Глава 5. Все уроды - я красавец

Утро началось с того, что она позволила ему сделать то, чего не дала неделю назад. Лежа на боку и приподняв одну ногу, она помогла ему войти в ее тело, которое тут же вспыхнуло от возбуждения, когда его пальцы закружили возле ее клитора. В полудреме, отдавшись его воле, она быстро задрожала от оргазма, а он продолжал двигаться, сводя ее с ума. Только после второй волны удовольствия Люциус запыхтел чаще и ускорился, резко входя в ее влажное лоно. Он кончил и, уткнувшись в подушку, снова уснул. Гермиона невольно представила, каково быть его женой, но сонливость и бессонная ночь давали о себе знать. Разбудил ее запах кофе. Такое произошло с ней впервые за этот год. Последний раз завтраком пахло в родительском доме. Мама или папа вставали раньше нее и варили всем кофе. Она открыла глаза и увидела перед собой поднос с чашками. Рядом сидел Люциус в белом халате и с заманчивой улыбкой обрадовался ее пробуждению. — Доброе утро, мисс. Кофе в постель? — Спасибо, — она завела прядь волос за ухо и села. Он не переставал ее удивлять своей обходительностью и, когда надо, простотой. Но взяв чашку, девушка увидела, что на поверхности плавают чешуйки от зерен. То, как его готовят, Малфоям, видимо, никто не показывал. А надо ли им знать, если у них в доме испокон веков прислуживают домовые эльфы? Все, что он знает о кофе, шло после черты «приготовление». Не желая расстраивать Люциуса, который сделал неимоверно трудный шаг и умудрился что-то приготовить, она пригубила. Кофейный мусор застрял в горле, и пришлось откашляться. На вкус оно было таким же отвратительным, как на вид. — Вкусно. Очень мило с вашей стороны, мистер Малфой, — промурчала она, осматривая обнаженную полоску на его груди. Если увести его от темы кофе, он не догадается о том, что его не станут пить даже заключенные в Азкабане. — Опять Малфой, — фыркнул он. — Я же просил тебя называть меня Люциус. Ах, да! Хочешь посмотреть? — он кивнул на халат и стал развязывать пояс. Она сначала не поняла, что она не сумела увидеть там раньше или это была у него такая прелюдия, будто ему ночи не хватило. Но развязав халат, он оказался в трусах, и она выдохнула. Люциус отклеил пластырь на боку и продемонстрировал зажившую рану. Кожа выросла практически до ровного слоя и сейчас выглядела так, будто он обгорел и часть ее слезла. — Просто супер! Нужно сообщить Гарри и Снейпу! — Передай им от меня «привет», — отсалютировал чашкой с кофе и глотнул. — Передам. Дальнейшая реакция была предсказуема. Его затошнило, он стал задыхаться и промакивать язык салфеткой. — Фуу! Гадость какая! Это невозможно пить! Помои с Лютного слаще! — И сделаю кофе. А ты застелишь постель. Сначала ровным слоем одеяло, затем угол к уголку — покрывало. Ты справишься, Люц, — похлопала она его по плечу и, забирая поднос, ушла на кухню. Завтрак прошел в приподнятом настроении. Сегодня было воскресенье, а значит, на работу ей выходить только завтра. Она примерно представляла, каким будет этот день. Ленивым, сытным, полным интересных разговоров и секса. — Привет, Гермиона. Ну, как все прошло? Ему понравилось? Она сначала смутилась, принимая этот вопрос о том, как прошла у нее ночь. Откуда Гарри было знать о том, что у нее произошло с Люциусом? Малфой не мог рассказать, она не давала намеки. — Ау! Гермиона, ты здесь? Его рана зажила? Слава Мерлину! — Да! Гарри, то место выглядит почти здоровым! Осталось чуть-чуть, и кожа вырастет заново! — Супер! — улыбнулось лицо Гарри в углях. — Он тебя не обижает? Хаха. Нет. Он кончает после меня, — подумала она. — Все хорошо. Он ведет себя спокойно, не конфликтует. Ни разу не назвал меня сам знаешь как, — усмехнулась она. — Я рад за тебя. Если что-то будет не так, я приду и наваляю ему. Ты не знаешь, почему Рон такой злой в последнее время? — Я не знаю, — помотала она головой и посмотрела в дверной проем. Люциус стоял с распущенным халатом, в черных обтягивающих трусах и игриво улыбался. В руках у него была желтая уточка. Он дернул бровями и показал большим пальцем в сторону ванной. — Ты сообщи мне, когда будут новости о суде над Снейпом, — быстро проговорила она, не желая лишать себя продолжения ночи. — Ладно. Звони по камину или пиши. Не пропадай! — отозвался Гарри, и его изображение исчезло. Она повернулась к Люциусу и осмотрела его. Да, эти выходные запомнятся надолго. Понедельник был поистине тяжелым днем. Оставалось лишь вспоминать выходные и в попытках не уснуть глотать зелья Бодрости, вспоминая, что они делали в ванне. Как она щипала каждый участок его кожи, проталкивала язык в его рот, а его пальцы сжимались на ее раскрасневшихся ягодицах. Как от быстрых и резких толчков вода выплескивалась за борт и вместе с нею уточка выпала на светлый плиточный пол, в то время как ее хозяйка стонала, не в силах вытерпеть врывающийся в ее тело член бывшего врага. Ей больше не было больно, она крепко обхватила его бедра ногами и сжимала до тех пор, пока они оба не пришли в разрядке. — Мисс Грейнджер, простите, что отвлекаю, но вы должны сдать палочку на проверку заклинаний. Она подняла усталые глаза и увидела мистера Айсенберга, нервно поправляющего пенсне. — Извините, сэр. Но для чего нужна такая проверка? Я не нарушала закон! — возмутилась она, при этом пульс заметно участился. Они что-то подозревают? — Мы проверяем всех волшебников, живущих в вашем районе. Авроры полагают, что Люциус Малфой мог выкрасть чью-то палочку и использовать ее, чтобы сбежать. Вы должны провериться на заклятие Империо. — Сэр, я целый день сижу в этой комнате. Я личный помощник Министра Магии, вы думаете, я не смогу отбить заклинание? Я отлично владею защитными чарами. Мои выходные, если вас так интересуют, я провожу дома, читая магическую литературу. Но если вы так настаиваете, можете взять мою палочку и проверить ее. Я без этого могу перечислить все заклинания, которые использовала в последние дни. Акцио, Репаро, Оглохни. Я люблю читать в тишине. Не верите, — она вытащила палочку и положила ее на стол перед ним. — Забирайте. — Что вы, мисс! — он покорно поклонился. — Я верю любому вашему слову, но это приказ Министра Магии и я должен дать ему полный отчет. Благодарю вас. Я верну ее вам буквально через пару минут. Он забрал палочку, а Гермиона изо всех сил пыталась делать непредвзятое лицо. Мог ли Люциус взять ее палочку и пользоваться ею? Мог. У него была такая возможность. Однако она точно помнила, что три последних заклинания были теми, которые она назвала. Акцио клубника, Репаро спинка кровати и Оглохни, потому что соседи стали звонить в дверь и спрашивать, все ли в порядке. Сам факт того, что они копают под нее, ее сильно напугал. Главное, собраться с духом и не выдавать лишних эмоций. Этому она научилась у своего заключенного. — Извините, мисс Грейнджер. Все в порядке, — скажет он десятью минутами позже, кладя перед ней ее палочку. В тот вечер она вышла из ванной, оставив ему палочку без единой мысли ее прятать и обомлела. Потолок в комнате выглядел как звездное зачарованное небо. Очень похожий на тот, что приходилось наблюдать в школе. Миллионы ярких звезд усыпали черное бескрайнее полотно. Где-то вдалеке летела комета, падали звезды, мерцали планеты. — Люциус! Ты взял мою палочку! — Извини, — растерялся он, лежа на кровати. — Я хотел устроить тебе сюрприз. — Они проверяют меня и палочку, потому что ищут тебя! — она расстроенно села на кровать и взяла в руки палочку. — Я больше не буду, — прошептал он и сел. — Лисичка, ты обиделась? — рука легка на ее талию, и он прикоснулся губами к ее плечу. — Нет, — начала таять под его лаской. — Я боюсь за тебя. За нас. — Я больше не буду ее использовать, я обещаю. Придется все делать руками, а тебе включать свое воображение, — руки поглаживали ее спину, спускались по позвоночнику на поясницу. — С тобой мне оно не нужно, — призналась она. — Очень красиво. Как у тебя получилось? Малфой отлип от нее и увлеченно посмотрел на «небо». — Видишь созвездие Лебедя? Когда я смотрю на него, то вспоминаю тебя. Прилетаешь, улетаешь, оставляя меня здесь одного. И самое отвратительное, что я не могу сдвинуться с места, потому что с замиранием сердца жду, когда ты снова расправишь крылья и отправишься в полет. Такая хрупкая, нежная, невозможно красивая, ты переносишь на себе огромный груз и пролетаешь через препятствия. Гадкий утенок превратился в чудесную лебедь, — с восхищением смотрел он чуть прищурив глаза. — Вопрос лишь в том, зачем такой белой благородной птице нужен черный скорпион? — Потому что она без ума от него, — не скрывая, призналась Гермиона. — Ммм… интересно, — он придвинулся ближе. — Как бы я хотел однажды расправить крылья и улететь вместе с тобой, но моя природа - ползать по земле, так распорядился Бог. Она уткнулась в его волосы, голову затуманила накатившая влюбленность. Очень хотелось петь, танцевать и кричать миру о том, какая она счастливая. Но единственным человеком, кому она могла доверить свой секрет, являлась она сама. — Как ты смог создать это? Какое это заклинание? — Это целый ряд заклинаний на древнеегипетском языке. Ты, наверно, заметила, что потолок похож на тот, что ты видела в Хогвартсе. Это проделки факультета Слизерин, — хитро улыбнулся он, погладив ее подбородок, и она улыбнулась. — Двести или триста лет назад, когда Слизерин был заточен в подземелья и лишен света в качестве наказания за свой нрав, студенты изобрели способ, как скрасить пребывание в темном мрачном замке. Они скопировали древнее заклинание из Египта и смешали его с несколькими из других уголков земли. Получилось так, что взгляд со всего мира на небо добавил объем и зрелищности общей картинке. Она могла начать расспрашивать его больше, зная, какими полными знаниями он обладает, но этот день ей хотелось закончить не длинными диалогами. Всего две недели, и этот мужчина сможет получить шанс выбраться на волю. Обернется ли он, когда расправит свои крылья? Не хотелось сейчас думать об этом. Гермиона толкнула его рукой в грудь, заставляя откинуться назад на локти, и принялась нежно целовать в губы. — Гадкий Пожиратель Смерти оказался романтиком, — в промежутке сказала она. — Я ожидал услышать, что окажусь не гадким. — Люци, — улыбнулась Гермиона и дернула его за прядь волос. Вместо того чтобы разозлиться, он среагировал на действия женщины совершенно другим образом. Легкий кувырок через бедро, и она лежала под ним. Его губы с особой жадностью спускались с шеи вниз, обещая сделать эту ночь такой же волшебной, как потолок. На следующий день на пути в кабинет Министра ее грубо схватили и прижали к стене. Запах селедки ударил в нос, и Гермиона снова боролась с тошнотой. Как можно быть таким мерзким? Почему она раньше не замечала этого? Хотя нет, замечала, просто пыталась убедить себя, что это нормально. Что он большой ребенок и многого не понимает. Что мужчины сильно отличаются от женщин и всегда такие тупоголовые и вонючие. Гарри всегда был не в счет, и, как оказалось, он предпочитал мужчин, что многое бы ей объяснило, если бы не одна личность, перевернувшая у нее представление об отношениях в целом. — Рон, отпусти! — взвизгнула она, едва не выронив из рук пачку пергаментов. — Ты почему избегаешь меня? Больше недели бегаю за тобой! То у тебя работа, то ремонт, то еще какие-то дела! — хамовато продолжал удерживать ее за руку. — Потому что у меня действительно работа. Дай пройти! — она потянула на себя стопку пергамента, но не смогла отцепить его руку. — Что ты от меня скрываешь? Ты была у Гарри дома! Я знаю! У тебя с ним что-то есть? — злобно спросил он, постепенно краснея до ушей от ярости. Девушке очень хотелось засмеяться в голос и популярно объяснить ему ориентацию Гарри, но учитывая, что Гарри скрыл от него это, она не стала его выдавать. — Мы просто друзья! Ты опять за свое! Я просила его о помощи, — вырвалось у нее, и она тут же пожалела. — О какой помощи? Я тебе зачем, если ты его просишь? — О зельях! Я собираюсь поступать на курсы Высших Зелий, а у Гарри имеется большая старинная библиотека в Блэк-мэноре, — на ходу придумала она. Получилось складно. — Там Снейп живет. Ты могла у него спросить, — он явно начал думать, потому что лицо приобрело прежнее глуповатое выражение. — Профессор Снейп находится под надзором. С ним нельзя контактировать. — Приходи ко мне сегодня домой. Я... это… соскучился. При воспоминании о его приставаниях ей вновь стало противно. Остаться с ним наедине — меньшее, что ей хотелось. Отказать ему резко означало вызвать больше подозрений, что она к нему равнодушна. Пока все считают, что она встречается с Роном, они не заподозрят, что у нее в доме может кто-то быть. — Может, поужинаем после работы? — еле заметно улыбнулась она, подавляя рвотные позывы. — Хм… дорого. Давай сразу ко мне домой, — он ослабил хватку на ее руке, и Гермиона высвободила руку. — Я заплачу, — натянуто улыбнулась. — По рукам. Только выбери место, где можно нормально поесть, а не все эти восточные деликатесы с мини-порциями. — Ладно. Спорт-бар подойдет? — Отпад! Там же сегодня покажут повтор матча по квиддичу! Британия с Швецией будут играть! То ли дело в сосисках, то ли в игре, но Рон повеселел и мысленно представил, как сидит за столом, полным еды, и щупает Гермиону за ляжку. Она сто раз пожалела о своем поступке, пока добралась до рабочего места. Как она оставит Люциуса одного на весь вечер? Она ведь даже не предупредила его, что задержится! Плевать, что думает Рон, нужно найти причину отказаться от похода в бар. Ближе к вечеру решение пришло неожиданно. Она быстро настрочила письмо, чуть не крича о помощи, и отправила его с совой. С колдоэкрана показывали объемную картинку матча. Зрители кричали хором с теми, кто был на экране. Скандировали известные имена игроков. Кто-то делал ставки, не подозревая, что это запись, и швырял на стол золотые галлеоны. Публика пребывала в популярной эйфории, следя за ходом игры. Одним из ярых болельщиков был Рон. Он вставал со стула и громко кричал, брызгая слюной. Расправившись с первой порцией сосисок и картошки, он немедля заказал еще две. Дама угощала, и он мог расслабиться. Тем более, когда вокруг такая замечательная атмосфера. Слева от него сидела Гермиона с полупустым бокалом пива. Она незаметно поглядывала на часы, прикидывая, что сейчас бы уже готовила Люциусу ужин, слушая, как он комментирует статьи из Ежедневного Пророка. После того как он сказал, что самолично вносил поправки в газету, Малфой читал заголовок и рассказывал, где правда, а где ложь. Это было куда круче, чем изображать из себя счастливую подружку неотесанного Уизли, который за прошедший час, кроме слов: «Охренеть! Гол! Наливай!», ничего не сказал. По другую сторону от Рона сидел Гарри. Ему было тоже не до игры, он, то и дело смущаясь, отказывался от новых знакомств, а знакомиться подходили в основном девушки. — Выйдем на минуту, — шепнула Гермиона национальному герою. Они завернули за угол и нашли темный закуток возле раздевалки. Заглушив пространство возле них, Гермиона кратко изложила. — Гарри, умоляю, я больше не вынесу! Он такой мерзкий! Ты можешь передать ему, что я ушла по неотложному делу? — По какому делу? Что случилось, Герм? Я думал, он тебе нравится. Вы вроде как два года вместе, — удивился Гарри. — Он думает, что мы вместе, а я нет. Если бы ты знал, как я от него устала! С каждым днем его поведение меня всё сильнее раздражает! На первых курсах я могла простить, но не сейчас! Меня выворачивает наизнанку об одной мысли о том, чтобы целовать эти жирные грязные губы! Я хочу уйти как можно скорее! Скажи ему, что ко мне приехали родители или голова заболела… — Живот скрутило после тако, — после раздумий выдал Гарри и, поймав укоризненный взгляд подруги, пояснил. — Доверься мне, он быстро поверит. — Ладно, тогда я пойду, — она шагнула к выходу. — Куда ты так торопишься? Посидела бы здесь. Может, нашла бы себе другого парня. Оглянись, сколько здесь народу! — улыбнулся Гарри, желая ее подбодрить. — Это не мой круг общения, — аккуратно ответила она, и шумная подвыпившая троица с яркими шарфами прошла возле них. — И… у меня есть мужчина, — ковыряя в ногтях, нервно произнесла она. — Просто потрясающе! Кто он? Я его знаю? — засиял от радости Гарри. — Знаешь, — она кусала губы. — Он живет со мной, — она подняла взгляд на Гарри и сильнее засмущалась. — МА.!!! — хотел закричал Гарри, но Гермиона закрыла ему рот рукой. — Мама, — договорил он, когда она отпустила. — Герм, ты не шутишь? — Нет, и пока до тебя окончательно не дошло, я, пожалуй, ретируюсь. Она забрала свою мантию в раздевалке и быстрыми шагами добралась до двери. Сначала Гарри стоял онемевший от удивления, затем стал серьезным и задумчивым, злым и сердитым, но под конец погрустнел и смиренно выдохнул. Не ему было осуждать ее, но понять и представить их вместе у него не хватало фантазии. Не сбавляя шага, девушка прыгнула в камин, оттуда добралась до дома. Если Малфой устроит скандал, то день будет испорчен окончательно. Она боязливо открыла дверь и прошла в коридор. В спальне горел свет от телевизора. Из комнаты вышел Люциус в черном халате, озадаченно на нее смотря. — Ты сегодня поздно. Что-то случилось? Проблемы в Министерстве? — Нет. Я была с друзьями в баре. Пришлось пригласить Рона туда, чтобы создать впечатление, что у нас с ним все в порядке, — она сбросила теплую мантию и повесила ее на крючок. Потом прошла в ванную и включила воду. Тухлый запах от Уизли пропитал кожу, ей не хотелось, чтобы Люциус его почувствовал. Рон все время лез целоваться и ей приходилось уступать. Засоси она вместо него свинью — не ощутила бы разницы. Он так неумело и слюняво целовался, что ей приходилось бегать в туалет, чтобы промыть рот. Оставшуюся часть вечера она целовала его в щеку и сплевывала в салфетку. — А у вас не все в порядке? — скрестил он руки на груди в величественной позе, чем-то сейчас напоминающий больше строгого отца, нежели любовника. — Ты не знаешь? Я не люблю его, мне противно, когда он меня лапает! — она вновь стала полоскать рот, и мятный вкус помог избавиться от плохих воспоминаний. — Ты с ним встречаешься чуть ли не с первого курса. До этого тебе не было противно? Что изменилось? Этим вопросом он окончательно ее добил. — Не строй из себя дурака, Люциус! Ты знаешь, что изменилось! У меня есть мужчина, с которым меня все устраивает. Малфой улыбнулся, как кот, во все 32 зуба. Затем встал у нее за спиной, смотря на Гермиону через отражение. — Ты сбежала, бросила своего школьного друга ради Пожирателя Смерти, который полгода назад приказал заточить тебя в своем подземелье, — он говорил, а сам поглаживал ее талию, бедра, не отрывая глаз от лица Гермионы. — Ты забыл добавить «ради верного слуги Волдеморта, мага, пытающегося убить моих друзей с первого курса, человека, ненавидящего грязнокровок и годящегося мне в отцы», — с улыбкой сказала она, позволяя сжать ее груди. — Видишь, какая я плохая девочка. — А еще я разбил твою любимую кружку, — с такой досадой сказал он, будто это самое ужасное из его списка. — За это вам придется дорого заплатить! — наигранно разозлилась она и скинула его руки, покидая комнату. — На ужин будут одни брокколи! В спальне она уселась на кровать, всматриваясь в телевизор. По нему шел какой-то сериал, где уродливые ведьмы в прыщах варили зеленую жижу. — Мон шер, сырые? — подкалывал он ее тем, что она не отправилась на кухню. — Да, сырые и замороженные. А еще я удалю этот канал, унижающий честь и достоинство маглорожденных ведьм! Она потянулась за пультом, но ее рука была поймана за запястье. Не так грубо, как это выходило у Рона, но довольно крепко. — Тогда мне придется вступить с вами в неравный бой, потому что это последняя серия сезона! — Ну, держись! — смеясь, крикнула она и, задрав ноги, уперла их ему в грудь. Началась возня на кровати. Люциус, превосходящий её в физической силе и массе тела, смог поджать ее ноги и навалиться сверху. Но гриффиндорка не сдавалась, кусалась, смеясь, брыкалась и желая его скинуть. В какой-то момент она схватила его за длинные волосы, зная, как сильно он бесится от этого, и чувствительно дернула. — Я их ночью отрежу и сделаю себе парик! — Тебе не пойдет блонд! — боролся с ее ногами и все же сумел сесть на них, мешая ей отпихивать его. — Вот и узнаем! Не подойдет - продам на блошином рынке! — Не посмеешь, Грейнджер! — он схватил ее за руки и припечатал их к матрасу, лишая последнего шанса вырваться. — Посмею! Гадкий, злобный, — не оставляла она своих попыток, — Пожиратель Смерти! Он заткнул ее своими губами, проталкивая язык в рот и вовлекая в глубокий поцелуй. Как бы ни было ей приятно ощущать его губы, которые, в отличие от Рона, были поистине сладкими, она укусила его за губу, сильно сдавив зубы. — А! — он отпустил одну ее руку и схватился за прокушенную губу. Убрав пальцы, он увидел на них кровь. — Ах, ты, грязнокровка! Она бы обиделась, если бы не его тяжелое дыхание и торопливые попытки ее раздеть. Больно хватая за края свитера, он стянул его через голову. Гермиона для приличия продолжала сопротивляться, а от жара его бедер, держащих ее ноги, стала увлажняться во всех местах. — Сейчас папа Люциус научит тебя, как себя вести с чистокровными магами! Он слез с нее и одним рывком вклинился между ее ног. Заведя руку за ее спину, он ловко расстегнул лифчик, будто носил их сам. Многолетняя практика давала о себе знать. Лишившись верха и подставив обнаженную грудь врагу, она заводилась еще сильнее. Продолжая играть в жертву, девушка даже легко ударила его по щеке. — Мелкая дрянная девчонка! — Напыщенный индюк! Джинсы с трусами покинули тело Гермионы, и Малфой вновь занял позицию у ее ног, борясь за место между ними. — Этот напыщенный индюк тебя сейчас трахнет! — он на секунду отпустил ее руку, чтобы задрать низ халата, и получил за это укус в предплечье. — Лежи спокойно! — шикнул он, и она почувствовала, как он нашел то, что искал. Резкими грубыми толчками начал врываться в ее тело. Однако Гермиона была слишком возбуждена, чтобы ощутить боль от его жесткости. Член быстро оказался в ней, и Малфой задвигал бедрами. — Ой, да! Нравится, чертовка? — прибавил он скорости. Играть в изнасилование больше не было сил. Приятные импульсы разлетались по телу, и она сдавленно застонала, сжимая ноги на этот раз вокруг его бедер. — Да! Глубже! Сильнее! — Скажи, кто тебя трахает. — Люциус Малфой. — Тебе нравится, ведьма? — перешел он на глубокий размашистый ритм. — Да! Еще! Умоляю, сэр! Проучите меня! — Об этом ты мечтала, когда была рядом с Уизли? Чтобы я взял тебя при нем? — Да, подонок! Вот так! Узел халата развязался, и Люциус, вспотевший от борьбы, сбросил его с плеч. Он склонился у нее перед лицом, ловя ее частое дыхание и стоны. — Хорошая девочка! Твоя тугая киска создана для моего члена. — Люциус, не останавливайся, — она посмотрела вниз после того, как он сел возле ее бедер, и стала наблюдать, как его мокрый член легко проникает внутрь, выдавливая из нее белую субстанцию. — Ты кончил? Малфой насмешливо улыбнулся, снова склонился перед ней и коснулся ее губ своими. — Это ты так течешь, — шепотом сказал он и, уткнувшись ей в плечо, задвигался сильнее. Она закрыла глаза, отдавшись ощущениям горячего члена, скользящего внутри, и быстро затряслась от сильного возбуждения. Оргазм не заставил себя долго ждать. Видя ее на пике, Люциус поднял голову, блаженно наблюдая, как она кончает под ним. Затем ускорился, зарычал и остановился. Выскочив из нее, он свалился рядом, хватая ртом воздух. — Ладно. Черт с этим сериалом. Переключай. Не открывая глаз, она улыбалась, пребывая в томительной неге. — Смотри. Я приготовлю ужин. Люциус еще тогда не знал, что по экрану давно плывут титры.