Повтори ещё раз

      — Повтори ещё раз, — попросил Маэдрос.       В негромком спокойном голосе звучал такой холод, что Келегорм содрогнулся и посмотрел на Куруфина. Тот молча кусал губы.       — Тогда я сам, — кивнул Маэдрос. — Правильно ли я понимаю, что три месяца назад — три месяца! — по пути на Химринг к вам в Аглон заглянул Финьо. Поскольку вы где-то шлялись — Келегорм и Куруфин дернулись, но прервать старшего брата не осмелились, — Финьо решил подождать, а пока поохотиться в окрестностях. Рядом с Нан Эльмотом. Что было потом — я вас не очень понял. Что значит «он вышел на опушку и сказал, что остаётся с Эолом»?       В такие моменты Келегорм вспоминал, что, к сожалению, старший из двоих — он.       — Нэльо, он взрослый эльф! Что нам было делать? Запрещать? С какой стати?!       — Турко прав. Выбор сердца — свободный выбор! — поспешил на помощь Куруфин. У него, в отличие от братьев, опыт семейной жизни имелся. — Да, формально мы можем не признать Эола родней, раз ни предбрачного дара, ни объявления не было. Но по сути…       — Но по сути вы оставили Финьо в каком-то лесу, с каким-то Эолом, по Эру знает каким причинам… И даже не потрудились известить меня!       А вот это было правдой. Не потрудились. Им очень хотелось жить.       — Мы не хотели дипломатических осложнений с Тинголом, — осторожно уточнил Куруфин. — Это всё-таки его лес. Он там с Мелиан…       А вот этого лучше было не говорить. Маэдрос вскинул голову и будто стал ещё выше. Вообще-то, он был ростом с Келегорма, но почему-то никогда и никому, даже самому Келегорму, так не казалось.       — Собирайте дружину.       — А дипломатические осложнения?!       Маэдрос, накидывая плащ, обернулся:       — А их не будет. Дипломатических. Разве что военные.

***

      — Повтори ещё раз, — попросил Тингол.       Это было уже в третий, поэтому Маблунг сокращал как мог.       — Сыновья Феанора разнесли Нан Эльмот. Раскатали по бревнышку. А бревна продали гномам. И Эола Темного, мой король, тоже.       Элу Тингол, Элу Серебряный Плащ, король Дориата, молчал, а потому Мелиан уточнила:       — Продали Эола?       — Не совсем, моя королева. Скорее, наоборот.       — Купили?!       Маблунг поморщился. Он и сам не любил Эола, но…       — Сыновья Феанора заплатили гномам Белегоста, чтобы те удержали у себя в горах Эола. На следующие пятьсот лет.       Тут отмер Тингол.       — Мой лес. Они уничтожили мой лес! — он посмотрел на Мелиан и поправился. — Наш лес. Они раскатали по бревнышку наш лес!       Мелиан взяла мужа за руку.       — Это был наш лес!       — Мой король, я уже говорил, сыновья Феанора утверждают, что спасали своего двоюродного брата, сына короля Финголфина…       — Наш лес!       Мелиан потянулась к мужу, поймала его взгляд. Серебряные волосы, серые глаза… Их лес — там, где соединились их руки. Их лес — там, где соединились сердца. Их лес…       Их лес всегда будет с ними.       Время запнулось и пошло заново. Тингол отвёл взгляд и посмотрел на Маблунга.       — Пусть посадят новый. На этом же самом месте! Вязы и дубы! Согласна, дорогая? Проследи за этим, Маблунг!       Маблунг коротко поклонился и напомнил:       — А что с Эолом, мой король? Собрать выкуп?       Тингол и Мелиан встали, собираясь покинуть зал Советов, но рука короля все ещё лежала в руке его королевы, и Тингол пожал плечами:       — С Эолом? Предложи гномам новый заказ — расширим Менегрот. И не торгуйся! Надеюсь, этого хватит.       — Мой король, — усомнился Маблунг — Я не уверен, что гномы согласятся на такой выкуп.       Тингол обернулся. Серебряные волосы, серые глаза… И рядом — Мелиан.       — А кто говорит о выкупе? Надеюсь, этого хватит на ещё пятьсот лет!