думаю, что вы будете довольны ответами, которые получите, пока парень в таком невменяемом состоянии. Хакода стащил мальчика с кровати. Принц оказался на коленях в путанице мехов, упавших вместе с ним, не борясь с хваткой на запястье. Склонив голову, он пробормотал что-то быстрое и хорошо для него знакомое, словно молитву.

***

Хватка на запястье Зуко едва не сломала ему кости, и он не мог вспомнить, что сделал на этот раз, чтобы рассердить отца. Он намного лучше научился прятать свои мечи, не пропустил ни одного урока и… и отца не должно было быть здесь, не так ли? Он отослал Зуко прочь… (Это не важно.) Дядя не делал попытки помочь, но Дядя никогда не противостоял отцу, он всегда куда-то уезжал или смотрел из толпы, но никогда не помогал. Отец был Хозяином Огня, а Дядя был верен ему, и это означало, что он знал свое место, в отличие от Зуко. Зуко никогда не мог понять, где его место, он всегда метался туда-сюда, всегда нуждался в уроке, чтобы усвоить… (Это не важно.) Он виноват. Зуко знал, что он виноват, но ему всегда казалось, будто правила постоянно меняются, и никто никогда не объяснял их, так что он не знал, какое из правил нарушил сейчас… (Это никогда не имело значения.) — Прости, я больше не буду этого делать, я не хотел тебя разочаровывать, я твой верный сын… Хватка на запястье Зуко в одно ослепляюще болезненное мгновение сжалась, затем ослабла. Грубые руки сорвали ожерелье, которое он повязал там, почему оно там было? И потом Зуко был свободен. Он положил руку на пол, не обращая внимания на то, как его запястье противилось перенесённому на него весу и поклонился, как подобает. Не поднимая глаз, ведь в прошлый раз, когда он посмотрел вверх, единственным, что Зуко увидел, был огонь, а он не хотел видеть это снова…

***

Хакода не был абсолютно уверен, что оставит принца в живых, если проведёт дольше минуты в этой комнате. Ожерелье Каи врезалось в его ладонь твёрдым краем, холодным, как могильный камень. Мальчик склонился возле его ног и заговорил с ним, как будто Хакода был его отцом, но какой отец захочет, чтобы его сын съеживался от страха… Конечно же, Хозяин Огня. Он был подлым человеком, вырастившим своего сына-гадюку. Взгляд Кустаа метался между мальчиком и Хакодой. На лице целителя не было осуждения; было больше похоже на то, что он выжидал, чтобы увидеть, какого рода беспорядок придётся прибирать со своего пола. Хакода медленно вздохнул. — Не говори остальной команде, что он был на юге. Пока мы не узнаем больше. — Конечно. А принц? — Делай всё, что можешь. У меня к нему есть вопросы. Кустаа подождал, пока Вождь не закроет дверь. Затем выдохнул и присел на корточки. — Пойдем, — сказал он, приобнимая подростка, — Вернём тебя в кровать. Думаю, теперь моя очередь, если я единственный, кто не горит желанием тебя задушить. Принц позволил увести себя обратно под одеяло без каких-либо обычных жалоб. Когда Кустаа проскользнул под шкуры рядом с ним, то маг огня тут же уткнулся лицом ему в рубашку. Мальчика прямо-таки трясло. Эта перемена не понравилась Кустаа, определённо.

***

Хакода положил ожерелье на стол рядом с чистым листом бумаги. Через мгновение он убрал бумагу, так что осталось только ожерелье. Ему нужно будет написать Озаю исключительно если мальчик останется жив. Он будет жить только в том случае, если переживёт свою болезнь и вопросы Хакоды. Это было такого рода «если», на которое он не желал тратить чернила заранее. Катара. Сокка. Мама. Каждый человек в родной деревне, во всех остальных деревнях, рассредоточенных на местности и скрытых так же, как и дом Хакоды. Он сделал это для них. Оставил, для их же блага. Он никогда не думал, что его тоже могут покинуть.

***

Мальчик выжил. Его температура неуклонно поднималась в течение дня, пока не вернулась к обычной норме, а затем поднялась до нормы мага огня; потом продолжала возрастать всю ночь, пока подросток не стал горячим на ощупь, а затем почти неприкасаемым. Целитель Кустаа выдвинул гипотезу, что теперь у них на руках был маг огня с лихорадкой. Оставалось только надеяться, что жар всё-таки был в пределах нормы для его родичей. Однако, болезнь никак не повлияла на попытки побега, которые начались сразу после того, как Кустаа оставил «гостя» одного, чтобы пойти сделать доклад.